Читать онлайн Его единственная любовь, автора - Рэнни Карен, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Его единственная любовь - Рэнни Карен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Его единственная любовь - Рэнни Карен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Его единственная любовь - Рэнни Карен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэнни Карен

Его единственная любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Алек проехал по мосту через лощину, довольный теми изменениями, что уже произошли в форту Уильям после его назначения. Повсюду кипела работа по благоустройству крепости. Несколько солдат мылись, и острый запах уксуса и мыла витал в воздухе. Кое-кто приводил в порядок свой мундир, драил знаки отличия, кокарды и пряжки, другие отрабатывали строевой шаг. Не все солдаты в форту были кавалеристами. Большинство принадлежало к пехоте.
Алек напомнил себе, что ему следует поговорить с Харрисоном о том, чтобы солдатам дозволили пригласить в форт жен. Женщины, которые сюда приедут, будут их верными боевыми подругами, привыкшими к превратностям воинской службы и спартанскому образу жизни в крепости.
Он мимоходом кивал солдатам, приветствовавшим его. За несколько недель они привыкнут к его требованиям, и скоро предписанное им поведение войдет для них в привычку Когда солдаты не воюют и не думают о том, как бы уцелеть частенько случается, что единственное, что их сплачивает, – это разделяемая всеми ненависть к командиру. Алек был полон решимости заставить их поверить, что их должно связывать чувство гордости из-за принадлежности к Одиннадцатому полку.
Это было иронией судьбы: он пекся об укреплении своей репутации полковника и командующего фортом Уильям и в то же время предавал интересы Англии.
Прошлая ночь была полна неожиданностей. Его авантюра была неразумной, но он убедился, что Лейтис почти не изменилась. Она походила на победно цветущий чертополох, выглядывающий из всех расселин и трещин в скалах. Его стебель утыкан шипами, но украшен красивым цветком. Алек улыбнулся своим причудливым мыслям и решил, что Лейтис не польстило бы сравнение с чертополохом, узнай она о том, что он считает ее похожей на это растение.
Он сделал ошибку, взяв с собой собственного коня. Он забыл о наблюдательности Лейтис. Ведь она могла запомнить отличительные знаки его полка. Это было большим просчетом с его стороны. Да, его притворство не было продумано до конца. Нужно принять меры, чтобы впредь ошибка не повторилась.
Алек спешился, прошел через двор форта и направился к лестнице, ведущей в его комнаты.
Он вошел к себе, снял мундир и остановился у окна во двор. Лейтис находилась так близко от него, что он, казалось, чувствовал ее дыхание. Так близко, что всего через несколько минут он мог оказаться рядом с ней, прикоснуться к ней и поцеловать, если бы захотел, но только не в своем настоящем виде, а в одежде и маске Ворона.
Стук в дверь возвестил о приходе Харрисона. Однако за дверью Алек обнаружил не своего адъютанта, а лейтенанта Армстронга, стоявшего по стойке «смирно». Его мундир был излишне щегольским, ворот и рукава рубашки были оторочены пышными кружевами, а отвороты мундира украшали золотые пуговицы. Судя по всему, лейтенант широко пользовался возможностью покрасоваться.
– Полагаю, сэр, – сказал Армстронг, – мне есть что вам сообщить, и это весьма важно.
Алек затаил дыхание. Насколько он помнил, в бою Армстронг был никудышным солдатом, но здесь, в тылу, он мог причинить немалый вред.
– Я знаю, кто украл фургон с провиантом, сэр, – сказал он.
На мгновение Алек лишился дара речи. У него возникло неприятное ощущение, будто его сердце остановилось, а потом ухнуло куда-то вниз, в самые пятки. Но взгляд Армстронга выражал только полную готовность служить, в нем не было и намека на укоризну.
– И кто он?.. – Алек судорожно ухватился за дверь.
– Его зовут Ворон.
Но даже и такая скудная информация была чревата неприятностями. И как только Армстронгу удалось так быстро это выяснить?
– Ворон?
Молодой человек кивнул.
– И вы полагаете, что этот Ворон виновен в похищении провианта, Армстронг?
– У меня есть доказательство, сэр. К тому же он снабжал едой скоттов.
– Весьма настораживающая акция неповиновения, – сухо заметил Алек, потом улыбнулся молодому человеку, чтобы смягчить свой сарказм. – Вы весьма наблюдательны, Армстронг.
– Благодарю вас, сэр, – ответил тот, явно довольный похвалой. – Я добровольно хочу участвовать в его поимке.
– Если он и в самом деле существует и это не очередная шутка скоттов, то я арестую его, лейтенант. Но всему свое время.
У Армстронга были все основания выглядеть ошарашенным.
– У нас есть другие обязанности, не менее важные, – сказал Алек. – Возможно, даже более важные, чем захват вашего мифического Ворона. Я еще не назначил командира артиллерийским подразделением, лейтенант. Полагаю, вы как нельзя лучше подходите на этот пост.
– Артиллерийского подразделения, сэр? – спросил Армстронг, и его голос звучал так, будто у него перехватило горло и он задыхается.
– Побеседуйте с лейтенантом Каслтоном, – посоветовал ему Алек. – Он вас введет в курс дела.
Армстронг благоразумно промолчал.
В этом возрасте, размышлял Алек, мысли текут от мозга к языку, как вода. Было бы лучше вовремя вставить затычку. Разумеется, в том случае, если Армстронг хочет продолжить свою военную карьеру.
Лейтенант отдал честь, проявив изумительную стойкость, потому что его лицо не выразило ничего, и вышел из комнаты. Его каблуки простучали по коридору с такой силой и яростью, что казалось, из-под ног у него вот-вот полетят искры и половицы загорятся.
– Раздосадованный и опасный молодчик!
Алек обернулся и увидел Харрисона.
– Я собираюсь занять его так, чтобы у него не оставалось времени ни на что, – сказал Алек. – Во всяком случае, для наблюдений и слежки.
Несмотря на усталость, сон Лейтис был беспокойным, прерывистым, а то, что ей снилось, было пугающим, но бессвязным, так что она никак не могла уловить смысла своих сновидений. Когда она открыла глаза, ей показалось, что она и не спала вовсе. Встав с постели, она ополоснула лицо холодной водой и прижала к нему мокрое полотенце. Наконец ее опухшие со сна глаза раскрылись и стали такими, как обычно.
Прошлой ночью она слишком устала, и у нее хватило сил только на то, чтобы повесить платье на гвоздик. Теперь она с изумлением заметила на нем шарф. Она развязала узел, прижала шарф к щеке и подивилась его нежности и мягкости. И опять вспомнила о минувшей ночи, когда она оказалась пособницей разбойника. Он поцеловал ее при лунном свете, а она не воспротивилась, и его поцелуй лишил ее сил и дара речи.
Она почистила платье, насколько это было возможно, жалея о том, что оно у нее единственное и что она не может переодеться в другое.
Готовая, Лейтис выглянула за дверь. К счастью, Дональд не стоял на часах, когда она вернулась прошлой ночью, и сегодня утром он еще не появлялся. Она прошла под аркой, соединявшей Гилмур с часовней, полная любопытства.
В лучах рассвета арка была коричневато-красного цвета. Сквозь ее каменное кружево струились лучи утреннего солнца, образуя причудливый узор на противоположной стене. Тени в углах зала общих собраний клана были гуще и темнее, будто ночь была припозднившейся гостьей, которой давно пора удалиться.
Лейтис вернулась в свою комнату, оставив дверь открытой настежь, чтобы подышать свежим утренним воздухом и ощутить его вкус. Она занялась уборкой и, покончив с делами, взглянула на корзину с шерстью.
Она подняла крышку и вынула несколько мотков пряжи. Прясть и красить шерсть было нелегким делом. Когда они с матерью работали вместе, то, как только одна закрепляла первые нити на стане, вторая начинала сортировать следующие мотки шерсти. Однако в этой корзинке было довольно шерсти, чтобы соткать несколько платьев или одеяло.
Ее удивили цвета мотков. Она любовалась тонкостью оттенков и мастерством женщины, красившей шерсть. Там были мотки бледно-голубые и цвета вереска. Там была розовая шерсть столь нежного оттенка, что ее цвет можно было сравнить только с румянцем на щечках младенца. Но на дне корзинки оказалась ярко-красная, черная и белая. Это были цвета пледов Макреев.
Казалось, мотки этих цветов разложили перед ней нарочно, и требовалась только ласковая настойчивость ее пальцев, чтобы создать прекрасное полотно.
Она взяла несколько мотков и села на скамеечку перед станом, чтобы определить, годен ли он для работы. Приспособление было самой простой конструкции и хорошо потрудилось на своем веку. Стан не был таким сложным, как у ее матери, но кто-то его любил и заботился о нем. Только один деревянный колышек на раме расшатался, и его пришлось плотно укрепить. Нужно было привязать шерстяные нити к колышкам, а потом туго натянуть их, чтобы они стали основой ее изделия.
Если бы она собралась соткать простое одноцветное полотно, работа пошла бы быстро. Не надо было бы точно подбирать нити. Но тартан Макреев отличался сложностью рисунка, и особую роль играли первые несколько рядов.
Тканье всегда было для нее источником радости, возможностью увидеть в шерстяной ткани, вышедшей из-под ее рук, прекрасное творение. Она гадала, испытывал ли Господь такое же чувство, глядя на сотворенный им цветок.
Как только ее пальцы привыкли к расположению нитей, а руки уже почувствовали, какой узор она собирается создать, Лейтис отдалась своим мыслям. Так она пыталась отделаться от окружавших ее в родном доме шума и гама, когда она была еще ребенком, и справиться с горем, когда стала женщиной. В полковничьей комнате, ставшей ее тюрьмой, ткацкий стан помогал ей скоротать время.
Звук шагов по деревянному полу возвестил о его приходе. Она напряглась, но продолжала работу, притворяясь, что не замечает Мясника. Но его это не удовлетворяло, и он подошел к ней вплотную и стоял у стана до тех пор, пока она не подняла на него глаза.
Они молча смотрели друг Не друга. Его не было всего несколько дней, но за это время она успела взбунтоваться.
Его взгляд упал на корзинку с шерстью, стоявшую на полу. Она вдруг ощутила дурноту при мысли, что он узнает, откуда взялась эта корзинка. Она должна была скрыть свой страх любой ценой.
– Я вижу, ты уже раздобыла шерсти, – сказал он, нагибаясь и разглядывая ее работу. – Цвета пледа Макреев, – сказал он тихо. – Неужели ты будешь ткать это у меня на глазах, чтобы насолить мне?
Внутри у нее все затрепетало.
– А что бы ты сделал, – спросила она с любопытством, – если бы узнал, что я ненавижу англичан?
Он медленно провел пальцами по первым рядам ткани. 11 ответил вопросом на вопрос:
– Тебе известно, что скоттов вынудили дать клятву быть благонамеренными подданными его величества? Тебе это известно? – Его тон был мрачен. Похоже, он не ждал от нее ответа и тут же продолжил: – «Клянусь Богом, в день Страшного суда я смогу сказать, что у меня не было меча, пистолета или какого-нибудь другого оружия, а также что я не носил тартанового пледа или иного элемента национального костюма шотландских горцев. Обещаю не брать в руки оружия и не направлять его против англичан, не принимать участия в актах неповиновения и в мятежах против англичан. Если же я нарушу эту клятву, то пусть буду проклят я, моя семья и все мои близкие».
– Ты хорошо знаешь слова клятвы. – Она с трудом выговаривала слова.
– Я слышал ее много раз, – ответил он.
Что она могла на это сказать? Как возразить в ответ на эти слова, произнесенные бесстрастным тоном?
Полковник посмотрел на нее, и его взгляд снова ничего не открыл ей в нем, будто он стремился быть для нее скорее тайной, чем человеком. А возможно, этот взгляд означал нечто иное, например откровение? Возможно, полковник так же устал от войны, как она от постоянного повиновения?
– Я пришел посмотреть, как ты живешь, – сказал он мягко.
– У меня все прекрасно, – ответила она. Вежливый пустой разговор людей, будто пытающихся перебросить мостик через пропасть, разделявшую два народа.
Она встала. Эта вынужденная близость к нему смущала ее. Подойдя к столу, Лейтис притворилась, что ее чрезвычайно интересует текстура дерева, и принялась его гладить и ощупывать столешницу. Это было легче, чем выдержать близость полковника, такого красивого в мундире. Его ярко-красный цвет подчеркивал бронзовый загар англичанина. Кружевные манжеты были накрахмалены, сапоги вычищены. И даже его черные кожаные перчатки были смазаны маслом.
В этих перчатках было что-то странное. Она не припоминала, чтобы он носил их, когда прибыл в Гилмур, а теперь полковник никогда не снимал перчаток. Это было еще одной из многих окружавших его тайн.
– Ты ни в чем не нуждаешься? – спросил он.
– Нет, благодарю. – Она мысленно пытаясь убедить его отойти подальше. Лейтис уставилась в пол, густые ресницы скрывали выражение ее опущенных глаз. Она с трудом дышала. «Пожалуйста, Уйди, прошу тебя».
Вместо этого он приблизился к ней так близко, что носки его сапог коснулись ее башмаков.
Он не прикасался к ней с той ночи, что они провели в одной постели. Но теперь он коснулся ее легко и нежно, как слабый ветерок. Наклонившись, он прижался губами к ее лбу. Прежде чем она успела возразить, прежде чем успела отстраниться, он развернул ее к себе, взял в ладони ее лицо, медленно наклонился и поцеловал ее в губы.
Ее рука инстинктивно поднялась, чтобы оттолкнуть его.
– Пожалуйста, – пробормотала она. И в ее голосе была и нежная мольба, и нежный призыв, да, собственно, это был и не голос, а хриплый шепот. Она ощутила тепло его губ и закрыла глаза. Ее ресницы затрепетали. Она почувствовала бешеное биение его сердца под своей рукой, коснувшейся его груди, и осознала, что и ее сердце бьется не менее бурно. У нее возникло странное ощущение, будто все ее существо наполнилось чем-то сладостным и пьянящим, и это ее испугало. Казалось, по ее жилам заструился крепкий и пьяный вересковый эль, и она мгновенно охмелела.
Он оторвался от нее первым. Его дыхание было неровным и хриплым, когда он прижался губами к ее виску. Она так и стояла с закрытыми глазами, хотя ее рука блуждала по его затянутой в мундир груди. Даже под тканью она ощущала теплоту его тела и силу мускулов, вопрошающих и ждущих.
Его губы легко коснулись ее сомкнутых век, потом переносицы, и эти прикосновения были полны нежности. Она погружалась в волны смятения и восторга и внезапно почувствовала, что сейчас расплачется.
Лейтис решительно отстранилась от него, прижимая пальцы к губам.
– Ну что, Лейтис, как по-твоему, на вкус я англичанин? – спросил он тихо.
Она покачала головой, внезапно потеряв дар речи, будто его поцелуи лишили ее способности говорить.
Он оставался неподвижен, этот красивый статный военный с мрачными карими глазами. Он смотрел на нее без улыбки, лаская взглядом ее волосы, каждую черту ее лица, будто хотел запечатлеть ее всю в своей памяти.
Потом, не сказав ни слова, Лэндерс повернулся и вышел.
Нет, думала она, глядя на закрытую дверь, он совсем не похож на англичанина. И в то же время в нем было что-то узнаваемое, знакомое. Но ведь он уже целовал ее во сне. Вероятно, все дело в этом. И не было в полковнике никакой тайны.
Все же он обращался с ней как с дорогой гостьей, а не как с заложницей. Его люди были ему преданы, а он был взыскательным командиром. Он был Мясником из Инвернесса, но впервые она усомнилась в правдивости историй, которые о нем рассказывают.
Когда-то в детстве они с братьями частенько лежали на траве, обратив лица к небу, и следили за изменчивыми формами облаков.
– Это птица, – сказал Фергус, глядя на пушистое белое облако.
– Вовсе нет. Это палаш, – возразил Джеймс, указывая на острые углы облака.
– Ничего подобного, – не согласилась Лейтис, потеряв терпение.
Оба брата с удивлением посмотрели на нее.
– Это всего лишь облако.
Фергус снова указал на облако.
– Погляди влево. Видишь? Это именно птица, и ничем другим быть не может. А что в нем видишь ты?
– Вот в этом?
Он кивнул.
Она скосила глаза, рассматривая форму облака.
– Это утка, – заявила она.
Фергус рассмеялся:
– Ну, вот видишь! Иногда зажмурить глаза – самый лучший способ что-нибудь увидеть, Лейтис, – сказал он. – И не пытайся увидеть всю вещь сразу, целиком.
И внезапно ей в голову пришла тревожная, будоражащая мысль, что полковник напомнил ей это облако. А за ней пришла вторая, не менее удивительная и тревожная: ведь полковник не спросил, где она раздобыла шерсть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Его единственная любовь - Рэнни Карен



У этого романа есть продолжение "Когда он вернется" и "Снова влюбленны" эти романы мне понравились больше.
Его единственная любовь - Рэнни КаренОля
4.05.2012, 7.43





Скучная тягомотина, нет страсти между главными героями, а гг еще и стал предателем. Не понравилось
Его единственная любовь - Рэнни Кареннатали
4.05.2012, 10.21





Может это и не самый лучший роман Рэнни, но я лично не пожалела на него потраченного времени. Ггерой - английский офицер, но он еще на половину и шотландец. Он предпочел спасти свой народ, предпочел быть с любимой титулу графа и прочим почестям. Где же здесь предательство?rnЕдинственно - роман оставил какой-то осадок и чувство обреченности от того, что людям пришлось покинуть родную страну.
Его единственная любовь - Рэнни Каренкуся
25.10.2012, 14.32





Может это и не самый лучший роман Рэнни, но я лично не пожалела на него потраченного времени. Ггерой - английский офицер, но он еще на половину и шотландец. Он предпочел спасти свой народ, предпочел быть с любимой титулу графа и прочим почестям. Где же здесь предательство?rnЕдинственно - роман оставил какой-то осадок и чувство обреченности от того, что людям пришлось покинуть родную страну.
Его единственная любовь - Рэнни Каренкуся
25.10.2012, 14.32





Неоднозначный роман.Но не тягомотный.И любовь и страсть есть,правда не в таком утомительном колличестве,как бывает в романах:ах,ох почти на все пространство книги и вот он эпилог,а для других событий или места или фантазии не хватило.Весь роман пронизан какой-то печалью.Трагедии гл.героев,страны,нации.Трагедии английских солдат,доведенных своим высоким начальством до верхнего предела терпения и повиновения,когда чувство сострадания и совести от Бога затмевают чувство долга и они помогают шотландцам,которых подвергают геноциду в угоду политическим амбициям англ.короны.И в этой мясорубке гл.герой остается человеком.Сострадание,великодушие,верность и преданность своему народу подвигают его отказаться от выполнения долга короне.Но это не вызывает мыслей о его предательстве.Ну так вот сложно и запутанно сложилась его судьба!Отец англичанин,мать-шотландка и любит шотландку и с детства был привержен шотландскому образу жизни.Как и положено в ЛР гл.герои красивые,умные и привлекательные.Гл.героиня несколько противоречива и непоследовательна,но на то она и женщина.И это не портит впечатление от романа.Роман написан хорошим слогом,читать приятно и держит в напряжении:поймают или не поймают гл.героев.10 из 10.
Его единственная любовь - Рэнни КаренСкорпи
17.07.2013, 1.28





Не могу сказать ничего отрицательного, но меня лично роман не захватил. Вроде бы автор старалась, но искорки нет, диалоги между героями местами суховаты, местами наполнены пустыми деталями... И ещё эта "медленная любовь" расписанная на целую главу динамики не добавила. 6/10
Его единственная любовь - Рэнни КаренВирджиния
18.12.2015, 23.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100