Читать онлайн Его единственная любовь, автора - Рэнни Карен, Раздел - Пролог в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Его единственная любовь - Рэнни Карен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Его единственная любовь - Рэнни Карен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Его единственная любовь - Рэнни Карен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэнни Карен

Его единственная любовь

Читать онлайн

Аннотация

Англичанин Алек и шотландка Лейтис были еще детьми, когда повстречались впервые, однако любовь, вспыхнувшая между ними с первого взгляда, не угасла.
Прошли годы, и Алек с Лейтис встретились вновь. Встретились в грозный час, когда англичане вторглись в Шотландское нагорье. Встретились ожесточенными недругами, для которых безжалостная ненависть и безудержная страсть сплелись в единое, неразделимое целое...


Следующая страница

Пролог

В свой одиннадцатый день рождения Йен поцеловал Лейтис Макрей. Она дала сдачи. Наградила его пощечиной. Да еще какой! Ему было больно. Мальчик потирал щеку, украдкой оглядываясь, не видел ли кто его позора. Но двор замка Гилмур был, слава Богу, пуст. На мощенном белым камнем дворе ни один грум не чистил лошадь своего господина, ни одна повозка, ежедневно пересекающая мост через лощину, не дожидалась разгрузки. Не было ни кухарки, ни горничной, ни кузнеца, терпеливо дожидающихся появления своего лэрда. Массивная, окованная железом дубовая дверь была плотно закрыта – не оставалось ни щелочки, позволившей бы выглянуть смеющейся любопытной рожице.
Йен вздохнул с облегчением и благоразумно отступил на шаг от Лейтис.
– Никогда больше этого не делай! – Она яростно сверкнула глазами и вытерла ладонью губы.
– Это всего лишь поцелуй. – Йен сознавал, что зря действовал так импульсивно. Но он мечтал поцеловать Лейтис уже давно.
Она не была похожа ни на одну из его знакомых девочек. Правда, следует заметить, что их было немного, потому что большую часть года Йен жил в Англии, в Брэндидж-Холле, но на лето, как обычно, приехал в Шотландию.
Каждый год они с матерью приезжали в горы. И целых два месяца никто не говорил ему: «Оправь курточку» – или: «Застегни жилет». Его воспитатель оставался в Англии, и Йена не донимали нотациями и не называли грубияном. Его мать только посмеивалась, глядя, как ее сын носится по владениям ее отца, этой твердыне шотландского духа.
Даже имя здесь у него было иное, которое он получил в шестилетнем возрасте в свой первый же приезд в Шотландию.
– Йен означает по-гэльски Джон
type="note" l:href="#n_1">[1]
, а ведь твое второе имя Джон. Верно? – спросил его дедушка.
– Алек Джон Лэндерс, сэр, – ответил мальчик, кивая.
– Настоящее английское имя, – хмурясь, заметил дедушка. У него были темно-каштановые густые, кустистые брови, а его лицо было изрезано морщинами, как утесы Гилмура ущельями. – Здесь тебя будут звать Йеном Макреем. Не желаю слышать фамилии Лэндерс.
Вот так это и произошло. В Шотландии никто не знал его английского имени, и это было свидетельством власти его шотландского дедушки, чьи заветы здесь свято чтили. Уж если Нийл Макрей отдавал приказ, его исполняли.
Иногда Йен удивлялся и недоумевал, в чем причина вражды между лэрдом и его отцом. Его родители познакомились во Франции, когда мать навещала там родственников, а отец путешествовал по Европе. Мойра Макрей попросила графа, за которого собиралась замуж, чтобы их дети узнали о своем шотландском происхождении не понаслышке, а из первых уст. Йен был их единственным ребенком, но отец позволял ему бывать в Шотландии. Каждое лето он с матерью приезжал в Гилмур, и каждый раз при виде Бен-Хэглиша, маячившего вдалеке, он ощущал себя переродившимся. Когда карета останавливалась у дверей старого замка, его куртка была полурасстегнута, а сердце отчаянно билось от нетерпения поскорее увидеть своих друзей – Фергуса и Джеймса. Однако в последние два года он так же нетерпеливо ожидал встречи с Лейтис.
Она умела рыбачить не хуже любого мальчишки и лучше всех знала леса, окружавшие Гилмур. Ее ничуть не пугали комары, а бегала она быстрее всех сверстников.
– Это всего лишь поцелуй, – повторил он снова, гадая, простит ли она его когда-нибудь.
– Все равно тебе не следовало этого делать! – крикнула она. – Это отвратительно!
Рассерженная, она удалилась, громко топая, а он стоял, беспомощно глядя ей вслед.
– У нее горячий нрав, у нашей Лейтис, – раздался чей-то голос.
Йен почувствовал, как жаркая кровь приливает к его щекам, потом обернулся и увидел обоих – Фергуса и Джеймса. Они выглядели мрачными. Джеймс был двумя годами старше, но ниже ростом, чем Фергус, и все же братья были похожи. Их рыжие волосы были темнее, чем у Лейтис.
– Как ты мог ее поцеловать? – с удивлением спросил Фергус. – Ведь это же Лейтис!
– Вы сердитесь? – Йен был в этом почти уверен и встал в позицию, расставив ноги так, как учил его дед. Он много раз мерился силами с Фергусом, но силы их были примерно равны.
Фергус покачал головой:
– Да нет же. Вот Мэри – это я понимаю! Или даже Сара! Но Лейтис?
– Она никогда не позволит тебе забыть об этом! – мрачно и убежденно сказал Джеймс. – Злопамятства ей не занимать!
– И она непременно пожалуется лэрду, – с ухмылкой заметил Фергус.
Йен почувствовал, как у него подвело живот.
Лэрд Нийл Макрей мог сделать гораздо больше, чем заставить своего внука изменить имя. В его власти было казнить и миловать всех в своем клане, насчитывающем более трехсот человек. Его слово было законом, его приговор – окончательным. Но частенько в его глазах плясали смешинки, а на губах играла улыбка – это означало, что при всей своей власти он не считает себя такой уж важной персоной. Но он свирепо карал обидчиков жителей Гилмура.
Что будет, если Лейтис ему пожалуется?
– Не понимаю, зачем ты это сделал, – сказал Джеймс, глядя вслед удаляющейся сестре. – Она вовсе не такая уж хорошенькая.
Не веря своим ушам, Йен смотрел на братьев Лейтис.
Ее ярко-рыжие волосы сверкали на солнце и ниспадали на спину. Однажды он осмелился дотронуться до них, гадая, обожгут ли они его руку. Она отскочила в сторону и чуть не двинула его по голове, желая наказать за дерзость. Ее ослепительная кожа сверкала, как снег, и только на носу притаилась россыпь мелких веснушек. Ее светло-голубые глаза были широко распахнуты, как окна. Ему хотелось заглянуть в них, чтобы увидеть, что там, у нее в душе.
– Йен с придурью, Джейми, – сказал Фергус. – Потому и поцеловал Лейтис. Это оттого, что он наполовину англосакс? Как ты думаешь?
Йен почувствовал, что краска смущения заливает его щеки. Как всегда при упоминании о его происхождении.
– Я бы жил только здесь, если бы это было возможно, – сказал он, чувствуя, что совершает предательство по отношению к отцу, произнося такие слова.
– Но тогда я очень тосковала бы по тебе.
Нежный смех, сопровождавший эти слова, заставил его повернуть голову. Он увидел мать, одетую для верховой прогулки. На ней была темно-синяя амазонка с широкой юбкой, разделенной внизу на две свободные штанины. Ничего подобного в Англии она не носила. Но здесь, в горах, она предпочитала ездить, сидя по-мужски, и модное дамское седло, сделанное для нее по заказу его отца и считавшееся более пристойным для женщин, могло спокойно отдыхать до лучших времен.
Братья умолкли при приближении его матери. Она не просто графиня и дочь лэрда, подумал Йен, она до того хороша, что мужчины порой останавливаются и умолкают, желая поглазеть на нее.
Ее черные кудри ниспадали на плечи и спину и пахли лавандой. Глаза были такими же пронзительно-синими, как у ее отца. Люди всегда стремились к ней, будто чувствовали, что Мойра Макрей – особенное явление. Мать Йена обладала даром находить прелесть в самых обычных вещах: например, она восхищалась изяществом и тонкостью работы паука, сумевшего сплести кружево из паутины, или красотой ледяных узоров на окне.
Протянув руку, Мойра взъерошила сыну волосы. Он повел головой и освободился от ее руки, смущенный этим проявлением чувств на глазах у друзей. Она понимающе улыбнулась, и он ответил ей широкой улыбкой. Когда они оставались наедине, Йен ничуть не возражал против того, чтобы мать обнимала его за плечи или приглаживала его волосы, откидывая их со лба. Только на людях он считал своим долгом выглядеть более мужественным.
Йен все еще стоял рядом с матерью, когда привели ее коня, и она без видимых усилий вскочила на огромного гнедого.
– Ты не возьмешь с собой никого для охраны? – спросил он, вспоминая недавний приказ своего деда. В окрестностях снова рыскали Драммонды, и никому не дозволялось покидать Гилмур без сопровождения.
Йен никак не мог привыкнуть к постоянным стычкам между кланами. Ведь в Англии все споры землевладельцев разрешались судом после изучения тщательно составленных бумаг или по петиции поверенных.
– Варварство, – довольно часто говорил его отец. – Эти чертовы шотландцы – сплошь варвары.
Но потом его взгляд обращался к жене, и в ответ на ее насмешливую улыбку он тоже начинал улыбаться и замолкал.
Здесь, в Шотландии, Йен привык просыпаться под гневные возгласы его деда, возмущавшегося очередным разбойным набегом. Много раз ему доводилось наблюдать, как сам лэрд вел своих людей по мосту через лощину, и их фигуры в килтах были хорошо видны в лунном свете.
– Никто не может меня догнать, – отвечала его мать с улыбкой. – Кроме того, если налетят Драммонды, то только чтобы захватить коров, пасущихся в долине, или наших овец, но не одинокую всадницу. – Она низко склонилась с седла и прошептала на ухо Йену: – Поменьше беспокойся обо мне, сынок, и больше думай о сюрпризе, который я приготовила к твоему дню рождения. Я вручу его тебе, как только вернусь, – добавила она со смехом.
Мойра пришпорила лошадь и помчалась через мост, связывавший Гилмур с долиной. Оказавшись на его середине, приостановилась и махнула сыну рукой. Она ездила верхом лучше всех, кого он знал, даже лучше его отца, и ежедневно в эти утренние часы она мчалась по свежей траве с развевающимися на ветру волосами.
Йен махнул в ответ и повернулся к своим друзьям, горя желанием поскорее покинуть двор. Будет лучше, решил Иен, не видеть больше Лейтис. Надо дать ей остыть.
– Пойдем сегодня на рыбалку? – спросил он.
– Нет, у меня другая задумка, – ответил Фергус ухмыляясь. – Но это секрет.
– Лестница? – Джеймс бросил на Фергуса быстрый и настороженный взгляд.
– Какая лестница?
Джеймс ткнул брата в бок острым локтем.
– Мы не должны говорить. Нам это запрещено. Лэрд не велел болтать.
– Но ведь Йен – его внук, – запротестовал Фергус. Йен переводил взгляд с одного брата на другого.
– Какая лестница? – спросил он снова.
Братья замолчали и только сердито переглядывались.
– Если нам попадет, я возьму вину на себя и скажу, что я был заводилой, – решил, наконец, Фергус.
– Ты ведь знаешь, что на это скажет лэрд, – возразил Джеймс, глядя на брата с прищуром. – Он скажет, что мужчина должен противиться искушениям и помнить о цене, которую обязан заплатить, если поддастся им. За грехи придется расплачиваться.
– Мы заставим Йена поклясться, – сказал Фергус.
– Дай-ка мне свой кинжал, Джеймс.
– А твой где?
– В бочке с дождевой водой, – признался Фергус. – Я упражнялся по метанию его в цель и не смог достать эту чертову штуку со дна бочки.
Джеймс покачал головой и неохотно передал ему нож.
Йен протянул руку ладонью кверху, понимая, чего хочет Фергус. Это был ритуал кровавой клятвы, придуманный Фергусом.
– Поклянись всем святым для Макреев никогда и никому не говорить о том, что мы тебе покажем, – произнес Фергус торжественным шепотом, и его слова шелестели, как осенние листья.
– Я не скажу никому. – Йен кивнул в подтверждение нерушимости своей клятвы.
Джеймса и Фергуса удовлетворило его краткое обещание.
Йен старался не дрогнуть, когда его друг сделал небольшой надрез на его ладони под большим пальцем. Боль оказалась неожиданно сильной, но он старался не подать вида и опустил руку, чтобы кровь свободно стекала на землю.
Затем они тронулись в путь.
Гилмур, древнее обиталище клана Макреев, представлял собой устремленное вверх трехэтажное строение с остроконечной крышей. Его наружные стены потемнели от времени до такой степени, что замок приобрел землистый оттенок. Замок стоял на длинном мысе, вдававшемся в озеро Лох-Юлисс. Огражденный с трех сторон утесами широкий перешеек был единственным подступом к лощине.
Вокруг замка Гилмур располагались приземистые строения – жилища членов клана и хозяйственные постройки. Хижина кузнеца стояла рядом с кузницей, дубильным сараем и конюшнями.
Эти места были хорошо известны трем мальчикам. Фергуса хотели выучить на кузнеца, а Джеймса – на плотника. Но в течение всех недель, что Йен проводил здесь, мальчишек освобождали от привычных занятий и их почетным делом было составлять компанию внуку лэрда.
Фергус, который шел впереди, направлялся к часовне, воздвигнутой задолго до того, как первый из Макреев обосновался здесь, а это произошло добрых триста лет назад. Считалось, что остров стал прибежищем святых и местом паломничества пилигримов.
За долгие годы своего обитания Макреи укрепили кирпичную кладку древнего строения, заменили кровлю и защитили ставнями каменные арки. Но в солнечные дни, такие, как этот, ставни открывали, и солнечный свет лился внутрь, освещая помещение, похожее на пещеру.
Сегодня ветер с озера свистел под арками, издавая низкий и свирепый звук, похожий на недовольное рычание.
Братья разошлись, чтобы закрыть ставни, и комната погрузилась в темноту.
Фергус остановился в центре комнаты. Джеймс сделал несколько шагов вперед, вглядываясь в пол, вымощенный плитами.
– Что ты ищешь? – спросил Йен.
Мальчики ничего не ответили, и он молча ждал, что будет дальше.
Минутой позже Джеймс заговорил.
– Здесь. – Он указывал на место прямо перед собой.
– Там лестница? – спросил Йен громко. Фергус кивнул.
– И куда она ведет?
– Не знаю, – отозвался Фергус с широкой ухмылкой. В темноте сверкнули его белые зубы. – Но я хочу узнать.
– Так ты не знаешь? Тогда как тебе удастся найти то, что ты ищешь? – Йен опустился на колени рядом с другом.
Фергус сдвинул верхнюю плиту, под которой оказалась еще одна. В ее середину было вделано железное кольцо. Лицо Фергуса посерьезнело, улыбка сошла с него. Джеймс тоже помрачнел, и у Йена возникло ощущение, что старший мальчик предпочел бы сейчас находиться где угодно, только не здесь.
– Пошли вперед. И скажи ему, что самые большие неприятности уже позади.
– Однажды мы видели, как лэрд спускался туда, – сообщил Фергус.
– Мы пришли поговорить с ним, – добавил Джеймс.
– Но он исчез, а потом вдруг будто выпрыгнул из-под пола, – снова ухмыльнулся Фергус.
– И мое сердце от страха Чуть было не выпрыгнуло из груди, – сказал Джеймс. – Думаю, он был удивлен не меньше нашего.
Фергус кивнул:
– Он, конечно, был недоволен, это уж точно. И взял с нас клятву держать в тайне то, что мы узнали.
– В таком случае нам не стоит спускаться вниз, – решил Йен, заглядывая в отверстие. Хотя ему хотелось обследовать подземелье, совесть шептала ему, что не стоит нарушать запрет деда.
– Йен прав, – согласился Джеймс, вставая с ним рядом.
– А что в этом плохого? Камень ведь уже сдвигали с места, и тайна тебе известна.
Фергус, опираясь на локти, поколебался с минуту, прежде чем исчезнуть в темноте подземелья.
– Что ты делаешь? – закричал Джеймс в то время, как Йен сел на край камня, свесив ноги вниз.
– Ему не следует оставаться там одному, – решил Йен. Для него прелесть манящей тайны оказалась непреодолимой.
Его ноги скользнули вниз прежде, чем он нащупал первую ступеньку. Он протянул вперед руки, пытаясь найти опору и определить, куда двигаться дальше. Лестница была прорублена во влажной и скользкой стене. Ступени были узкими, а воздух тяжелым, напоенным влагой.
Йен знал, что вслед за ним спускается Джеймс. Минутой позже Йен услышал, как отодвигается камень, открывая новое отверстие.
– Почему мы не взяли фонарь? – спросил он, хотя до поверхности было рукой подать.
– А как бы я это объяснил? – сердито спросил Фергус. – Мать не выпустила бы меня из дома без объяснений, да и лэрд мог увидеть нас с фонарем. И что бы он сказал?
– Он понял бы, что мы его ослушались, – сказал Джеймс, следовавший за Йеном.
Там, внизу, была кромешная тьма, и это мешало сориентироваться. Единственное, на что могли рассчитывать мальчики, были их голоса.
Запах гнили усиливался по мере их продвижения вперед. Вероятно, липкие стены покрывал лишайник, и что-то столь же скользкое и липкое покрывало ступени. Дважды Йен чуть было не оступился.
Наконец лестница стала шире. Мальчик с чувством облегчения вышел из полного мрака в сводчатую пещеру, остановился и огляделся.
Утреннее солнце освещало красно-коричневые росписи на стенах и потолке. Если художнику и не хватало таланта, он старался компенсировать его упорством и прилежанием. И каждый следующий женский портрет удавался ему лучше предыдущего. Последний портрет изображал красавицу в бледно-желтом платье с широкими длинными рукавами и с венком из незабудок в волосах. Ее пленительная улыбка и нежный свет зеленых глаз были переданы художником столь убедительно, что Йену показалось, будто он чувствует ее дыхание.
– Как ты думаешь, кто она? – прошептал стоявший рядом Фергус.
Йен только покачал головой.
– Это возлюбленная Иониса, – сказал Джеймс, подходя к ним.
Йен вопросительно посмотрел на него:
– Иониса? Святого?
Он снова обвел взглядом пещеру. Ему приходилось слышать рассказы об Ионисе от деда, но он считал их легендами рода Макреев. А теперь оказалось, что в основе этих легенд были исторические личности.
Йен медленно следовал за мальчиками, обозревая пещеру. Под его сапогами скрипела галька. Впереди была бухточка, которой ему не приходилось видеть прежде. Глубокие синие воды с трех сторон окружали скалы. Там, где должно было находиться озеро Лох-Юлисс, громоздились массивные скалы, поднимавшиеся со дна озера и похожие на почерневшие зубы гигантского чудовища.
Запрокинув голову, Йен смотрел вверх, ожидая, что увидит отсюда замок. Вместо этого его взору предстала только крутая стена нависавшего над берегом утеса. Его внимание приковала последняя из гряды скал. Между ними оказался проход, достаточно широкий, чтобы корабль мог войти в бухту и укрыться в ней.
Внезапно Йен осознал, что тайну составляла вовсе не лестница, а именно эта уединенная и скрытая от взоров бухта, единственное уязвимое место в неприступной твердыне Гилмура.
– Пора возвращаться, – сказал он, почувствовав, как кровь пульсирует в висках.
Йен проскользнул мимо Фергуса и снова оказался в пещере. Он больше всего сейчас хотел выбраться отсюда, закрыть вход на лестницу, замуровать его и притворяться, что он ничего не знает о потайном месте.
– Куда ты? – окликнул его Фергус.
Йен круто обернулся, хмуро глядя на друга.
– Лэрд будет недоволен, – сказал он. – И то, что я его внук, не умилостивит его, если он узнает, что я побывал здесь.
Напротив, его родственные отношения с лэрдом могли только усугубить наказание. Он бросился вверх по лестнице и одолел подъем вдвое быстрее, чем спуск. Йен вынырнул из входа в пещеру, чувствуя, что судьба приготовила ему удар, потому что первое, что он увидел, были ноги в сапогах. Потом его взгляд скользнул выше. Среди членов их клана всегда была женщина, способная угадывать прошлое и предвидеть будущее, в особенности гнет грядущих испытаний. И в этот момент Йен Макрей, урожденный Алек Джон Лэндерс, почувствовал, что и он способен предсказывать будущее.
Он испуганно мигал, глядя в синие глаза деда, сейчас казавшиеся ледяными.
– Пойдем со мной, Йен, – приказал лэрд, и его голос отозвался эхом в сводчатой комнате. – Мне очень жаль, но сегодня тебе предстоит стать мужчиной.
– Да, сэр, – отозвался мальчик, принуждая себя не отводить глаз от лица деда и мужественно принять заслуженное наказание.
Йен надеялся, что отвага не покинет его. Но дедушка не остановился в зале клана и не повел его в свои покои. Вместо этого они прошли под аркой и оказались во дворе замка Гилмур.
Его бабушка рыдала, закрывая лицо передником.
– Мойра, Мойра! – стонала она, раскачиваясь взад и вперед.
Йена неожиданно охватил леденящий ужас.
Тут же он увидел лошадь матери, привязанную к краю телеги. Бока лошади были в пене, глаза почти выкатились из орбит. Она рвалась из рук грума, пытавшегося ее успокоить. Телегу окружало несколько мужчин. Никого из них мальчик не узнавал.
Однако не эти чужие люди привлекли внимание Йена, а рыдающая бабушка. Он двинулся к ней, движимый необъяснимым смутным предчувствием, что с детской невинностью покончено навсегда и ему никогда больше не испытать радости и счастья в Гилмуре.
Он подошел ближе к телеге, двигаясь как во сне и думая, что видит кошмар наяву. Пока он исследовал бухту вместе с Фергусом и Джеймсом, Драммонды убили его мать, его прекрасную, вечно смеющуюся мать.
Он чуть не плакал. Его тошнило. Ему хотелось укрыться в объятиях бабушки.
– Женщины подготовят ее к погребению. – На его плечо легла чья-то рука. Он поднял глаза и увидел лицо деда, с жалостью смотревшего на него сверху вниз. Йен покачал головой – он хотел остаться рядом с ней.
Мужчины отнесли его мать в ее комнату. За ними следовали плачущие женщины. Позади шел Йен, молчаливый и решительный. Когда обмывали ее тело, Йен отвернулся, но он не желал уходить, не хотел покидать ее. Он не мог ни с кем разговаривать.
– Они ее изнасиловали и замучили насмерть, – прошептала одна из женщин, охваченная ужасом, а бабушка безутешно плакала.
Йен закрыл глаза, руки его, повисшие вдоль тела, были сжаты в кулаки. Он с трудом сдерживал ярость и печаль.
Всю ночь он просидел возле убранной для погребения матери, тщетно ожидая, что ее веки приподнимутся, глаза откроются, и она встанет и рассмеется весело, как всегда. «Это только шутка, – скажет она, – только шутка, мой драгоценный». И в ее глазах он увидит обычную усмешку.
Он долго и пристально смотрел на нее, до рези в глазах, и старался пореже мигать, чтобы не упустить минуты, когда она впервые вздохнет. Но ее веки оставались сомкнутыми, а лицо – неподвижным и белым в свете толстых восковых свечей в головах и в ногах покойницы.
Его бабушка бодрствовала вместе с ним, сидя на стуле неподалеку от него. Но они не сказали ни слова во время их ночного бдения, желая сохранить покой и оградить тело и душу усопшей.
На рассвете пришел дед с какими-то людьми и дал знак окончить церемонию прощания и начать погребение. Его мать будет покоиться среди холмов Гилмура.
И Йен знал, что никогда больше не увидит ее.
Джеймс и Фергус в килтах встали рядом с ним, но внезапно Йену захотелось, чтобы они ушли. Он чувствовал, что не сможет удержаться от слез, а ему очень не хотелось, чтобы друзья видели его в минуту слабости.
Из толпы выступила Лейтис. На этот раз ее непокорные волосы поддались гребню и ленте. В ее глазах стояли слезы, щеки пылали, губы покраснели и распухли. Он смотрел на нее, и ему показалось, что прошло не менее тысячи лет с тех пор, как он дерзнул поцеловать ее.
Лейтис подошла к нему, привстала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Всего несколько часов назад он был бы счастлив, но теперь не почувствовал ничего.
Она что-то сунула ему в ладонь.
Это был длинный клок черной овечьей шерсти, обвитый кольцом вокруг чертополоха.
– На память, – сказала она тихо. – Чтобы ты не забыл этот день.
Он смотрел на нее, изучая ее лицо, будто никогда прежде не видел.
Как она могла подумать, что он забудет этот день? Он нарочно уронил ее подарок и растоптал сапогом.
– На все Господня воля. – Бабушка обняла Йена за плечи. Он поднял глаза на деда. Его глаза были красными, но сухими.
– Мы скотты, мой мальчик. Никто не виноват в том, что суждено судьбой.
Он почувствовал, что не хочет быть скоттом, он испытывал неприязнь к своему клану. Он Алек Джон Лэндерс, а не Йен Макрей, и теперь он отчаянно старался не заплакать.
– Я не скотт, – сказал он упрямо. – И никогда им не стану. Я англичанин и ненавижу вас всех.




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Его единственная любовь - Рэнни Карен



У этого романа есть продолжение "Когда он вернется" и "Снова влюбленны" эти романы мне понравились больше.
Его единственная любовь - Рэнни КаренОля
4.05.2012, 7.43





Скучная тягомотина, нет страсти между главными героями, а гг еще и стал предателем. Не понравилось
Его единственная любовь - Рэнни Кареннатали
4.05.2012, 10.21





Может это и не самый лучший роман Рэнни, но я лично не пожалела на него потраченного времени. Ггерой - английский офицер, но он еще на половину и шотландец. Он предпочел спасти свой народ, предпочел быть с любимой титулу графа и прочим почестям. Где же здесь предательство?rnЕдинственно - роман оставил какой-то осадок и чувство обреченности от того, что людям пришлось покинуть родную страну.
Его единственная любовь - Рэнни Каренкуся
25.10.2012, 14.32





Может это и не самый лучший роман Рэнни, но я лично не пожалела на него потраченного времени. Ггерой - английский офицер, но он еще на половину и шотландец. Он предпочел спасти свой народ, предпочел быть с любимой титулу графа и прочим почестям. Где же здесь предательство?rnЕдинственно - роман оставил какой-то осадок и чувство обреченности от того, что людям пришлось покинуть родную страну.
Его единственная любовь - Рэнни Каренкуся
25.10.2012, 14.32





Неоднозначный роман.Но не тягомотный.И любовь и страсть есть,правда не в таком утомительном колличестве,как бывает в романах:ах,ох почти на все пространство книги и вот он эпилог,а для других событий или места или фантазии не хватило.Весь роман пронизан какой-то печалью.Трагедии гл.героев,страны,нации.Трагедии английских солдат,доведенных своим высоким начальством до верхнего предела терпения и повиновения,когда чувство сострадания и совести от Бога затмевают чувство долга и они помогают шотландцам,которых подвергают геноциду в угоду политическим амбициям англ.короны.И в этой мясорубке гл.герой остается человеком.Сострадание,великодушие,верность и преданность своему народу подвигают его отказаться от выполнения долга короне.Но это не вызывает мыслей о его предательстве.Ну так вот сложно и запутанно сложилась его судьба!Отец англичанин,мать-шотландка и любит шотландку и с детства был привержен шотландскому образу жизни.Как и положено в ЛР гл.герои красивые,умные и привлекательные.Гл.героиня несколько противоречива и непоследовательна,но на то она и женщина.И это не портит впечатление от романа.Роман написан хорошим слогом,читать приятно и держит в напряжении:поймают или не поймают гл.героев.10 из 10.
Его единственная любовь - Рэнни КаренСкорпи
17.07.2013, 1.28





Не могу сказать ничего отрицательного, но меня лично роман не захватил. Вроде бы автор старалась, но искорки нет, диалоги между героями местами суховаты, местами наполнены пустыми деталями... И ещё эта "медленная любовь" расписанная на целую главу динамики не добавила. 6/10
Его единственная любовь - Рэнни КаренВирджиния
18.12.2015, 23.17








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100