Читать онлайн Превыше всего, автора - Рэнни Карен, Раздел - Глава 22 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Превыше всего - Рэнни Карен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.04 (Голосов: 45)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Превыше всего - Рэнни Карен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Превыше всего - Рэнни Карен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэнни Карен

Превыше всего

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 22

Кэтрин смотрела на приближающуюся карету Мириам с благодарностью и огромным облегчением. Последняя неделя, проведенная только в компании вездесущих слуг была ужасной. Работать рядом с мужем она не могла. Граф же строго соблюдал установленный распорядок. Он проводил большую часть дня в своем кабинете, ужинал в точно назначенный час и в полночь скрывался в своей спальне. Их короткие, прохладные встречи проходили в молчании, которое он перемежал гневными взглядами.
Это была тяжелая неделя для Кэтрин. Виной тому оказалась не скука и даже не постоянное присутствие слуг. Ее мучил стыд. Она обнаружила за собой множество грехов, и среди них были те, в которых она обвиняла Фрэдди. Одним из них был грех гордыни. Она совершенно несправедливо отгородилась от него сплошной стеной. Она виновата также в смертном грехе лжи, обманывая главным образом себя. Ведь она на самом деле вовсе не была такой храброй, целеустремленной и самостоятельной. Она вовсе не хотела воспитывать детей в одиночестве из-за выдуманного ею благородного целомудрия. Она просто хотела наказать его. Она была намного более гневной и яростной, чем даже мог вообразить Фрэдди. Это была неделя саморазоблачения Кэтрин, и ее собственный портрет оказался безжалостным и разоблачающим.
Графиня вышла из кареты. Кэтрин торопливо сбежала по ступенькам парадного крыльца навстречу. Первой к ней бросилась нарядная Джули, на которой было красивое дорожное платье, почти такое же, как на бабушке. Дочка изо всех сил обняла ручонками колени матери. Кэтрин подняла ее на руки, прижала к груди и пошла к Мириам.
— Ты была хорошей девочкой? Слушалась свою… Как вы решили называть себя? — спросила она через плечо Джули.
— Grandmere. В честь твоих предков, дорогая, — ответила, улыбаясь, графиня. — Однако мы все еще упражняемся в произношении. Джули необычайно умная девочка и вела себя прилично. Правда, половина слуг Фрэдди подумывает об увольнении. Они слишком привыкли к тишине, — сообщила она и передала невестке самую драгоценную ношу.
Кэтрин взяла сына на руки, но он сразу же запищал и потянулся ручками к бабушке. Испуганная Кэтрин беспомощно посмотрела на Мириам.
— Он изменился, не правда ли? — нежно улыбнулась Мириам и, не обращая внимания на рев Робби, пошла вверх по лестнице.
За прошедшие две недели крошечный проказник буквально купался в бабушкиной ласке и внимании и явно не хотел, чтобы это прекращалось. Мириам понимала, что немного избаловала внучат, но ничуть не раскаивалась. В конце концов для чего же нужна бабушка, как не для этого?
Вздохнув, она вытащила булавки из своей шляпы — громадного сооружения, украшенного букетом роз, — и с удовольствием опустилась на единственный, с ее точки зрения, удобный стул в этой прихожей. Монкриф нельзя было даже сравнить с уютом ее собственного дома. Для вдовствующих графинь был построен отдельный коттедж в дальнем конце имения. Мириам в последние шесть лет почти не бывала здесь. Она жила или в Лондоне, или в двухэтажном коттедже, который был для нее намного удобнее. Мелисса была почти устроена, и она вполне может побыть в Лондоне одна. Графиня посмотрела на стремительно бегающую из комнаты в комнату внучку и впервые подумала, что Монкриф, возможно, не такой уж и огромный. Хорошо, что у бабушек есть привилегия вернуть детей их родителям, если они устали. В данном случае она устала ужасно.
— Как тебе супружеская жизнь, дорогая? — ласково спросила Мириам.
Она заметила темные круги под глазами невестки и искренне надеялась, что они появились только из-за того, что Кэтрин не до сна от страстных ласк Фрэдди. Мириам специально постаралась оставить их одних на эти две недели, чтобы у них наладились хорошие отношения.
— Невыносимая, мама. Но спасибо, что спросили, — ответила Кэтрин с улыбкой, в которой были пронзительная боль и глубокое отчаяние.
Это был выразительный ответ, подумала Мириам, который не обещал ничего хорошего. Она снова вздохнула. Когда они наконец перестанут спорить и будут просто наслаждаться друг другом? Когда она это сказала Кэтрин, та бросила на графиню быстрый взгляд и покачала головой.
«Сколько бы ты ни отрицала, это ничего не меняет, — подумала Мириам. — Так же, как не меняются и твои чувства к моему сыну».
— Ваш сын — непредсказуемый человек, — произнесла Кэтрин почти обвиняющим тоном.
— Именно непредсказуемый? — Мириам улыбнулась и понимающе посмотрела на невестку.
— Он меняется каждое мгновение. То он пылает страстью, то холоден как лед.
— Как любой живой человек, ты поняла? — Мириам удовлетворенно кивнула головой, когда в комнату, негромко постучав, вошла экономка с большим серебряным подносом. Кэтрин наполнила чашки чаем и пододвинула свекрови тарелку с аппетитными сандвичами.
— Люди не каменные, Кэтрин. — И, помолчав несколько минут, графиня продолжила: — Мы сотканы из чувств, и Фрэдди не является исключением. Мы эмоциональные животные. Скажи мне, — небрежно спросила она и взяла сандвич с ветчиной и огурцом, — неужели ты все еще не поняла, что любишь его?
В залитой солнечным светом комнате на несколько мгновений воцарилось полное молчание.
— Разве это имеет какое-нибудь значение? — Кэтрин показалось, что ее слова прозвучали слишком громко и даже отразились эхом от потолка. Ощущение было как на исповеди, когда наконец произносишь то, о чем и подумать-то страшно. Имеет ли это значение? Это было признанием в том, что она любит. Казалось бы, совсем пустые слова, но сколько в них смысла и надежды!
Мириам, стараясь не выдать своей радости и не вспугнуть собеседницу, молчала. Она-то отлично знала, что это имеет значение, и очень большое.
— Мои родители нежно любили друг друга и никогда не стеснялись своих чувств. У них были общие интересы и им было тепло и хорошо друг с другом. Они проводили вместе целые дни и не боролись с утра до вечера. Любовь бывает разной, моя дорогая. И не всегда это спокойные чувства, наполненные теплом и нежностью. Порой она сталкивается с коварством и вероломством. Большая любовь не всегда бывает приятной и легкой. Когда начинаются трудности, люди должны помнить об этом.
— Я боюсь, что опасно признаваться в любви вашему сыну. Я думаю, Фрэдди может воспользоваться этим, как острым и опасным оружием.
— А ты? Может, Фрэдди опасается этого же? Вспомни о Монике, Кэтрин. Он неглупый мужчина, мой сын, но он живой человек и может ошибаться, и способен чувствовать боль. Может быть, его непреклонность дает тебе такое же оружие?
Это была тревожная мысль.
Мириам встала, обняла Кэтрин и крепко прижала к себе. Наконец она отпустила ее, заглянула в карие глаза невестки и улыбнулась.
— Подумай над этим, Кэтрин. Когда ты вернее узнаешь свое сердце, ты поймешь и Фрэдди.
Появление в доме детей осложнило и без того напряженную обстановку. Кэтрин и Фрэдди в течение дня обменивались не больше чем десятком слов, и то только в присутствии слуг, порой нерешительно поглядывающих на них. Кэтрин старалась не касаться его даже краем юбки.
Фрэдди и сам уклонялся от нее, словно она была опасной. Граф стал принимать активное участие в жизни детей не потому, что хотел чаще видеть свою постоянно отсутствующую жену. Ему нужны были сами малыши. Фрэдди неожиданно для себя обнаружил, что способен умиляться тарабарской болтовне и агуканью крошечного сына, А Джули покорила его своей неисчерпаемой энергией, такой же, как и у него самого. С каждым днем он обнаруживал в дочери все новые и новые свои черты. И это наполняло сердце сурового графа Монкрифа незнакомым ранее приятным чувством отцовской гордости.
Джули оказалась прирожденной наездницей, чувствующей и искренне любящей лошадей, а Монти особенно. Графа это удивляло, забавляло и неимоверно радовало. Он купил специально для нее очаровательного пони. Теперь каждое утро отец на большом чалом коне и дочь на маленьком нетерпеливом Шетланде катались вокруг монкрифского луга, весело улыбаясь очень похожими улыбками.
Дочь не только внешне была похожа на него. Она унаследовала от отца и острый ум, который светился в ее — таких знакомых зеленых глазах. Фрэдди уже начал подумывать о том, что пора заняться образованием девочки. Обидно будет, если его дочь потратит свои способности на всякие глупости, которыми занимаются многие известные ему светские дамы. Надо научить ее математике и другим точным наукам. Эта мысль пришла Фрэдди, когда он однажды днем застал проказницу в своем кабинете за активным изучением его настольных часов, наполовину разобранных. Он не стал бранить малышку, и они провели прекрасный час, вдвоем собирая эти часы.
В общем, дочь его была просто великолепным ребенком. И сын, конечно, тоже. Разве можно желать лучшего сына, чем Робби? Таким жизнерадостным, подвижным и здоровым малышом с очаровательной улыбкой гордился бы любой отец. Робби уже узнавал Фрэдди и каждое его появление встречал радостными криками. Все вечера граф Монкриф теперь проводил с детьми. С Робби он до самозабвения играл в ладушки и прятки, а Джули рассказывал сказки и разные забавные истории, которые слышал от своей любимой няни. Отдать детей на попечение гувернанток и нянек ему уж совсем не хотелось, и он просто промолчал, когда Кэтрин завела разговор об этом во время одного из их редких совместных ужинов. Продолжения разговора не последовало. С женой он встречался редко, а беседовал и того реже.
Ни одно из мудрых изречений Констанции не приходило на ум. Кэтрин сидела в своих чудесных апартаментах, убранством которых занималась вовсе не графиня. Об этом ей сказала сама Мириам. Оставался только один человек, который мог сделать это. Только он мог вспомнить, что ее любимый цвет желтый.
Черт бы его побрал!
Кэтрин заерзала на стуле, затем встала, прошлась по комнате и снова села. Она будет держать свое тело в узде. С этим она справится. Куда больше ее беспокоила одна мысль.
Она не хочет любить графа Монкрифа.
Он вполне заслуживает ее уважения. Последние две недели показали, что Фрэдди — отличный отец. В том, что он прекрасный хозяин, она убедилась еще раньше, — достаточно спросить любого из слуг, у кого тот работает, и посмотреть, с какой гордостью он произнесет имя графа. Он щедр. Он прекрасный наездник. Он красив, высок, широкоплеч и отлично сложен. Он твердо стоит на ногах, умен, самостоятелен. Граф Монкриф думает не только о себе. Он заботится об окружающих и чувствует ответственность за их судьбу и благополучие.
Вот только на нее он не обращает внимания уже несколько недель!
Она не хочет чувствовать, как сжимается ее сердце, когда она видит мужа, ведущего пони с восседающей верхом Джули и весело смеющегося над чем-то сказанным дочерью. Ей надоело во время прогулок незаметно оглядываться на окно кабинета, в котором неподвижно стоит наблюдающий за ней Фрэдди. Надоело с волнением замечать, что верхние пуговицы его рубашки расстегнулись, обнажив треугольник кожи с черными вьющимися волосками… Она не хочет больше замедлять шаг в коридоре в глупом желании увидеть, как он смахнет пятерней упавшие на лоб волосы. Не хочет ловить себя на мысли о том, что хотела бы, подобно Джули и Робби, забыть обо всем и уткнуться в мощные плечи Фрэдди. Нет, ей не хочется прикоснуться губами к его сильной шее и очутиться в его объятиях, потому что только в его руках она чувствует себя защищенной и уверенной. Не хочет она уважать его, скучать о нем. Не желает сохнуть из-за него!
Фрэдди обвинил ее в том, что она использует свадебный контракт как орудие мести. Самое горькое, что это правда. А он? Если он тоскует по ней, как она по нему, то хорошо скрывает это. Если Фрэдди расстроен или рассержен, это совершенно незаметно. Он никак не проявляет своих мужских желаний. Кэтрин ничего не слышала о его связях с какой-нибудь симпатичной горничной, и он ни разу не покидал Монкриф ради своих любовных похождений.
Они во многом виноваты друг перед другом.
Только бы один раз оказаться снова в его объятиях! Отдаться ему без горьких слов и взаимных упреков.
Кэтрин снова встала со стула, подошла к двери, разделяющей их спальни, и дотронулась до нее рукой, словно это прикосновение могло связать ее с ним. «Ты чувствуешь, что я здесь?» Она стояла и ждала, ощущая трепет и растерянность. Чего она ждет? Прощения или только его страсти? Кэтрин опустила голову, прислонилась лбом к холодной двери и прикоснулась горячими губами к своей руке.
«Прости меня, Фрэдди, за ненависть, которую я испытывала к тебе».
Припомнились холодные зимние ночи и полыхающий в груди гнев. Тогда она жила этим гневом, лелеяла его с таким же неистовством, с каким сейчас надежду на прощение за это. Она была слишком молода и не знала, что своей ненавистью обрекает их обоих на страдания. Два человека не могут жить рядом, если связывает их только злость. Она хотела спокойно жить, быть уверенной в будущем, смеяться и любить. Хотела просыпаться в сладкой истоме рядом с ним и знать, что так будет всегда. Она хотела уверенно смотреть людям в глаза, зная, что ее родители благословили бы этот брак.
Она не хотела быть любовницей. Она хотела быть хорошей женой.
Фрэдди силен, беспринципен, ненасытен в своих желаниях и страсти. У него железная воля, благодаря которой он превратил небольшое наследство в огромную финансовую империю. Граф Монкриф достаточно могуществен и богат, он не обращает внимания на общественное мнение и ломает устоявшиеся традиции и правила. Захочет ли такой человек простить ее и перестать сердиться на нее? Неужели ничего не изменится и ей суждено до конца дней наблюдать за его жизнью, словно сквозь оконное стекло? Гнев затуманил ей разум, а молодость, неопытность и ощущение собственного могущества помешали понять все это. Добившись многого, она захотела еще большего. Вот и получила то, чего хотела! Неужели проклятие, которое она наложила на себя этим контрактом, останется с ней навсегда?
Совершенно глупая бумага! Впрочем, при чем здесь бумага? Виноваты ее глупость и упрямство. Она, и только она, повинна в том, что лишила себя ласк собственного мужа и подчинилась ложному чувству гордости. Не рассудок, а гнев, боль и обида на Фрэдди говорили в ней. Отсюда и это дурацкое условие.
Кэтрин резко опустилась на стул, обвела комнату широко раскрытыми глазами и прикинула, хватит ли у нее сил осуществить задуманное. Этому может помешать только ее гордыня. Трудно переступить через нее. Но если она все обдумала, то лучше начать действовать прямо сейчас.
Она подошла к секретеру красного дерева и взяла в руки перо. Первые несколько записок полетели в корзину. То выходило слишком требовательно, то напоминало мольбу о пощаде, то фразы получались фальшиво-веселыми. Наконец она нашла нужные слова. Кэтрин перечитала четвертое послание и облегченно вздохнула, словно сбросив с души тяжелый камень.
Оно было коротким, всего несколько слов, но Кэтрин опасалась, что сказала ими слишком много.
Если он до сих пор не превратился в бродячего лунатика, то только благодаря Господу. Он сумел сохранить выдержку, не уехал в порыве меланхолии в Лондон и не увлекся там спиритическими сеансами. Фрэдди не пытался развлечься с одной из своих горничных и не опустился до того, чтобы поколотить жену. Хотя, честно сказать, желание сделать это возрастало день ото дня.
Кэтрин удалось разрушить его хваленое самообладание за обидно короткое время. Он постоянно недосыпал, и бессонница уже начала отражаться на его состоянии. Дошло до того, прости Господи, что он на днях задремал за своим рабочим столом! Ему приходилось все чаще отгонять от себя мысли о ней. Единственное, на чем он еще мог сосредоточиться, была забота о детях.
Кэтрин представала в его сознании в виде недоступной языческой богини, какой-нибудь Матери-Земли, с извечно волнующими формами и мягкими призывными губами. Ее теплый, мягкий тон, которым она разговаривала с детьми, возбуждал и вызывал воспоминания о темных, безлунных ночах, от которых закипала кровь. Фрэдди издалека наблюдал за Кэтрин, когда она искала в библиотеке старинные книги по геральдике. Он слушал вечерами ее игру на фортепьяно и наслаждался переливами ее смеха, который проникал в окно вместе с ароматами засыпающего сада. Он прислушивался к ее шагам — быстрым и стремительным, говорившим о молодости и необузданном темпераменте шедшей по лестнице женщины. Фрэдди удивляло, что она сумела завоевать симпатии слуг, коренных лондонцев, скупых на проявления своих чувств. Но Кэтрин быстро нашла общий язык с каждым. С экономкой она разговаривала о цветах и пчелах, с дворецким — об искусстве принимать гостей и Мольере, с садовником — о поэтичности обычных растений и о заготовленных к весне черенках.
Его жена чертовски привлекательна и соблазнительна, будь все проклято! Если так будет продолжаться, то ему ничего не останется, как начать носить вериги и попросить портного расширить верхнюю часть брюк. Он никогда не носил ничего подобного, но ему смертельно надоело постоянно испытывать тесноту в собственных штанах.
О Боже, почему ты не дал несчастным смертным мужчинам умение понимать женщин?
Дело дошло до того, что в одну из утомительных ночей, когда сон начинал казаться высшим наслаждением, Фрэдди вдруг вспомнил о своей первой жене. А что, если Моника испытывала к его отцу такие же чувства, какие он ощущает сейчас к Кэтрин? Если четвертый граф отвечал взаимностью, то понятно, почему они все отбросили от себя, забыли о положении, привилегиях и титулах для того, чтобы просто быть вместе. Подумав об этом, Фрэдди даже почувствовал к Монике некоторую жалость. Своя боль помогла понять чужие чувства, и граф теперь смог простить отца и Монику за причиненные ему страдания. У него даже сжалось сердце, когда он подумал, что они сами страдали не меньше.
Что это было? Любовь или страсть? Что толкает одного человека к другому с силой, которой невозможно противостоять?
Он не успел обдумать эти вопросы: помешал стук дверь. Граф скинул обслюнявленную Робби рубашку и открыл дверь. На пороге стоял лакей с серебряным подносом в руках. Он был одет по полной форме — в зеленую с золотом ливрею. Фрэдди нахмурился, взял лежащий на подносе конверт и, пробормотав обычную благодарность, отпустил слугу.
При взгляде на украшавшую записку монограмму сердце Фрэдди екнуло и, пока он разворачивал бумагу, билось все быстрее и быстрее.
«Я хочу провести сегодняшнюю ночь с тобой. Не будешь ли ты любезен принять меня?»
Только Кэтрин могла написать так. Прямо, требовательно, до неприличия откровенно и с вежливым вопросом в конце. Будет ли он любезен принять ее? Да разве может сомневаться солнце, что земля с радостью встретит его, Кэт? Он хмуро поглядел на свои руки, жестко сжимающие послание. Он был слишком эгоистичен, чтобы сказать нет.
Кэтрин постучалась через час в дверь, разделявшую их спальни, вошла и первым делом подумала, что на этот раз ничего не напоминало классическую сцену обольщения невинной. Не было ни круглого столика с серебряной посудой, ни вина в ведерке со льдом, ни трепещущего пламени свечей. В комнате было темно. Ее глаза несколько секунд привыкали к темноте, прежде чем различили смутную тень в дальнем углу спальни. Фрэдди сидел в кресле. Сердце ее заколотилось в бешеном ритме. Постепенно она разглядела его фигуру, лежащие на подлокотниках кресла руки, твердо стоящие на полу ноги, поднятую голову. Гордая, высокомерная поза. Прямо король на троне, только скипетра и короны не хватает.
Похоже, что поведение его будет не таким простым. А может, наоборот, он сделает все легко и быстро? Судя по его одежде, более вероятно второе. На Фрэдди был халат, плотно запахнутый, но обнажавший длинные ноги и грудь. Они были густо покрыты волосами, и Кэтрин подумала, что он мог вообще обходиться без одежды. Если она однажды пришла к нему как похотливая девка, то он сейчас сидел перед нею как сфинкс!
Однако Фрэдди был намного опытнее, чем она. Он был просто очарован невинной растерянностью жены и наслаждался ее призывным желанием, которое она излучала, а Кэтрин ощущала в его позе лишь обиду и затаенный гнев.
— Ты и дальше намерен сидеть в кресле? — спросила она после нескольких минут молчания, в течение которых они лишь обменивались многозначительными взглядами.
— Только скажи, что ты хочешь, и я немедленно сделаю это. Я лишь раб твоих желаний, моя госпожа. Ты здесь приказываешь, я повинуюсь.
Кэтрин подошла к нему. В темных глазах ее что-то блеснуло, но, Фрэдди не понял что. Может, гнев, а может, слеза? Он надеялся — гнев. Ее слезы слишком сильное оружие против него.
Она наклонилась близко к Фрэдди и положила руки ему на плечи. Граф не двигался. В темноте он казался таким огромным. Он продолжал улыбаться, как казалось Кэтрин, насмешливой улыбкой. А Фрэдди считал, что ведет себя просто великолепно, и опасался только того, что сохранять самообладание с каждой секундой становилось все труднее и труднее.
— Обними меня, — сказала она.
Руки мужа тотчас же обвили ее бедра и прижали к себе. Раздвинув его ноги своими, Кэтрин со вздохом опустилась коленями на сиденье стула. Тело Кэтрин прикрывали лишь тонкие кружева лимонно-желтой ночной рубашки. Фрэдди хотелось выть от исходившего от нее сладостного влажного тепла.
— Крепче, — прошептала она, склоняя голову ему на грудь.
Он повиновался. Граф еще теснее обвил ее бедра, сильно прижал ее мягкое ароматное тело к своему. Только тонкий шелк разделял теперь его налитые мышцы и мягкие груди.
Кэтрин уткнулась лицом в его шею и с наслаждением вдыхала его аромат, присущий только одному мужчине — графу Монкрифу. Она потерлась носом о его кожу, а затем нежно прикоснулась губами к мочке его уха.
— Поцелуй меня, — попросила ласковая покорительница, наклоняя к нему голову.
Фрэдди поцеловал. Это был милый, но лишенный страсти поцелуй. Так дедушка мог бы поцеловать внучку.
— Не так. — Кэтрин слегка прикусила его нижнюю губу и быстро, чуть касаясь, пощекотала ее языком. Она вспомнила его уроки, полученные в Мертонвуде, и ее поцелуи становились все страстнее.
Низ живота буквально пылал. Облако страсти расплылось сладостным туманом по всему телу. Она вся дрожала от желания и, казалось, искрилась страстью, доставляя ему сладостную муку. Но он оставался по-прежнему неподвижен.
Прерывисто дыша, Кэтрин еще раз поцеловала его в губы и провела дрожащей рукой по волосам. Затем ее пальцы заскользили по его груди, плечам и сомкнулись на спине. Она наклонилась еще ниже и прислушалась к его сердцу, бешено стучавшему, как и ее собственное. За дело вновь принялись губы, покрыв горячими короткими поцелуями грудь Фрэдди, его плечо и замерев в небольшом углублении между ключицей и шеей.
Глаза графа были закрыты, лицо казалось непроницаемой маской.
— Ты решил, что у нас сегодня это не должно получаться так просто, да, Фрэдди?
Его имя в ее устах прозвучало соблазнительной, нежной мелодией. Он открыл глаза и медленно покачал головой.
Вспоминая то, чему он ее научил, Кэтрин облизнула губы и заглянула в глаза мужа. Улыбка графа стала мягкой и чувственной. Даже в темноте было видно, как на его лице отразилась бурлящая в нем страсть. Он явно ослабил сдерживающие его узы.
— Я хочу чувствовать тебя в себе, Фрэдди, — прошептала она. — Войди в меня.
Кэтрин склонилась еще ниже и храбро провела пальцами по вожделенной части его тела. Дни неудовлетворенного возбуждения требовали награды. От прикосновения Фрэдди вздрогнул, и она почувствовала на руке капельки влаги. Кэтрин улыбнулась, в глазах заплясали озорные бесенята.
— Ты хочешь меня, Фрэдди? — Вяло лежащие на ее талии руки мужа пришли в движение. Он крепко обнял ее и тут же дрожащими пальцами стянул ее шелковую рубашку. Кэтрин неотрывно смотрела в его загорающиеся глаза. Он разглядывал ее груди с потемневшими после родов сосками. Взгляд Фрэдди уже искрился страстью. Слова ее — теперь уж совсем очевидно — действовали так, как нужно.
— Мне хочется почувствовать твои губы здесь, — произнесла она вкрадчивым тоном, притрагиваясь к вздрагивающему соску.
Это уже было выше всяких сил. Подобно тигру, вырвавшемуся из клетки и кинувшемуся на добычу, Фрэдди сбросил путы самоограничения…
На этот раз память ее не подвела. Эта была первая мысль Кэтрин, когда она очнулась в объятиях мужа. Он спал, уткнувшись головой ей в подмышку. Руки остались на том же месте, где были, когда его, утомленного бурными ласками, застал сон. Это произошло совсем недавно, и Кэтрин подумала, что она все-таки развратная женщина, коль ей так хочется поскорее разбудить его вновь. Она с наслаждением вдохнула мускусный аромат мужского тела.
Нет, память не подвела. Все было именно так, как она представляла в мечтах во время бессонных ночей. Отзвуки волшебного наслаждения все еще бродили в ней, заставляя трепетать и жаждать повторения. Она вздохнула и начала потихоньку поворачиваться, чтобы оказаться еще ближе к Фрэдди.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Превыше всего - Рэнни Карен



очень трогательно и немного глупо.ГГ очень милые.
Превыше всего - Рэнни КаренЭльмира
6.04.2011, 11.16





Довольно интересный роман.В начале и до того места,где графиня-мать предложила глгероям пожениться.Гл.герой очень симпатичный,а героиня такая глупо упрямая,гордая и не далекая,торгуется с гл.героем как базарная торговка и хотя автор утверждает,что она обладает острым умом,на ее поступках это никак не отражается.Устала читать,как гл.героиня своими руками уничтожает не только свое счастье,но и делает несчастным любимого человека.Зря автор сделала из героини мозгоклюйную дуру.Как-нибудь дочитаю до конца.Хочется почитать приключенческую любовную историю,где бы герои из любви не боролись друг с другом.Люди добрые! подскажите!!!
Превыше всего - Рэнни КаренГандира
8.11.2013, 21.18





Гандира, почитайте Марго Магуайр "Благодарная любовь", Джулия Гарвуд "Музыка теней". Гроу Диана "Принцесса гарема". Приключенческие, вроде нормальные, где герои не бесят. "Владыка Нила" ещё.
Превыше всего - Рэнни КаренКлара Семёновна
8.11.2013, 21.46





Клара Семеновна,большое спасибо за совет."Музыку теней"читала,остальные нет.Еще раз спасибо.
Превыше всего - Рэнни КаренГандира
8.11.2013, 21.56





Конечно, героиня немного переборщила, но ее можно понять: герой вел себя с ней как мерзавец и отнюдь не раскаялся. У нее были основания защищать свое сердце и ождать от него предательства.
Превыше всего - Рэнни Кареннадежда
2.04.2014, 18.43





Бредовый роман. Не понятно откуда, что берется? вот было все хорошо и все уже плохо и тут же роды, затем сразу снова отношения, где цепочка? Роман написан отрывками. не впечатлил.
Превыше всего - Рэнни Каренежик
9.03.2015, 5.11





Слишком много лишнего, растянуто. Из гг-ев сделали идиотов, страсти-мордасти надуманы. Героиня какая-то маниакальная женщина; все время куда-то сбегает. Не стоит тратить время.
Превыше всего - Рэнни КаренВераника
21.03.2016, 20.46








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100