Читать онлайн Как избежать соблазна, автора - Рэнни Карен, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Как избежать соблазна - Рэнни Карен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.28 (Голосов: 67)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Как избежать соблазна - Рэнни Карен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Как избежать соблазна - Рэнни Карен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэнни Карен

Как избежать соблазна

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Роузмур был освещен, словно сказочный замок, для бала, устраиваемого в честь Арабеллы. Газовые лампы на карнизах и портиках были зажжены; ветронепроницаемые канделябры громоздились на окнах. Ряд фонарей тянулся вдоль изгибающейся подъездной дорожки, ведущей к массивным кирпичным воротам Роузмура. Лакеи были поставлены у входа, дабы указывать дорогу возницам карет, и у лестницы. Один из них держал серебряный поднос, на котором стояли бокалы с подогретым вином, – традиционное приветствие дома графа Стрейтерна.
Третий этаж был открыт, проветрен и вычищен от дубового пола до четырех огромных сверкающих люстр с шестнадцатью рожками для свечей и мерцающими хрустальными подвесками.
Музыканты прибыли три дня назад из Эдинбурга и принимали указания графини по поводу того, что играть и когда. Время от времени Джиллиана видела оркестрантов на веранде снаружи бального зала, но ни разу не подошла поближе.
В день бала Джиллиана присматривала за одеванием Арабеллы и удивилась, когда та выразила не более чем символический протест. Когда же горничная закончила причесывать Арабеллу, Джиллиана испытала благоговейный трепет.
Арабелла всегда была красивой, но сегодня она была просто ослепительна, настоящая принцесса.
Мягкий желтый шелк платья подчеркивал ее идеальную фигуру и оттенял алебастровую кожу, в то время как декольте обнажало то, что скрывали ее простые синие и коричневые платья. Она была наделена пышными формами, а глубокий вырез открывал изящную коричневую родинку.
Светлые волосы были убраны в прическу, открывающую лицо, а выпущенные локоны смягчали взгляд, как и вплетенные в волосы цветы. Цвет лица у Арабеллы был безупречно фарфоровый, оживляемый нежным румянцем. Ее зеленые глаза искрились, когда она внимательно рассматривала себя в зеркале, и Джиллиана поневоле задавалась вопросом, довольна ли она результатом.
И будет ли граф Стрейтерн сражен красотой своей невесты?
Нежно-розовое платье Джиллианы тоже было красивым, но она не питала иллюзии относительно того, что ее внешность может сравниться с внешностью Арабеллы. Черты ее невыразительны, фигура стройная, но ничем не примечательная. Она самая что ни на есть обычная.
Они с Арабеллой шли к бальному залу вместе, но перед дверьми Джиллиана отступила назад, уступая доктору Фентону место рядом с его дочерью. Когда лакей предложил ей руку, Джиллиана покачала головой, прошла в конец коридора и устремила невидящий взгляд в окно.
«Господи, как же это глупо – кому-то завидовать. Мы не можем жить жизнью других людей. Мы должны жить своей жизнью, которую создали для себя».
Но неужели это так грешно – желать всего хотя бы несколько часов, снова стать беззаботной и беспечной? Неужели это так ужасно – хотеть вновь быть той девушкой, которая отвергала многие эдинбургские развлечения, спрашивая, почему она должна танцевать с тем или иным мужчиной? Беззаботное дитя, которое радушно принимали как дочь одного из самых успешных и богатых купцов Эдинбурга и которая никогда не воспринимала это внимание как нечто необычное или особое – она просто принимала его как должное.
Когда она бранила Арабеллу, то на самом деле бранила ту девушку, которой сама когда-то была. Но она дорого заплатила за свою ошибку. Каждое мгновение украденной радости было приравнено к часу безмолвного горя. Каждому бездумному поступку было противопоставлено бесконечное сожаление.
До приезда в Роузмур Джиллиана считала, что усвоила преподанные ей уроки. Однако сейчас она обнаружила, что завидует Арабелле.
Господи, помоги. Она должна покинуть Роузмур как можно скорее.
С неохотой вернулась она в бальный зал, благодарная доктору Фентону за то, что он подошел и проводил ее в конец зала. Один из лакеев появился перед ней, предлагая чашу пунша с серебряного подноса. Джиллиана взяла чашу, но не потому, что хотела пить. А чтобы чем-то занять руки.
Площадка для танцев была заполнена людьми, танцующими стратспей.
type="note" l:href="#n_1">[1]
Сколько раз она легко справлялась со сложным рисунком танца, досадуя, когда трое других танцоров не были столь проворны?
Какой же глупой девчонкой она была!
Джиллиане не составило труда отыскать глазами Гранта. И он был не один. Двое мужчин и три женщины соперничали за его время и внимание.
Джиллиана стиснула руками чашу с пуншем и с ненавистью взглянула на свои пышные юбки. Красивая ткань, кружево делали ее образцом современной нарядной женщины. Ей же хотелось совсем другого.
Если бы кто-нибудь, например старейший из живущих на земле или, быть может, мудрейший, пришел и задал ей один вопрос: кем она хочет быть сейчас, именно в этот момент, она бы сказана правду. Свободной, сказала бы она кратко, но емко.
Возможно, она бы оделась в стиле, бывшем в моде двадцать лет назад, – длинное полотно ткани, присобранное под грудью и ниспадающее до пола. Она бы украсила волосы простой лентой, чтобы не дать им падать на лицо, и защитилась бы от солнца зонтиком или шляпкой. Туфли ее были бы из мягкой кожи, чтобы ногам было в них удобно. Под платье она надела бы лишь тонкую сорочку. Никакого корсета, никакой шнуровки, ничего стесняющего движения. Она не занималась бы ничем, кроме того, что ей мило. Делала бы наброски растений, созданных Богом, или дивилась проходящему дню от сияющего великолепия рассвета до тонких оттенков сумерек. Со своей вновь обретенной свободой она бы наслаждалась жизнью, удивляя всех, кто знает ее. Она бы пела во всю мощь своих легких, когда ей хотелось бы петь. Ела бы то, что нравится, и пила бы херес по утрам и чай в полночь. Она бы по-доброму смеялась над другими, если бы ей приходила в голову такая фантазия. И не скупилась бы на похвалу и деньги.
Но самое главное – она любила бы без оглядки и танцевала под шум ветра.
Она была бы счастливейшей из смертных, человеком со своими достоинствами и недостатками, она была бы такой, какая есть. Теперь же она вынуждена притворяться, не быть собой, ибо того требуют законы выживания.
Джиллиане не хотелось находиться здесь, но ее присутствие обязательно. Бальное платье было подготовлено для нее почти без ее участия. Оно было розовым – не тот цвет, который она бы выбрала сама. Но все равно Джиллиана была благодарна доктору Фентону за доброту.
Или ей следует быть благодарной графу?
Она украдкой взглянула на него и тут же отвела глаза, чтобы он не заметил. Ревность – совершенно безрассудное чувство, тем более что у нее нет причин ревновать. Свет отнюдь не счел бы ее чувства благоразумными или мудрыми. Ведь этот мужчина никогда не будет ей принадлежать.
«Милостивый Боже, прошу, помоги мне. Пожалуйся, помоги мне понять, что есть вещи, которые мне недоступны. Дай мне почувствовать всем сердцем, всей душой, что желать, чтобы обстоятельства были другими, так же бессмысленно, как желать луну с неба».
Возможно, когда-нибудь она встретит любовь. Возможно, когда-нибудь у нее будут дети. Если такой день все же наступит, она сделает какой-нибудь великий, благородный жест, дабы поведать всему миру, что мечты могут сбываться и молитвы могут быть услышаны.
Но до тех пор она обречена стоять здесь и наблюдать, как Грант расточает свое внимание всем гостьям Роузмура. Он танцевал так же, как делал все: осмотрительно, сдержанно, с какой-то математической точностью, словно считан шаги в уме.
Он был в перчатках, как и она. Если б они танцевали, но не почувствовал и бы прикосновения ладоней друг друга. Он и были бы осмотрительны и благопристойны. А как насчет того, чтобы смотреть ему в глаза? Она бы отвела взгляд, устремив его на зеркальные стены пли окна, из которых видна терраса, где однажды они стояли и болтали почти как друзья.
Если бы они танцевали друг с другом, их ноги летали бы над отполированным до блеска паркетным полом вместе, в паре, в пристойном, сдержанном и приемлемом слиянии тел.
Колотящемуся сердцу Джиллианы было так тесно, что казалось, словно кто-то туго стянул ей грудь веревкой. У нее было такое чувство, будто она плачет внутри, так что случайный наблюдатель не может этого увидеть. Она злилась и не знала точно, на кого злится: на него ли за то, что он так неотразим, или на себя зато, что ее так легко увлечь.


Грант не сказал ни слова о бале, устраиваемом для того, чтобы представить Арабеллу соседям. Как и не возражал против того, чтобы выкроить несколько часов из своего расписания, каким бы плотным оно ни было. Он даже не воспротивился тому, чтобы быть заново представленным бесчисленным людям, которых знал всю жизнь, но не видел после возвращения из Италии. Не считая похорон Джеймса, он ни разу не был в обществе и мог понять их любопытство к себе. Сегодняшний вечер, хоть и скромный по причине траура, считался, по словам его матери, грандиозным светским событием. Поэтому Грант заставлял себя улыбаться, приветствовать гостей Роузмура и скрывать свое растущее раздражение.
Джиллиана Камерон игнорирует его. Подчеркнуто игнорирует, как будто специально старается ему досадить. Когда бы он ни посмотрел в ее сторону, она отводила взгляд. Когда он направился к ней, поспешно улизнула в другую часть зала.
Кто-то окликнул его, и он недовольно обернулся.
– Прошу прошения, ваше сиятельство, – обратился к нему мужчина, неуклюже поклонившись.
В другое время Грант сказал бы ему, что он, черт побери, не король, и велел бы прекратить раболепствовать. Теперь же он лишь кивнул, прежде чем снова бросить взгляд на Джиллиану.
Несносная женщина.
И Грант переключил свое внимание на Арабеллу. Он подошел к ней, склонил голову, и толпа окружавших ее людей любезно расступилась.
– Потанцуете со мной, Арабелла?
Судя по ее виду, она готова была отказаться, однако все же подала ему руку.
С несвойственным ему ощущением надвигающейся опасности Грант повел ее на середину зала.
Доктор Эзра Фентон наблюдал, как танцует его дочь, не скрывая изумления. Граф касался ее руки, и она, как ни удивительно, позволяла ему это. Арабелла была похожа на ангела, и на лице у нее сияла самая настоящая улыбка. А чуть раньше он слышал, как она смеялась.
Не впервые с тех пор, как граф сделал предложение, доктор подумал о своей дорогой жене. Если бы только она могла видеть изменения последних нескольких лет. Маленькая девочка, которая почти не говорила и боялась темноты, расцвела, превратившись в прекрасную молодую женщину, которая вскоре выйдет замуж за графа.
Арабелла выглядела по-настоящему счастливой этим вечером. Разумеется, ведь она принцесса бала, очаровавшая чуть ли не всех молодых людей. Да и граф кажется довольным, хотя вообще-то это нелегко понять, потому что он редко улыбается.
Как и Джиллиана. Как странно – эти двое на протяжении всего вечера находятся в разных частях бального зала, но выражения лиц у них почти одинаковые.
Ему придется поговорить с Джиллианой. Она не должна забывать, кто она есть – просто компаньонка Арабеллы. Было время, когда она находилась на более высокой ступени общественной лестницы, но теперь это уже не так. Она компаньонка его дочери, а значит, лишь немногим выше, чем прислуга. Она должна сохранять дистанцию между собой и графом. И хотя вполне возможно, что она будет жить в Роузмуре до конца жизни, нельзя допустить, чтобы она вносила в семью разлад.
Возможно, ему стоит подойти к своему будущему зятю. Идея имела свои положительные стороны, и все же в последний момент Фентон передумал. К Гранту Роберсону не подходят без приглашения. Даже сейчас, у него на балу, люди появляются, а потом вдруг исчезают, будто растворяются.
Фентон считал, что у графа с Арабеллой очень много общего, если бы только они как следует пообщались, чтобы понять друг друга. Арабелла по-своему также одержима, как и Грант. Она тоже беззаветно предана науке. Возможно, этот брак сможет оказаться успешным.
Доктор просиял, полагая себя самым счастливым человеком на свете. Он отыскал глазами графиню. Пребывая в трауре, она, однако, отодвинула в сторону свою скорбь, дабы устроить этот бал в честь Арабеллы. Фентон поймал ее взгляд, улыбнулся, кивнул и возликовал, когда она ответила на его улыбку чуть заметной своей.
Лицо ее казалось слишком бледным, но, с другой стороны, она никогда не могла похвастаться румянцем. В остальном же это вполне здоровая женщина, чей возраст чуть больше, чем она готова признаться. Но фигура у нее по-прежнему великолепная.
Фентон многие годы любил ее и все это время твердил себе, что глупо испытывать такое чувство к женщине, которая гораздо выше его по положению. Сейчас так хотелось хоть раз пригласить ее на танец. Но нет. Возможно, когда-нибудь, только не сегодня. Одного исполненного желания пока вполне достаточно.
Доротея улыбнулась ему.


– Нам с вами почти не удалось сегодня побеседовать, – сказал Грант, когда перерыв в музыке дал ему возможность говорить.
Танец закончился, но он не отошел от Арабеллы. Почему так трудно разговаривать с ней и так невероятно легко говорить с Джиллианой?
Когда он находился рядом с Арабеллой, его природная осторожность поднимала голову. Несмотря на увлеченность Арабеллы медициной и на ее любовь к врачеванию, она не была ни мягкой, ни добросердечной. Как ни старался, Грант не мог представить ее нежно прижимающей к груди ребенка.
– А нам обязательно беседовать, ваше сиятельство? – спросила Арабелла. – Насколько я поняла, вас интересует не столько мое умение вести беседу, сколько моя способность к деторождению.
Он воззрился на Арабеллу, не зная, как на это реагировать. И ведь она вовсе не пыталась шокировать его. В сущности, лицо ее выражало крайнюю скуку.
Грант подозревал, что единственный способ пробудить ее любопытство или даже воодушевление – это привести ей какого-нибудь больного.
– Вы прекрасно танцуете, – сказал он. Она не ответила на комплимент.
– И вы сегодня очень красивы.
– Все это результат уловок, – парировала она. – Немного румян, выщипанные брови, а затем меня затянули до такой степени, что мои формы едва ли можно назвать естественными. Не сомневаюсь, что это станет причиной ухудшения работы моего желудка.
– Неужели все настолько плохо?
Она нахмурилась.
– Мне нравятся ваши волосы, особенно с вплетенными в них цветами, – продолжил Грант.
– Это работа камеристки вашей матери. Она сказала, что я буду как Афродита. У меня же нет ни малейшего желания подражать какой-либо греческой богине, – пояснила Арабелла. – А уж если так необходимо кого-то копировать, то почему не Гиппократа?
– Я полагаю, что Гиппократ был мужчиной, а камеристке хотелось, чтобы вы выглядели сегодня как женщина.
Арабелла промолчала.
– Как насчет еще одного танца, Арабелла?
– Я бы не хотела, ваше сиятельство. Думаю, мне удалось избежать осуждения вашей матери, достигнув равновесия между моим долгом и терпением.
Он поневоле улыбнулся такому ответу, ведь Арабелла, как он уже знал, терпеть не может бывать в обществе.
– Мой брат Эндрю был таким же, – заметил Грант. – Он ненавидел какие бы то ни было светские сборища и, бывало, прятался в библиотеке.
– В самом деле, ваше сиятельство?
Она снова отдалилась от него. Ее интерес явно падает, когда разговор касается кого-то другого, а не ее. Или, может, он просто слишком суров, и Арабелла неловко себя чувствует с ним?
– Вам удалось найти в Роузмуре пациентов, которые требуют ваших знаний и опыта? – Вот тема, которая придется ей по душе.
– У сына садовника очень сильный порез на руке. Полагаю, он гноится, – сказала Арабелла. – Не знаю, удастся ли мне восстановить работу пальцев или придется ампутировать два из них.
– О Боже, – потрясенно произнес Грант. – Надеюсь, в этом не будет необходимости.
– Врач знает, что он должен делать, ваше сиятельство. Подробности его действий непрофессионалу трудно понять, как, впрочем, и вынести без крепких нервов.
– Я обладаю не только достаточной степенью выдержки, Арабелла, но и некоторой долей сострадания. Марк должен зарабатывать на жизнь. Как он будет делать это без одной руки?
– Но это лучше, чем если он умрет от заражения, ваше сиятельство.
Она повернулась лицом к бальному залу, словно разглядывать танцующих было для нее интереснее, чем разговаривать с Грантом.
Вопрос, которой он задал ей, был глупым, но он все равно спросил:
– А вы считаете, что мы подойдем друг другу, Арабелла?
Она взглянула на него:
– Вы хотите знать мое мнение? Впервые за время этой авантюры кто-то интересуется моим мнением.
– Значит, вот чем вы это считаете – авантюрой?
– За неимением лучшего термина. А как бы вы назвали это, ваше сиятельство?
Бедствием. Крахом. Катастрофой. Вслух он, разумеется, этого не сказал.
Пока они стояли у стены зала, Арабелла постоянно дергала перчатки и отбрасывала локоны со щеки. Пышные рукава, очевидно, раздражали ее, потому что она то и дело подтягивала их кверху. Изучая свои книги или занимаясь лечением пациента, Арабелла была собранной и чувствовала себя в своей стихии. Сейчас же ей было явно не по себе.
Грант мягко коснулся ее плеча, скользнув пальцами вдоль его изгиба успокаивающим прикосновением. Арабелла замерла.
– Уберите руку, ваше сиятельство. Мы еще неженаты. Я еще не принадлежу вам.
Грант не спешил подчиниться, и она шагнула в сторону.
– Я не сделал вам ничего плохого, Арабелла. И не сделаю. Вы не должны меня бояться.
Она отступила еще дальше от него, отказываясь принять и его слова, и его самого.
– Вы станете графиней. Одно это уже должно принести вам некоторое утешение.
Гранту хотелось успокоить ее, прогнать этот взгляд загнанного зверька с ее лица. Внезапно в ней появилось что-то невинное и почти детское, заставившее его вдруг осознать, что, видимо, он никогда не почувствует к ней страсти, но сумеет испытать желание защитить ее. И это может стать основой его брака, возможно, более крепкой, чем была у его родителей.
– Я всего лишь хочу, чтобы вы оставили меня в покое.
– Едва ли это звучит ободряюще для будущего мужа, Арабелла.
Она промолчала, и тогда Грант спросил:
– Вы хотите, чтобы я освободил вас от предстоящего брака, Арабелла?
– Я не могу просить вас об этом, так как не хочу огорчить своего отца, – с явным сожалением сказала она. – Так что нам придется подойти друг другу, ваше сиятельство.
– Тогда, может быть, следует воспользоваться отсрочкой.
На ее лице отразилось явное облегчение.
– Это было бы приемлемо, ваше сиятельство.
– Приговоренный к смерти преступник мог бы выразить больше энтузиазма, Арабелла.
– Я вообще не желаю выходить замуж, – заявила она. – Ни за кого.
– По крайней мере, полагаю, я должен считать, что мне повезло находиться в такой хорошей компании.
На ее вопросительный взгляд он улыбнулся.
– Со всем остальным мужским полом.
– Вы не понимаете, ваше сиятельство. Да и как вы можете?
– Тогда, Бога ради, просветите меня.
– Нет, – бросила она и резко отошла от него, обходя танцующих и протискиваясь среди гостей.
Грант окинул взглядом бальный зал и постарался прогнать чувство облегчения, немедленно охватившее его с уходом Арабеллы. Он поискал глазами Джиллиану и нашел ее в другом конце зала. Очевидно, она старалась быть очаровательной и любезной и, похоже, чересчур преуспела в этом. Грант нахмурился, не обращая внимания на людей, собирающихся вокруг него. Если он подойдет прямо к ней, ей некуда будет спрятаться. Что она скажет, если он пригласит ее на танец? Быть может, ему даже удастся уговорить ее выйти на террасу, в лунную ночь. Кусты, деревья и цветы будут свидетелями их встречи, но только природа, потому что люди причиняют слишком много горя своими досужими домыслами и сплетнями.
Вообще-то он не склонен к поэтике, несмотря на годы жизни в Италии. Но Джиллиана пробуждает в нем желание сочинять сонеты – о чем Грант никогда и не думал до недавнего времени. Сейчас же он жалел, что не играет на мандолине или каком-нибудь другом инструменте, который позволил бы ему петь Джиллиане серенады. Музыкой он смог бы заглушить смятение души, общаться с ней, не прибегая к словам. К несчастью, он не обладает таким и талантами, а музыке он вообще никогда не уделял времени.
Зато он мог бы прочесть лекции на множество тем. Хотелось бы ей услышать его теорию магнетизма? Или познакомиться с его последней статьей, которая называется «О движении тепла и его значении для математической теории электричества»? Он мог бы показать ей электрический разряд, провести еще один опыт, чтобы продемонстрировать некоторые свои гипотезы, но какая женщина предпочтет это хоть малой толике романтизма?
Возможно, это Джиллиана. Возможно, именно она, одна из всех знакомых ему женщин, поймет его. С ее самоиронией, с аурой печали, с наслоениями особенностей ее характера. Она – головоломка, она – загадка, и он разгадает ее, посвятив этому свою жизнь так же, как он посвятил ее изучению электричества.
Пожалуй, это не слишком романтическое заявление, но у него нет права делать заявления другого рода.
Он – граф Стрейтерн, последний в роду распутных мужчин, которые не делали тайны из своих склонностей. Последний в длинном ряду мужчин, которые использовали титул и положение, чтобы получить то, чего они желали. В ряду мужчин, которые были аристократами по рождению, но не совершили в жизни ничего мало-мальски полезного.
Но он хотел быть другим. Грант всегда старался быть лучше своего отца. И сейчас ему было бы разумно помнить об этом, но он отнюдь не был уверен, что может быть разумным, когда дело касается Джиллианы.
Что же в ней так пленяет его? Ее густые каштановые волосы уложены в очень простую, скромную прическу. Мягкие голубые глаза? Она, пожалуй, хорошенькая, но не больше. Но иногда она так смотрит на него, что он поневоле задается вопросом, не обладает ли она способностью заглянуть ему прямо в душу.
Ну что за вздор!
Джиллиана ничем не отличается от любой другой женщины из тех, кого он знал. Просто он одинок, вот и все, а брак с Арабеллой Фентон внезапно перестал его устраивать. И ведет он себя не лучше, чем любой из его предков, кроме, конечно, его отца, чьи грехи уж слишком велики.
И все же, когда Джиллиана улыбнулась. Гранту тоже захотелось ответить ей улыбкой.
Джиллиана оживленно болтала с обступившими ее молодыми людьми. Зачем она это делает? Его мать сама позаботится о том, чтобы все шло без сучка без задоринки. Джиллиане нет нужды любезничать со всеми этими молодыми повесами.
Но почему она не танцует? И почему он испытывает от этого такое невероятное удовлетворение?
Эта ночь никогда не кончится.
Вот теперь один из его молодых соседей беседуете Джиллианой и при этом стоит чересчур близко. Ну с чего этот Бартон тратит так много времени на бедную компаньонку? Всем известно, что ему нужна богатая жена. Наверное, следует предупредить Джиллиану, чтобы она не выставляла себя на посмешище, так любезничая с мужчиной.
А у него есть дела и поважнее, чем стоять здесь, на виду у всех, расточать любезности и прятать раздражение. Повернувшись, Грант покинул бальный зал, пока эмоции окончательно не взяли над ним верх.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Как избежать соблазна - Рэнни Карен



Очени красивый роман интересный сюжет
Как избежать соблазна - Рэнни Карендина
22.11.2014, 5.53





Обсолютно ничего красивого я в романе не увидела.По-моему,ггероиня,что называется слаба на передок.Такая вся с виду правильная,а спала с чужим женихом без зазрения совести.Что в ней нашёл ггерой, я так и не поняла.А вот ещё сцена,когда эта чокнутая Арабелла её убить пыталась.Судя по описанию в начале романа,ггероиня выше Арабеллы,и вместо того чтобы дать той отпор,пытается спастись бегством.Бред.Единственное,что интересное в этом романе,так это тайна матери Гранта и доктора.Только из-за неё дочитала до конца.
Как избежать соблазна - Рэнни КаренМария
1.12.2014, 13.55








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100