Читать онлайн Служанка и виконт, автора - Розенталь Пэм, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Служанка и виконт - Розенталь Пэм бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Розенталь Пэм

Служанка и виконт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

Они больше не говорили об этом. Следующей ночью они почти и не разговаривали, так сильно было их желание ласкать, целовать, обладать друг другом. Они вознаградили себя за потерянный вечер.
Конечно, услышав историю Клер, Мари-Лор понимала, что секс без предохранения невозможен. Однако как-то в один из вечеров Жозеф предложил ей, если она хочется ощутить внутри себя извержение его семени, взять его плоть в рот.
— Ты хочешь, чтобы я это сделала? — спросила она. Он лежал на спине, расслабившись, обнимая ее за плечи.
— Да, мне бы этого хотелось.
Жозеф протянула руку, но ее лицо выражало сомнение.
— Не знаю, — сказала она. — Мне кажется, что ты слишком велик для моего рта. Даже… сейчас.
Его пенис был мягким, опорожненным, влажным. Она взяла его в ладонь, посмеиваясь от удовольствия. Пенис начал твердеть от ее прикосновений.
— Минуту назад вы были слишком большим, месье. А сейчас…
«Я дразню его, — думала она, — дразню, так же как и себя».
Жозеф приподнялся на подушках и дотронулся до ее лица.
— Спокойно, спокойно, не спеша. Не волнуйся, дорогая. Мы просто посмотрим, как далеко сможем зайти.
Согнув колени и расставив ноги, чтобы она могла встать на колени между ними, Жозеф продолжал тихо ободрять, поглаживая ее веки, щеки и шею. Кончиками пальцев он обвел ее губы, вспухшие от поцелуев. Взяв ее голову, он наклонил ее вниз.
— Вдохни.
Мари-Лор вдохнула. Вдыхая, она втягивала его через губы, поверх языка, дальше влажной поверхности щек и глубже до самого горла. Она открывалась ему по-новому, и ей казалось, что так она разрушает барьеры, стоящие между ней и тем, кого любила. Она начала задыхаться, а он продолжал расти у нее во рту.
— Дыши, — приказал Жозеф. Голос его дрожал. Да, ей просто необходимо дышать.
Но как?
«Дыши через нос, идиотка!»
Вдыхаемый воздух нес в себе дорогие ей интимные запахи. Ничего удивительного, что она смущалась: интимность и дерзость этого акта ошеломляли. Как — она только потом осознала это — растущее ощущение своей власти над ним.
Жозеф застонал. Мари-Лор более уверенно стала играть с ним губами и языком. Быстро, медленно, снова быстро, пока он, задрожав, не вскрикнул. Жозеф схватил Мари-Лор за волосы, пытаясь направлять ее голову, но тщетно. Он уже не имел над ней власти.
В ее голове проносились сцены из гаремных историй. Она покоряла его или он ее? Была ли она дамой-повелительницей или смиренной наложницей, униженно стоящей на коленях? Мари-Лор не могла решить. Да это и не имело значения. Или, может быть, при определенных обстоятельствах, можно было быть и той и другой одновременно.
Его крики становились громче. Зажатая между его бедер, Мари-Лор обхватила Жозефа за талию и постаралась расширить горло, готовясь принять, проглотить горячую солоноватую жидкость, хлынувшую из него. Потом, обессиленная, упала на его живот.
— О Мари-Лор! — вздохнул Жозеф, притягивая ее к себе и обнимая. — О Мари-Лор…
— Тебе письмо, Жозеф, — объявил за чаем несколько дней спустя Юбер, — с очень солидной печатью. И ничего, — мельком взглянул он на жену, — для вас, мадам.
Коротко кивнув, он взял письма с серебряного подноса, который держал перед ним высокий молчаливый лакей.
— Это все. Нечего тебе стоять здесь, разинув рот. А письмо, адресованное мне, — добавил он, нахмурившись, — кажется официальным, и, вероятно, от меня требуют чего-то неприятного.
Жозеф узнал знакомый почерк на письме, которое дал ему брат.
— Это от Жанны, — сказал он. — Маркизы де Машери, — добавил он через минуту, когда стало ясно, что его брат и невестка забыли имя женщины, которую сосватали ему.
— А! — Сладкая улыбочка герцогини не скрыла ее беспокойства.
Жозеф знал, что она не будет спать спокойно до тех пор, пока его не доставят к нареченной и он не произнесет слова брачного обета на пышной церемонии в парижском соборе в присутствии самых знатных дворян королевского двора.
— Как приятно, — сказала она, — письмо от невесты. Помню, как я волновалась после подписания контракта, посылая первую надушенную записочку своему будущему мужу…
Беспокойство делало ее болтливой. Эта свадьба будет ее дебютом в парижском обществе; она готовила роскошные наряды для себя и новые костюмы для Юбера.
Жозеф полагал, что, возможно, дебют этот будет успешным. Хотя Амели по-прежнему оставалась мегерой в доме, на людях она теперь выглядела вполне презентабельно, переняв некоторые хорошие манеры у своих подруг, или, лучше сказать, союзниц, из местного дворянства. Как бы она ни ссорилась с Юбером, было ясно, что она обрела уверенность и общественный статус, став герцогиней. Юбер оказался прав, говоря о ее силе воли и энергии. Без сомнения, Амели воспользуется каждым случаем проникнуть в высшее общество, который ей предоставит эта свадьба в Париже; возможно, ей даже удастся получить приглашение в Версаль.
Жозеф ответил ей вежливым кивком, в то время как Юбер поморщился при упоминании «надушенной записочки».
Конечно, письмо Жанны не будет робким посланием испуганной девушки, которую выдают замуж. Это будет непринужденное умное письмо от старого друга.
Он сломал печать и развернул плотный лист бумаги.
Письмо было написано крупным, четким ученическим почерком с витиеватыми заглавными буквами.
«Мой дорогой друг!
Я, как и весь Париж, скучаю без вас. Как хорошо, что вы совсем скоро снова будете с нами…»
Он улыбнулся. Трудно было бы не узнать ее стиль: гиперболический, непререкаемый и всегда увлекательный. Проницательный политический наблюдатель и язвительная сплетница, она всегда была в курсе того, что обсуждалось ведущими интеллектуальными светочами города. И она любила сдобрить свои новости остротами, услышанными от ее друзей-актеров из «Комеди Франсез».
«… никто не знает, позволят ли труппе сыграть эту чудесную пьесу. Король, кажется, каждый день меняет свое решение. Иногда по утрам он просыпается со смелым решением разрешить представление, в котором звучат те же шутки, которые повторяют все (только с большим блеском и юмором). А иногда высказывает уверенность, что от этой простенькой комедии рухнут стены Бастилии. И он снова становится цензором „Женитьбы Фигаро“…»
«Ах да, — подумал Жозеф, — неплохо бы очутиться снова в Париже. О нет, — тут же спохватился и поморщился. — Нет. Я не хочу уезжать. По крайней мере сейчас».
К этому времени он уже должен был бы быть готовым к отъезду. Ведь с того восхитительного утра в амбаре прошло четыре недели (четыре недели и один день!).
Смешно подумать: четыре недели — это целая жизнь для распутника, даже для такого, кто нарушил правило не пускать в свою душу женщину, с которой спишь. Четыре недели с одной и той же женщиной — позор, естественно, к этому времени страсть неизбежно должна бы утихнуть.
Пару ночей он искал в себе признаки этого; как мнимый больной, находящийся в дурном расположении духа, он был уверен, что охлаждение неизбежно. Расхаживая по комнате или лежа среди смятых простыней, он отыскивал в своих чувствах знакомые признаки: ощущение скуки, притупление желаний, сожаление, что мог бы провести вечер лучше с хорошей книгой. Короче, все те симптомы, которые месье X описывал как «оскомину от затянувшегося романа».
Но Жозеф не находил их (и даже если бы его увлекла хорошая книга, ему бы обязательно, захотел ось узнать мнение Мари-Лор о ней). И во рту было не ощущение оскомины, а вкус молодого красного вина. Его страсть не ослабевала. Даже сейчас она была более желанна, чем раньше.
Всему этому он не находил объяснения. После чувственных бурь, пережитых за эти недели, он казался себе выброшенным без компаса на необитаемый остров во власть своих желаний. «Следует вырвать лист из книги месье X, — подумал он. — Вырезать место, где говорится о связях, убрать эту ужасную метафору о кораблекрушении и компасах». В любом случае его теперешняя связь, безусловно, скоро закончится. Прогнав эти мысли, он вернулся к письму Жанны.
«… наш предстоящий брак намного облегчил мою жизнь, дядя все еще беспокоится о моей репутации, но даже он убедился, что мы нашли способ прекратить сплетни или хотя бы ограничить их более безобидной клеветой. Унизительно подчиняться обстоятельствам, но, признаюсь, я перед вами в долгу, mon vieux, и сделаю все, что в моих силах, чтобы ваша жизнь была приятной, насколько это возможно. Конечно, мы найдем кого-нибудь для вашего развлечения. Или в вашем стиле по-прежнему часто менять этих „кого-нибудь“? Если так, то это не будет длиться вечно».
«Неужели это правда, — подумал он, — что мне больше не хочется менять этих „кого-нибудь“?»
«И естественно, я с нетерпением предвкушаю тот момент, когда месье X перестанет быть пресловутым плохим мальчиком и уступит, как обыкновенный смертный, потребности в любви…»
Черт бы побрал Жанну! Жозеф был рад, что все складывается для нее так хорошо, но это не давало ей права подшучивать над ним.
Даже если она делала это по-дружески.
И проявляла такую возмутительную проницательность.
Он оторвался от письма и посмотрел на огонь.
— Надеюсь, ничего не случилось? — Невестка не спускала с него глаз.
Жозеф притворился, что не расслышал. «Пусть поволнуется, — подумал он, — хотя бы еще несколько минут. Пусть побеспокоится, не встретят ли ее замыслы какие-либо препятствия».
— Ну а с письмом, которое я получил, большие неприятности, — подал голос Юбер. — Этот чертов полицейский инспектор приехал из Монпелье и настаивает, чтобы я принял его завтра утром. Вы не поверите, но эти неумелые дурни все еще не нашли убийцу барона Рока! Да к тому же охота на куропаток в самом разгаре, и завтра будет прекрасная погода.
В его голосе зазвучали жалобные нотки.
— Какой толк быть герцогом, — вопросил он, — если я не могу охотиться, когда захочу?
— Я приму инспектора, месье. Можете убить завтра еще несколько этих существ, — повернулась герцогиня к мужу. — Так о вашей невесте, Жозеф, — снова обратилась она к родственнику. — Надеюсь, она здорова. Вам не следует беспокоиться, если она немного нерешительна. Нервы, вы понимаете, даже приступ меланхолии — это вполне нормально для девушки в ее положении.
Смешно представить Жанну с приступом меланхолии.
— Она вполне здорова, мадам, — пробормотал Жозеф. — Она в, прекрасной форме, по крайней мере судя по письму.
— Однако если говорить о ее настоящей телесной форме, — усмехнулся Юбер, — то нам известно, что она не так уж прекрасна.
Обрадованный, что ничто не помешает охоте, герцог попытался блеснуть остроумием:
— Или более чем прекрасна, можно сказать. Она — толстая. — Его глупый смех заполнил паузу, наступившую в разговоре смутившихся собеседников.
— Дайте мне письмо инспектора, — сказала Амели, — чтобы я знала, чего он от нас хочет. Вы говорите, он расследует убийство? Ну, это все-таки может быть развлечением.
«… но я должна идти, дорогой Жозеф. (Это была последняя страница письма маркизы.) Мой сад нуждается в прополке, а сегодня вечером мадам Гельвеции устраивает прием в честь посла Франклина. Очаровательный мужчина, так и хочется назвать его „папа“, как это делают его близкие…»
Жозеф скользнул взглядом по восклицаниям и пожеланиям внизу страницы. И вернулся к ее замечаниям о «потребности месье X в любви».
Он встал и поклонился брату и невестке:
— Тысяча извинений, месье и мадам, но я должен оставить вас в приятном обществе друг друга. Мне надо…
Он не знал, что ему надо. Гулять, поехать верхом или броситься в реку и плавать до тех пор, пока холодная вода не успокоит его кровь. Ибо ему в голову пришла идея, которая могла оказаться или очень удачной или совершенно безумной. Он не мог разобраться, но понимал, что ему это не удастся в обществе двух невыносимо скучных людей.
Словно опьяненный своими мыслями, Жозеф вышел из комнаты. Ему показалось, что пришлось ждать непривычно долго, пока Арсен откроет дверь.
Предстоящее путешествие, до которого оставалось три дня, доставляло слугам много забот. Надо было упаковать множество вещей, не говоря уже о стирке, глаженье и починке. Для гардероба мадам Амели потребовалось семь сундуков. Мелкие вещи, такие как драгоценности, надо было переписать и аккуратно уложить. Ожерелье, обещанное старой герцогиней невесте, все девять дней путешествия в Париж будет находиться в кармане месье Жозефа. В то утро Лизетта, горничная старой герцогини, позвала Луизу и Бертранду взглянуть на него, пока ее хозяйка была занята молитвами, ибо на следующий день она возвращалась в монастырь.
— Какие цвета, какой блеск, — восхищалась потом в буфетной Луиза, — совсем как в соборном окошке, которое я однажды видела в Эксе. Эти голубые камешки прямо как кусочек рая на твоей шее.
Даже Бертранда была поражена:
— Я думаю, если его продать, то можно накормить всю Францию.
— Оно слишком красиво, чтобы его продавать, — мечтательно сказала Луиза. — Такую вещь мужчина дарит той, которую любит.
— А не той старой толстухе, на которой его заставляют жениться! — отрезала Бертранда.
— Ш-ш! — вдруг прошипела Луиза. Сочувственное молчание встретило Мари-Лор, с усталым видом вышедшую из судомойни, чтобы выпить чашку разогретого кофе. Это, несомненно, помогло бы ей продержаться весь трудовой день.
«Бедняжка, — подумала Луиза, — ей лучше бы довериться мне, но она считает меня слишком благочестивой. Она, может быть, и не знает, что на рассвете рыдает во сне».
Мари-Лор переболеет Жозефом, рассуждала Лизетта, и это пойдет ей на пользу. Следующий раз она будет умнее и сумеет получить от месье, кто бы им ни был, побольше, чем лоскутки кружева и бархата.
Пока она была осторожна, думала Бертранда, на мгновение позволив себе вспомнить ребенка, которого когда-то в одно серое утро оставила на пороге сиротского приюта. Но воспоминание вызвало такую боль, что ее можно было вынести не дольше минуты, поэтому она встала и вышла из комнаты, увлекая за собой Луизу, отчитывая ее за плохое состояние ковров в северном крыле замка.
Приближается конец. Может быть, он уже наступил.
Эти горькие мысли сопровождали каждый вдох Мари-Лор и тяжелым камнем ложились на ее сердце. Ей показалось, или последний раз он действительно был рассеянным, как будто ему было тяжело что-то ей сказать?
«Может быть, — думала Мари-Лор, — Жозеф больше не хочет меня видеть. Может быть, мысленно он уже там, в Париже, со своей женой».
Едва ли она могла осуждать его. «Он должен думать о своей невесте, а не обо мне, — говорила она себе. — Даже брак без любви, брак по расчету, заслуживает некоторого уважения».
Нельзя сказать, что Жозеф не был пылким или неутомимым прошлой ночью. Наоборот, он не давал ей и передохнуть. В этом-то и была беда. Мари-Лор не чувствовала в его поведении души, к чему уже привыкла, той нежной внимательности или скрытого лукавства.
«Он больше не думает обо мне, — думала она. — Мне не следует приходить к нему сегодня».
Но она знала, что придет. Ибо оставалось всего две ночи до его отъезда, — она решила получить все, что еще могла получить.
Разговор с полицейским инспектором, как и надеялась герцогиня, оказался интересным и несколько улучшил ее настроение.
— Да, месье Лебран, — сказала она, — конечно, мы с мужем знали барона Рока. Очень старая семья, понимаете ли. Мы были в таком шоке.
Амели опустила плечи, как бы сгибаясь под тяжестью преступления. «Нелегко, — думала она, — чувствительной особе услышать такие отвратительные вещи от человека, так близко связанного с официальным расследованием».
— И неужели правда, что кровь была даже в крем-брюле? Инспектор с мрачным видом кивнул:
— Да, мадам, в отношении этого все было так, как расписали скандальные газеты. Но было и другое, еще более интересное…
Упиваясь вниманием собеседницы, он нарисовал яркую картину преступления, прерываясь только для того, чтобы глотнуть кофе и откусить кусок великолепного пирога.
— Ужасно, — согласилась герцогиня, — думать о том, что барону засунули в рот кляп и, привязав к креслу, нанесли страшную рану, оставив умирать от потери крови. Убийца отрубил ему кисть правой руки.
Она кивнула. Барон был самым омерзительным из старой гвардии снобов, обладавших убийственным чувством юмора. Его шутки по поводу ее собственного далеко не аристократического происхождения повторялись в высшем обществе, и все (но, как она подозревала, только не заурядный полицейский инспектор) знали, что он поклялся никогда не ступать на порог ее дома.
— Разве у него не было телохранителя?
— Был, к тому же огромный, крепкий, хорошо обученный парень. Неожиданно в тот день он заболел. Они даже посылали за докторами — телохранителя ужасно рвало.
— А руку так и не нашли?
— Нет, мадам герцогиня. Вот это может оказаться зацепкой. На этой руке барон всегда носил бриллиантовое кольцо с рубином, — мы рассчитываем, что рано или поздно оно попадет к скупщику краденого. Мы подозреваем преступление на сексуальной почве, учитывая любовные похождения барона, но и не исключаем просто кражу. Очень ценное кольцо.
— Но как можно отрубить руку?
— В данном случае медленно и очень болезненно, мадам. По-видимому, ножом, хотя орудие убийства так и не было найдено. Известно только то, что видели высокого темноволосого человека, выбежавшего из дома барона в Монпелье вскоре после убийства.
Дело заключалось в том, что усилия полиции были безуспешны уже более полугода.
Расследованию не помог и тот факт, что барона ненавидели слуги и крестьяне. Вероятно, убийце помог кто-то из слуг, или, как полагала полиция, они делали вид, что ничего не заметили. На допросах все молчали, но у них было железное алиби.
У барона не было близких родственников. А дальние только предъявляли права на наследство и сумели доказать, что в день убийства находились на расстоянии во много лье от Монпелье. Горничная умерла за неделю до убийства. Это было самоубийством и не имело отношения к делу. Итак, не было никаких улик, что выглядело не менее возмутительным, чем маленькая революция.
— Вот поэтому, мадам герцогиня, мы разыскиваем простых людей, которые могли бы таить злобу на барона. И подозревая в соучастии его слуг, мы проявляем такой интерес к этому персоналу. Конечно, — извиняющимся тоном добавил он, — мы не предполагали вести расследования на этом берегу Роны, но…
К сожалению, Амели ничем не могла ему помочь. Нет, все ее слуги в день убийства были на месте. Она обязательно знала, если бы кто-нибудь из них отлучился навестить свою семью или куда-то еще. Единственной новой служанкой была ничтожная посудомойка, самая обыкновенная, и уж конечно, это не высокий темноволосый мужчина, которого ищет инспектор. Но она будет настороже, и да, он может допросить ее слуг. Он даже может обыскать их комнаты и вещи. И конечно, она и ее муж скоро уезжают в Париж на свадьбу, очень мило, да, еще одна знатная семья, — но она скажет своему управляющему, чтобы тот оказывал всяческое содействие следствию.
Инспектор с благодарностью кивнул:
— Да, благодарю вас, мадам герцогиня, я надеялся получить разрешение вашего мужа — или ваше. Когда выезжаешь за пределы своей области, всегда необходимо заручиться поддержкой местного дворянства. Но, — поспешил он заверить, — это не значит, что я не испытываю глубокого уважения к местным властям.
Вечером за обедом Амели едва сдерживалась, пересказывая разговор с инспектором. Она уже все объяснила Николя, но ужасные подробности становились еще более захватывающими, когда их повторяли снова и снова. Сидя за столом, ей приходилось опускать самые кровавые детали, однако ее возбуждение восполняло их недостаток.
— Они думают, что это был высокий черноволосый мужчина. — Амели положила себе спаржи, которую поднес ей Арсен, и с усмешкой повернулась к Жозефу. — Надеюсь, у вас есть убедительное алиби, месье виконт?
«О чем это она?» Он поднял глаза, неожиданно оторванный от своих мыслей — о ямочках чуть ниже поясницы Мари-Лор, о поцелуях, которыми он осыпал ее спину.
Все время за обедом он дразнил себя, вспоминая о ней, чтобы не думать о решении, которое предстояло принять, и совсем не следил за разговором за столом.
О чем они говорили? О да, об отвратительном бароне Роке.
Юбер повернулся к родственнику:
— А ведь ты был в Монпелье приблизительно в то время, когда произошло убийство, не так ли? Кажется, мадам де Рамбуто упоминала что-то такое в одном из писем.
Жозеф пожал плечами:
— Я доставлял контрабандные книги, это может подтвердить каждый книготорговец в Монпелье. Нет, Арсен, спасибо, мне не надо спаржи.
Его отцу могла бы понравиться эта затея с контрабандой запрещенных книг, жаль, что он так и не рассказал ему об этом. Амели притворилась шокированной, но Юбер пытался изобразить раздумье:
— Я этого не одобряю. В любом случае это вредно для простых людей. Такая литература подрывает уважение к власти. К тому же, — продолжал он, — это не самое лучшее алиби. Потому что, если тебя действительно когда-нибудь обвинят в убийстве, тебе придется заставить этих книготорговцев давать показания в твою пользу. А зачем им признаваться, что они покупали запрещенные книги?
«Бог мой, как это все надоело. Впрочем, в чем-то Юбер прав».
— Ну, это подпортило бы мое алиби, не так ли? Есть только еще одно доказательство моей невиновности, месье и мадам, меня раздражал барон, и я победил его на дуэли. Он на самом деле был надоедливым джентльменом. Мне жаль любого, кому бы пришлось терпеть его общество хотя бы то время, которое требуется, чтобы избавиться от него.
Все дружно рассмеялись над этой шуткой.
— Значит, ты явно не убийца, — кивнул Юбер. — И мы сохраним твой секрет.
«Может быть, мне следовало бы отрицать, что я там был, — думал Жозеф. — Мой секрет останется секретом, только если я принесу им приданое». Ладно он принесет это приданое, и остальное не имеет значения.
— Благодарю, месье, я вам верю. — И более вежливо, через плечо: — Да, я закончил, спасибо, Арсен.
Его участия в разговоре больше не требовалось, и Жозеф дал волю своему воображению, в то время как Арсен подавал рыбу, а Амели жаловалась на состояние ковров в замке.
Ямочки над ягодицами. Изгиб шеи под волнами волос. Тяжесть ее ног на его плечах… Ее глаза, губы.
Жозеф протянул руку к хрустальному бокалу. «Нет, больше не надо вина. И перестань думать об этих ямочках, Жозеф! Тебе нужна ясная голова, предстоит принять крайне важное решение».
До конца обеда виконт был поглощен своими мыслями. Они не покидали его и потом, когда он шел в свою комнату через ободранный, полуразрушенный коридор, заставленный стремянками. Скоро серебристый камень скроется под зеркалами герцогини и штукатуркой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Служанка и виконт - Розенталь Пэм



Очень понравилось, до конца боялась что не будет хеппи энда.
Служанка и виконт - Розенталь ПэмАлия
19.03.2012, 11.20





"Бред полнейший,только время потеряла."
Служанка и виконт - Розенталь ПэмНИКА
28.03.2012, 7.40





в принципе очень даже ничего, все таки хотелось узнать конкц. хорошо что хоть без революции, каковую любят тыкать сейчас в каждый роман о Франции. читабельно, свеженько, несмотря на замызганное название... 8 из 10
Служанка и виконт - Розенталь ПэмЮля
3.02.2013, 20.06





как все затянуто. Много "воды"... Короче, оно того не стоило...
Служанка и виконт - Розенталь ПэмKotyana
10.02.2013, 6.19





Ой, девочки. После сотни романов про английских лордов, графов и виконтов , этот роман производит впечатление такого...Французского...Совсем по-другому написан и ощущения другие...теплые.
Служанка и виконт - Розенталь Пэмгалина
8.02.2015, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100