Читать онлайн Навеки моя, автора - Рэддон Шарлин, Раздел - ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Навеки моя - Рэддон Шарлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.94 (Голосов: 31)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Навеки моя - Рэддон Шарлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Навеки моя - Рэддон Шарлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Рэддон Шарлин

Навеки моя

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

– Поздновато для прогулки, а?
Хестер выпрямилась во весь рост. Возвышаясь над Эри, она казалась перепуганной девушке неправдоподобно огромной.
– Мне… мне показалось, что я слышу, как плачет топорик мистера Нуна, и я вышла посмотреть, не случилось ли с ним чего-нибудь, – Эри молила Бога, чтобы Хестер не видела их с Бартоломью вместе и чтобы он не пострадал из-за ее импульсивного поступка, из-за того, что она отправилась к нему нынешней ночью.
– Ну и как, случилось? – Хестер спустилась к ней на одну ступеньку ниже. – И поэтому вы вернулись вместе с моим мужем? Я полагаю, что вы ходили к нему, чтобы рассказать о его драгоценной птичке?
Лицо Хестер походило на злобную маску. Эри напомнила себе, что только из-за испытываемого ею чувства вины ей кажется, что она видит смерть в холодных карих глазах женщины. И все-таки ей было страшно.
– Да, я… – Эри остановилась. В любую минуту Бартоломью мог войти через заднюю дверь, не подозревая о ее затруднительном положении и о той лжи, которой она пыталась объяснить свою полуночную прогулку. Должен быть способ предупредить его. – Я думаю, он ищет птицу. – Она наклонила голову, как будто прислушиваясь. – Нет, я слышу, как он возвращается.
Эри распахнула дверь.
– Мистер Нун? Вы нашли Арлекина?
Бартоломью появился на крыльце, удивленно приподняв брови и как будто спрашивая Эри, что это она здесь делает. Увидев его замешательство, она сказала:
– Я рассказывала Хестер, как услышала, что птица плачет и как вы пошли ее разыскивать, чтобы убедиться, что с Арлекином все в порядке. Вы нашли его?
Он перевел взгляд с нее в тускло освещенный коридор. Глаза его подозрительно сузились, и он снова напомнил Эри орла, с которым она его когда-то сравнивала.
– С Арлекином все в порядке. Вероятно, вы слышали чайку. Их крики всегда звучат очень одиноко и несчастно.
– Да. Вероятно, это была чайка, – Эри отступила в сторону, когда он вошел внутрь и захлопнул дверь за собой.
Тонкие губы Хестер сложились в гримасу недовольства, когда она кивком приветствовала своего мужа. Он уже знал, что утром ему не дождаться завтрака. Хестер будет жаловаться на переутомление и проведет в постели весь день, стеная и требуя к себе внимания в качестве искупления его грехов. Бартоломью это не волновало; он привык к ее фокусам. Его единственной заботой была Эри. Хестер всегда мстила тем, кто, по ее мнению, дурно обходился с нею.
– Благодарю вас за заботу, мисс Скотт, – он вежливо кивнул Эри, постаравшись ради Хестер, чтобы губы его были сложены в прямую линию, а на лице нельзя было прочесть никаких эмоций. – Не позволяйте нам надолго отрывать вас от постели. Это было очень любезно с вашей стороны, что вы беспокоились из-за моего любимца, но завтра у вас бракосочетание, и вы должны хорошо отдохнуть перед предстоящим праздничным весельем.
Гримаса на лице Хестер превратилась в карикатурную улыбку, адресованную Бартоломью, хотя ее слова были обращены к Эри.
– Да, вы должны набраться хоть немного энергии. Мой племянник молод, и он находится в самом расцвете сил. Вероятно, завтрашняя ночь покажется вам более утомительной, чем сегодняшнее… приключение.
Бартоломью выругался про себя, увидев, как побледнела Эри. Смешавшись и невнятно пожелав всем спокойной ночи, она поспешила в свою комнату в мансарде. Бартоломью повесил свой плащ и фуражку, погасил огонь в камине и прикрутил лампы, направляясь к своей собственной постели.
Он ожидал, что Хестер набросится на него с упреками и издевательскими намеками, но она не произнесла ни слова, а просто проводила его ледяным взором, скрестив руки на своей плоской груди, сжимая оборки, которые украшали застежки ее халата. Он вел себя так, как будто ничего не произошло, но сердце у него стучало так. так стучат гвозди, забиваемые в крышку гроба. Видела ли она, как они с Эри скрылись в кустах? Не ждала ли она, пока они появятся снова, прекрасно понимая, чем они там занимались?
Эти мгновения среди зарослей кустарника были самыми прекрасными в его жизни. Время замерло, пока окружающий мир вращался вокруг своей оси. Теперь все изменилось. И в первую очередь, изменился он, Бартоломью.
Он поднялся по ступеням, мимо комнаты Хестер, и вошел в помещение, которое она называла гостиной и которое находилось между его комнатой и комнатой Эри. Шарканье шлепанцев Хестер по деревянному полу позади него подсказало ему, что она ^поднимается вслед за ним вверх по лестнице. Даже зная, что она здесь, он не смог удержаться, чтобы не посмотреть на закрытую дверь в комнату Эри. Из-под двери не было видно света – без сомнения, Эри уже лежала в постели.
Что бы сделала Хестер, если бы он вошел в комнату Эри вместо своей собственной? Если бы замок на ее двери мог удержать Хестер и остальной мир снаружи, он бы, наверное, поддался искушению поступить именно так.
Стряхнув с себя неожиданно навалившуюся тяжесть, он вошел в свою комнату и закрыл за собой дверь. По крайней мере, в уединении этой-комнаты он мог не опасаться враждебности Хестер и предаться мечтам об Эри. Завтра она выйдет замуж, но, откровенно говоря, увидеть ее и поговорить будет не труднее, чем сейчас. Так он, во всяком случае, убеждал себя, пытаясь заснуть в предрассветные утренние часы того дня, когда Эри Скотт станет замужней женщиной.
Несмотря на то, что Бартоломью уснул поздно, встал он рано, всю ночь его мучили кошмары – ему снилась Эри в объятиях Причарда, снилось, как юноша неуклюже ласкает ее и лишает ее невинности, которую Бартоломью так тщательно и болезненно оберегал и сберег.
Предсказания старого Сима сбылись; пошел настоящий ливень, который промочил Бартоломью насквозь, пока он пробирался к клетке с фазанами, чтобы покормить их. Он обогнул угол амбара и увидел сквозь туман темную фигурку в плаще, съежившуюся возле двери в загон. Знакомую фигурку, при виде которой у него подскочило давление и сердце забилось тяжело, как паровой молот.
Эри подняла на него глаза, когда он остановился рядом. Ее лицо было влажным, но не только дождь был тому причиной. В ее глазах отражались ужас, неверие, боль. И тут он увидел источник этих чувств. На земле лежало обмякшее, промокшее тельце его топорика. Крошечные глазки-бусинки с миниатюрными рожками над ними были тусклыми и безжизненными, красные перепончатые лапки бессильно вытянуты. Перья, за которыми Арлекин так тщательно ухаживал, теперь выглядели спутанными и забрызганными грязью. Бартоломью опустился на корточки рядом с Эри и нежно взял птицу в руки. Ее головка бессильно повисла – шея была сломана.
Перед глазами Бартоломью промелькнуло и исчезло видение яркой морской птички, внезапно его сменил образ упитанного домашнего гуся; его белоснежные перья были заляпаны кровью, а тонкая стройная шейка безжизненно повисла – это был Мидас, любимец его детских лет. Гусак ходил за ним по пятам, как верный пес, очищая карманы Бартоломью от зерен, защищая его ото всех, даже от собственного отца, когда тот был в настроении отлупить его. Джейкоб Нун пристрелил гуся, чтобы тот не путался под ногами. Мидас, единственное живое существо, любовь которого Бартоломью никогда не приходилось делить ни с кем, как это происходило с любовью его матери.
Теперь Арлекин. Почему все, что он любит, должно погибнуть? Глаза его встретились с глазами Эри, и он вспомнил свое небрежное замечание, что топорику лучше умереть, чем стать домашней птицей. Судьба – или кто-то еще – подслушала его.
Помимо Бартоломью, Эри была единственной, кто когда-либо посещал загородку для фазанов. Он понимал значение этого факта. Посторонний человек решил бы, что это она убила птицу, но на самом деле в свершившемся содержался тонкий намек держаться от Эри подальше. Как бы ни боялась Хестер своего мужа, она сумела отомстить. И следующей ее жертвой станет Эри.
К тому времени, когда преподобный Кетчем и приглашенные на свадьбу гости прибыли oт залива к маяку, проливной дождь превратился в шквальный ураган. Наверху, сидя в своей комнате, сквозь вой ветра и стук капель по крыше мансарды Эри услышала, как кто-то подъехал к дому. Четверо товарищей Причарда по бейсбольной команде начали орать, призывая жениха, едва только кони выехали из леса. Ответные вопли Причарды были не менее неистовыми и веселыми.
Внутри у Эри все сжалось. Ни один из ее друзей и подруг, ни ее отец, ни ее мать – никто из тех, кто любил Эри и кого любила она, не будет присутствовать на церемонии и не услышит, как она дает обет супружеской верности.
Когда она была маленькой, ее мать часто рассказывала ей, как будет проходить ее свадьба, если следовать традициям греческой деревушки, где родилась и выросла Деметрия. Это будет такая свадьба, которая должна была бы состояться и у самой Деметрии вместо той поспешной гражданской церемонии, которую отказалась признать церковь.
Угощение начали бы готовить за неделю до свадьбы, испекли бы шесть огромных свадебных тортов, украшенных глазированными крестиками, узелками, бутонами диких роз и изображениями голубок и усыпанных миндалем в знак изобилия. В потайном кармашке платья Эри лежали бы ножницы, висячий замочек и расческа для защиты от сглаза. Поверх платья на ней была бы надета длинная черная туника, с красной полосой, с черным атласным передником, отделанным золотой вышивкой, а на голове у нее был бы свадебный платок, украшенный цветами и пришитыми по углам монетками. Вся деревня сопровождала бы свадебную процессию в церковь, распевая свадебные песни. На головы жениха и невесты водрузили бы венки из цветов апельсиновых деревьев. Жених наступил бы ей на ногу, чтобы показать, кому теперь принадлежит главенство, и она провела бы свою первую ночь в качестве замужней женщины не со своим новым супругом, а со свекровью, что свидетельствовало бы, чьей собственностью она на самом деле стала.
Эри слабо улыбнулась. Она была рада, что никто не будет наступать ей на ноги, но она не отказалась бы провести ночь вместе с матерью Причарда, а не с ним.
У двери в ее комнату появился Бартоломью. Она бросила на него взгляд через комнату, почти такая же бледная в свете единственной лампы, как ее атласное кружевное платье цвета небеленого полотна, которое она привезла из Цинциннати.
– Поскольку у тебя нет родственников мужского пола, которые могли бы сопроводить тебя вниз и передать жениху, Хестер настояла, чтобы это сделал я, – сказал он.
Эри побледнела еще сильнее. Бартоломью мрачно улыбнулся ей.
– Да-да, Хестер осознаёт всю горькую иронию того, что именно я должен вручить тебя Причарду. Она считает это исключительно удачной мыслью, – он сделал к ней несколько шагов и остановился, как будто не решаясь подойти ближе. – Ты красивая маленькая нимфа.
Эри попыталась улыбнуться, но у нее вовсе не возникло ощущения счастья.
«Забери меня отсюда, Бартоломью. Увези меня куда-нибудь, где мы можем укрыться и забыть об остальном мире».
Бартоломью закрыл глаза, увидев, с какой мольбой она смотрит на него. Она не могла знать, каково ему было сейчас. Как отчаянно он хотел того же. Еще мгновение, и он бы рухнул к ее ногам, уничтоженный так же безвозвратно, как и топорик, который лежал теперь в земле.
– Нам лучше спуститься вниз, – сказала Эри, взяв Бартоломью за руку.
Он вздрогнул от ее прикосновения и от звука ее голоса, так как не слышал, как она пересекла комнату. Он послал ей молчаливую, любящую улыбку в знак благодарности за то, что она все поняла. Потом он взял ее под руку, и они вышли из погруженной в полумрак комнаты. Пока они шли к небольшой группе гостей, ожидавших их в гостиной, дрожь прошла по ее телу. Он подумал, чувствует ли она, как его колотит при мысли о том, что им можно убежать сейчас. Чтобы хоть как-то успокоить ее, он накрыл ее маленькую ладошку своей большой рукой в том месте, где она вцепилась в сгиб его локтя так, как будто это был спасательный круг.
Стоя рядом со священником, напустившим на себя строгий и неприступный вид, Причард улыбался во весь рот; глаза его горели. По другую сторону преподобного отца стояла Хестер, похожая на неподвижный, жесткий флагшток, трепещущий оборками и кружевами. Бартоломью собравшиеся напомнили скорее ликующую расстрельную команду, чем гостей на свадьбе. Подходящее воплощение для смерти, которую он ощущал в сердце.
Бартоломью понадобилось все его мужество, чтобы заставить себя вручить дрожащую руку Эри Причарду. Не успел он сделать шаг в сторону и встать рядом с Хестер, как Эри послала ему робкую улыбку, больше похожую на прощание, и пробормотала что-то по-гречески. Преподобный отец начал службу, и Бартоломью так и не успел спросить, что она сказала.
Ее голос был едва слышен сквозь бушующий ураган, когда она повторила слова своей клятвы. Голос Причарда доносился громко, самоуверенно и самодовольно. Бессчетное количество раз Бартоломью облизывал губы, готовясь прервать церемонию. Бессчетное количество раз его сердце и совесть восставали против того, через что ей пришлось бы пройти в этом случае.
«Это я должен жениться на ней, а не Причард».
Но ты уже женат.
Не на той женщине. Хестер не любит меня.
Она нуждается в тебе.
Я нужен Эри. И она нужна мне.
Ты несешь ответственность за Хестер.
– К черту мою ответственность. Разве я ничего не должен Эри? Женщине, которую я люблю?
«Ты заключил брак, ты официально связан с Хестер, а теперь и Эри официально принадлежит Причарду».
Последние слова вырвали его из паутины спора с самим собой как раз вовремя, чтобы услышать, как преподобный Кетчем объявил Эри и Причарда мужем и женой. Слова пронзили Бартоломью насквозь, и он почувствовал, что ослаб и весь дрожит. Когда Причард запечатлел мокрый, шумный поцелуй на бледных губах невесты, Бартоломью пришлось изо всех сил стиснуть руки за спиной, чтобы сдержаться и не отшвырнуть парня от Эри. Ему показалось, что сейчас его стошнит.
Гости обступили жениха и невесту, поздравляя их. Причард пожал руку его преподобию и удостоился объятия от своей тетки, а миссис Кетчем поздравила Эри. Потом Причард повернулся к Бартоломью и протянул ему руку.
– Поздравь меня, дядя Барт. Теперь я – женатый мужчина. Бартоломью посмотрел на протянутую руку. Непроизвольно глаза его встретились со взглядом Эри поверх пухлого плеча миссис Кетчем. Девственно невинный цвет платья Эри только подчеркивал голубизну ее восхитительных глаз. Глаза цвета незабудок, которым больше не стать фиолетовыми в приливе страсти. По крайней мере, для него. Душа его ныла и страдала. Перед его глазами прошла отнюдь не вся его жизнь, а только те неповторимые десять дней, проведенных в домике на дороге у Траск-Ривер, но он внезапно почувствовал себя умершим, ощутил уверенность в том, что ничто не сможет снова разбудить его для радостей жизни.
– Ты что, не собираешься пожать руку Причарду, Бартоломью?
В голосе Хестер слышалось изумление, и Бартоломью выругал себя, что позволил себе слабость проявить свои чувства и этим потешил стоящую рядом женщину. С вымученной улыбкой он пожал руку Причарда.
– Конечно, – злорадно добавила Хестер, – ты также не откажешься поцеловать невесту.
Он не мог этого сделать. Одно прикосновение, и он схватит ее и умчится с нею.
Как будто поняв, что он чувствует, и горя желанием помочь, а может быть, сама испытывая тот же трепет, Эри направилась в объятия одного из закадычных приятелей Причарда по бейсбольной команде. Теперь и остальные ждали своей очереди, и Бартоломью был спасен.
Кто-то открыл бутылку вина, стаканы были наполнены, и прозвучал первый тост. Причарда, который буквально прилип к Эри, немилосердно поддразнивали.
– Не позволяйте ему подавать вам крученые мячики, мэм, – сказал Эри один из его друзей, непристойно подмигнув при этом. – Эй, Прич, ты уверен, что найдешь дорогу к своей базе?
Бартоломью наклонился, чтобы понюхать букет цветов, который принесла Анна Кетчем, пряча свою бешенство и отчаяние в благоухающих лепестках. Причард попытался отправить своих приятелей восвояси, чтобы они «не пропустили прилив». Они понимали, что он старается избавиться от них, чтобы приступить к таинству первой брачной ночи, и их шутки стали еще более непристойными.
– Пробы начинаются через пару дней, Прич, так что позаботься о своей бите.
– Теперь это дело миссис Причард.
– Да, обращайтесь с ней понежнее, мэм.
Вся эта сцена разъедала душу Бартоломью, как дубильная кислота. Его так и подмывало стереть это нетерпеливое ожидание с лица своего племянника и отшвырнуть его руку, положенную собственническим жестом на талию Эри, когда он поймал самодовольный, понимающий взгляд Хестер.
– Теперь тебе до нее не добраться, – прошипела его жена так тихо, что никто больше не услышал ее. – Она не так далеко, как я бы хотела, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы быть уверенной, что теперь ты будешь держаться от нее подальше, ведь она замужем.
Бартоломью послал ей убийственную улыбку.
– И ты испытываешь огромное облегчение, не правда ли, Хестер? Ты теперь можешь не бояться, что я договорюсь со своей совестью и разведусь с тобой, чтобы получить Эри. Но, – добавил он, не подозревая, каким пророческими окажутся его слова, – никто не знает, что готовит нам будущее, не так ли, дорогая женушка?
Исполнившись мужества и силы, которые дала ему его ненависть к Хестер, он подошел к Эри и, бросив быстрый взгляд на жену и убедившись, что она смотрит на него, поцеловал новоиспеченную жену Причарда.
– Будь счастлива, – прошептал он Эри прямо в ее полные сладкие губы, впитывая ее запах и наслаждаясь в последний раз вкусом ее поцелуя.
Подчиняясь внезапному порыву, одному из тех, которые Бартоломью так любил в ней, она забросила руки ему на шею и крепко обняла его.
– Буду, – прошептала она в ответ, – если хотя бы время от времени я буду видеть тебя.
Эри не собиралась лгать Бартоломью, но, пока ее муж тащил ее сквозь дождь в уединение их собственного дома, она не была уверена, что когда-нибудь сможет разделить с ним счастье. Причард напевал вульгарную песенку, явно пребывая в изрядном подпитии. Если боги не оставят ее, может быть, он уснет, едва залезет в постель, и оставит ее в покое.
Но боги были не на ее стороне. Оказавшись в укрытии у заднего крыльца, он с силой прижал ее к себе и одарил еще одним мокрым поцелуем, скользя руками по ее спине и ягодицам и плотнее прижимая ее к своему мужскому достоинству.
– Моя собственная жена, – пьяно хихикнул он. – Пойдем, жена, и ляжем в кровать.
Эри вспыхнула до корней волос и попыталась высвободиться. Мысль о том, что все до единого человека знают о том, что произойдет в самое ближайшее время, угнетала ее. По крайней мере, Хестер воздержалась от своих грубых двусмысленных намеков и шуточек, но Эри понимала, что завтра все будет по-другому. Причард отворил заднюю дверь, подхватил ее на руки и внес в прихожую. Он чуть не уронил ее, когда опускал на пол.
– Кажется, наверх я тебя не донесу.
Она едва успела обрести равновесие, как он поволок ее наверх, в спальню. Два дома смотрителей были совершенно одинаковыми, за одним исключением: комнату рядом с передней, которую Бартоломью использовал в качестве кабинета, в этом доме занимал второй помощник смотрителя. Ему принадлежала и спальня, находившаяся прямо над спальней наверху, и попасть в нее можно было из комнаты первого этажа по внутренней лестнице. Остальные помещения второго этажа являлись вотчиной первого помощника смотрителя. Но, поскольку старый Сим не нуждался в таких просторных апартаментах, он любезно согласился занять меньшие комнаты. Кухней, столовой и гостиной внизу оба помощника пользовались вместе.
Едва они оказались внутри своей спальни, как ее новый муж сбросил пиджак, жилет и галстук и швырнул их на пол. Чувствуя себя неуверенно и не зная, чего он от нее ожидает, Эри осталась у дверей.
– Раздевайся, – сказал Причард, ухмыляясь во весь рот, и добавил, – ладно, я сам это сделаю.
Возясь, с пуговицами на спине ее платья, он поцеловал ее так сильно и так прижал ее нежные губы к своим зубам, что она почувствовала привкус крови. Застежки сопротивлялись его непослушным пальцам, и она услышала треск разрываемой ткани – он потерял терпение. На пол посыпались пуговицы.
– Подожди, Причард, позволь, я сама…
– Не хочу ждать, я об этом только и думал с той самой минуты, когда увидел тебя.
Он дышал часто и неровно, и пальцы его становились все более требовательными. Разорванное ее платье полетело на пол. У нее не осталось другого выхода, кроме как поспешно расстегнуть последние застежки на лифе ее сорочки, и Причард, присев на корточки, стащил с нее нижнее белье. Эри содрогнулась, когда его руки скользнули по ее обнаженным икрам, забрались под кружевной подол ее сорочки и выше, к подвязкам, поддерживавшим ее чулки.
– Боже, как хорошо ты пахнешь, – он прижался лицом к ее животу, а его пальцы вцепились в верхнюю часть ее чулок и потащили их вниз. – Подними ноги.
Держась одной рукой за его плечо, чтобы не упасть, она сделала, как он просил. Он освободил ее ноги от тонких вязаных чулок и запустил руки под сорочку. Она остановила его, когда он добрался до середины бедер.
– Сначала мне нужно сходить в туалет.
– Тебе и вправду это нужно? – захныкал он.
Не обращая внимание на то, что она держала его за руки, он сделал попытку подняться выше, и она вынуждена была отпрянуть.
– Да, мне нужно. Я сейчас вернусь.
– Поторопись. Я буду ждать в постели.
Эри сбежала вниз по ступенькам, одетая в полурасстегнутую сорочку, она молилась про себя, чтобы старый Сим подольше задержался у Бартоломью. Старик дежурил вместо Причарда во время свадебной церемонии, но потом его сменил Бартоломью, и теперь он был свободен до начала своей ночной вахты.
При этих мыслях у нее перед глазами встал образ Бартоломью, и она вспомнила, как он выглядел, когда вручал ее Причарду. «Почему, Господи? Почему я не могу выйти замуж за человека, которого так сильно люблю? Почему он должен быть уже женат?»
Не совершила ли она ошибки, выйдя замуж за Причарда? Не лучше ли ей было уехать куда-нибудь еще? Может быть, судьба была бы к ней милосердна и дала бы ей шанс встретить другого мужчину, с которым она была бы счастлива… пока ее не настиг бы дядя Ксенос.
Смущенная и жалкая, Эри заперлась в холодном, продуваемом насквозь туалете в дровяном сарае за кухней. Упершись руками в дверь, словно отражая нападение, она опустила голову на скрещенные руки и расплакалась; она плакала до тех пор, пока сверху не спустился Причард и не начал барабанить в дверь.
– Немедленно ступай наверх, Причард, ты только задерживаешь меня, – как только его шаги затихли вдали и дверь в кухню закрылась, она встряхнулась, закончила туалет и отправилась наверх.
Как Причард и обещал, он был в кровати. Лампа еле-еле светила, но она все-таки рассмотрела, что он был обнажен до пояса; остальное скрывали простыни.
– Ты не мог бы погасить свет? – сказала она.
– Зачем? – спросил он хнычущим, мальчишеским голосом.
– Пожалуйста! Я не привыкла раздеваться перед мужчинами.
– Я надеюсь, что это так и есть.
Неохотно он сделал так, как она просила. В темноте она выскользнула из своей сорочки и надела ночную рубашку, висевшую на спинке стула – вчера она передала Причарду некоторые из своих вещей. Затем, глубоко вздохнув, она подошла к краю кровати и скользнула под простыни, оказавшись рядом со своим мужем. Он немедленно потянулся к ней и выругался, наткнувшись на ткань рубашки, закрывавшую ее от подбородка до пяток.
– Ты не могла бы снять ее? – спросил он.
Она едва не нагрубила ему в ответ, но сдержалась. Какое это имеет значение, обнажена она или нет? То, что должно произойти, от этого не изменится, и его нежеланное вторжение в ее тело не станет более приятным. Поэтому она сняла рубашку и постаралась стерпеть, когда его руки грубо начали шарить по ее телу, как старалась вынести запах у него изо рта – перегар от выпитого вина. Она затаила дыхание и мысленно перебирала различные семейства птиц.
«Accipitridae, хищники, ястребы, луни».
Причард стиснул ее грудь, и она судорожно вздохнула от боли.
«Alaudidac, жаворонки».
Он стукнулся носом о ее нос, пытаясь поцеловать ее. Ее губы уже ныли от его болезненных укусов, внутренняя поверхность губы кровоточила, но она подавила желание отвернуться. Он елозил языком по ее губам, и она почувствовала, как ее выворачивает наизнанку.
Почему прикосновения Причарда были так отвратительны, тогда как Бартоломью вызывал у нее восхитительные ощущения? Была ли в этом повинна только грубость Причарда? Не следует ли ей попросить его вести себя нежнее? Но она промолчала, чувствуя себя виноватой оттого, что хотела видеть на его месте Бартоломью.
А он уже раздвигал ей ноги и карабкался на нее.
«Caprimulgidae, козодои. Cathartidae, хищники нового мира. Certhiidae, chamaddae, diomedeidae». Латинские названия стучали у нее в висках, все быстрее и быстрее, но она по-прежнему не могла отрешиться от страха и отвращения.
Рука, шарившая у нее между ногами, не ведала нежности. У нее было такое ощущение, как будто хищник рвал когтями ее плоть.
– Ты сухая, – выдохнул ей в ухо Причард, и в его устах это прозвучало как обвинение. – Дядя Барт говорил, что ты должна быть влажной.
Узнать о том, что Бартоломью обсуждал с Причардом ее интимные тайны, было еще больнее, чем терпеть неопытные руки своего мужа. Она подавила готовые вырваться рыдания.
– Дядя Барт сказал «не спеши», но я не могу, – произнес он каким-то скрежещущим голосом, тяжело дыша. Его пальцы впились в нее в отчаянных поисках увлажняющей смазки, необходимой для того, чтобы он вошел в нее, и она закричала от боли.
– Прости меня, – судорожно выдохнул он. – Я должен… – Его напряженная плоть искала вход. Он мычал и стонал, пытаясь ворваться внутрь ее, толкаясь в неподдающуюся преграду ее девственности.
Эри прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. Боль была сильнее, чем она ожидала. Смущение и унижение только усилили ее страдания, и ей захотелось закричать. Причард застыл. Громкий, пронзительный стон вырвался у него из горла. По ней потекла вязкая жидкость. Обессиленный, он навалился на нее и замер. В тишине по ее щекам потекли слезы, и Эри возблагодарила Господа.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Навеки моя - Рэддон Шарлин



в целом интересная книга.
Навеки моя - Рэддон Шарлининна
13.05.2013, 9.14





Инфантильная наивная дурочка - стандартный плод воспитания той эпохи и мужик, который мужик - всегла хочет, а жена не дает, а тут такой противовес жене. Только очень нудно описано.
Навеки моя - Рэддон ШарлинKotyana
15.07.2013, 6.15





Насчет инфантильной дурочки в этом романе, мнение не разделяю. Эри скорее наивна и невежда в отношениях между мужчиной и женщиной. Теперь о романе... Роман понравился! Есть, конечно, некоторые моменты..., но они есть в каждом романе. А роман о трудной, запретной любви человека с тяжелым прошлым, но человека - чести, и любви к нему молодой девочки и их страсти. И с предыдущим коментомм полностью не согласна, потому как увидела героев совсем другими. И Барт не просто мужик с похотью, как представляют его в коменте, а любящий Эри больше жизни, но он никогда не сможет признаться ей в этом. Лучше прочесть и сделать свои выводы. ИМХО. 9 баллов.
Навеки моя - Рэддон ШарлинЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
27.10.2015, 15.49





Так себе.
Навеки моя - Рэддон ШарлинКэт
17.01.2016, 16.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100