Читать онлайн Дочери Луны, автора - Саллиз Сюзан, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дочери Луны - Саллиз Сюзан бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.5 (Голосов: 2)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дочери Луны - Саллиз Сюзан - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дочери Луны - Саллиз Сюзан - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Саллиз Сюзан

Дочери Луны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

Путешествие на Артемию было сложным, однако восторг от приезда в Афины и переправка на катере на остров была такой увлекательной для ребятишек, что Мэг все перенесла легко. Но вот возвращение домой… С одной стороны, от нее словно бы отшатнулась Эми, видимо, виня ее в том, что здесь нет Чарльза. И уж совсем не поощряла она намерения Мэг вернуться назад в Корнуолл, чтобы приглядывать за детьми Миранды.
– Это так эгоистично! – кипя он негодования, выпалила она, едва Мэг поведала ей о «грандиозной возможности» для Миранды. – Ведь это за тобой нужно присматривать! У тебя всего каких-то семь месяцев назад родился первый ребенок – тебя свалила эта ужасная простуда…
– И долгий отдых в этом крошечном раю. – Мэг успокаивающе улыбнулась. – Ба, пожалуйста, перестань беспокоиться. Я так привыкла к жизни в доме на Рыбной улице – это же для меня второй дом.
– Мне все это не нравится, – ровным голосом отозвалась Эми.
– Но Чарльз не возражает, – сообщила Мэг. – Он одобрил и мое возвращение, и поездку.
– Ну, так он и должен был поступить, правда? – насмешливо прокомментировала Эми. – Господи, ну как ты управишься в Хитроу? Четверо детей, багаж, малютку надо кормить… – Внезапно глаза ее сузились. – А Питер Сноу будет тебя встречать? Так вот что задумала Миранда!
Вот теперь она зашла слишком далеко. Мэг запечатала письмо и вместе с паспортами убрала его в сумочку.
– Он на этюдах, – бросила она коротко.
Так что даже грусть расставания не вызвала прежнего прилива нежности между ними. Детям тоже не хотелось уезжать. Алексу предстояло снова трястись по поводу экзаменов, Себастьяну пришло время отправиться в школу для малышей. Кэти только и осталось, что пообещать:
– Слушайте, ну мы же вернемся сюда летом – так и тетя Мэг говорит. А ведь это всего три месяца. А три месяца – всего лишь двенадцать недель…
– Больше, – мрачно изрек Алекс. – В мае и июле тридцать один день.
– Ну ладно, тринадцать недель. Себастьян тут же тревожно сообразил.
– Тринадцать плохое число, – заявил он.
Спиро погрузил их в свою лодку уже в четыре утра, чтобы они успели к восьмичасовому рейсу самолета. Даже если они быстро пересядут на лондонский самолет в Афинах, все равно раньше двух в Хитроу они не прилетят. Потом нужно ловить такси в Ридинг, чтобы сесть на послеобеденный поезд в Пензанс. Эми была права: путешествие будет долгим и трудным.
Мэг неотрывно смотрела на сухощавую фигурку Эми в ее поношенной одежде, пока глаза ее не заслезились от напряжения. Как бы ей сейчас хотелось, чтобы в их отношения не вкрадывалась эта желчность. Наверное, об этом мечтала и Эми, потому что она, казалось, готова была простоять на пристани целый день.
В воздухе все они разом ударились в переживания. Пока поднимались в самолет, пристегивали ремни, качали Эми, чтобы она не капризничала, детям было не до унылых размышлений, но когда самолет поднялся и они увидели, как внизу проплывают острова, Кэти и Себастьян разом поддались своему горю, а Алекс сидел очень прямо и только покусывал нижнюю губу.
Прибытие в аэропорт Хитроу было и вовсе невыносимым. Лил дождь, и их вещи, казалось, целую вечность не появлялись на конвейере. Эми начала протестующе хныкать, и сердце Мэг готово было упасть, когда внезапно, словно с голубых небес, появился Чарльз. Лучше того, с ним была тележка на колесиках, и он со знанием дела принялся грузить на нее багаж, а Мэг только вскрикивала и металась, пытаясь познакомить его с ребятишками и присмотреть за Эми, которая тут же узнала его и восторженно пропела что-то на высокой ноте.
– Чарльз, какое чудо, как же ты смог узнать, когда мы прибудем? Алекс, Себастьян, Кэти, познакомьтесь, это Чарльз Ковак.
Облегчение, которое почувствовала Мэг, мгновенно передалось Кэти. Она протянула Чарльзу руку, и он на время оставил багаж и пожал ее.
– Привет. – Кэти улыбнулась особенной, актерской улыбкой. – Вы должны были приехать на Артемию, и бабушка была очень огорчена. А можно нам называть вас дядя Чарльз?
– А почему же нет? – Чарльз с величайшей серьезностью пожал все протянутые ручонки. – Ну, двинулись? Я припарковался совсем близко.
Машина сразила Алекса наповал.
– Это же «БМВ», – ошеломленно произнес он. – Вы нас отвезете на вокзал?
Чарльз крепко-накрепко закрыл дверцы и уселся за руль.
– Я отвезу вас домой, – ответил он. – Ваша тетя Мэг написала мне в письме, что будет приглядывать за вами несколько дней, вот я и подумал, что если я не смог приехать на Артемию, то почему бы мне не отправиться в Кихол? Что вы скажете?
Голоса всех троих слились в приветственном хоре.
– А как же работа? – с расширенными глазами спросила Мэг.
– Все устроено. – Он мельком взглянул на нее, и она подумала, что он подготовился к ответу, если она начнет возражать. Но она промолчала, она просто не знала, что сказать. Представить Чарльза в Кихоле она не могла.
Алекс заметил:
– Между прочим, он называется Кил. Чарльз знал это, но предпочел удивиться:
– Правда? Как интересно. Вмешался Себастьян.
– Если повторять Кихол, Кихол, Кихол…
– Заткнись, Себ, – посоветовала Кэти.
– Нет, правда, если так говорить, то и выйдет Кил, – закончил объяснения Себастьян.
Чарльз попытался, все начали ему вторить. Эми счастливо запела. Мэг рассмеялась. Она никак не могла понять, надеяться ли на появление Чарльза на острове или нет. Ведь все будет по-другому, иначе, чем когда там была только она и две Эми. Хотелось бы ей знать, не положил ли их брак конец их дружбе. Но все стало еще лучше.
Дети, чувствуя себя уже дома, наперебой рассказывали что-то своему новому дяде. В Эксетере они остановились и закусили, покормив Эми протертым супом из баночки и дав ей бутылочку с молоком, убаюкавшую ее. Пока ехали через Ньюлин по побережью, задремали и все остальные дети.
Понизив голос, Чарльз спросил:
– Еще долго?
– Две или три мили. Мне повести машину?
– Только если тебе так хочется.
– Совсем нет. К тому же Эми может проснуться, когда я буду за рулем.
– Ну как она?
– Отлично. Она узнала бабушку.
Чарльз тихо и довольно рассмеялся. Они немного помолчали, потом Мэг спросила:
– Как ты узнал, каким самолетом мы прилетим?
– Эми. Она написала мне письмо, отругав за то, что я не приехал, и заявила, что, если я не встречу вас в Хитроу, она никогда не станет со мной разговаривать.
– Типичная Эми. Она родилась борцом. – Она поколебалась, но все же сказала: – Не могу даже выразить, как я рада, что ты сможешь остаться. Нет, дети чудные, но столько всего придется переделывать…
Он осторожно осведомился:
– А Миранда не будет возражать? И так же осторожно ответила Мэг:
– Разумеется, нет. С чего бы ей возражать? – И, прежде чем он успел ответить, добавила: – Здесь налево. А потом направо и вдоль порта.
Чарльз перевел дыхание.
– Боже мой, какая же красотища. Так же красиво, как на Артемии, но в своем роде. Не удивительно, что ты…
Он не закончил фразы, но она не переспросила его. Им было не до разговоров – они выезжали с узкой Воскресной улицы и поворачивали на Рыбную.
На следующий день Питер принес ключи от дома в Килбурне в контору Чарльза. Он уже едва понимал, что делал он действовал как автомат. Убраться в доме, собрать вещи, отдать ключи, доехать на поезде в Пензанс, потом на такси до Кихола. В конце путешествия – и он так явственно видел это – его должна была ожидать Мэг, зная, что как-нибудь он до нее доберется. И он все должен ей сказать. Все. Он понятия не имел, как Миранда догадалась о его тайне, – он не мог объясниться с ней, памятуя о том кошмаре с Мередитом. Но перед Мэг он мог излить душу. Сама мысль о возможности поговорить, объясниться, быть понятым, а потом и прощенным была подобна обещанию новой жизни. Уже около года он жил только ради Миранды и своей живописи. И вот теперь ему отчаянно хотелось вновь жить для себя самого.
Он с облегчением узнал, что Ковака нет в городе. Его секретарша так и сказала – «нет в городе». Питер и ненавидел его за то, что его нет в городе, когда возвращается Мэг, но это и доставляло ему определенное удовольствие. В конце концов, немного общего было между ним и Мэг. Он в два прыжка проскочил по лестнице вниз и сразу же поймал такси. И это тоже было добрым знаком.
На протяжении всей дороги от Паддингтона в Пензанс он разрешил себе помечтать о Мэг. Он знал, что Миранда осталась для постановки «Сна в летнюю ночь» в Плимуте, чтобы расчистить дорогу для них с Мэг. Его только мучило, сможет ли Мэг по-прежнему оставаться с ними. Как это воспримут Алекс, Кэти и Себ? Его передернуло, и он тут же отогнал эту мысль. Он не должен позволять себе иных мыслей, кроме мечтаний о встрече с ней, и разговора с ней, и потом жизни с ней.
Такси словно дожидалось его на стоянке около вокзала в Пензансе. Было шесть часов, пронизывающе холодный апрельский вечер. Он пробыл в Лондоне всего три недели, но все показалось ему совсем иным. Чистым, словно омытым морем. Такси миновало его прежнюю мастерскую в Ньюлине, и он подумал, смогут ли они с Мэг навестить миссис Паску. А вслед за этой мыслью пришла другая, коварная, нелепая и все же соблазнительная. Он может выдавать Мэг за Миранду. И никто никогда не узнает, никто не будет знать, кроме Миранды, Мэг и его самого. Даже дети. Водитель уточнил:
– Теперь вперед, сэр?
– Да. Потом направо, вдоль порта, снова направо по Воскресной улице, затем на Рыбную улицу и там налево.
Натужно взревев, такси на предельной скорости пролетело по узеньким тесным улочкам и в облаке дыма остановилось у их дома на Рыбной. Он заметил, что его рука подрагивала, когда он расплачивался и входил с чемоданом в ворота. Он сунул ключ в дверь подвала и вдохнул запах сушащейся одежды.
Увидев одежду, он понял, что они возвратились и сидят в доме, но тут же подумал, что дом пуст. Это было страшным разочарованием – ведь он так жаждал встречи, которая вот-вот должна была состояться. Он отодвинул свой чемодан и этюдник от порога, чтобы можно было затворить дверь, и растерянно остановился, пытаясь вспомнить, какой день недели, что могло случиться. Был вторник, на следующий день ребятишкам нужно было в школу. Значит, к семи они должны были появиться. Может быть, Мэг придумала какой-нибудь пикник или повела их на прогулку?
Он снова поднял вещи, поднялся наверх, прошелся по холлу и вошел в гостиную, тянувшуюся через весь дом. Отсюда он мог видеть гостиницу «Костгад», полную огней и народу. Он вгляделся пристальнее в маленькую бухточку, но не увидел там ни развевающихся волос Кэти, ни длинной фигурки Алекса. И вдруг позади дома послышался звук мотора поднимающейся машины. Он поспешно выскочил из комнаты и взглянул в окно на улицу. В ворота дома въезжал «БМВ». Дверцы его распахнулись. Показался мужчина, в котором Питер ошеломленно узнал Ковака. Сейчас он не выглядел ни здоровенным, ни таким уж старым. Он обошел машину и подошел к противоположной дверце. Показались руки Мэг, протянувшие ему ребенка. Он взял ребенка и, улыбаясь, остановился с девочкой на руках. Кэти и Себастьян прыгали вокруг него, явно требуя ребенка. Алекс придержал заднюю дверцу, и появилась Мэг. Все шестеро стояли во дворе, смеясь и споря, и даже сквозь окно Питер услышал, как громко и радостно воркуют дети. А потом Ковак повернул девочку, так что она сверху вниз смотрела на всех них, и Питер впервые увидел ее личико.
Он резко отпрянул от окна и прижался к стене, пытаясь унять пронзившую все тело дрожь. Он закрыл глаза, глубоко дыша, почти задыхаясь. Но дикая мысль, что он может упасть в обморок, заставила его взять себя в руки. Со скрипом отворились ворота, и он расслышал, как громко воскликнул Алекс:
– У нас побывали грабители! Дверь открыта! Затем раздался голос Мэг:
– Это я виновата, я же последняя уходила. Прости, Алекс.
Затем началась небольшая свалка и возня, когда все начали протискиваться в дом, потом дверь за ними затворилась.
Питер осторожно пересек комнату и выскользнул на лестницу. Все одновременно говорили внизу. Он слышал, как в чайник побежала вода из крана, как голос Чарльза пропел: «Потанцуй для папочки, славная малышка», а голос Кэти поправил: «Там на самом деле «славная мышка», дядя Чарльз, но все равно отлично». И все вместе перекрывала воркотня детей, хихикающих и щебечущих.
Он приоткрыл дюйм за дюймом входную дверь, подхватив и проталкивая вперед вещи. Потом сошел по ступенькам и оказался на Рыбной улице, прошмыгнул под крошечными окошками погреба, пробежал вдоль порта на дорогу, ведущую в Ньюлин. Автобусы ходили регулярно, но он не мог ждать, ему было нужно ехать куда глаза глядят, чтобы не сойти с ума. Он шел быстро, потом побежал. Но вещи оттягивали ему руку, и он замедлил шаги, покрывшись потом. Притормозила машина, и мужской голос спросил:
– Опоздали на автобус? Могу подбросить до Пензанса. Он забрался в машину, где сидело трое рыбаков. Он спросил, не смогут ли они высадить его в Ньюлине, и он заставил себя любезно поболтать с ними. Рядом с домом миссис Паску его высадили. Входная дверь, как всегда, оказалась открытой.
Она появилась из кухни:
– Ах, это вы, мистер Сноу. Все дела, дела, да? Лицо у нее было как у гипсовой куклы. Он спросил:
– Вы не приютите меня на одну ночь, миссис Паску, пожалуйста.
– Чердак в вашем распоряжении. – Она поглядела на него. – Что, нелады с супругой?
– Да. Что-то вроде этого.
– Ну, тогда входите. Как только вода вскипит, я напою вас отменным чаем.
Когда она вошла к нему двадцать минут спустя, он так и сидел в пальто, уставившись на серый шифер крыши, и слезы бежали у него по лицу.
Миранда осторожно обрадовалась, увидев его.
– Вот не думала, что ты… Ты не был в Киле?
– Был. Но я оказался не нужен, там, знаешь ли, новый муженек Мэг за всем присматривает, так что у меня появилась приятная возможность увидеть тебя в роли Паутинки.
– Ладно. Очень мило. – Она выглядела почти как прежняя Миранда, даже волосы стали пушистее. Она машинально оторвала клочок бумаги и пощекотала им нос, как она обычно любила делать. – Обидно только, что ты не повидался с детьми, – сказала она, оглядывая его.
– Не думаю, чтобы их это расстроило. – Он скорчил гримасу. – Честно говоря, дорогая моя, когда я увидел… Чарльза Ковака, я уже не смог объявиться. Нужно время, чтобы привыкнуть к тому, что Мэг замужем.
– Да. Понимаю. Но ведь ты уже встречался с ним.
– Нет. Я только говорил с ним по телефону. Его не было, когда я брал ключи от дома Мэг. И когда я возвращал их – тоже.
– А. Ну, знаешь, он вполне мил. – Она пожала плечами. – Это брак по расчету, вот и все.
Они так и не присели с тех пор, как он вошел. Сейчас он подошел к окну и выглянул наружу. Миранда жила около Барбикана, так что он видел лишь длинную узкую улочку, ведущую вниз. Он сказал:
– Да. И поэтому я здесь.
Миранда откинула волосы назад и обхватила себя руками:
– Слушай, Питер. Мне скоро пора идти. Пойдешь со мной? Представление начинается в половине восьмого.
– Нет. Я хочу сначала где-нибудь перекусить.
– А когда ты ел в последний раз?
– Вчера? Нет… Что-то не помню.
– Ах Боже мой! То-то я смотрю, с тобой творится что-то неладное. Слушай, от горничной тут ничего не добьешься. Выйдешь отсюда, поверни направо, там будет кафешка под названием «Клюковка». Там пекут отличные пироги.
– Прекрасно. Счастливо тебе, Миранда. И… спасибо. Она подошла к нему и подставила свое лицо. Он очень нежно поцеловал ее в губы. А потом она ушла.
Роль была небольшая, но она одна могла петь, и она пропела заклинание, не хуже Титании защищая Питера.
Она была похожа на легкую паутинку, со своими развевающимися волосами и воздушным шелком, залитым светом прожекторов. Она хотела, чтобы ее представление стало предложением и решением для Питера. Она желала продемонстрировать ему, что теперь она может быть независимой.
Он не пришел за кулисы. Актеры его знали, но никто его не видел. Миранда не стала никого дожидаться. Она поймала машину и взлетела наверх, в свою мансарду. На столе лежала записка:
«Любимая, на каминной доске я нашел ключи от машины и узнал у драконши-привратницы, где ты ее поставила. Я собираюсь куда-нибудь съездить. Сам не знаю куда. Хочу чего-нибудь новенького. Пришлю известия о себе Глэдис Пак. Питер».
Она медленно села и опустила голову на руки.
На самом же деле Питер вернулся в Ньюлин, поставил машину у миссис Паску и обосновался в своей прежней мастерской. Каждое утро он наблюдал, как Чарльз Ковак отвозит его детей в Пензанс, и каждый вечер он видел, как он же привозит их обратно. В промежутке он уходил на этюды и без устали писал скалы, выработанные старые шахты. Он не осмеливался пойти в кафе, опасаясь, что Мэг узнает, что он поблизости. Он позвонил Глэдис и попросил передать Миранде, чтобы она не возвращалась домой, пока он все не прояснит. И он выжидал.
Мэг разыскала старый цветастый манеж Себастьяна, и теперь малышка Эми могла ползать в нем и наслаждаться собственными достижениями. Ребятишки сидели вокруг стола и подбрасывали ей куски лакомств, как маленькому щенку.
– Отведай-ка моего тостика, Эми. – Себастьян терпеть не мог поджаристых корок, а Эми они нравились.
Она потянулась к нему, радостно пуская пузыри, а Кэти тем временем выкрошила в ложку яичный желток, чтобы скормить его Эми.
Чарльз покачал головой:
– Этот ребенок прибавит вдвое в весе к нашему возвращению.
Себастьяна, как обычно, мучили тяжелые предчувствия:
– Но ведь вы не собираетесь уезжать домой прямо сейчас?
– Мы побудем, пока не приедут мамочка и папочка, – успокоил его Чарльз.
Кэти замерла с Ложкой в руке.
– Мы никогда не называем Миранду и Питера мамочкой и папочкой, – объяснила она. – Алекс и Себ зовут их мама и папа или просто ма и па.
Алекс пытался протестовать:
– Ма – это сокращенное для Миранды, а па… Но вмешалась Мэг.
– Мы останемся до их приезда, – заверила она. Она наблюдала за их сборами. Себастьян воспринял переход в новую школу с поразительной легкостью; было что-то успокоительное в том, как основательно он всякий раз нахлобучивал свою шапку. У Алекса пока еще оставались неясными результаты, и он с каждым днем все сильнее нервничал, но хорошо это скрывал. Кэти, оставаясь вечно невозмутимой, изображала пресыщенность. Не было заметно, чтобы кого-то из них волновало отсутствие родителей; Мэг не знала, радоваться этому или огорчаться.
После того как Чарльз увозил детей, она убиралась внизу и поднималась с Эми наверх, чтобы заправить постели и стереть пыль. Она подносила девочку к окошку, чтобы она помахала возвращавшемуся Чарльзу. Эми бодро распевала и барабанила по стеклу растопыренной ладошкой. Как было приятно наблюдать за смеющимся ей в ответ Чарльзом. Как приятно было, что он чувствовал себя здесь как дома. Так же приятно, как бывало на Артемии.
Она спускалась вниз, они пили кофе, а Чарльз играл с малышкой. Потом он клал девочку, работал за кухонным столом, а Мэг готовила продукты для ужина, и они время от времени обменивались репликами.
После легкого обеда они шли гулять с Эми, вывозя ее в старой коляске Себастьяна. На ухабах она подскакивала, так что лунная песенка Эми перебивалась явственной икотой; Чарльз, смеясь, наклонялся к ней, и она заливалась ему в ответ.
Мэг порывисто сказала:
– Я так рада, что ты здесь, Чарльз! И Эми тоже!
Он казался всецело поглощенным крутым спуском по прибрежной аллее к гавани.
– Да. И конечно, это больше похоже на настоящий дом, чем любая, даже отличная квартира. – Он взглянул на нее. – Мэг, послушай. Если ты вернешься, то мы продадим ее и переедем. В какое-нибудь более домашнее место. И я отпущу Магду на пенсию. В любом случае ей должно быть уже около семидесяти.
Она была ошеломлена.
– Разумеется, я вернусь – уж не думаешь ли ты, что я здесь навсегда?
– Не знаю, – проронил он с унылым видом. – Это место… ведь здесь же твое сердце, Мэг. Я не могу не видеть этого – глупо было бы не понять, что это так. В общем, увидев все это, я вполне понял твои чувства.
– Чарльз! Ради Господа Бога! Ведь это же все в прошлом! Мы договорились…
– Отбой. Мы навсегда останемся друзьями, что бы ни случилось. Не говори ничего больше. Но запомни это.
Ей почти приходилось бежать, чтобы идти вровень с ним.
– Я скажу, непременно скажу! Разумеется, я возвращаюсь домой! И разумеется, мы не станем переезжать! И разумеется, совсем не нужно отправлять на пенсию Магду! Ты ведь не оставляешь нам – квартире, Магде, мне – даже полшанса! Все было против нас, когда мы вернулись с Артемии. И вот мы привыкли, а теперь… – Она задохнулась. – Просто подожди и посмотри! И давай пойдем помедленнее, пожалуйста!
Он засмеялся.
– Извини. – Он остановился и повернул коляску так, что Эми смогла видеть море. – Ты понимаешь, что год назад я и думать не мог, что буду гулять по этим холмам?
– Да. А ты понимаешь, что я перестала произносить слова вроде «цирроза» и «холестерина» с тех пор, как прошлым летом ты появился на Артемии?
Он подхватил:
– Когда ты уехала из Англии, я вернулся к заведенному порядку. – Он засмеялся. – А что мне еще было делать, чтобы выжить?
– Ах, Чарльз.
– Это было предложение маман. Я рассказал ей, что надеюсь на то, что мы поженимся, и тогда она заявила весьма недвусмысленно, – что только слепая может желать выйти за меня замуж!
– Я тебе не верю!
– Это правда. Маман бывает такой же искренней, как Эми Смизерс. Представляю, как они ругались в прежние времена!
– И все же они стали друзьями.
– И лучшими. – Он снова двинулся и мимоходом заметил: – Потому что они умеют быть откровенными. И честными. Даже когда это причиняет боль. Вот как мы.
– Мы? Ты хочешь сказать мне что-нибудь неприятное, Чарльз? – Она нервно рассмеялась.
– Нет. Но мне хочется, чтобы ты честно призналась мне, что ты думаешь о квартире. И о Магде. – Он улыбнулся, когда Эми радостно подпрыгнула. – Смотри, она опять хочет поскакать по кочкам! – Он покатил коляску легкими толчками. – Я буду честным, Мэг. Я знаю, что тебе хорошо здесь с детьми. Боюсь, что ты захочешь остаться.
– Здесь для меня нет места. Ты это знаешь.
– Да, но… А ты хочешь остаться?
– Ну… а ты? Я думала, у нас все идет отлично. То есть так же хорошо, как тогда на Артемии. И нам не нужна бабушка, чтобы… чтобы учить нас, как себя вести!
Он засмеялся в ответ. Они вернулись к кочкам, и Эми ликующе зауакала. Он сказал:
– Лучше я поеду за детьми. Уже половина четвертого. – Они свернули на Рыбную улицу. Он продолжал: – Здесь чудесно, Мэг. Но это и в самом деле место не для меня. А потом, в Лондоне меня ждет работа. Не могу же я остаться тут на неопределенный срок.
Она коснулась его руки.
– Я тоже, – сказала она.
Но он-то знал, что Миранда так не думает. Миранда была умна. И хитра. И так близка к Мэг, как никто. Хотел бы он знать, что она задумала. Он узнал это на следующий день.
Алекс сходил с ума от радости весь вечер. Он уже наверняка получил место в колледже Труро, и Зеч отправлялся вместе с ним. Наутро с почтой пришел список необходимых школьных принадлежностей, одежды и спортивного инвентаря. Выглядел список весьма внушительно.
– Мама должна приехать домой, чтобы купить мне все это! – задиристо объявил Алекс.
– Или Питер. – Кэти просмотрела список с поистине материнской заботливостью. – Питер даже больше бы пригодился. В экипировке для регби он явно понимает лучше.
Чарльз поднялся и утер мордочку Эми. Миранда и в самом деле очень умна. И хитра. Теперь Чарльз знал наверняка, что, как только он покинет Кил, сюда заявится Питер. Пока Кэти продолжала рассуждать, он совершенно явственно понял, что если бы не встретил Мэг в аэропорту Хитроу, то Питер непременно был бы здесь.
Он сказал:
– И все же школу никто не отменял, старики. Пора вам собираться.
– Я что, не могу остаться дома и отметить это дело? – спросил Алекс. – Вот был бы па здесь, он обязательно разрешил бы мне остаться сегодня дома.
– Вот уж не думаю.
Чарльз улыбался вполне дружелюбно, но все трое ребятишек немедленно отправились наверх за одеждой. Алекс громко заявил:
– Вероятно, у них нет подобных школ, в их Венгрии. А Кэти отозвалась:
– Питер ни за что не разрешил бы тебе остаться, Алекс. Ты бы помешал ему рисовать!
Чарльз вышел, чтобы завести машину. Хотелось бы ему знать, где сейчас притаился Питер Сноу. И наставляет ли его Миранда. И как. Он подождал ребят в машине. Это было совсем как тогда, когда он прятался в кладовке на лестничной площадке. Но он не мог преодолеть себя.
На следующий день он уехал. Ему в любом случае надо было ехать – позвонил Трэдлс, спрашивал о цвете для иллюстраций Мэг. Насколько он помнил, с цветом все было в порядке. Он ни о чем не стал говорить Мэг. Только что перед обедом он уезжает, но Билли Мейджер обещал забрать детей из школы.
Он отчаянно – безнадежно – старался говорить беспечно.
– К концу недели от тебя останутся только глаза, Мэг. Почему бы тебе не позвонить в заведение этой мисс Пак и не потребовать, чтобы Миранда возвращалась домой?
– Посмотрим. – Она ободрительно пожала ему руку. – Не беспокойся о нас, пожалуйста, Чарльз. Уладь там все – всю эту неразбериху – и поскорее возвращайся сюда.
Он обвел глазами большую кухню, размышляя, знает ли она, что Питер Сноу только и дожидается его отъезда.
Л вслух сказал:
– Ты так думаешь? Ты правда хочешь, чтобы я вернулся?
Она так искренне изумилась, что он понял, как беспочвенны его подозрения.
Он быстро поднялся, не дожидаясь ее ответа:
– А знаешь, эта кухня напоминает мне нашу на Артемии.
Она довольно улыбнулась.
– Я понимаю. Кухня Евы.
– Да. – Он поднял чемодан. Вот почему она была так счастлива на Артемии: там все напоминало ей Кил и «Рыбный домик». Она была существом преданным.
Он предупредил:
– Не выходи – ветер страшный. Еще Эми простудится. – Он дружески приобнял ее и повернулся к двери.
– Послушай, Мэг… – Он нахмурился, пытаясь, чтобы слова звучали помягче. – Если что-нибудь случится… То есть если тебе захочется чего-нибудь иного… в будущем… пожалуйста, помни о том, что наш союз – всего лишь брак по расчету. Он не должен стоять у тебя на пути.
Она, совсем растерявшись, уставилась на него.
– Эми сказала, что это брак по дружбе.
– Моя дорогая Мэг… – Он тяжело сглотнул. – Мы могли бы оставаться друзьями и безо всякого брака. – Он распахнул дверь, волоча за собой чемодан. – Просто запомни то, что я сказал. Не чувствуй себя со мной связанной. Или виноватой. Или ответственной. – Он натянуто засмеялся. – Будь счастлива. – И он решительно закрыл за собой дверь.
Питер наблюдал его отъезд из окна мансарды. Он заметил и лондонский костюм, и багаж на заднем сиденье. Он закрыл глаза и постарался дышать ровнее. Потом он слишком быстро вскочил на ноги и ударился головой о притолоку – как он ударялся все прежние годы. Это показалось ему хорошим предзнаменованием. Может быть, и балка была прежней. Он погладил вскочившую шишку и стал медленно спускаться вниз, неся свою боль к Мэг, как ребенок, идущий просить прощения.
Она оторвала Эми от ее игрушек и, взяв ее на руки, опустилась на колени, чувствуя себя как лодочка, которую несет по воле ветра и волн. Подозрение, что Чарльзу надоело заниматься домашним хозяйством, приглядывать за чужой семьей, быстро переросло в убеждение. Ее ужаснуло, с какой доверчивостью она воспринимала его поддержку и преданность. Ведь он не святой; он был женат и не обязан хранить верность Мэг, хотя она и думала, что может ему дать что-то – заполнить пустоту в его жизни. И все это куда-то уплывало…
Она уткнулась лицом в нежную ямку между шейкой и плечиком Эми и тихонько застонала. Какого черта она чувствовала себя такой довольной на Артемии и особенно здесь, сейчас? И здесь все было напутано и испорчено, и никто не мог ничего решить.
Эми, хрюкнув, потянулась, как и всегда, к носу. Нашла его и захрюкала еще радостнее. Зареванная, с мокрыми глазами, Мэг тоже засмеялась и поднялась, чтобы отнести дочку наверх, для утреннего сна. Начинался бесконечный день; она напомнила себе, сколько всего необходимо переделать – и прежде всего смыть соль с наружных стекол, – но после отъезда Чарльза руки у нее опускались. Она так и стояла с Эми на руках, пока та засовывала в сморщенный ротик большой палец ноги, затем опустила ее в кроватку и принялась слоняться по дому как потерянная. Она заставила себя заняться обедом и как раз чистила овощи над раковиной, когда заявился Питер. Сначала кто-то поскребся у двери, ведущей во двор, потом она приоткрылась, и на пороге – невероятно! – возник он.
Она так и. застыла: морковка в одной руке, нож в другой, рот открыт от изумления. Она не видела его уже почти полтора года, и он, несомненно, изменился за эти месяцы; но последние недели изменили его еще сильнее. Он страшно исхудал, борода его была немытой и нечесаной, а волосы скатались в крысиные хвостики, падающие на плечи. Она воскликнула:
– Питер! – А потом, бросив морковку и ножик и автоматически вытерев руки о передник, произнесла: – Дорогой мой. Ты болен.
Он и без того не знал, что сказать, а она, со своим обычным сочувствием, совсем лишила его мужества. Он изо всех сил закачал головой.
– Я не болен. Я страдаю. Единственное, что я могу, это рисовать. Это похоже на ту детскую игру, о которой ты мне рассказывала. Я должен был рисовать, чтобы найти подтверждение. Ответ. Какой-то путь, чтобы… начать, собственно, новую жизнь.
– Ах, мой дорогой, – повторила она, совершенно измученная. Она подвинула ему стул. – Иди. Сядь тут. Разреши… – Она ловко стянула с него негнущуюся куртку из ослиной шкуры и проводила его к стулу.
Он не мог унять дрожь. Куртка была пропитана водой. Значит, шел дождь? Он благодарно потянулся к теплу.
– Мне нужно было увидеть тебя, Мэг. Ты единственная… Я должен поговорить с тобой. Ты меня выслушаешь?
– Разумеется. Ты что, спал на улице?
– Нет. У миссис Паску. Откуда я мог наблюдать, как Ковак возит детей в школу и обратно. Я видел, что сегодня утром он уехал совсем.
– Ах Боже мой… Тут есть немного супа, я подогрею.
– С этим ничего нельзя поделать, Мэг. Он чужак. Даже Миранда… Вот Миранда понимает это. Она знает, что я собирался увидеться с тобой.
Она на мгновение закрыла глаза и включила плитку. Та довольно заурчала. Она отыскала в холодильнике суп, перелила его в кастрюльку. Потом заметила:
– Твоя куртка. Она же насквозь мокрая!
– Я рисовал в Галвеле. Пару недель назад. Лил дождь.
– И она все еще мокрая. Миссис Паску должна бы была…
– Я ей не позволял подниматься наверх. Иногда она приносила еду. Поначалу я даже ел, но теперь я не могу выносить пищи.
– Ей следовало бы послать за врачом.
– Нет. Она на моей стороне.
Она налила суп в тарелку и подвинула ему.
– Мы все на твоей стороне, – тихо промолвила она. – А теперь поешь, и тогда мы сможем поговорить.
Он начал глотать, сначала медленно, потом все быстрее, словно распробовав собственный голод. Она опустилась на колени и разула его. Едкий запах ударил ей в нос. Она набрала в таз горячей воды и опустила туда его ноги. К тому времени, когда он управился с супом, она смогла снять с него сопревшие носки, сползавшие клочками, как кожа.
– Мэг, прости меня, – сказал он. – Я запустил себя. Прости меня.
– Должна же быть причина, Питер.
– Да. Действительно… – Голос его звучал спокойно, почти официально. – Действительно, я и сам думаю, что схожу с ума.
– Возможно. – Она тоже постаралась говорить бесстрастно. – Наверное, переработал. Сначала ты здесь весь погряз в делах, потом кинулся с головой в работу, в живопись…
– Мэг, но я столько всего сделал. Правда по-настоящему хорошего. Когда я рисую, со мной все в полном порядке. Я работал в твоем доме – Ковак говорил тебе?
– Нет. – Ее слегка покоробило оттого, что Чарльз утаил от нее что-то очень важное.
– И я думал – вот здесь и она работала, вот здесь она жила и дышала…
– Почему ты там жил? С Мирандой поссорился? С ней все в порядке?
Он устало рассмеялся.
– Всегда эта Миранда. Ты заботишься прежде всего о ней, Мэг. – Он покачал головой, а потом положил ее на руки. – Я сегодня заработал шишку. Стукнулся о притолоку. Помнишь, как когда-то раньше? Тогда я думал, что ты мне посочувствуешь. Но нет. И теперь тоже.
– Ты достаточно сочувствуешь себе сам. – Она постаралась сказать это пожестче. – Почему ты уехал отсюда, Питер?
– Ладно, – вздохнул он. – Миранда, Миранда, Миранда…
– И что?
– Сначала она была такой беззащитной. Помнишь? Я был так нужен ей. Впервые за все время нашего брака я был ей нужен. Так я и жил здесь – все ради Миранды, ради ее благополучия. И ей стало хорошо. Она сумела полюбить Кил, и этот домик, и мою работу. И самое главное, меня! – Он с силой обхватил своими ладонями колени. – И все было так славно, Мэг. Я жил ради нее и был нужен ей, а это чего-то да стоило.
Он подождал, пока она подольет еще горячей воды. Он смотрел на ее склоненную макушку, потом плотно закрыл глаза.
Она тихо попросила:
– Дальше.
– Потом… Брет Сент-Клэр умер и оставил ей проклятую драматическую труппу. Это они сами себя так называют. И я стал ей больше не нужен. И я же не мог лишить ее возвращения к жизни, правда? Но я не смог… оправдать… себя самого. Что такое был я сам? Ах Господи!… Не мог же я рассказать ей, чего мне все это стоило. И жить уже не мог, памятуя обо всем происшедшем. Вот я и поехал в твой дом, и работал там. И постепенно я понял, что должен рассказать тебе.
– Что рассказать, Питер?
Он открыл глаза и посмотрел на нее как слепой. Его ладони вся еще сжимали колени, и она разжала одну из них и успокаивающе погладила.
Он продолжал:
– Странно, что и сама Миранда хотела, чтобы я встретился с тобой. Она-то все и устроила. Ты понимаешь, как умно она все это устроила? Она все заранее предвидела. Она не угадала только, что вместе с тобой сюда приедет Ковак. Но… все же это случилось. – Он откинулся на спинку стула и снова закрыл глаза. – Когда я увидел ребенка, я понял, почему она это устроила. Она знала, что это мой ребенок. И она хотела, чтобы я тоже узнал это. И решила подчиниться судьбе – оставить коттедж тебе, мне и малышке.
Она внезапно отпустила его руку, выпрямилась и пошла за горячей водой.
– Как глупо, – спокойно произнесла она. – Как это похоже на Миранду. Вечно все драматизирует.
Он взглянул на нее, не веря своим глазам. Она поймала его взгляд и усмехнулась.
– Нет. Я же не отрицаю, что малышка Эми твоя дочь, Питер. Очевидно, Миранда поняла это – она всегда была отличной актрисой. И захотела, чтобы и ты знал об этом. Но ни в каком случае мы не можем жить вместе и вместе растить четверых детей. Я этого не хочу. И ты не хочешь. Чего проще.
Он чуть вздрогнул, как будто она ударила его.
– Тогда… что же нам делать?
– Я с Эми возвращаюсь в Лондон. А ты останешься здесь со своей семьей, Питер. А через некоторое время к тебе присоединится Миранда. И нам придется научиться жить со всей этой путаницей, которую мы создали сами. А детей в это впутывать нельзя.
Она заметила, как расширились его зрачки.
– Ты говоришь, что мы ни в коем случае не сможем жить вместе. Я уже думал об этом, Мэг. Когда я рисовал в Галвеле. Ни в коем случае – здесь, на земле. Но, может быть, есть загробная жизнь и там мы соединимся…
– Остановись, Питер! – Она кинула ему полотенце. – Подобные мысли точно ведут к безумию! А теперь вытирай ноги и ступай в ванну, потом переоденься в чистое.
Он послушно, как нашкодивший мальчишка, поплелся в ванную. Она с ужасом прислушивалась к его шагам по лестнице наверх; он страшно исхудал, но это даже и к лучшему: он помолодел.
Сгорая от стыда от своих подозрений, она услышала, как захлопнулась дверь в ванную и опрометью кинулась наверх, в детскую. Эми спала там, куда она ее и положила. Она не верила, что Питер может причинить ей вред, и все же… ведь он явно на грани нервного срыва.
Она быстро накрыла на стол, нарезала хлеб, сыр, поставила маринованные огурчики. Эми проснулась и удивленно озиралась, не видя своей кроватки. Она было захныкала, но Мэг взяла ее на руки и, усадив на колени, покормила, и тогда Эми завела одну из своих сопрановых партий и все еще пела лунную песенку, когда вошел Питер.
Он подчинился тому, что его отвергли. На Эми он едва взглянул, и она, казалось, почувствовала его недомогание и уткнулась матери в плечо, оборвав свою песенку.
Мэг предложила:
– Ты бы поел, Питер. Обычно мы с малышкой уходим на прогулку до возвращения детей из школы, но сегодня я задержусь, так что вы сможете встретиться и пообщаться наедине.
– Нет! – Он вскинул глаза, явно встревоженный. – Не могу я встретиться с ними, Мэг! Посмотри на меня! Это невозможно!
Она не стала спорить.
– Тогда что же ты собираешься делать?
– Я думал… – Внезапно он качнулся к ней, и Эми захныкала и прижалась к матери.
Мэг встала и принялась укачивать ее.
– Любимая, не бросай меня, пожалуйста – не бросай меня! Только не сейчас!
– Питер, я не знаю, что ты хочешь, чтобы я сказала или сделала… – Эми начала испуганно вскрикивать. Мэг поднялась и начала ее укачивать. – Это твой дом. И раньше завтрашнего утра я не могу его покинуть. Почему ты не можешь…
– Потому что, пока мы не станем жить тут вместе – по-настоящему вместе, – я не смогу жить! Ты разве не понимаешь, Мэг? Я должен быть с тобой. А ты должна быть со мной. Это единственный выход!
– Питер, мы уже все сказали друг другу. Нет никакого выхода…
– Нет, есть! Миранда уже поступала так! И ты сможешь! Никто же не отличит вас друг от друга.
Эми расплакалась, и Мэг испуганно спросила:
– И что ты предлагаешь?
– Скажем детям, что мы вернулись вместе, Мэг. Правда. Пожалуйста! Я плохо себя чувствую, поэтому ты отправила меня в постель. Ты сможешь рассказать им о спектакле – думаю, что это «Буря», или «Сон в летнюю ночь», или что-то в этом роде! Сделай вид, что ты Миранда, любимая моя. Останься со мной. Никто же никогда не узнает! И Миранда согласится на это – в конце концов, справедливость только восторжествует!
Питер бессвязно пробормотал все это, и Эми принялась кричать. Мэг поднесла ее к окну, показывая ей клумбы карликовых тюльпанов, расцветающих каждую весну. Постепенно малышка успокоилась и принялась сосать свои крошечные пальчики, все еще всхлипывая.
– Ты и в самом деле безумен, Питер, – сказала Мэг. – То, что ты предлагаешь, – это бред больного воображения. И если уж ты заговорил о справедливости, то вспомни-ка лучше обо всех тринадцати прошедших годах. Питер, когда ты обо всем здраво подумаешь, ты поймешь… Несмотря на все, что случилось, ты любишь Миранду.
– Но Миранда не любит меня! А ты любишь! – Он согнулся над тарелкой с хлебом и сыром. – Ведь ты любишь меня, а, Мэг?
– Не знаю. – Она вспомнила, что говорила Эми. – Возможно, я вообще не знаю, что такое любовь. Тогда… той ночью… когда мы были вместе… что это было, любовь? Или это была злость на Миранду за то, что она растоптала что-то очень дорогое? Если бы я тогда не оказалась рядом, Питер, ты мог бы пойти к ней, помочь ей…
– Но если ты меня не любишь, если меня не любит Миранда, тогда зачем я это сделал?
Она медленно приблизилась к столу и села напротив него.
– Что «это», Питер?
Он нетерпеливо отмахнулся.
– Я убил Джона Мередита – вот что я сделал! Я ударил его. А. потом продолжал бить. А когда он отключился, я отволок его но этим ступенькам в бухту Ланна. И я держал его под водой почти полчаса! Я думал, что Миранда умирает в больнице. Она заполучила тебя, как и хотела. И оставила меня со всем этим… Вот я и убил его.
Мэг во все глаза смотрела на него, наконец все поняв. А Эми, как будто и она все поняла, вскрикнула и в ужасе отвернулась от своего отца.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дочери Луны - Саллиз Сюзан


Комментарии к роману "Дочери Луны - Саллиз Сюзан" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100