Читать онлайн Служанка и виконт, автора - Розенталь Пэм, Раздел - ИНТЕРЛЮДИЯ: ГОСПОДА И СЛУГИ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Служанка и виконт - Розенталь Пэм бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Розенталь Пэм

Служанка и виконт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ИНТЕРЛЮДИЯ: ГОСПОДА И СЛУГИ

Париж и Прованс
Ноябрь — декабрь 1783 года
«Дорогой Жозеф!
Как радостно и странно писать тебе. Почта, как ты знаешь, стоит дорого, и я буду писать мелко и на полях. Что вполне уместно, потому что я пишу только о мелких и незначительных вещах. Но я постараюсь рассказать тебе обо всем, от этого ты становишься ближе ко мне…»
— Ты получил письмо, которое так ждал? — Голос маркизы де Машери был тихим и теплым, как шоколад, который она за завтраком наливала из серебряного кофейника.
Она протянула чашку Жозефу, который уже две недели был ее мужем.
— Онемел от счастья? Я рада за тебя, друг мой, но я не должна больше так с тобой разговаривать. — Ее лицо было серьезно, но карие глаза над пухлыми румяными щеками блестели. — Слишком много симпатии. Люди сочтут это неприличным, и я снова окажусь объектом скандала.
Жозеф рассмеялся:
— Нам надо научиться игнорировать друг друга и в обществе время от времени обмениваться оскорблениями. Мы имеем прекрасный образец в лице Юбера и Амели. Сегодня за ужином мы сможем понаблюдать за ними.
Он одним глотком выпил шоколад.
— Но ты ошибаешься в одном — я не онемел. Будь готова, ты все услышишь. Даже больше того. Я буду описывать, объяснять, приводить примеры и разглагольствовать: «Мари-Лор то, Мари-Лор это», оскорбляя твой слух, пока ты не попросишь пощады. Я ужасно рад, Жанна, получить весть от нее. Я не говорил тебе, что беспокоюсь о ней, но я беспокоился. Понимаю, как нелепо это звучит.
— Это, конечно, нелепо. Но я об этом, конечно, знала.
— Она жива и здорова, — сказал он, — только ужасно скучает без меня, хотя признается, что наслаждается возможностью спать всю ночь. Она взяла несколько книг из библиотеки замка, сейчас некому помешать ей. Она нашла Шекспира и, когда выдается свободная минута, читает его романтические комедии. И еще она пишет… хм… где это? А, вот, в самом низу: «Но больше всего мне хочется получить и прочитать письмо от тебя». Ну, она, должно быть, уже получила одно — или, надеюсь, не одно. К сожалению, кажется, у нее мало свободных минут, потому что они заняты приготовлением джемов и желе, заготавливают на зиму фрукты и овощи… — Он пожал плечами. — Чистят, бланшируют, маринуют… Я не совсем понял, о чем она пишет в этом месте.
Маркиза засмеялась:
— А я понимаю. Когда я училась в школе при монастыре, мы помогали на кухне, хотя иногда мне удавалось вместо этого работать в саду. Но восхитительно, — продолжала она, когда они вышли из-за стола, — видеть джентльмена, размышляющего о таинствах солений и варений. И раз уж ты проявляешь такой интерес к домашнему хозяйству, то не мог бы помочь мне сегодня утром в саду?
— Конечно! Сегодня будет собрание Общества против рабства в Ла-Гранж, Лафайет был очень сердечен, охотно снова принял меня в свой круг и со всеми познакомил. Мари-Лор была права: мне полезен плодотворный образ жизни. У меня есть еще несколько часов, и я буду рад тебе помочь.
Она провела мужа во внутренний двор, где садовник, обрезавший большое коническое тисовое дерево, спустился с лесенки и помог хозяйке надеть такой же, как у него самого, передник.
— Спасибо, Гаспар. Нам нужен еще передник для месье виконта.
Установленный ею распорядок дня не допускал изменений. Каждое утро, если позволяла погода, она посвящала посадке и прополке, рыхлению и ограблению, или подстригала кусты и подвязывала виноград в саду позади Меликур-Отеля, обширного парижского дома ее семьи. Затем садилась отдохнуть с блюдом фруктов и бокалом вина, принимала ванну и проводила часть дня с Гомером или Геродотом. Свои занятия она аккуратно записывала в дневник. После чего следовал вечер в салонах или в театре и наконец интимный вечер с одним или двумя друзьями. Такова жизнь, цивилизованного джентльмена, объяснила она Жозефу, и она была рада разделить ее с ним.
— Мы пойдем дальше этих цветочных клумб, — говорила маркиза. — Вот совок и подушка под колени. Мы будем болтать о твоей Мари-Лор, но только пока от тебя будет польза.
Жозеф пожал плечами, изобразив гримасу от необходимости испачкать руки. Но затем застегнул передник, подвернул панталоны и грациозно опустил колени на подушку. Глубоко вдохнул; воздух был холодным, бодрящим, а опавшие листья и торфяной мох приятно пахли землей.
— Это было очень милое письмо. — Он зачерпнул совком смесь листьев и торфа и начал рассыпать ее по клумбам, на которых супруга посадила гиацинты, которые должны были расцвести в следующем году. — Бодрое, интересное и в целом очень пристойное, почти как у школьницы. Она явно никогда не писала любовнику. Но когда она получит мои письма, то поймет, как это делается.
Каким блаженством было обсуждать это, подумал он, после месяцев притворства, когда он доказывал семье, что Мари-Лор для него совершенно ничего не значит. Жанна была хорошим слушателем, сочувствующим, но строгим, замечавшим неискренность. Такой слушатель заставлял говорить правду до малейших подробностей.
— Однако какую я сделал глупость, что не оставил ей денег на почту, — продолжал Жозеф. — Она пишет, что не сможет писать мне каждый день из-за своей проклятой привычки экономить каждое су. Такие ничтожные деньги. Я мог бы потихоньку положить монеты в карман ее халата.
Он замолчал.
— Нет, я не мог бы этого сделать. Она почувствовала бы себя униженной.
— Кажется, — хмыкнула маркиза, — она чувствовала себя униженной от предложения стать любовницей моего мужа. Я не уверена, что могу одобрить такую высокомерную гордость у судомойки, даже если она мечтает торговать книгами.
Жозеф в знак протеста поднял совок.
— Ты — сноб, Жанна. Книготорговля — почетное занятие, и благородные книготорговцы дорожат своей независимостью. Я восхищаюсь и немного завидую ей, как завидую любому, кого не сумели заставить жениться, какой бы необходимостью это ни было для нас обоих. — И вежливо добавил: — И каким бы приятным ни . оказался наш брак.
Она кивнула, но Жозеф видел, что не убедил супругу. И заговорил с большим жаром:
— Но все равно ясно как день, почему она ничего не примет от меня. Это доказывает, что ее не интересует то, что я могу дать, и что она любила бы меня независимо от этого. Я нахожу это прекрасным…
Маркиза пожала плечами, и он отказался от попытки убедить ее. Ибо — хотя он, конечно, не признался в этом — ему тоже хотелось, чтобы Мари-Лор не так упорно отстаивала свою независимость. Но с этим ничего нельзя сделать.
К тому же ожидание скоро закончится, он и оглянуться не успеет, как она будет с ним, здесь, в Париже.
Лучше поговорить о чем-нибудь более приятном. Жозеф набрал в грудь воздуха и, по-мальчишески захлебываясь, заговорил:
— Но у нее, Жанна, такие необыкновенные, меняющиеся глаза — то голубые, то серые, иногда даже с фиалковым оттенком, если ты знаешь, что можешь в них увидеть. Они такие большие… А я говорил тебе о ее веснушках?
Маркиза от души расхохоталась:
— Не больше восьмидесяти раз, Жозеф. Но я не возражаю, мне очень полезно посмеяться сегодня. Как приятно понаблюдать за утонченным месье X, копающимся в грязи, околдованным хорошенькой книголюбкой — судомойкой с большими глазами и веснушками на щеках. Это укрепляет веру в непредсказуемость человеческой натуры.
А ты хорошо поработал над этими клумбами, дорогой. Остается только проверить чашевидные деревца у западной стены, надежно ли привязаны они к подпоркам и не завелись ли в них клещи. На прошлой неделе мы опрыскали их мыльным раствором, но иногда процедуру приходится повторять.
Маркиза поднялась на ноги и помахала садовнику, который снова спустился с лесенки, на этот раз чтобы забрать у нее инструменты.
— Завтра я займусь вместе с тобой подрезкой, Гаспар, — сказала она, — так что не забудь принести еще одну лесенку.
Деревца были в полном порядке, и маркиза, внимательно осмотрев их стебли, листья и оранжевые ягоды, не обнаружила ни одного клеща.
— Через месяц — сказала она, — ягоды приобретут яркий соблазняющий красный цвет. Их будут клевать воробьи и пьянеть от перебродившего сока. У них, как и у тебя, Жозеф, закружится голова, и некоторые будут налетать на стену и разбиваться об нее. Очень жаль, но я не знаю, как остановить их.
Жозеф склонился к протянутой руке супруги.
— Я не собираюсь ничего разбивать. За исключением, может быть, Юбера, если за ужином он прольет суп. Так до вечера, Жанна. И я буду рад увидеть Ариану.
Маркиза смотрела, как он шел по дорожке к дому.
— Да, до вечера, друг мой! — крикнула она ему вслед. Но было ясно, что он не слышал ее, ибо, достав из кармана письмо, он перечитывал его. Виконт наклонил голову и замедлил шаги, упиваясь его приличными, бодрыми фразами.
В гостевом крыле Меликур-Отеля были прекрасные лампы и роскошные зеркала. Пожалуй, слишком роскошные, подумала в этот вечер герцогиня де Каренси Овер-Раймон. Бывают моменты, когда предпочтительнее не так отчетливо видеть собственное отражение. Она сердито посмотрела на отражение горничной, застегивающей крючки на спине ее платья.
От этого никуда не денешься: истина предстала перед ее глазами, словно освещенная догадкой. Атлас не будет гладко облегать ее талию: новое платье, прекрасно сидевшее на ней всего месяц назад, явно стало узко. Она отмахнулась от горничной. Распускать швы не оставалось времени — ей придется спуститься вниз к ужину в платье с собравшимися на лифе складками.
Герцогиня задумчиво кивнула своему отражению. Неудобно было вот в таком виде появляться за ужином. В ней воспитали убеждение, что в обществе она должна выглядеть наилучшим образом. «Но, — успокоила она себя, — сегодняшний ужин едва ли можно назвать появлением в обществе». Кроме ее самой и Юбера, там будут только Жозеф, его ужасная жена, слабоумный дядя и эта актриса, мадемуазель Бовуазен из «Комеди Франсез». По правде говоря, актриса была так красива, что не будет иметь никакого значения, как одеты другие. Ариана Бовуазен обладала способностью притягивать к себе весь свет канделябров, оставляя присутствующих в тени.
«Странная подруга для этого неуклюжего синего чулка, маркизы де Машери, — подумала герцогиня. — Но может быть, не маркиза пригласила актрису на ужин, а Жозеф. Интересно, я не буду спускать глаз с этой парочки».
Амели снова посмотрела в зеркало. Ставшее тесным платье еще не доказательство, но вместе с другими признаками это выглядело многообещающим.
Конечно, поторопилась она напомнить себе, что со времени их приезда в Париж они с Юбером ели и пили в свое удовольствие. Стол здесь был великолепен. Повар ее невестки не уступал месье Коле, а обеды, на которых они побывали в Версале, были превосходны. Возможно, она просто растолстела, как эта властная, уверенная в себе женщина, которую они с Юбером навязали Жозефу.
Нет!
Надо быть осторожной, сказала себе герцогиня, но данные обстоятельства допускали некоторую долю оптимизма. Один пропущенный менструальный период — недостаточно, но два, а было уже два, заставляли относиться к этому более серьезно. И произошли другие перемены, — незначительные, но связанные с этим, которые она замечала в Юбере, с тех пор как он получил свой титул. Возможно, титул герцога помог ему преодолеть свою неполноценность. Или на него подействовали доносы лакея, которого она заставляла рассказывать мужу о том, что тот подслушал, шпионя по ночам.
Но вероятнее всего, решила герцогиня, сыграла роль сделка, которую она с ним заключила. Естественно, это была ее идея. У Юбера идей не бывало, но он умел отличить удачную, когда ему ее предлагали. «Выполняйте свой долг, месье, — говорила она ему, — а я позабочусь, чтобы вы получили то, чего, очевидно, желаете».
Он не спросил ее, как она этого добьется, да, честно говоря, она и сама не знала. Но была уверена, что найдет способ, если он послушает ее и избавит от унизительных еженощных попыток зачать ребенка. И она будет в любом случае почти год свободна от него. Или… если ей повезет и она произведет на свет сына с первого же раза, она избавится от Юбера навсегда.
Странно, она была уверена, что будет мальчик, как и в том, что сможет обеспечить Юберу то, чего он так сильно желал. Удача была на ее стороне. Та удача, которая приходит к людям, трудившимся ради того, чего хотели получить, и не боявшимся пользоваться любым подвернувшимся случаем.
Ее планы еще не были окончательными, оставалось многое додумывать на ходу. Но как-нибудь сна справится. Сделать из Жака шпиона было удачным шагом. Следующие шаги будут сделаны в хорошо продуманной последовательности, как только они с Юбером вернутся в Прованс.
Прованс. Герцогиня нахмурилась, думая о том, каким скучным покажется он ей после восхитительного месяца в Париже: ленивые, избалованные слуги, лишенные всякого уважения к власти, утомительные семейные обеды, скучное общество мелкого местного дворянства. Удивительно, как она когда-то боялась его.
Но эти дни прошли. После нескольких неудач она легко переняла манеры и язык старой аристократии. Это оказалось не так уж трудно. Только посмотрите, каких успехов достигла она за месяц, проведенный в Париже! Амели торжествующе улыбнулась.
Это было великолепно! Ей хотелось остаться здесь навсегда. Что было более реально, она надеялась вернуться на следующий год без Юбера. Как бы это сделать?
Должен найтись способ. Его всегда найдут умные энергичные люди. Стоит подумать о ее отце, так высоко поднявшемся по спинам несчастных бедолаг, убиравших сахарный тростник на его плантациях. Конечно, для женщины это труднее. Но в то же время, размышляла герцогиня, преимущество женщины в том, что ее постоянно недооценивают. Для женщины с деньгами, силой воли и безграничным чувством обиды за перенесенное пренебрежение, особенно со стороны ленивой, чересчур знатной семьи ее мужа, всегда найдется такая возможность.
Отворачиваясь от зеркала, она вздрогнула, увидев на пороге знакомую толстую фигуру — как будто, подумала она, ее мысли вызвали появление бедного Юбера.
Казалось, он удивился не меньше ее. Его одежда была помята, лицо осунулось, он нетвердо стоял на ногах. Прислонившись к косяку, чтобы не упасть, он с трудом пытался сосредоточить взгляд покрасневших глаз на одной точке. Без сомнения, Юбер бесцельно бродил по коридорам, напрасно стараясь избавиться от действия алкоголя. После сытного ужина за столом маркизы он будет совершенно бесполезен.
Сдерживая желание отругать супруга, Амели в последний раз внимательно оглядела себя в зеркале. Да, доказательство выглядело убедительным — значит, ей не просто так казалось то, чего она желала всем сердцем.
В таком случае, сделала она вывод, бесполезность мужа утратила свое значение.
Больше она в нем не нуждалась.
Герцогиня жестом велела горничной застегнуть на ней аметистовое колье, которое купила накануне на рю де Риволи.
— Добрый вечер, месье, — сказала она.
Юбер пробормотал извинение за то, что побеспокоил ее.
Самым сердечным тоном она заверила его, что все в порядке. У них остается еще несколько минут до ужина. Не хочет ли он вместе с ней выпить глоточек бренди?
Его глаза над багровыми щеками и распущенными губами оживились.
— У меня хорошие новости, месье. И очень интересные новые идеи относительно заключенной нами сделки.
«Любовь моя!
В огромном доме Жанны есть тысячи уголков, где я могу побыть в одиночестве. Но теперь я не одинок, у меня есть твое письмо. Я ношу его с собой и целую — целую тебя, постоянно, нежно, страстно…»
Мари-Лор разгладила письмо, спрятанное вместе с другими под подушкой. Оно уже немного запачкалось оттого, что она носила его в кармане передника. Но Жозеф писал на хорошей толстой бумаге, и страницы не порвались, хотя она все время сворачивала и разворачивала его, читая и перечитывая в промежутках между делами, каждый раз добавляя по нескольку новых слов или смелых фраз ко все увеличивающемуся хранилищу ее памяти.
На Прошлой неделе он прислал целую стопку писем, так много она не могла носить с собой. Она решила иметь при себе самое последнее, три предыдущих хранить под подушкой, а остальные в тайнике, где прятала шестьдесят три ливра, полученные за розовый пеньюар, который по ее просьбе продал Николя. «Нет, Мари-Лор, — сказал он, — мне не надо комиссионных, достаточно твоей милой улыбки». Она обняла его, и он со смехом сказал, что ему переплатили.
Она никогда не держала в руках таких больших денег. Проезд до Парижа стоил всего пятьдесят шесть ливров.
И однажды вечером, оставшись одна в кухне, она вытащила кирпич из стенки печи. Завернув деньги, письма и очки папа в старый чулок, выскребла отвалившуюся известку, положила сверток в отверстие и аккуратно вставила кирпич на место. Она старалась не слишком часто навещать свои сокровища, а только когда надо было спрятать очередное письмо Жозефа.
«… В мыслях я целую твои глаза, кончик носа, голубые жилки на висках и ту, на горле, в которой пульсирует твоя кровь.
Мой язык, мои губы с наслаждением изучают географию твоего тела — прелестные холмики твоих грудей, гладкую равнину живота между бедрами и еще ниже пламенеющие завитки волос на бугорке. Я задерживаюсь здесь, у входа, а ты изгибаешься мне навстречу… но нет, еще нет.
Я вернусь туда, малышка, но сначала я поцелуями проложу дорожку и доберусь до нежной кожи под твоими коленями, и по пути я не пропущу ни одной веснушки…»
Вероятно, ей не следовало слишком скоро прятать это письмо, по крайней мере до тех пор, пока оно не утратит своей власти над ней, заставляя трепетать. Или пока она не придумает, как написать не менее эротический ответ.
Но до сих пор ее попытки не увенчались успехом.
И не потому, что, думая о нем, Мари-Лор не воображала этих ласк. Даже наоборот. Но изложить мысли на бумаге — это совсем другое. Она уже испортила драгоценный лист, пытаясь описать свои ощущения в момент близости. Но почему-то получилось не то, чего она хотела, — она бы оскорбила его, написав, что чувствовала себя «заполненной» и «заткнутой» и что он был «большим, как батон хлеба». Это была правда, но производило не то впечатление, на которое рассчитывала.
И поэтому Мари-Лор кончила тем, что извинилась — с достаточным юмором, как она надеялась, — за свою неспособность выразить чувства и пообещала сделать это лично, когда они встретятся через месяц.
Может быть, через месяц.
До возвращения герцога и герцогини оставалось всего две недели. Допуская, что они не сразу выплатят ей жалованье, Мари-Лор надеялась получить свои двадцать ливров до Нового года.
Луиза ей объяснила, как здесь выдают жалованье. Горгоне нравилось устраивать небольшую церемонию: каждый раз, когда проходило шесть месяцев со дня найма или с1 того дня, с которого герцогиня предпочитала считать, тебя вызывали в маленькую комнату в покоях хозяйки. Герцогиня сидела перед большой хозяйственной книгой, как в день Страшного суда, готовясь произнести небольшую речь по поводу совершенных тобой за эти месяцы проступков. «У нее острый взгляд, Мари-Лор, ты удивишься, как много она знает. И злой язык». И только после того, как ты склонишь голову и смиренно пообещаешь исправиться, получишь свои деньги.
Прекрасно! Она склонит голову, пообещает исправиться, а затем, крепко зажав в руке деньги, объявит о своем уходе, а герцогиня может хоть повеситься.
Да, через месяц, может быть, даже скорее.
Месье Коле дал Мари-Лор список вероятных нанимателей в Париже вместе с рекомендательным письмом. Ей оставалось лишь сложить вещи, забрать свои восемьдесят ливров, заплатить пятьдесят шесть из них за проезд в Париж, отослать уже написанное письмо Жилю — и вот она уже в дороге.
Это казалось таким счастливым, радостным концом.
Так почему же она не испытывала ни счастья, ни радости?
Почему, если не считать жизнерадостных писем, которые она писала Жозефу, Мари-Лор была так напряжена и раздражительна, беспокойна и испугана… Девушка была уверена в том, что произойдет что-то ужасное?
И это она, обычно такая терпеливая и жизнерадостная, это она уверяла Жозефа, что два месяца не такой уж долгий срок. Но он оказался прав. Время после его отъезда тянулось бесконечно, и Мари-Лор начала понимать, что своим подавленным и печальным видом она выделяется среди остальных слуг, наслаждавшихся отсутствием господ.
— Кот из дома — мыши в пляс, — заметила Бертранда шесть недель назад, когда вместе с Луизой и Мари-Лор смотрела, как семейная карета катится по подъемному мосту и затем исчезает за холмом.
Последовали объятия, улыбки и непристойные шутки. Николя и месье Коле, сблизив головы, о чем-то советовались, и Николя произвел некоторые расчеты относительно того, какое разумное количество бутылок вина из герцогского погреба могли бы выпить слуги, чтобы их можно было бы списать в хозяйственных книгах как «испорченные» и «разбитые».
Его двойной бухгалтерией заразились даже лакеи. Неделю спустя Мари-Лор ночью спустилась вниз, чтобы спрятать еще одно любовное письмо, и услышала разговор. Арсен по секрету шептал Николя, что о чем-то «полностью позаботились». Ни один из них не заметил ее. Она пожала плечами и на цыпочках поднялась обратно к себе наверх. Люди, занимающиеся финансами Франции, вероятно, похожи на Николя, подумала она: умные, проницательные, но не такие добрые, как Николя, не желающие делиться плодами своего ума.
Но по-прежнему была работа, даже во время этого короткого праздника. Николя был великодушен, но не собирался позволять кому-либо уклоняться от своих обязанностей. Горгона оставила строгий приказ о том, что должно было быть выполнено к ее возвращению.
И это делалось. Удивительно, как много могут сделать люди, если их не подгоняют. Слуги отдыхали за едой, шутили, флиртовали и иногда по вечерам даже танцевали, как те мыши из пословицы Бертранды. На кухне в очаге весело горел огонь, и они наслаждались обществом друг друга в тепле и уюте, а над Провансом шли дожди, и среди холмов гулял мистраль.
Мари-Лор старалась скрыть свое плохое настроение и не портить его другим.
Вероятно, это всего лишь усталость, думала она. Она заставляла себя трудиться, ее одолевала зевота, она терла глаза и, пошатываясь над тазом, мыла посуду, а однажды чуть не упала на горшок с кипящим желе. С чувством вины она принимала помощь Робера и только пожимала плечами в ответ на расспросы встревоженной Бертранды.
— Но, Бертранда, я здорова. Правда, я хорошо себя чувствую. Почему мне должно быть плохо?
«Конечно, я устала, — убеждала она себя. — Занимаясь в течение месяца каждую ночь до зари любовью, любой почувствует усталость. Как только я отосплюсь, — решила она, — я буду как новая. Или хотя бы не так буду страдать от отсутствия Жозефа и так ужасно завидовать его жене». Сейчас она жалела, что помешала ему сказать все, что он пытался, в их последнюю ночь. Возможно, он сумел бы успокоить ее.
Или не сумел бы?
А если предположить, что маркиза оказалась красивее, чем о ней говорили? Или, голодая, приобрела более модную фигуру?
Но не ее внешность имела значение. Она оставалась его женой, оставалась аристократкой. Аристократы должны иметь детей; Жозеф будет вынужден исполнить свой долг. «Да и какая женщина, — думала Мари-Лор, — не захочет ребенка, который имеет право наследовать одаренность Жозефа? Конечно, только аристократ может позволить себе предоставить ребенку все, чего он заслуживает».
Она зажмурила глаза, прогоняя неприятные образы, прижала к глазам кулаки, отталкивая неприятные мысли.
От этого у нее закружилась голова. И когда головокружение прошло, Мари-Лор почувствовала полный упадок сил и страх.
Луиза в эту ночь была на кухне, отплясывая джигу с Мартеном и другими слугами. Мари-Лор же осталась наверху почитать в постели.
Она оттолкнула книгу и задула свечу. Ибо слова — даже слова Шекспира, — казалось, сегодня утратили над ней свою магическую власть.
«Блаженны переносящие удары судьбы», — заявлял в пьесе один из героев.
Неужели?
А она знала совсем другой противоречащий пример, другого популярного писателя. Он вертелся у нее в голове или, вернее, на языке. Но Мари-Лор слишком устала, чтобы вспоминать его сейчас… ее руки и ноги словно налились свинцом, и…
Что это за ужасный звук, пробудивший ее от глубокого, полуобморочного сна? Он звучал как громовой глас небес, в который она не очень верила, или как лесное привидение, о котором любили рассказывать слуги. И казалось, этот крик «Не-ет!» был обращен к ней одной, злорадно оповещая ее, что надежды никогда не осуществятся.
Стояла глубокая ночь. Но она не думала об этом. Дрожа всем телом, она бросилась на Луизу, безжалостно растолкав ее, залилась слезами.
— Но, Мари-Лор, это мистраль… О, не плачь, Мари-Лор, он по-прежнему любит тебя.
— Нет, нет! Он не может, Луиза! Не такую, какая я сейчас — все время недовольная и измученная, волосы у меня . висят, а живот перестал быть плоским, и в нем… ребенок.
Она сглотнула слезы и с тревогой посмотрела на Луизу. Она впервые призналась кому-то в том, в чем до сих пор не признавалась самой себе.
Но Луиза нисколько не удивилась и не ужаснулась.
— Мы все думали, как долго ты будешь притворяться, — шепнула она, — как у Арсена…
Она округлила глаза и зажала себе рот. А потом с ласковой улыбкой на обезображенных губах нежно поцеловала Мари-Лор и погладила ее так странно округлившийся живот.
— Месье Жозеф будет любить тебя еще больше, — сказала она. — Ты станешь похожа на прекрасную спелую зимнюю грушу.
И разве Мари-Лор не знает, успокаивала ее Луиза, что мужчины любят маленьких детей?
— Они, конечно, это скрывают. Они не любят детского плача и пеленок, но так гордятся, что сотворили целого нового человека. Я видела это по лицу моего отца каждый раз, когда появлялся ребенок. Не беспокойся, Мари-Лор, увидишь, он будет счастлив и горд. И не так уж долго ждать, не правда ли, когда ты приедешь к нему в Париж?
Мари-Лор покачала головой, сдерживая слезы и невольно улыбаясь и позволяя убедить себя. Не так уж долго оставалось ждать. Герцог и герцогиня вернутся через две недели.
Одну неделю.
Два дня.




ЧАСТЬ ВТОРАЯ



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Служанка и виконт - Розенталь Пэм



Очень понравилось, до конца боялась что не будет хеппи энда.
Служанка и виконт - Розенталь ПэмАлия
19.03.2012, 11.20





"Бред полнейший,только время потеряла."
Служанка и виконт - Розенталь ПэмНИКА
28.03.2012, 7.40





в принципе очень даже ничего, все таки хотелось узнать конкц. хорошо что хоть без революции, каковую любят тыкать сейчас в каждый роман о Франции. читабельно, свеженько, несмотря на замызганное название... 8 из 10
Служанка и виконт - Розенталь ПэмЮля
3.02.2013, 20.06





как все затянуто. Много "воды"... Короче, оно того не стоило...
Служанка и виконт - Розенталь ПэмKotyana
10.02.2013, 6.19





Ой, девочки. После сотни романов про английских лордов, графов и виконтов , этот роман производит впечатление такого...Французского...Совсем по-другому написан и ощущения другие...теплые.
Служанка и виконт - Розенталь Пэмгалина
8.02.2015, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100