Читать онлайн Навеки моя, автора - Рэддон Шарлин, Раздел - ГЛАВА ТРЕТЬЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки моя - Рэддон Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки моя - Рэддон Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки моя - Рэддон Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэддон Шарлин

Навеки моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Притворившись, что она восхищается величественными зданиями на улицах Портленда, Эри изучала Профиль мужчины, который был рядом с ней на сиденье громыхающей повозки, увозившей их из города. Единственное сходство, замеченное ею между Бартоломью Нуном и архитектурой, которой она якобы наслаждалась, заключалось в каменной твердости и шероховатой поверхности и того, и другого. Укрывшись внутри одного из этих зданий или сидя рядом с таким мужчиной, женщина была бы в безопасности.
Но на этом сходство заканчивалось. Здания, стоявшие по обеим сторонам Джефферсон-стрит, были относительно привычными, а Бартоломью Нун – нет.
Его лицо вызвало у нее в голове картину работы скульптора, чувствительными руками сминающего глину, добавляющего щепотку здесь, отщипывающего кусочек там, выравнивающего поверхность движением большого пальца. Это было лицо, полное противоречий, лицо такое же сложное, как и сам мужчина, – по крайней мере, так она себе представляла это загадочное существо. Хмурый, задумчивый, сильный. Хищный.
В своей нелепо длинной телеграмме Причард Монтир описал своего дядю как мужчину, вслед которому оборачиваются женщины, и Эри согласилась с этим. Некоторые женщины, без сомнения, даже назвали бы его красивым. Некоторые, быть может, потрудились бы посмотреть, что нужно для того, чтобы эти полные, чувственные губы искривились в радостной улыбке. Другие, заметив неприступное выражение его лица и ощущение скрытой мощи в этом массивном теле, обошли бы его десятой дорогой.
Эри Скотт была очарована. Его полные губы намекали на чувственность. Его черные внимательные глаза говорили о том, что душа у него вовсе не каменная и чувства не чужды ему. Как ни старалась она все свое внимание сосредоточить на зданиях, мимо которых они проезжали, ее взгляд снова и снова возвращался к нему. Она держала руки, сжатые в кулачки, на коленях, ее юбки были благопристойно отведены в сторону, чтобы не коснуться его мускулистых бедер, но все это время она боролась с искушением внимательно разглядывать, изучать, прикасаться.
– Я очень хочу увидеть маяк, – она посмотрела в сторону в отчаянном стремлении сконцентрировать свое внимание на чем-нибудь другом. – Я никогда не видела океана, но меня восхищает мысль о том, что я буду жить так близко от него. А там много птиц? Я орнитолог, и поэтому надеюсь, что у меня будет возможность их изучать. Я хотела бы, чтобы там были и морские котики. Я всегда мечтала увидеть хотя бы одного. Вы можете думать, что морской лев выглядит свирепо, но я всегда считала их огромными подушками с усами.
Эри поняла, что она чересчур много болтает, и сразу же вспомнила о «Советах об этикете и хороших манерах», которые читала в поезде. Они были приведены в книге «Рецепты доктора Чейза, или Сведения для каждого», полученной ею от тети Иды. «Будьте осмотрительны и сдержанны в словах», – наставляла та. Эри одолела всего лишь один абзац этого раздела, и вот она уже успела нарушить одно из правил.
Собственно говоря, Ида была женой партнера отца по адвокатской конторе, Лу Штейнбергера, и не приходилась ей родственницей. Но для Эри они были «дядей» и «тетей», сколько она себя помнила, и, говоря по правде, они были для нее более близкими душами, чем кровные родственники.
За исключением дяди Ксеноса.
Желудок Эри сжался от приступа горя и страха – эти чувства были такими свежими, что она еще не успела с ними свыкнуться. Может быть, если бы ее отец не умер так внезапно, так жестоко, если бы она, по крайней мере, осмелилась присутствовать на его похоронах, его смерть казалась бы более реальной. Как бы то ни было, она обнаружила, что с легкостью может на долгое время отгонять от себя болезненную реальность и часами думать о том будущем, к которому ее мчал грохочущий, издающий пронзительные свистки поезд. К будущему, которого не существовало раньше, – оно появилось за нескольких коротких дней до ее отъезда.
Волосы у нее на затылке напряглись, когда она почувствовала на себе пристальный взгляд Бартоломью Нуна. Постаралась взять себя в руки. Она еще не была готова говорить о своем отце. Ну, почему ее вынудили оставить все знакомое и уютное в жизни и согласиться выйти замуж за совершеннейшего незнакомца! Боль была слишком свежа, а страх слишком реален.
Уголком глаза она наблюдала, по-прежнему ли мистер Нун рассматривает ее. Он поставил ногу в сапоге на переднюю стенку повозки, а рукой уперся в бедро. Он казался таким уверенным и знающим! Что он сделает, если узнает об опасности, которая даже сейчас может следовать за нею по стране? Конечно, этот мужчина выглядел достаточно сильным, чтобы справиться с любым врагом. Даже с разъяренными дядьями из Греции. Зажмурившись, Эри молилась, чтобы необходимость в этом не настала.
– Мы и вправду время от времени видим морских котиков, – казалось, его голос исходил из самой глубины его массивной груди, наполовину ворчливый, наполовину ласковый, этот голос влился в Эри и помог ей успокоить перенапряженные нервы.
– Обычно они не выходят с морских скал, – добавил он.
Благодарная ему за то, что он отвлек ее от грустных мыслей, Эри спросила:
– Морских скал?
– Небольшие скалистые островки в основном, из базальта, – он кивнул головой, не глядя на нее.
– Вот как. А я думала, морские котики любят лежать на пляже и нежиться на солнце.
– Так и есть, но, проводя слишком много времени вблизи от берега, они рискуют получить пулю в голову.
Эри судорожно вздохнула и стиснула его руку.
– Почему? Ради всего святого, кто станет стрелять в такие нежные создания?
Бартоломью взглянул на нее, чтобы проверить искренность ее реакции. То, что он увидел, доставило ему почти такое же удовольствие, как и ощущение ее нежной ручки на своем мощном предплечье.
– Рыбаки не любят, когда кто-нибудь, кроме них, охотится на лососей или моллюсков.
– Но ведь это жестоко. Почему их никто не остановит?
Ее лицо было так близко, что он мог сосчитать ее ресницы и разглядеть узор из бледных жилок на радужной оболочке глаз, этот узор оттенял их голубизну и придавал им сходство с расколотым хрусталем. Как ему хотелось накрыть ее маленькую ручку своей, наклониться вперед и…
Бартоломью мысленно встряхнулся. Бога ради, скоро эта девушка станет его племянницей. И даже если этого не случится… Эри Скотт была хрупким, изящно слепленным созданием из хрусталя, чистым и сияющим. Он же был неуклюжим, несоразмерно большим глиняным горшком. Для него даже думать о ней с таким желанием было совершенно недопустимо.
– Разве рыба не принадлежит морским животным так же, как она принадлежит человеку? – ее голубые глаза потемнели от гнева.
Бартоломью глубоко вздохнул и покрыл свое вожделение к ней ледяным чувством вины перед племянником, как первый мороз сковывает бурную воду.
– Рыбаки всего лишь пытаются выжить, их нельзя винить за это. Да и закон на их стороне. Во всяком случае, пока кто-нибудь не попытается взглянуть дальше очередной тарелки с дымящимися устрицами и не получит достаточно влияния, чтобы изменить существующее положение вещей, ровным счетом ничего нельзя сделать.
К его разочарованию, Эри убрала свою ручку с его руки, сделав Бартоломью на удивление покинутым и одиноким.
Долгое время она невидящим взором смотрела на дорогу впереди, сжав свой чувственный рот. Когда же заговорила, ее голос был мягким и мечтательным, как будто она просто выражала свои мысли вслух.
– Самые порочные поступки совершаются помимо воли.
Ошеломленный, Бартоломью уставился на нее в немом удивлении. Любое существо женского рода, излагающее греческую философию, удивляло его. Услышать же подобное от такой девушки-нимфы, какой была Эри, было одновременно и потрясающе и волнующе. С улыбкой, такой широкой, что она затронула лицевые мускулы, которыми он, казалось, не пользовался много лет, он предложил ей свое любимое изречение:
– Тот, кто совершает подобные деяния, находится в худшем положении, чем тот, кто знает, в чем заключается добро, но одержим страстями…
– Потому что первый не может не творить зло, – закончила за него Эри, и ее глаза заблестели от восхищения. Она была права; его тело выглядит так, как будто ему место на борцовском ковре или за плугом, но в нем скрывается душа поэта. – Вы читали Платона?
– Кое-что. Кто научил вас его философии? Осмелится ли она сказать ему правду? Во всяком случае, ничего плохого не случится, если она скажет ему, откуда ее корни.
– Моя мать. Она родилась на Крите.
Его брови выгнулись дугой от удивления:
– Вы гречанка?
– Только наполовину. Мой отец был англичанином.
Бартоломью заметил, что она говорит о своих родителях в прошедшем времени, по не придал этому особого значения. Он был просто счастлив оттого, что наконец нашелся кто-то, близкий по духу.
– У Платона было еще одно высказывание, которое может показаться вам подходящим к случаю, – сказал он.
– Какое же?
– Благодаря естественному порядку, который поддерживает Господь, он наблюдает за тем, чтобы всегда вершилось правосудие.
Глаза Эри наполнились мукой, она опустила взгляд и уставилась вдаль.
– Я надеюсь, Господь заботится об этом, мистер Нун. Больше всего на свете я надеюсь на это.
Ее голос был мягким, но тон его горячим. Таким горячим и напористым, что он подивился, не думает ли она по-прежнему о морских котиках или о чем-то еще более личном. Ее неожиданная уязвимость ошеломила его, он почувствовал стремление защитить, приласкать ее. Но он не сказал ничего.
Вскоре шумные улицы и проспекты Портленда остались позади. Дорога сузилась и стала хуже. Дома стали меньше, проще, и расстояние между ними увеличилось. Вечнозеленые леса, устланные папоротниками, чья темная зелень едва виднелась сквозь густую тень, сорвали нежное восхищенное восклицание с полураскрытых губ молодой пассажирки Бартоломью Нуна. Несколько диких ярко-розовых цветков азалии
type="note" l:href="#FbAutId_4">[4]
, распустившихся благодаря не по сезону теплой погоде, стоявшей последние недели, образовывали поразительный контраст со строгими зеленым и коричневым тонами леса.
Хороня свою печаль в мыслях о своем будущем доме, Эри сказала:
– Могу я кое о чем вас спросить, мистер Нун?
Он взглянул на нее и с облегчением увидел, что грусть исчезла у нее из глаз.
– Разумеется, спрашивайте о чем вам угодно.
Ее взор остановился на больших обнаженных руках, покоящихся у него между колен; казалось, что он едва держит вожжи, но Эри знала, что лошади и повозка будут делать только то, что нужно ему. Руки были крупными, а пальцы на них – толстыми, но они отнюдь не выглядели обрубками. Приятные руки, решила она, хотя сильно загорелая кожа на них и была испещрена мелкими шрамами. Были ли его ладони твердыми и грубыми от мозолей, и как бы они ощущались на ее коже?
Разволновавшись от своих беспорядочных мыслей, она выпалила то, что было у нее на уме:
– А… на моего жениха, Причарда Монтира, так же приятно смотреть, как на вас, или он коротышка с покрытым оспинами лицом и большой лысиной?
Бартоломью бросил на нее удивленный взгляд, а потом запрокинул голову и расхохотался.
– Нет, – сказал он, справившись наконец с приступом веселья. – Причард совсем не похож на меня. Он меньше ростом, но уж никак не коротышка. Собственно, мы с ним не кровные родственники. Его мать и моя жена – сестры.
Это заставило ее поднять голову.
– Ваша жена?
– Да.
«Почему эта новость так ее расстроила?»
– Она тоже живет на маяке?
– Да, – он выругал себя за унылую нотку, которая вкралась в его голос. – На станции два дома, оба новые и хорошо оборудованные, но у нас нет электричества или хотя бы газового освещения, потому что мы живем очень далеко и уединенно. Хестер и я живем в одном из домов, а вы и Причард будете делить второй с первым помощником смотрителя, Симом.
– Вот как, – похоже, Эри взвешивала все им сказанное. – Сим не женат?
Бартоломью коротко рассмеялся:
– Этот старый морской волк. Ему уже порядком за шестьдесят, и он так просолился за годы, проведенные на море, что ни одна женщина не смогла бы жить с ним. В одной комнате, во всяком случае, – добавил он, не желая встревожить ее. – Собственно, он приятен в общении, и с ним можно легко ладить, если только не трогать его трубку. Или его коз.
– Он держит коз? А другие животные там есть?
– Две дойные коровы, четыре лошади, курицы, две козы и мои китайские фазаны.
Он почувствовал, что она смотрит на него, и не мог удержаться, чтобы не взглянуть на нее в ответ. Ее глаза светились восторгом.
– Вы разводите фазанов? – спросила она.
Повозка подпрыгнула, когда переднее колесо налетело на камень. Она вцепилась ему в бедро, чтобы не упасть ему на колени, и ее грудь прижалась к его руке. У него участился пульс. Он сильно натянул вожжи, чтобы не потянуться к ней. Колесо соскочило с камня, и повозка выровнялась. Даже после того как Эри выпрямилась и отпустила его ногу, прошло несколько секунд, прежде чем он смог заговорить спокойно.
– Один из наших орегонских судей, Оуэн Дэнни, увидел этих фазанов в Шанхае, когда был там генеральным консулом лет десять назад, – сказал Бартоломью. – Они так понравились Дэнни, что он привез несколько клеток домой, чтобы разводить их здесь. Я заинтересовался ими около пяти лет назад, но в то время я был слишком занят, присматривая за фермой отца после его смерти. Это одна из причин, по которой я согласился на работу главного смотрителя маяка на мысе Мире, так что теперь я могу разводить их. Я продаю птиц людям, которые надеются, что они у них приживутся, по всей стране. Только вчера я отправил партию фазанов в Кентукки.
– Как это восхитительно. Я люблю птиц. Я могу помогать ухаживать за ними?
Он бы хотел, чтобы она не улыбалась ему так, эти голубые глаза излучали столько радости, ее чувственные полуоткрытые губы были так влажны… Она возбуждала в нем желание, которое он не мог утолить. Он наклонился вперед, чтобы скрыть то воздействие, которое она на него оказывала, и произнес:
– Посмотрим.
Бартоломью всю вторую половину дня посматривал на нависающее над ними небо. Ему очень не нравились облака, накатывающиеся с юга. Орегон наслаждался теплом ранней весны, но он знал, как быстро погода может измениться. Вот?вот должна была наступить темнота. Чтобы добраться до дома Олуэллов, им потребуется еще час. Он потер ладонью затылок. Видение кустистых белых бровей Неемии Олуэлла, при виде мисс Эрии Скотт выгнувшихся дугой до самой кромки редеющих волос, бросило Бартоломью в пот.
Неемия был проповедником баптистской общины. В хорошую погоду он выезжал на своем колченогом муле в поселки, принося Слово Божие туда, куда оно не могло добраться иным путем. Сыновья Неемии, Джо и Лемюэль, работали на ферме. Вместе со своими женами и выводком детей, диких, как лесные волки, двое младших Олуэллов делили дом со своими родителями и незамужней сестрой по имени Туте.
Туте. Уже некоторое время Бартоломью подозревал, что она испытывала к нему не просто интерес. Эта мысль – к его стыду – поставляла горючее редким фантазиям в те ночи, когда его обуревали желания, которые его совесть и Хестер не позволяли удовлетворить.
Ночная хищная птица вспорхнула с изрезанной колеями дороги, напугав лошадей и вызвав восклицание восторга у Эри. Бартоломью потверже перехватил вожжи и успокоил лошадей. Между мшистыми стволами пихт виднелись низко нависшие облака, заходящее солнце бросало на них приглушенный отсвет кораллового и оранжевого тонов. Скоро потемнеет, и ему придется искать место для ночлега.
Мисс Скотт не жаловалась на долгие часы, проведенные на жестком, подпрыгивающем сиденье повозки. Но ее плечи совершенно определенно поникли, и ее соломенная шляпка не могла скрыть голубоватые круги под глазами, а густо опушенные ресницами веки были готовы вот-вот закрыть эти незабываемые глаза. Он должен был на что-то решаться: Олуэллы или ночевка под открытым небом – вдвоем.
Как будто почувствовав, что он смотрит на нее, Эри выпрямила спину и заправила выбившуюся прядь волос за нежное, напоминающее морскую раковину ушко. В животе у нее заурчало. Она прижала к нему ладонь и посмотрела на него со слабой улыбкой.
Бартоломью принял решение:
– Немного впереди есть ручей. Мы остановимся там.
Хотя он и не удосужился исследовать свои побуждения, он не лгал себе. Бартоломью никогда не избегал посмотреть реальности прямо в глаза. Ну а если его выводы были несколько пессимистичными, то это ведь совсем другое дело.
Он хотел, чтобы Эри принадлежала ему, И неизбежное неодобрение Неемии при виде женатого мужчины, путешествующего с женщиной, которая не являлась его женой, было лишь удобным предлогом.
Мысль провести ночь всего в нескольких футах от нее, вдыхая тонкий лилейный аромат ландыша и женственности, исходивший от нее, слушать ее легкое дыхание и воображать, каков на вкус этот сладкий рот, как бы она чувствовала себя под его ласкающими руками… Черт возьми, это было посильнее бутылки дьявольского рома старого Сима.
– Мне кажется, я слышу ручей, – Эри с воодушевлением заерзала. Ее рука легонько коснулась его, и разряд, как те электрические токи, с помощью которых нынче в Портленде получали свет, обжег его тело.
– Теперь уже недалеко, – он улыбнулся, отдаваясь потоку, а не сопротивляясь ему.
Эри улыбнулась в ответ, заставив его сердце сжаться. Пронзительный свист рассек воздух, и ее головка резко повернулась.
– Это поезд на Ямхилл, – сказал он. – – Колея здесь пролегает довольно близко.
Состав вырвался из леса на открытое место. Широкий извивающийся поток был хорошо виден, он отливал серебром и золотом в последних лучах заходящего солнца. Темнота сгустилась, добавив пустынному месту, в котором они остановились, прелести и загадочности.
Бартоломью остановил лошадей подальше от дороги. Он спрыгнул на землю и обошел вокруг повозки, прежде чем Эри успела спуститься вниз сама. Глядя на нее снизу вверх, он протянул ей руки. Не колеблясь ни секунды, она оперлась руками на его плечи и позволила ему поднять ее в воздух.
Ладони его оказались настолько широки, что почти сомкнулись на ее талии, а большие пальцы оказались под ее грудью. Его дыхание участилось. В течение нескольких секунд он боролся с желанием прижать ее к себе. Если Эри заметила, что он держал ее на весу дольше, чем было нужно, перед тем как опустить на землю, или если она расслышала бешеный стук его сердца, то не подала виду. Ее руки соскользнули по его мускулистым мышцам, слегка задержавшись пониже локтей, пока она внимательно смотрела на него в угасающем свете дня.
Вид этих губ, находящихся так близко от его собственных, помутил его рассудок. Очарованный романтикой сумерек и пылающего заката, Бартоломью склонил к ней голову.
– Эй! Бартоломью, это ты?
Бартоломью резко поднял голову. Его руки отпустили тоненькую талию Эри, он отшатнулся от нее, как будто застигнутый за воровством монет из ящичка для пожертвований.
Из темноты на берегу реки возникли лошадь и всадник. Бартоломью отступил от повозки, чтобы получше разглядеть их. И его сердце, которое и так уже ушло куда-то в область желудка, упало к его ногам и разбилось.
– Это я, – сказал он. – Как поживаешь, Джо?
Джо Олуэлл остановился в нескольких ярдах от повозки и соскользнул на землю. На несколько лет старше Бартоломью, он был выше, но зато вдвое уже в плечах.
– Хорошо, слава Богу. Хорошо, как в тот воскресный день, когда жарится цыпленок, ребятня бегает за петухами, а жена улыбается этой своей улыбкой с намеком «давай, займемся любовью». Лучше не бывает, правда?
– Готов биться об заклад, ты прав, – коротко рассмеялся Бартоломью. – Но что ты здесь делаешь?
– Да рыбу ловлю, что же еще? Сегодня ведь суббота, разве нет?
Бартоломью кивнул и пожал руку Джо. Рыбная ловля была страстью Джо Олуэлла. Каждый субботний вечер заставал его стоящим по пояс в медленно текущей воде, с удилищем в руках и надеждой в сердце. Он не выбирал легких путей, как делали близнецы, насаживая на крючок жирных извивающихся червей, перед которыми рыба просто не могла устоять. Джо использовал в качестве приманки мух. Он называл их «форельими душегубами».
Для Неемии и Лемюэля – как и для Бартоломью – фазаны с их импозантными красными пятнами вокруг глаз и переливчатыми рыжеватыми перьями были мечтой всей жизни, но в глазах Джо ничто не могло сравниться с большой хитрой форелью.
Эри выступила из-за повозки, и у Джо вырвался возглас восхищения.
Черт меня раздери, Бартоломью, кто это у тебя здесь?
Сердце Бартоломью, едва подуспокоившись, снова ухнуло в пропасть. Ничего не поделаешь, теперь не было никакой возможности избежать ночлега у Олуэллов.
– Племянник моей жены Причард… помнишь, я рассказывал тебе, что он занял должность второго помощника смотрителя? Он женится. А это его невеста, мисс Эрия Скотт.
Джо содрал с головы свою потрепанную шляпу и неловко поклонился Эри, при этом его пристальный, буквально вожделенный взгляд не отрывался от ее лица. Она улыбнулась и кивнула, сложив руки за спиной. Тяжелая вязаная шаль, в которую она закуталась, чтобы защитить себя от вечерней прохлады, распахнулась, открыв мужчинам ее стройную фигурку с пикантными выпуклостями и изгибами, оттененными цветастым дорожным костюмом.
Бартоломью услышал, как Джо резко вдохнул, и посочувствовал ему. Хотя у него был целый день, чтобы привыкнуть к ее виду, его тело все еще реагировало на красоту и свежесть Эри дрожью и неожиданным жаром.
Джо бочком подобрался к нему и прошептал:
– А что это она делает здесь с тобой, Бартоломью? Ты, никак, удираешь с ней?
Бартоломью издал горлом звук, напоминавший хихиканье, но больше похожий на сдавленный стон.
– Нет, Джо. Она прибыла в Портленд сегодня утром на поезде. И поскольку я все равно должен был отправить клетку с фазанами в Кентукки, Причард попросил меня встретить ее и привезти домой.
– Будь я проклят, ну и везунчик же ты! – Джо повысил голос:
– Ну что, вы же не собираетесь разбить здесь лагерь, а? До дома рукой подать. Знаете, мои домашние обидятся, если вы не проведете ночь у нас.
Бартоломью подавил гримасу и почесал рукой затылок.
– Не хотели навязываться, Джо.
– Что за… – Джо бросил взгляд на Эри и оборвал готовое сорваться сочное ругательство. – Ты знаешь, мама никогда не посчитает это навязчивостью, даже если с тобой придут еще шесть человек.
Джо одарил девушку еще одним взглядом и улыбнулся:
– А близнецы… бьюсь об заклад, они отнесутся к этому, как к рождественскому подарку.
Бартоломью нахмурился. О близнецах он даже и не думал. Им сейчас, должно быть, уже по семнадцать, оба блондины, мужская копия своей красавицы-матери, они прямо-таки излучали сексуальность. Он сделал шаг к Эри, как будто защищая свою собственность, но, прежде чем он смог придумать благовидный предлог для отказа, она заговорила:
– Мы с радостью посетим вашу семью, мистер…
Осознав свой промах, Бартоломью быстро вставил:
– Олуэлл, Джо Олуэлл.
Эри наградила обоих дразнящей улыбкой:
– Мистер Олуэлл, очень любезно с вашей стороны предложить кров для ночлега.
Джо скомкал шляпу в руках. Краска залила его лицо, он неловко переминался на ногах.
– Да ладно, это ерунда. Мы можем предложить вам лишь простую пищу и немножко Библии в папином чтении, но мы будем рады вас видеть, – он попятился к своей лошади. – Ну так поехали, что ли?
Джо похлопал по плетеной корзине, притороченной к седлу вместе с состоящим из двух частей бамбуковым удилищем, удобно складывающимся пополам при необходимости.
– Тут у меня припасена лучшая форель, которую вы когда-либо видели. Когда мы доберемся домой, мама будет ждать с разогретой сковородкой в руках, – он подмигнул Бартоломью. – Это будет повкуснее фазаньих грудок, поджаренных на свежевзбитом масле!
Бартоломью пропустил этот выпад мимо ушей. Он и так был не в слишком радостном настроении. Его судьба была решена. Все, что он мог сделать, – это подсадить Эри обратно в повозку, а затем последовать за Джо через реку к ферме Олуэллов.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки моя - Рэддон Шарлин



в целом интересная книга.
Навеки моя - Рэддон Шарлининна
13.05.2013, 9.14





Инфантильная наивная дурочка - стандартный плод воспитания той эпохи и мужик, который мужик - всегла хочет, а жена не дает, а тут такой противовес жене. Только очень нудно описано.
Навеки моя - Рэддон ШарлинKotyana
15.07.2013, 6.15





Насчет инфантильной дурочки в этом романе, мнение не разделяю. Эри скорее наивна и невежда в отношениях между мужчиной и женщиной. Теперь о романе... Роман понравился! Есть, конечно, некоторые моменты..., но они есть в каждом романе. А роман о трудной, запретной любви человека с тяжелым прошлым, но человека - чести, и любви к нему молодой девочки и их страсти. И с предыдущим коментомм полностью не согласна, потому как увидела героев совсем другими. И Барт не просто мужик с похотью, как представляют его в коменте, а любящий Эри больше жизни, но он никогда не сможет признаться ей в этом. Лучше прочесть и сделать свои выводы. ИМХО. 9 баллов.
Навеки моя - Рэддон ШарлинЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
27.10.2015, 15.49





Так себе.
Навеки моя - Рэддон ШарлинКэт
17.01.2016, 16.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100