Читать онлайн Служанка и виконт, автора - Розенталь Пэм, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Служанка и виконт - Розенталь Пэм бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Розенталь Пэм

Служанка и виконт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Он, конечно, был намного опытнее ее. Но Мари-Лор казалось, что они учат друг друга, когда каждую ночь их пальцы и губы прослеживают все линии их тел — форму живота, строение запястья или ключицы, поясницу, переходящую в ягодицы.
Они стали исследователями, первооткрывателями особых знаков и чудес природы, коллекционерами, знатоками чудесного и необычайного. Рана на бедре Жозефа, которую зашил Жиль, вызывала у Мари-Лор удивление. Она почти зажила и представляла собой «хорошую работу по сравнению с раной на боку, да, вот здесь, это дело рук мясника, военного хирурга». Она содрогнулась, прогоняя мысль о том, что было бы, если б пуля попала на дюйм выше и правее.
Жозеф целовал следы ожогов на пальцах Мари-Лор, чуть дотрагиваясь до них губами. «Мне приснилось, — однажды ночью прошептал он, — что мои поцелуи превращают их снова в чернильные пятна».
Две ямочки на изгибе поясницы Мари-Лор.
— Ты не знаешь, что они у тебя есть? — воскликнул он. — Подойдем к зеркалу, я их тебе покажу.
У нее никогда не было трельяжа. «Какое чудо, — думала она, — увидеть свое маленькое веснушчатое розовое тело рядом с ним, длинноногим, смуглым, мускулистым, с гордой осанкой». Она бесконечно долго, из всех возможных положений вглядывалась в изображения Жозефа и свое.
Они со смехом меняли позы, как будто позировали для тех гравюр, которые он когда-то контрабандой привозил во Францию, и придумывали под ними подписи:
«Ненасытный хозяин».
«Развратная горничная».
— Султан, — предложил он, завязывая шейный платок на голове в виде тюрбана, — и его одалиска.
Она с беспокойством посмотрела на него, смущенная его острым взглядом.
Итак, жизнь Мари-Лор переменилась. Тихо, незаметно и безвозвратно. Она радовалась, что все произошло именно так, радовалась, что перенесла все шутки, когда все поддразнивали ее, а повода для этих шуток не существовало.
В то время как сейчас, когда притворство обернулось правдой, никого нисколько не интересовало, чем занимались они с Жозефом во время своих ночных свиданий. В тревожные дни после смерти герцога слуг больше беспокоила собственная судьба. Они находились в постоянной тревоге, хватались за самые пустяковые слухи и отыскивали во всем хотя бы какое-то значение, затем отказывались от своих предположений в пользу других таких же беспочвенных домыслов.
И когда начались увольнения, все произошло не так, как этого ожидали. Всех удивило, например, что оставили Жака, камердинера старого герцога. Уволили Пьера, тихого, старательного человека, который обслуживал месье Юбера с самого детства, а его место занял Жак.
— Не к добру это, — поделился своими подозрениями месье Коле с Николя, Робером и Мари-Лор. — Подлый доносчик, вот он кто. Неизвестно, что он обещал сделать для семьи в благодарность за то, что его оставили здесь.
Мари-Лор поняла, что хотел сказать повар. Завести шпиона среди слуг — именно на такое была способна Горгона, а Жак, безусловно, подходил для этой роли. Теперь не помешает придерживать язык за зубами.
И действительно, целую неделю слуги проявляли необычную сдержанность, когда неподалеку находился Жак. Но всего лишь неделю — никому не хотелось лишиться удовольствия посплетничать. К тому же каким бы образом Жаку ни удалось сохранить место, все надеялись, что его удача как-то отразится и на них.
Кроме этого, Жак умел развлекать. В отличие от своего преданного, скучного предшественника он охотно делился самыми смешными, непристойными рассказами о новых хозяевах. Слуги наслаждались его описаниями того, как они с мрачным видом, скрипя зубами, пытаются зачать наследника.
— Он бы напивался до бесчувствия, если бы я позволял ему, — рассказывал Жак. — Я должен следить, чтобы он выпил не слишком много, когда собирается к ней. Достаточно, понимаете ли, чтобы снять напряжение. Но недостаточно, чтобы окончательно завял.
Мари-Лор смеялась и шутила вместе с ними. Но странно, временами она чувствовала жалость к новой герцогине. «Как печально, — думала она, — заниматься любовью с человеком, к которому не испытываешь ни малейшего влечения и который тоже не хочет тебя».
Как ужасно ночь за ночью ожидать пьяного нежеланного партнера, а не того, кто охвачен безумной страстью, чтобы увлечь тебя в постель и покрыть поцелуями.
И как должно быть неловко, когда джентльмен… — как это назвал Жак? — «вянет». О чем можно говорить в таких случаях? Но нельзя и предположить, с гордостью подумала она, что такое может произойти с Жозефом.
Все это было невыразимо грустно; возможно, именно этим объяснялась злобность Горгоны.
Конечно, эти проблески жалости исчезали, как только герцогиня наносила новое оскорбление или ставила синяки кому-нибудь за малейшую неловкость или вообще без причины. После очередной вспышки гнева Мари-Лор охотно присоединялась к проклятиям слуг в адрес мадам Амели, а в глубине души гордилась своим превосходством над ней.
«Тем хуже для вас, мадам, — думала она. — Сегодня ночью вас не ждет тот, кто бы крепко прижал к груди, когда бы вы бросились в его объятия. Чьи глаза сияли бы и чья улыбка выдавала его сладострастные мысли. И кто после страстных поцелуев шептал бы вам на ушко самые похотливые, возбуждающие слова, рассказывая, какие новые и интересные вещи он собирается делать в эту ночь…»
Здесь мысли Мари-Лор прерывались, она пожимала плечами и начинала думать о том, что нового они с Жозефом придумают ночью.
Для нее все было новым и удивительно захватывающим.
«Столько позиций! — восхищалась она. — Столько способов! Столько маленьких секретов! Столько настроений и нюансов: радостного возбуждения, торжества, смущения и смешения чувств. Столько оттенков ощущений от того, вверху ты или внизу, горизонтально или вертикально, лицом друг к другу или отвернувшись…» Прошлой ночью он поднял ее, а она обхватила ногами его талию. Она опустилась на него и крепко сжала его внутри себя. Мари-Лор думала, что он отнесет ее в постель, но Жозеф не сделал этого. Пока у него хватало сил, он так и брал ее, стоя посреди комнаты, а она извивалась в его руках, временами бросая взгляд на их отражение в зеркале.
«Как странно и чудесно, что мы так подходим друг другу, — думала она, — вместе мы образуем какого-то яростного и прекрасного зверя с двумя спинами».
Они играли и смеялись, восхищались и дразнили, под их шепотом и смешками скрывались непроизнесенные мольбы: «Да, так, еще! Бог мой, не останавливайся!» — мольбы переходившие в настойчивые требования. Они умоляли, настаивали, требовали и указывали: «Да, еще раз, вот так!»
«Существовали ли более прекрасные поэтические фразы, чем просьбы любовника? — спрашивала себя Мари-Лор. — Разве пара односложных звуков не выразительнее слов „я хочу“?» Их крики, как катящиеся океанские волны, на пике страсти разбивались на тысячу хрустальных капель, затихали, переходя в стоны, вздохи и тихий смех, а потом угасали. Забавно, что прекрасно владеющие словом люди могли общаться, пользуясь такими простыми грубыми фразами.
Она улыбнулась, вспомнив то утро в амбаре, когда она с беспокойством и страхом спросила: неужели люди на самом деле так неприлично ведут себя? Теперь она стала намного умнее, уверенная, что люди делают почти все, прозаическое или поэтическое, получая бесконечное множество удивительных результатов.
Результаты? Ах да, результаты! Чувство удовлетворения, насыщения, абсолютной гармонии и завершенности — за которыми последует так же неизбежно, как ночь следует за днем, новое медленное, восхитительное нарастание желания. Одновременно — восхитительное и невыносимое. Оно было бы невыносимым, если бы ее не ожидало очередное свидание.
Мари-Лор поняла, что может вызывать новые ощущения в любое время. Время от времени неожиданно и очень точно. Это обрадовало ее, — ведь тело могло воспроизводить самые сложные и эфемерные ощущения. Она изумлялась, как воспоминание (одно воспоминание!) о ласке могло вызвать дрожь во всем теле.
Стоя на кухне у таза с водой, Мари-Лор неожиданно для себя ощущала, как пробуждается ее чувственность. Она переносилась в то время, когда Жозеф впервые коснулся языком ямочки на ее шее или когда его пальцы коснулись (всего лишь коснулись!) складочки под ее ягодицами.
Она вибрировала как камертон — внутри как будто пылал огонь, а ее воображение покорно вслед за телом восстанавливало в памяти произошедшее. Бесполезно было сопротивляться. Все, что она могла, это удержаться на ногах, когда чувства охватывали ее. Она упиралась ногами в пол, выгибала шею, поджимала пальцы ног и просто отдавалась наслаждению, владевшему ее телом.
Мари-Лор чувствовала себя совершенно удовлетворенной. Но лишь на мгновение. Затем в ней сразу же просыпалось желание — она так хотела его физически, а не воспоминания. Хотела прямо сейчас, а не ночью. И тогда мышцы сводила судорога, а глаза наполнялись слезами.
«Прекрати, — ругала она себя. — Прекрати, надо работать». Она подавляла свои чувства, заставляла себя мыть и высушивать горшки, прежде чем придет Николя проверить, как идут дела на кухне. Мари-Лор осторожно вытерла блюдо из тонкого фарфора и поставила его на стопку уже готовых. Она отчаянно боролась со своими мыслями, стараясь вернуть их в реальный будничный мир — шумную, душную, грязную кухню, где у нее болела голова, ныли огрубевшие руки, а плечи становились несгибаемыми как камень.
Вернуться в этот мир было нелегко. Она постоянно преодолевала желание уступить своим измученным нервам и искушающему воображению. Но потерять над собой контроль означало бы катастрофу.
Больше всего девушка боялась разбить ужасно дорогой фарфор. Она только надеялась, что это будет то, чего в семье имеется в избытке, как чашек или блюдец. Николя не сможет скрыть, если она разобьет чайник. Придется доложить Горгоне, и за преступлением последует соответствующее наказание.
Конечно, ее накажут не сразу. Мари-Лор знала: какому бы наказанию ее ни подвергли, оно будет отложено до тех пор, пока Жозеф благополучно не женится и приданое не будет переписано в собственность семьи. А пока Горгона не рискнет вызвать его гнев, наказывая девушку, с которой он развлекается. Увольнение может подождать, пока он не уедет…
Мари-Лор чуть не присвистнула, неожиданно заметив отвратительное пятно пригоревшего жира, ускользнувшее от ее внимания. Она яростно принялась отдирать его. Пятно превратилось в ее смертельного врага, и не было ничего важнее, чем заставить его исчезнуть.
Но не страх перед наказанием рассеял ее мечтания и даже не вероятность того, что ее выгонят, не заплатив заработанных ею двадцати ливров.
Ее безжалостно вернула в реальность страшная пришедшая ей на ум фраза: «Пока он не уедет».
Да, этого оказалось достаточно, чтобы освободиться от фантазий и осознать свое положение: боль в спине, груда немытых горшков, жирная корка, не поддающаяся никакой чистке.
Он уедет в Париж за неделю до праздника Всех Святых. День был определен, подписан и закреплен печатью в условиях брачного контракта. Это произойдет независимо от того, разобьет она чайник или нет.
Раз уж она не может этого изменить, то не будет об этом думать. Не будет считать оставшиеся ночи — их все равно слишком мало. Она будет жить настоящим, домоет горшок — грязное пятно наконец уступило ее усилиям — и станет думать о том, как можно воспользоваться обстоятельствами.
Если она не сможет получить его навсегда, то полностью завладеет им на то время, которое осталось.
Мари-Лор знала, что внешне он ничего от нее не скрывает. Но ей хотелось большего. Ей хотелось узнать мысли и тайны Жозефа, не говоря уже о таинственных бумагах в его столе — тех, в которых он что-то торопливо записывал и сразу же прятал, когда она входила.
Отрываясь от бумаг, он не сразу переключал внимание на нее, и Мари-Лор была уверена, что он что-то сочиняет: у него был рассеянный вид, как будто он вернулся из далекого мира своих фантазий. Жозеф смотрел на нее, словно удивляясь ее присутствию здесь, а не в каком-то королевстве, придуманном им. Жозеф с любопытством смотрел на гостью, и Мари-Лор догадывалась, что он проверяет, прав ли он.
Прав в чем?
А затем он улыбался широкой манящей улыбкой, которая, казалось, соединяла мир фантазии с реальным миром. Улыбка переходила в восхитительный смех. Жозеф вскакивал, протягивал руки и обнимал ее.
«Я схожу с ума, — думала Мари-Лор. — Он может писать о чем угодно».
Это лишь воображение читательницы, говорила она себе. Воображение влюбленной читательницы.
Безумие или воображение, но она была уверена: что бы он ни писал, это имело отношение к ней. Он писал о ней.
Ей необходимо узнать, что именно.
«Невероятно!» — думал Жозеф. Он никогда не краснел. Но сейчас чувствовал, как кровь хлынула к щекам.
И этого нельзя было скрыть, ибо Мари-Лор смотрела прямо ему в лицо. Она сидела выпрямившись, ее глаза блестели, а грудь вздымалась от любовных утех, в которых они провели не меньше часа.
— Так ты все еще хочешь поговорить о том, что я пишу, — тихо спросил он, — даже сейчас?
— Конечно, хочу. — Она рассмеялась. — Но ты не обязан говорить мне. Если считаешь, что это слишком… э… пикантно, слишком скандально для моих невинных ушей…
Он быстро прикусил мочку ее левого уха.
— Обожаю твои невинные ушки.
— Тогда расскажи, — сказала она. — Что ты пишешь? Почему бы и нет? Он же читал свои сочинения мадам де Рамбуто. Даже притворялся, что писал о ней. Но другое дело, когда рассказываешь действительно о ком-то, кто овладел твоим воображением и увлек тебя в новые и в то же время до боли знакомые места.
— Это сказка, — объяснил Жозеф. — Восточная сказка. Они пользуются большим успехом в Версале, как ты знаешь.
Мари-Лор кивнула:
— Мы продали много экземпляров «Тысячи и одной ночи» в переводе месье Галланда. Людям нравилось читать о джиннах, дервишах и… гаремах.
— Здесь тоже есть сцены в гареме, — заметил он.
Это сказка о султане, рассказал он. О молодом, очень богатом и могущественном султане, который имел все, чего можно было желать. Тысячу жен и наложниц. Так много, что он даже познал не всех. Некоторых ему подарили его политические союзники, а другие были военной добычей. Или по прихоти он мог купить одну, проходя по рынку рабов, отослать ее в свой дворец и надолго забыть о ней.
Как и ту молодую женщину, выставленную голой на продажу, пронзившую его смелым взглядом серых глаз.
— Серые глаза? — переспросила Мари-Лор.
— Серые, без малейшего намека на голубое. Как ты понимаешь, это все придумано. Девушка в рассказе, конечно, была миниатюрной, с округлыми небольшими грудями… — Тут он поцеловал у нее каждую из них. — И когда она сердится, а она сердится на него, хотя ей запрещено показывать свое недовольство, она стоит с выпрямленной спиной и высоко вздернутым подбородком. Как видишь, у нее железная воля.
Жозеф отвел глаза. А когда снова заговорил, в его голосе звучала нежность:
— Он подвергает ее суровым испытаниям. Не могу объяснить зачем. Полагаю, чтобы доказать свою власть. Но в конце он становится ее рабом, таким же, как и она.
Мари-Лор скользнула в объятия Жозефа и покрыла короткими поцелуями его грудь. Ее язык игриво касался его соска.
Он сжал ее в объятиях и, повернувшись, оказался лежащим на ней. Она целовала его шею. Он вздохнул, чувствуя, как напрягается его тело. Она изогнулась, открываясь перед ним.
— Я… прочитаю тебе это, — только и успел сказать он, — в другое время…
Его слова заглушил поцелуй, и на эту ночь с беседой на литературные темы было покончено.
Несколько ночей, когда им удавалось держать себя в руках, Жозеф читал ей сочинение. После нескольких неудачных попыток он решил, что им обоим лучше оставить постель и для приличия надеть халаты.
Теперь у нее был собственный халат из нежно-розового бархата с венецианским кружевом на рукавах. Жозеф послал заказ портному в Экс, а через несколько дней Батист съездил туда на тележке с осликом и забрал его. Мари-Лор возражала: «Я ничего не хочу от тебя, кроме… тебя самого». Но он настоял: «Это для меня, а не для тебя. Чтобы мне не надо было расшнуровывать и зашнуровывать тебя каждую ночь». И теперь она приходила к нему в самой красивой одежде, какая у нее когда-либо была. Если Луиза и удивлялась, почему Мари-Лор отправляется к господину по ночам полуодетой, все же не говорила ни слова.
Со смущенной улыбкой Жозеф садился в кресло с рукописью в руках и прокашливался.
Мари-Лор занимала свое обычное место у окна, подбирала под себя голые ноги и, полуоткрыв губы, слушала его рассказ. История возбуждала ее. Султан действительно подверг девушку из гарема жестоким и невероятным испытаниям. И затем, когда Мари-Лор начала задаваться вопросом, что еще сможет он придумать, история приняла неожиданный поворот: государство султана взяли в осаду, правящая династия была свергнута, девушку из гарема спасли и вернули ей законное положение (ибо она оказалась знатной английской дамой) и…
— Ну, история еще не закончена, — сказал Жозеф. — Но дальше вот что должно произойти. Он спасается на корабле, приезжает в Англию и поступает к ней в услужение на самую низшую должность.
— А она жестока к нему?
— Да, пожалуй, некоторое время…
— Не требует ли она, чтобы он снял свой халат и на коленях приполз к ней?
— Я подумал об этом, хотя не знаю, есть ли у него халат…
— Она покупает ему халат.
— Да, конечно!
— Ведь она же хочет, чтобы он выглядел как можно лучше. Потому что ей так нравится, очень нравится смотреть на него.
Мари-Лор откинулась на подушки, пристально наблюдая, как Жозеф поднимается и сбрасывает халат на пол. И на этот раз она испытала такую же восторженную непринужденность и откровенное чувственное удовлетворение, с которыми он смотрел на нее тогда, в ту первую ночь.
Мари-Лор могла бы даже притвориться героиней его рассказа — «знатной английской дамой», которая получила свергнутого султана в свое услужение.
Да, она могла бы притвориться. Хотя ей гораздо легче было бы оставаться собой.
Может быть, только на минуту. Ведь это была всего лишь игра. Она сумеет сыграть роль.
Нерешительно она попробовала короткий властный кивок в его сторону. Он сразу же опустился на колени. Сознание своей власти увлекало, но она старалась не показать ему, как это ей нравится.
Мари-Лор снова кивнула, на этот раз смелее, и он, не поднимаясь с колен, двинулся к ней. В его глазах она видела покорность, губы его чуть приоткрылись. Она развязала пояс своего халата и почувствовала его горячее дыхание на своей груди.
Открыла рот, чтобы отдать еще одно приказание…
О Боже! Оказалось, отдавать приказания не так уж легко. По крайней мере для того, кто к этому не привык.
Улыбка скользнула по его губам.
— И если миледи мне позволит…
Его темная голова очутилась между ее бедер. Она протянула руку, гладя его шею, плечи, мягкие волосы, а его язык ласкал ее.
— Он — ее раб, — сказал Жозеф о своем султане, — такой же, как она — его рабыня.
«Как это на него похоже, — подумала она, — превратить желание в возбуждающую тайну».
Впрочем, об этом она поразмышляет позднее.
Ибо сейчас почти утратила способность думать. Уже не существовало слов, историй — ничего, кроме прерывистого дыхания и ласкающего языка.
Она закрыла глаза.
Ее касался не язык, а маленький мерцающий факел, превращающийся в раскаленное железо.
Жозеф крепко держал ее за бедра, а она дрожала, кричала, извивалась и молила, чтобы это никогда не кончалось.
Для нее не существовало времени. Только это «сейчас».
Сейчас, и словно что-то взорвалось в ней, рассыпавшись на миллион крохотных огней, как рассыпаются звезды в ночном небе над Провансом. Она упала с огромной высоты, пролетая сквозь звенящую темноту.
Сейчас. Если ей не принадлежит вечность, ей принадлежит это «сейчас».
Он поднял голову и целовал ее живот, груди, шею и, наконец, губы.
Он отнес ее на постель. Они лежали обнявшись, и Мари-Лор прижималась к нему всем телом.
Весь мир исчез, остались только они, и история существовала только в эти минуты, в их языке было единственное слово — «сейчас».
Сейчас у нее было все.
И для нее достаточно этого.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Служанка и виконт - Розенталь Пэм



Очень понравилось, до конца боялась что не будет хеппи энда.
Служанка и виконт - Розенталь ПэмАлия
19.03.2012, 11.20





"Бред полнейший,только время потеряла."
Служанка и виконт - Розенталь ПэмНИКА
28.03.2012, 7.40





в принципе очень даже ничего, все таки хотелось узнать конкц. хорошо что хоть без революции, каковую любят тыкать сейчас в каждый роман о Франции. читабельно, свеженько, несмотря на замызганное название... 8 из 10
Служанка и виконт - Розенталь ПэмЮля
3.02.2013, 20.06





как все затянуто. Много "воды"... Короче, оно того не стоило...
Служанка и виконт - Розенталь ПэмKotyana
10.02.2013, 6.19





Ой, девочки. После сотни романов про английских лордов, графов и виконтов , этот роман производит впечатление такого...Французского...Совсем по-другому написан и ощущения другие...теплые.
Служанка и виконт - Розенталь Пэмгалина
8.02.2015, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100