Читать онлайн Навеки моя, автора - Рэддон Шарлин, Раздел - ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки моя - Рэддон Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки моя - Рэддон Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки моя - Рэддон Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэддон Шарлин

Навеки моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Из своего любимого угла салуна «Соленый глаз» Бартоломью смотрел, как на берег сходили пассажиры только что пришвартовавшегося маленького кораблика из Астории. Он кивнул Питу Мадоксу, Эду Фишбокеру и жене Эда, которые издали поприветствовали его. В другой раз он бы пригласил их пропустить по рюмке, но сейчас они наверняка станут интересоваться причинами его ухода с маяка. А отвечать на их расспросы у него не было ни малейшего желания.
Макс Хеннифи подошел к Бартоломью.
– Видишь кого-нибудь, кто выглядел бы как твоя потенциальная смена?
– Пока нет.
Бартоломью прислонился к стене и допил последний глоток пива из бокала. Это был уже третий бокал с утра. Но и он так и не помог Бартоломью избавиться от ощущения ада, с которым он утром проснулся. Не говоря больше ни слова, Макс взял пустой бокал и пошел к стойке.
Бартоломью знал, откуда у него взялось это предчувствие беды. Прошла уже неделя с того дня, когда он дал телеграмму в Управление с просьбой о замене. Новый человек должен прибыть со дня на день. А это значило, что у него уже больше не будет оправдания для того, чтобы слоняться вокруг Тилламука, ничего не делать, пить кофе – или пиво, как сегодня – и глазеть на прибывающих горожан и незнакомцев.
Никогда бы он не смог признаться в том, чего он действительно ждал и о чем он молил Бога – увидеть, как старик Биггз гребет к доку, а в лодке сидит Эри с чемоданом в руках. Здравый смысл говорил его, что ничего глупее нельзя и придумать, но любовь никогда не бывает разумной. Бартоломью уже тоже сомневался, нужен ли ему здравый смысл. Правда, которую он пытался утопить в алкоголе здесь, в салуне Хеннифи, заключалась в том, что он проиграл. Она не приедет. Для него это была смерть. Смерть всех его надежд и мечтаний.
И эта правда была намного горше пива, которое приносил ему Макс. Он взял новый бокал и сделал большой глоток. Если ему повезет, он напьется к ночи так, что сможет просто уснуть и во сне не видеть, не слышать, не чувствовать аромата Эри.
С корабля сошел маленький, крепкий человек. Бартоломью внимательно смотрел на него, пока незнакомец оглядывался по сторонам. Незнакомец снял с плеча сумку и поставил ее у ног. Он был одет в черную удобную одежду. Кепка его была слегка небрежно надвинута на лоб, как бы провоцируя хозяина, чтобы он поправил ее. Его загорелая кожа, морщинки вокруг прищуренных глаз, плотно сжатый рот выдавали в нем моряка.
На секунду Бартоломью замер. Его прошиб холодный пот, как будто перед ним появилась огромная акула. Он неохотно расправил плечи и встал. Пришло время, которое неизбежно должно было прийти и которого он так боялся, – перед ним был человек, который сменит его на должности главного смотрителя маяка Кейп-Мирс.
Пока Бартоломью шел к двери, человек вошел внутрь, огляделся и пошел к стойке, где стоял Макс. Бартоломью был рядом и слышал, как незнакомец заказал местного пива.
– Как добраться до маяка на Кейп-Мирс? – спросил незнакомец с сильным акцентом.
Хеннифи через плечо незнакомца посмотрел на Бартоломью.
– Идете на запад до упора, а потом еще пару миль на юг. – А дорога там есть?
– Нет, придется попросить Большого Чарли перевести вас на «Генриетте» через залив к Барганату. А там с берега по холмам до самого маяка ведет тропинка.
Незнакомец залпом выпил все пиво и поставил бокал обратно на стойку. Он покопался в одежде в поисках кошелька, вытащил пригоршню мелочи и тщательно отсчитал нужную сумму. «Моряк из иностранного порта», – подумал Бартоломью. Человек, который знает, что местное пиво всегда дешевле, да и вкуснее. Человек, который прожил в стране достаточно долго, чтобы разбираться в местных монетах, но недостаточно долго, чтобы потерять свой национальный акцент.
– Спасибо, друг. А теперь скажи мне, где мне найти этого Большого Чарли?
Опять Макс Хеннифи посмотрел на Бартоломью. Бартоломью встал и подошел к стойке.
– Тут рядом, там, где вы сошли на берег, – сказал он, протягивая руку. – Меня зовут Бартоломью Нун. Я главный смотритель маяка, которого вы заменяете. Добро пожаловать в Тилламук. Работая ложкой, как лопатой, Сим бросал себе в рот горячую кашу и при этом причмокивал. – Поешь, девчушка, – он указал на нетронутую тарелку. Сам он уже вытирал остатки каши куском хлеба. – Я не хочу есть. Сим неодобрительно покачал головой. Он ни разу не видел, Чтобы она что-нибудь ела с того дня, как Бартоломью покинул маяк. Под глазами у нее появились темные круги, а щеки казались впалыми.
– Давай, девчушка, поешь. Силы могут тебе пригодиться сегодня ночью. – Зачем?
– Похоже, ночью будет сильный шторм. Эри уже больше не смеялась снисходительно над предсказаниями старого моряка. Он предсказывал погоду с невероятной точностью.
После обеда, когда она вышла на порог вытряхнуть коврик из коридора, Сим стоял на дорожке, окруженный своими козами. Все вместе они смотрели на море. На фоне мрачного, облачного неба и серого, взволнованного моря, сходившегося с небом у горизонта, Сим являл собой такой живописный образ, что у Эри зачесались руки написать с него картину, хотя никогда в своей жизни она не бралась за кисть. Согнутый старик в мешковатых, коротковатых брюках и ярких красных подтяжках. Высоко закатанные рукава обнажали загорелые сильные руки. Все это вызвало у Эри грусть и какое-то странное ностальгическое чувство.
Он полжизни бороздил Тихий океан, немало поплавав до этого по разным экзотическим морям. Он видел незнакомые земли и встречался с туземцами, пробовал необычные кушанья и познал их чудесные экзотические ароматы. Хотя он так и не женился, в молодости его руки наверняка не раз гладили загорелую женскую кожу. Ей представились те истории, которые могли бы рассказать эти молчаливые губы. Но он редко рассказывал о себе. Может быть, он боялся, что если он поделится теми сокровищами, которые хранились в тихой бухте его памяти, то лишится этих ценностей. Эри даже придумала название своей будущей картине. Если она когда-нибудь напишет ее, то она назовет ее «Воспоминания».
Эри вошла внутрь дома, оставив старика одного разгадывать эти таинственные послания от ветра и облаков. Она и так уже опоздала с приготовлением ужина для Причарда. Его обычная восьмичасовая смена была продлена до двенадцати часов и заканчивалась в восемь вечера. Потом его сменял Сим. Приготовив судок, она поспешила на маяк. Аполлон бежал за ней следом, пока не увидел зайца и не погнался за ним.
Ее муж был на самом верху. Когда она нашла его, он полировал призмы.
– Причард, твой ужин ждет внизу.
– Хорошо, я умираю с голоду! – он положил на пол полировочную ветошь и, поприветствовав Эри поцелуем, сбежал вниз по ступенькам, оставив ее одну смотреть из окна на раскинувшееся внизу море.
Одна за другой на берег с шумом накатывались волны. Образуя на волнах пену, ветер закручивал бурлящую воду в водовороты и бросал ее на берег. Эри с благоговейным страхом наблюдала, как волны дико бились о Хэт-Рок и риф Морского Льва. Она почти чувствовала холодные брызги, летящие ей в лицо, и вкус соли на губах. Небо становилось все более темным и зловещим. Предсказание Сима о сильном шторме, похоже, начинало сбываться.
Наверное, погода и объясняла беспокойство, которое с недавних пор охватило ее. Она подавила в себе желание сбежать вниз по тропинке на пляж, чтобы полностью почувствовать всю ярость шторма, – это глупое желание. По тропинке даже в сухую погоду было тяжело спускаться, а в дождливую – практически невозможно. Да и к тому же было темно. Вместо этого она позволила себе погрузиться в мир собственных мечтаний, воспоминаний о том дне, когда они с Бартоломью занимались любовью на той сказочной поляне. Она так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как вернулся ее муж. Она пришла в себя только тогда, когда он крепко обнял ее и прижал к себе.
– У, ты так вкусно пахнешь, – Причард прильнул к ее шее. – У тебя уже закончилось?.. – он запнулся, но потом продолжил:
– Сегодня… я могу остаться с тобой? Я так тебя хочу, Эри! Твое женское время уже наверняка прошло.
У Эри замерло сердце. Она отложила это на неделю под надуманным предлогом. И если она позволит ему остаться с ней, то он узнает, что она лгала ему. Хуже того, он узнает, что она уже не девственница, которой она была в брачную ночь. Но она больше не могла придумать причины отказать ему. Причины, за исключением ее нежелания, уже все давно были исчерпаны.
А то, что Бартоломью не ответил на ее письмо, говорило о том, что она ему больше не нужна. Без него ей казалось безразличным все, что теперь будет происходить в ее жизни.
Закрыв глаза и пытаясь не обращать внимания на то, что Причард все сильнее прижимался к ней, она наконец выдавила из себя:
– Да, Причард, я думаю, что уже пришло время сделать наш брак настоящим в полном смысле.
Паника охватила Эри, как только эти слова сорвались с ее губ. Она не любила этого человека. Было абсолютно неправильно оставаться с ним. Неправильно обманывать его, подавая надежду, что их брак может быть счастливым. Но если она уйдет от него, куда она пойдет? Кто сможет защитить ее, если дядя Ксенос сможет найти ее? А что, если она уже носит в себе ребенка Бартоломью? Без мужа, одна в чужом городе, где не к кому будет даже обратиться за помощью. Что станется с ней?
Причард шептал ей на ушко нежные слова. Она даже не представляла, что он способен на такое. Одна его рука нашла ее грудь и ритмично сжимала ее. Его дыхание становилось все быстрее. Она попыталась оттолкнуть его:
– Пожалуйста, Причард, давай лучше вечером. Кто-нибудь может увидеть нас.
– Кто? – шептал он ей в ухо. – Сим спит сейчас, а дядя Бартоломью уехал. Кто еще может быть здесь?
Его руки уже расстегивали пуговицы у нее на платье. Шокированная силой его напора после всего этого времени, когда внимание Причарда к ней было довольно редким и каким-то братским, а не романтическим, она вырвалась из его объятий и развернулась лицом к нему. Но слова, уже готовые сорваться с ее губ, так и замерли. Два человека шли по направлению к маяку: Сим и человек, которого Эри никогда раньше не видела.
– Человек, который сменит Бартоломью, – пробормотала она.
– Святой Гектор! Ты, похоже, права. Это, должно быть, замена дяде.
Эри облегченно вздохнула.
– Он, наверное, хочет посмотреть свою комнату и поселиться там. Без сомнения, именно поэтому Сим и пришел с ним сюда. Они ищут меня.
Причард посмотрел вниз на лестницу:
– Может, он просто хочет посмотреть на маяк?
Оба мужчины поднялись по нижней лестнице, когда Причард и Эри вышли из башни. Незнакомец был уже немолод, но выглядел еще достаточно крепким. Его шаги, когда он шел по ступенькам, были быстрыми и уверенными, в отличие от старческой походки Сима.
Буря разных чувств захлестнула Эри, когда она увидела замену Бартоломью. Она уже не будет обманывать себя тщетными надеждами, что Бартоломью, возможно, еще вернется. Но теперь она сможет направиться на его поиски, если осмелится. А чем встретит ее Бартоломью, когда она найдет его? Отказом? Радостью? Надежда и отчаяние боролись в ней.
Почему Бартоломью должен был уезжать отсюда? Ведь это был его мир. Здесь было все, что он любит: море, лес, его птицы. Это она должна была уехать, а не он. Вот только Эри тоже успела полюбить этот кусочек земли. Сама мысль о том, что все это придется оставить, причиняла ей боль. Но она ни секунды бы не колебалась, если бы знала, что, оставив это чудесное место, она вновь приобретет Бартоломью. Ее желание быть рядом с ним как наваждение преследовало ее днем и ночью.
А теперь, когда приехал новый смотритель маяка, ей придется принять какое-то решение… бесповоротное решение. Этот новый смотритель будет жить в доме Бартоломью, спать в его постели. Эри вдруг показалось, что ее заставляют открыть одну из двух шкатулок, а она не знает, что найдет в той, которую выберет. Она ужаснулась от мысли, что ей придется каждый день проходить мимо дома, где жил Бартоломью, мимо леса, где все будет напоминать ей о нем.
– Хорошо, что вы прибыли именно сегодня, – говорил старый Сим, пока они подходили к паре, которая ждала их рядом с маяком. – Зюйд-вест крепчает с каждым часом.
Эри почувствовала, что человек не обращает внимания на слова Сима, а все его внимание сконцентрировалось на ней. Когда Сим представил его, он снял кепку с головы, но не улыбнулся. Его голубые глаза остались такими же холодными, как арктический ветер. Внутренне сжавшись, она протянула руку: – Добро пожаловать на Кейп-Мирс, сэр. Надеюсь, вам здесь понравится.
– Разрази меня гром, Бартоломью, – бормотал Макс Хеннифи, – не могу поверить, что ты просто так уезжаешь!
– Жизнь коротка, мой добрый друг, и быстро проходит, – ответил Бартоломью, не смутившись озабоченностью Макса по поводу его отъезда. Билет, который он купил, лежал у него в кармане. Бартоломью поднял прощальный бокал. Вечерний пароход из Астории причалил десять минут назад. Если только капитан не испугается перспективы встретить шторм в открытом море, Бартоломью услышит объявление о посадке в обратный путь всего через несколько минут. Из Астории он на большом пароходе поедет в Сиэтл, а дальше – на Аляску.
В этот вечер в салуне было намного больше людей, чем в то утро, когда приехал Бартоломью. Рыбаки праздновали сегодняшний улов. Они сидели вдоль стойки бара и занимали почти все столы. А Макс двигался вдоль стойки, наполняя бокалы и отпуская шутки.
– Мы можем увидеть все, что хотим в этом мире, здесь, в том месте, где мы живем, – продолжил Бартоломью, когда Макс вернулся. – И можем наслаждаться этим, не выдумывая себе проблем.
Кельвин, стоявший рядом с Бартоломью, положил руку на плечо брату.
– Я согласен с тобой и думаю, что и Макс тоже согласен. Это как раз то, что мы, по крайней мере я, хотел сказать тебе, – он хлопнул другой рукой себя в грудь. – Я не вижу причин для такого поспешного отъезда. Подожди месяц. Подожди год. Я уверен, что тебе не навредит, если ты немного подождешь.
Бартоломью пожал плечами, не желая говорить о причинах, которые заставляли бежать его с такой поспешностью. Независимо от того, была ли у Причарда и Эри полноценная семейная жизнь или нет, то, что было тогда у них с Эри в лесу, есть прелюбодеяние. И если он останется, то он не сможет устоять, чтобы не повторить это. Ожидать, что он заставит себя не поехать к ней, находясь от нее на расстоянии всего нескольких часов пути, было бы все равно, что попросить его перестать дышать. На улице шел дождь, но звук дождя был почти не слышен из-за порывов ветра и шума, царившего в салуне.
– Он бежит, потому что испугался, Кельвин, – обвинил его Макс.
Кельвин закивал головой, соглашаясь.
– Да, убегает от голубоглазого ангела по имени Эри. Это я давно понял. Но все равно я считаю, что он поступает глупо, уезжая так скоро. Она привязана к нему так же, как и он к ней. И если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, то готов поспорить на всю свою ферму, что не пройдет и месяца, как она уже прибудет сюда в поисках Бартоломью.
– Оставь это, Кельвин, – Бартоломью допил последний глоток своего пива и поставил бокал на стойку. Ему надоело выслушивать постоянные уколы. Отъезд был сам по себе слишком тяжел, даже без этих поддевок, которые становились невыносимыми. – Я знаю, что я делаю.
– Хм. Думаешь, что проведешь меня?
– Мистер Нун?
Бартоломью и Кельвин обернулись одновременно. У дверей стоял мальчик-посыльный.
– Тебе который нужен? – спросили они в унисон. Мальчик, сын Клайда Тэвиша, судя по рыжим волосам и курносому носу, внимательно посмотрел на сырые чернила на телеграмме, которую он держал в руках.
– Бартоломью, – объявил он.
– Это я, сынок, – Бартоломью засунул руку в карман и достал монету. Монета моментально пропала в маленькой руке.
– Что там? – спросил Кельвин, видя, как нахмурился брат, прочитав несколько строчек, написанных на листе бумаги.
– Непонятное что-то, – сказал Бартоломью.
– Что непонятно?
– Это, – он пальцем показал на листок, – телеграмма из Управления с извинениями за задержку с отправкой замены и сообщением о том, что замена прибудет завтра утром.
– Если этот, черт его подери… – Макс с удивлением уставился на Бартоломью. – Если твоя замена еще в пути, то кто тогда этот парень, который поехал на маяк?!
Глаза Бартоломью сузились и стали похожи на куски черного льда. Он нахмурился:
– Я не знаю, наверное, какая-то ошибка.
Пожилой джентльмен, высокий, но довольно крепкого телосложения, который стоял рядом с Кельвином, наклонился к стойке бара и обратился к Бартоломью:
– Прошу прощения…
Джентльмен показался Бартоломью знакомым, что-то очень знакомое было в его губах и подбородке. Но Бартоломью был уверен, что раньше они не встречались. На висках лысеющей головы незнакомца пробивалась седина, но лицо было еще довольно моложавым, а усы темными и пышными. – Простите меня, но если я правильно услышал то, о чем вы говорили, – сказал незнакомец, – то я могу ответить на ваш вопрос. Когда вы услышите мой ответ, то, возможно, захотите помочь мне, но я боюсь, что людям на маяке угрожает серьезная опасность.
У Бартоломью волосы встали дыбом на голове. Слова этого незнакомца, произнесенные в конце дня, заполненного внутренним страхом, который всегда был предвестником беды, были сказаны слишком вовремя, чтобы быть простым совпадением. Адреналин уже вовсю бежал по венам Бартоломью, Ужас сжал его мышцы, а голос зазвучал остро и холодно, как лезвие ножа.
– Я не знаю, кто вы, мистер, но у вас есть тридцать секунд на то, чтобы все мне выложить.
Незнакомец таки уложился в отведенное время, излагая ясно и четко, как человек, который знает, как следует убеждать других и обращать их в свою веру.
Два часа спустя Бартоломью уже мчался через темноту по долине вокруг Тилламука. Небольшая группа людей мчалась вместе с ним. Ветер бросал холодный дождь ему в лицо, ухудшая видимость и замедляя бег лошади, которую ему одолжил Кельвин. Он несся во весь опор к заливу, пришпоривая коня и скрипя зубами от досады. Если что-нибудь случится с Эри, он никогда не простит себе то, что его не было рядом с ней, то, что он не сумел защитить ее. Кельвин был прав, такая любовь, как у них с Эри, случается слишком редко, чтобы просто так выпускать ее. Ему не нужно было уезжать от нее.
Он проклинал свое невезение, которое и накликало этот зюйд-вест, дувший уже несколько дней подряд. Он молился снова и снова: «Только бы не опоздать!»
Хотя Бартоломью трудно было назвать опытным наездником, его природная способность работать с животными помогала ему наладить контакт между ним и лошадью, которая мчала его к любимой женщине. Человек и лошадь, казалось, слились в единое целое, в грациозную, эффектную гармонию. Своими бедрами он чувствовал, как мышцы коня растягивались, сжимались и снова растягивались. Вдалеке показался залив. В этот момент порыв ветра едва не сбросил Бартоломью с коня. Он прижался к шее лошади, чтобы не упасть и чтобы уменьшить сопротивление ветра.
Если бы не шторм, он и его люди уже высадились бы на берег в Барнагате. Бартоломью проклинал трусость Большого Чарли, который отказался перевезти их на другой берег в такой шторм. На пререкания с ним ушли ценные минуты, еще какое-то время ушло на то, чтобы взять у доктора Уиллса оружие и лошадей. В такую погоду обычная восьмичасовая поездка через гору к Нетартс, а потом к берегу и к мысу займет вдвое больше времени. Сплошные ^осложнения. Но шторм не успокоится еще два-три дня. А Бартоломью не мог ждать столько времени.
В заливе пришлось притормозить, пересекая поток воды, и Бартоломью снова разразился проклятиями. Вода прибывала и уже доходила всадникам до колен. Берега размокли от дождя, что создавало дополнительные трудности. Бартоломью проклинал дождь, а затем и всю воду.
«Пожалуйста, Господи, сохрани Эри в безопасности, пока я смогу доехать до нее».
Новый смотритель держал руку Эри слишком долго, поглаживая ее большим пальцем. Чувствуя себя неудобно от этой нежеланной ласки, Эри попыталась выдернуть руку у него из ладони, но он еще сильнее сжал ее.
– У тебя такие же глаза, как и у твоей матери, – сказал он с сильным акцентом.
Мороз, который не имел ничего общего с ледяным дождем на улице, пробежал у нее по коже. Случилось то, чего она боялась больше всего на свете.
– Красавица Деметрия была надеждой всех нас, пока это проклятая английская собака не опозорил ее. Кицалавенис? – последнее слово он произнес по-гречески. – Ты понимаешь меня, детка?
Внутренне сжавшись, она ответила:
– Да, я понимаю.
– Ах, – вырвался у него выдох радости от того, что Эри понимала по-гречески. – По крайней мере, эта шлюха – твоя мама – научила тебя родному языку. И ты знаешь, кто я, хотя мы никогда раньше не встречались. Я счастлив. Ты возродишь честь семьи, несмотря на то, что ты родилась внебрачным ребенком.
– Не смей оскорблять мою маму! – на этот раз Эри говорила по-английски. – Я не внебрачный ребенок. Мои родители были женаты.
– Нет, это был незаконный брак, – закричал Ксенос, – они не были обвенчаны в церкви!
– Церковь – не Бог, дядя Ксенос, – ответила она, вытирая с лица капельки дождя. – И ты тоже не Бог. У тебя нет права мстить. Оставь это Богу. Это его право, а не твое.
Сим смотрел то на Эри, то на ее дядю. Затем он сказал гневно:
– Ты соврал мне?! Ты приехал не для того, чтобы заменить смотрителя?!
– Нет, он приехал за мной, – сказала Эри, – Причард, Сим, оставьте нас вдвоем. Мы должны о многом поговорить с дядей.
– Минутку, Эри, – возразил Причард. – Я в первый раз встретил твоего родственника.
Он протянул маленькому человеку руку, не обращая внимания на зловещую атмосферу, окружавшую эту встречу: – Я – Причард Монтир, муж Эри.
Ксенос презрительно посмотрел на него, не обращая внимания на протянутую руку.
– Я опоздал? – спросил он Эри. – Ты вышла замуж за этого человека?!
– Да, и ты уже ничего не сможешь изменить. Так что лучше бросай свою вендетту, дядя Ксенос, и возвращайся домой, в Грецию. Ты и так принес нашей семье достаточно горя.
– Вы венчались в греческой православной церкви?
– Нет, но…
– Тогда это незаконный брак. И он не имеет никаких законных последствий.
– Эй, – вмешался Причард, – что вы хотите сказать? Ксенос не обратил внимания на слова молодого человека.
Ненависть вспыхнула в его голубых глазах, его рот искривился в гримасу:
– Да, я вернусь в Грецию. Но я предстану перед своим отцом, твоим дедушкой, только с гордостью. А сделать это можно только тогда, когда честь семьи Полассис, которую украл этот английский пес, соблазнив мою глупую сестру, будет восстановлена.
– Отец ничего не крал у вас, – закричала Эри, – он любил маму, а она любила его.
– Любовь! – дядя Ксенос плюнул на землю. – Вот как я ценю любовь! А ты – дитя, что ты можешь знать о любви?!
Эри съежилась. Ее бриллиантово-голубые глаза, как и у дяди, потемнели.
– Я знаю о любви больше, чем ты когда-либо будешь знать. Твое сердце слишком холодное, чтобы чувствовать любовь. А я уже испытала ее шипы, – слезы затуманили ее взор. Она стряхнула их и высоко подняла голову. – И ее радость.
Улыбнувшись, Причард взял ее за руку:
– Эри, ты говоришь о любви ко мне?! Эри выдернула руку у него из ладони:
– Не вмешивайся, Причард. Это тебя не касается.
Обиженный и смущенный, Причард уставился на нее:
– Но ведь ты моя жена, кто еще?..
Ксенос посмотрел на него:
– Эй, малыш, а ты вообще забудь, что у тебя была жена. Другую себе найдешь, – он попытался взять Эри за плечи и заставить ее пойти с собой. Взгляд, который он бросил на двух мужчин, как будто ввел их в оцепенение. – Пошли, ты идешь со мной.
– Нет! – она вывернулась из его объятья и подвинулась ближе в краю скалы. Она не доверяла дяде Ксеносу. Он убьет ее, как только они отойдут от маяка.
Порывы ветра продували ее юбки, прижимая их к ее ногам так, что ей пришлось бы наклониться, чтобы удержать равновесие, если ее толкнут назад. Ветер по-звериному завывал у нее в ушах, как будто насмехаясь над ней. У нее мелькнула сумасшедшая мысль – броситься в объятья ветра, чтобы он перенес ее на другой берег, над этими бушующими, дикими волнами.
Ксенос посмотрел на нее.
– Ты сделаешь так, как я сказал. Ни одна женщина не посмела ослушаться Ксеноса Полассиса.
Ни одна греческая женщина – может быть, – ответила Эри, – но я американская женщина, и я свободный человек. Я сама выбираю себе мужа, сама выбираю, где я буду жить и… – она посмотрела через плечо на бушующее море внизу, – если мне суждено умереть сегодня, я сама выберу, как я уйду.
Ксенос поднял руку. Хотел ли он ударить ее или помочь ветру, подтолкнув ее со скалы, она так и не узнала. Старый Сим сделал шаг вперед и схватил его за руку.
– Не торопись, парень. Не люблю встревать в чужие дела, как весло в чужую лодку, но я не позволю тебе обидеть девчушку.
Ксенос разразился греческими проклятиями.
– Не понимаю, – протестовал Причард, – что здесь происходит?
– Ясно же, как день, всем, кроме такого олуха, как ты, – пробормотал Сим, – дядя девчушки вбил себе в башку мысль – забрать с собой твою жену. И поэтому она приехала к нам – в первое же убежище, которое ей подвернулось. Бартоломью рассказал мне об этом перед тем, как уехать отсюда.
Причард посмотрел на Эри:
– Ты приехала сюда, чтобы спрятаться от дяди? Я твой муж, Эри. Почему ты рассказала обо всем дяде Барту, а не мне?
Эри тяжело вздохнула:
– Я не хотела пугать тебя, Причард. В твоем брачном объявлении говорилось, что невесте придется жить вдали от города. Я надеялась, что дядя Ксенос не найдет меня здесь.
Все, что Причард услышал, было то, что она не хотела пугать его! Эти слова поразили его в самое уязвимое место! Его трусость так очевидна для всех, что даже она заметила ее? Она не сомневалась, рассказывать ли дяде Барту о своих страхах. Ярость захлестнула Причарда. Ярость на жену, которая слишком легко разобралась в нем, ярость на дядю за то, что Причард так и не сумел стать таким, как он, несмотря на все свое желание. А больше всего – ярость на самого себя.
– Извини, Причард. Как мой единственный живой родственник, он мог легко обратиться в суд и стать моим законным опекуном, – она виновато посмотрела в лицо своему мужу. – Мне нужен был муж – человек, который смог бы защитить меня.
Причард выпрямился и расправил плечи. По каким бы причинам Эри ни откликнулась на его объявление, чтобы там она ни думала о его смелости, но сейчас она принадлежала ему. Хотя бы раз он докажет всем, что может действовать храбро и с честью.
– И у тебя есть человек, который может защитить тебя! – он подошел к Ксеносу и посмотрел ему прямо в глаза:
– Извините сэр, но вы никуда не уведете мою жену!
Из уст Ксеносу полился поток греческих ругательств. Одной рукой он схватил Эри, а другой полез под плащ. Когда Сим сделал шаг, чтобы вмешаться, Ксенос вытащил пистолет и ударил старика по голове. Сим рухнул на землю, его старая трубка упала в грязь. Эри закричала. Она хотела подбежать к Симу, но Ксенос отбросил ее назад.
– Уйди с дороги, если не хочешь получить тоже! – предупредил Ксенос Причарда. – Почти двадцать лет своей жизни я потратил на то, чтобы вернуть семье честь, чтобы отец простил меня за то, что я плохо следил за сестрой и позволил ей опозориться. Много раз возвращался я в Грецию с позором, потому что не мог найти Деметрию. А теперь я стар. Я заслужил право вернуться домой. Сидеть в плаза, попивая с друзьями узо, танцевать, смотреть, как растут внуки. Правда ведь?
Причард тяжело сглотнул слюну, глядя на холодный ствол пистолета, направленный на него. У него начали трястись колени, но он не двигался.
– Эри – моя жена, сэр. Вы не можете забрать ее у меня.
– Вы не венчались в церкви. В глазах Бога ваш брак незаконный. А теперь отойди в сторону, а не то я буду стрелять.
– Пожалуйста, делай, как он говорит, – попыталась уговорить мужа Эри, но Причард как будто прирос к земле. Этот дурак позволит убить себя, точно так же, как и ее отец!
Злоба кипела в ней. Зная, что плюнуть означает в Греции самое страшное оскорбление, она неожиданно даже для самой себя произнесла:
– Я плюю на тебя, дядя Ксенос. Я – твоя племянница, твоя родственница. А ты ценишь меня ниже своих коз. Почему я должна отдавать свою жизнь, чтобы этим осчастливить какого-то старикашку в Греции?! Чтобы он простил тебя и позволил тебе делать то, что ты хочешь?!
– Аркетта! Хватит, женщина! – прокричал он ей в ответ. – Я старик. Имей к этому уважение.
– Почему это я должна иметь к тебе уважение? Ты гонялся за моими родителями и лишил мою мать родины, – слезы текли по ее щекам, когда она кричала ему все это. – Ты свел в могилу мою мать своей ненавистью и местью. Но тебе и этого было мало! Ты убил моего отца. Я ненавижу тебя, ты слышишь меня? Все, что делал в своей жизни мой отец, он делал с любовью. И это наполняло его жизнь добротой и радостью. Кто дал тебе право отнять у него жизнь?
В ярости она бросилась на Ксеноса. Она царапала его залитое дождем лицо, слишком разозленная, чтобы бояться пистолета, который он держал в руке.
– Ты убил его, черт тебя подери! Ты убил его!!!
Причард попытался оттащить ее в строну, а Ксенос закрывал лицо руками.
– Господи, Эри, ты хочешь, чтобы он нас застрелил?
– Мне плевать, мне все равно! – она прижалась лицом к Причарду и позволила слезам, боли, которую она хранила в себе с того дня, когда убили ее отца, вылиться наружу. – Он забрал у меня отца. Мой дом, моих друзей, все, что было у меня в жизни! Я даже не могла прийти на похороны отца!
– Аркетта! Заставь ее замолчать! – требовал Ксенос.
– Как ты нашел меня? Как ты здесь оказался? – кричала Эри.
Ксенос усмехнулся и приложил указательный палец к виску.
– Я хитростью проник в дом этого человека… как это называется по-английски?, адвоката, да адвоката. И нашел там бумагу, в которой говорилось: Эри Скотт, Кейл-Мирс, маяк, Орегон. Когда я приехал, то вошел в таверну, чтобы спросить, как добраться до маяка. Ко мне подошел здоровый мужик и поприветствовал меня. Он сказал, что рад видеть нового смотрителя, который заменит его. Я в свое время работал на корабле и похож на моряка. Наверное, он спутал меня с кем-то, кого он ждал. И я сказал себе, а вот и шанс преподнести маленький сюрприз моей веселой племяннице.
Эри застонала:
– Бартоломью!
– Да, – сказал Ксенос, – именно так звали того человека, который направил меня сюда. – Он по-шутовски поклонился. – Когда я вернусь домой, я закажу молебен во здравие этого Бартоломью.
Его слова напомнили Эри рассказы ее матери о том, как некоторые люди боятся, когда их проклинают. Вырвавшись из объятий мужа, Эри посмотрела дяде Ксеносу прямо в глаза со всей яростью, ненавистью, которая может только быть у человека в ее положении.
– Я проклинаю тебя, Ксенос Полассис. Это грех – перекладывать прегрешения отцов на головы детей, ты слышишь меня? Грех. Ты поступаешь несправедливо, и ты ответишь за это, я обещаю тебе. Плутарх был прав, подлость всегда оборачивается унижением! Я только молюсь о том, чтобы увидеть это. Чтобы и твоя кончина была такой же кровавой и безжалостной, как убийство моего отца.
– Охи! Нет! – Ксенос побледнел, – я делал только то, что было справедливо.
Эри театрально направила на него проклинающий палец:
– Ты сделал то, что угодно дьяволу, и я проклинаю тебя за это, Ксенос Полассис. Если только ты уйдешь и никогда не вернешься, ты сможешь избежать этого проклятия.
Растерянный, Ксенос попытался восстановить контроль над ситуацией, который ускользал от него, как песок сквозь пальцы.
– Проклинай меня, сколько тебе хочется, но ты ничего ни изменишь. Если ты хочешь, чтобы этот человек, которого ты называешь своим мужем, и старик остались живы, прикажи им отойти в сторону. А потом ты пойдешь со мной.
– Охи! Нет! – Эри смотрела на него со спокойным безразличием.
Вне себя от ярости, Ксенос взорвался. Воздух зазвенел от звука пощечины, ^дар отбросил голову Эри назад, и она отступила на шаг к обрыву.
Неожиданно у Причарда появились силы, о которых он и не подозревал. Палец Ксеноса на спусковом крючке дернулся, когда кулак молодого человека врезался ему в нос. Пистолет выстрелил. Эри громко вскрикнула.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки моя - Рэддон Шарлин



в целом интересная книга.
Навеки моя - Рэддон Шарлининна
13.05.2013, 9.14





Инфантильная наивная дурочка - стандартный плод воспитания той эпохи и мужик, который мужик - всегла хочет, а жена не дает, а тут такой противовес жене. Только очень нудно описано.
Навеки моя - Рэддон ШарлинKotyana
15.07.2013, 6.15





Насчет инфантильной дурочки в этом романе, мнение не разделяю. Эри скорее наивна и невежда в отношениях между мужчиной и женщиной. Теперь о романе... Роман понравился! Есть, конечно, некоторые моменты..., но они есть в каждом романе. А роман о трудной, запретной любви человека с тяжелым прошлым, но человека - чести, и любви к нему молодой девочки и их страсти. И с предыдущим коментомм полностью не согласна, потому как увидела героев совсем другими. И Барт не просто мужик с похотью, как представляют его в коменте, а любящий Эри больше жизни, но он никогда не сможет признаться ей в этом. Лучше прочесть и сделать свои выводы. ИМХО. 9 баллов.
Навеки моя - Рэддон ШарлинЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
27.10.2015, 15.49





Так себе.
Навеки моя - Рэддон ШарлинКэт
17.01.2016, 16.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100