Читать онлайн Служанка и виконт, автора - Розенталь Пэм, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Служанка и виконт - Розенталь Пэм бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.68 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Служанка и виконт - Розенталь Пэм - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Розенталь Пэм

Служанка и виконт

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Жозеф провел у постели отца три дня и три ночи вместе с непрерывно рыдавшей герцогиней и месье Юбером, дремавшим над чашкой кофе, сдобренным бренди.
Большую часть времени герцог страдал от болей. Он сердился и бушевал, когда герцогиня в очередной раз принималась молиться о его душе.
— Он заявил им, что его не интересует тот свет, что он зол на этот, который никогда раньше и теперь уже никогда не будет им восхищаться. Ну, я буду им восхищаться, — говорил камердинер Жак в буфетной, — если он оставит мне годовое или двухгодовое жалованье, чтобы я мог продержаться, пока буду искать новое место. Я уже замечаю, как эта стерва мадам Амели мерит взглядом мою тощую задницу и прикидывает, кому еще придутся впору мои ливрейные штаны, чтобы в этом году, не тратиться на новую пару.
Николя кивнул:
— Мы увидим здесь немало перемен, когда эта гарпия захватит все в свои руки.
— Тех, кого она не уволит, — печально добавила Бертранда, — она заменит слугами из имения своих родителей в Авиньоне.
Если кого-то из слуг заменят, думала Мари-Лор, то это будет досаждающая ей хорошенькая судомойка, к которой пытались пробраться герцог и его старший сын — на потеху всей прислуге.
А если ее вдруг не уволят, то надо остерегаться новых притязаний герцога. Она знала, что сумеет защитить себя. Разве она не сделала из Жака котлету? Отбиться от месье Юбера было бы нетрудно — он не очень крупный и обычно пьяный. Но удовольствие увидеть синяк у него под глазом дорого обойдется. Ее сразу же выгонят, не заплатив двадцать ливров полугодового жалованья. Ей оставалось только надеяться, что Юбер утратил к ней интерес.
Однако ее даже радовали эти заботы, ибо их было легче переносить, чем тупой, парализующий страх, охватывавший ее каждый раз, когда она представляла себе жизнь здесь без Жозефа.
Пышные похороны прошли с соблюдением всех религиозных правил. Было сделано все, что только можно было купить за деньги: целая армия нищих несла зажженные свечи, оглушительно звонили церковные колокола. Слуги, сохранявшие скорбное выражение лица, шли в конце процессии, пока не настало время поспешно возвратиться в замок, чтобы приготовить роскошный ужин, который новая герцогиня заказала для местных богачей, присутствовавших на церемонии. Мари-Лор не видела лица Жозефа. Только затылок, возвышавшийся над другими провожающими, шедшими за гробом.
— Он пробудет здесь месяц траура, — сообщила ей Луиза, — а затем отвезет мать обратно в монастырь.
— А потом?
— А потом, — Луиза заколебалась, — о, какие-то дела о правах, которыми они занимаются… Я плохо в этом разбираюсь. Эти дворяне вечно просят чего-то у короля… представить только, что моя семья просит короля не забирать братьев на строительство дорог во время уборки урожая. О да, мы с таким же успехом могли бы просить оживить мертвых или остановить мистраль. Больше я ничего не знаю, Мари-Лор.
— Нет, знаешь. В чем дело?
Луиза понизила голос до хрипловатого грустного шепота:
— Они решили побыстрее договориться. Он едет в Париж с месье Юбером, то есть с герцогом, и с новой герцогиней. Его женят.
Мари-Лор кивнула, выражение ее лица не изменилось, но грудь сжало так, словно ее стянули железными обручами.
— Ложись спать, Мари-Лор, — сказала подруга.
В маленькой комнате на чердаке Мари-Лор было душно. Храп Луизы становился совершенно невыносимым. Мари-Лор крепко спала, стараясь не ворочаться на постели, но как только забрезжил серый рассвет, она проснулась и прокралась вниз по лестнице, побежала через поле к реке, где было прохладнее.
Девушка остановилась на склоне холма и посмотрела вниз на воду. В этом месте ее трудно было назвать рекой, всего лишь ручей, с журчанием катившийся по камням. Осеннее солнце только еще вставало за восточными холмами, в его косых лучах становились заметны каждая иголочка на сосне и мелкие желтые листья тополей.
В миле от этого места, справа, ручей сливался с другими ручьями. Река становилась шире и несла свои воды через поля и фермерские усадьбы, мимо амбаров и стогов сена и шумных стай уток и гусей. Мари-Лор повернула налево, прошла через небольшой лесок и вышла туда, где вода скапливалась, образуя маленькие заводи, обрамленные зарослями папоротника. У одной из них над водой нависал большой плоский камень. В свободные минуты она сидела здесь, погруженная в свои мечты; здесь можно было и хорошенько выплакаться. В это утро она собиралась плакать до тех пор, пока у нее не останется слез.
Тропинка, бегущая через лес, была каменистой и узкой, и приходилось смотреть себе под ноги. Крошечные ящерицы испуганно убегали с камней, которые только начинали нагреваться. «Солнце нагреет и мой камень», — подумала она.
Она обнаружила это место еще в первый месяц своего пребывания в замке и наслаждалась здесь тишиной и уединением, перед тем как бежать на кухню завтракать и начинать работу. Однако в последнее время она не бывала здесь, эти недели она так долго оставалась в комнате Жозефа, что по утрам с трудом вставала с постели.
Хлопанье крыльев потревоженного тетерева отвлекло ее, и она чуть не поскользнулась. Ее камень был уже близко, за поворотом. Мари-Лор заспешила к нему…
И увидела, что кто-то опередил ее.
Широкие плечи, обтянутые темным жилетом, шелковистые черные волосы, готовые вырваться из-под связывавшей их ленты. Он обернулся, услышав ее шаги, и Мари-Лор увидела мокрые от слез глаза и печально опущенные уголки его губ.
— О, — неуверенно сказала она, — простите. Я не хочу вам мешать.
Жозеф бросил в воду камешек, и тот запрыгал по водной глади.
— Нет, — сказал он, — пожалуйста, останьтесь. Здесь хватит места для двоих, если я подвинусь. Да вот сюда садитесь.
Девушка робко опустилась рядом. Внимательно смерила взглядом узкое пространство, отделявшее их друг от друга. Она смотрела на его профиль, такой темный на фоне освещенной солнцем воды, и на выбившуюся прядь черных волос, которую шевелил легкий ветерок. Она была так поглощена этим, что забывала дышать.
Они сидели молча. Солнце поднималось все выше, а поверхность воды превращалась из серебристой в бледно-золотую.
— Я… я…
— Сожалею, — произнес он, или она, или оба. — Я…
— … был груб, я не подумал…
— … не хотела вас обидеть…
— … в ту ночь.
Она не могла определить, кто из них говорил эти слова, но какое это имело значение?
Еще один камешек запрыгал по воде. Подскочив четыре раза, он пошел ко дну.
— Однажды весенним утром отец учил меня бросать камешки, — сказал Жозеф, — на этом самом месте.
Он резко поднялся, вспугнув кролика, наблюдавшего за ними из-под куста.
— Прогуляемся, — предложил он, протягивая руку и помогая Мари-Лор встать. — Хотите?
Они молча пошли по освещенной солнцем траве. Девушка не помнила, как они очутились на тропе, она ни о чем не думала и ничего не чувствовала, кроме его руки. Его прикосновение искрами пробегало по ее нервам. Когда тропа расширилась и они пошли рядом, то казалось совершенно естественным, что он снова взял ее за руку. Они вышли на поляну.
— Я думал, что у меня останутся только плохие, недобрые воспоминания о нем, — сказал Жозеф. — Но теперь, когда он умер, я вспоминаю совсем другое.
Он достал из кармана хлебные крошки, чтобы покормить уток.
— Чаще всего отец отсутствовал. Но однажды были несколько недель… мне было семь лет… они с матерью приехали в замок, а я заболел скарлатиной. И поразительно, мать отослала горничных и оставалась со мной всю ночь. Знаете, это был единственный раз, когда я видел ее с распущенными по плечам волосами, не причесанными и взбитыми, не напудренными и зачесанными наверх. Я думал, что она похожа на святую. Я помню, как отец, стоя позади нее, гладил эти волосы. А она взяла его руку и держала, продолжая улыбаться мне обеспокоенной и нежной улыбкой.
В его голосе, мягком и потеплевшем от воспоминаний, зазвучала горькая ирония:
— Я подозреваю, что в то время отец читал Руссо, и это вдохновило его на попытку жить тихой семейной жизнью. Возможно, ему хотелось новизны, ведь он уже испытал все другие удовольствия. Он даже велел мне называть его «папа», хотя меня приучили обращаться к нему и матери «месье» и «мадам».
А когда я поправился, мы с ним приходили сюда, кормили уток и разговаривали. Кажется, мы обсудили все, что меня интересовало, от исторических героев и мифологии (у него была бредовая идея, что можно проследить линию происхождения нашей семьи как от Карла Великого, так и от Энея) до вопроса, можно ли приучить утенка следовать за тобой, как за своей уткой-матерью.
Солнце, быстро поднимавшееся над горизонтом, ярко освещало стога сена. Мари-Лор видела крестьян, работавших на окрестных полях. Если она не поторопится, то останется без завтрака.
— И несмотря на то что, как и все, я прекрасно знаю, что он был фатом, негодяем, мотом и никчемным человеком, а в последние годы немного и фигляром, — я все же помню эти прогулки у реки, наши разговоры и… как мы кидали камешки. Той весной, когда мне было семь, я считал его, — голос Жозефа дрогнул, — самым умным, самым интересным человеком на свете.
Мари-Лор подняла глаза, на мгновение погрузившись в то горе, которое видела в его глазах, а затем оба отвели взгляд и продолжали идти в неловком молчании.
— Могу представить, — сказал Жозеф, — как ему, должно быть, было больно, когда единственный человек, восхищавшийся им, отрекся от него. В ту весну он был добр и к матери, — добавил он через несколько минут. — Я это знаю, потому что она на некоторое время бросила свои постоянные молитвы и забыла о других интересах. Почти месяц ее духовник не приходил к нам. А отец не привозил в дом своих любовниц, хотя, как я думаю, он по-прежнему бегал за служанками и девушками из деревни.
— Ваша мать знала об этом? — спросила Мари-Лор.
— Наверное. Но понимаете, я думаю, что она любила его по-настоящему. В этот месяц он, как никогда раньше, принадлежал ей одной. Я полагаю, она просто дорожила этим коротким временем, когда они были вместе, и старалась забыть все остальное.
— Вы не думаете, что это было глупо с ее стороны?
— Не знаю, — ответил он. — Трудно решать за другого.
Они посмотрели друг на друга, в глазах Жозефа Мари-Лор увидела молчаливый вопрос. А в ее глазах сияло вновь обретенное доверие.
Тропинка раздваивалась. Она сжала его руку и повела прочь от реки в сторону пустого амбара. Они остановились и заглянули внутрь. Золотистые пылинки повисли в столбе солнечного света, проникавшего через отверстие в крыше и освещавшего груды соломы на полу.
— Вам надо идти работать, — пробормотал Жозеф.
— Нет, еще рано, — солгала она, вводя его в амбар.
Его первый поцелуй был робким, нежным. Мари-Лор обняла его за талию, и он, вздохнув, притянул ее к себе.
— Я дал себе слово, что не сделаю этого, — прошептал Жозеф. — Я чуть не потерял рассудок от этого решения не трогать тебя. Еще не поздно остановиться. Ты уверена, Мари-Лор, что хочешь этого?
Никогда не была так уверена. Она докажет. Положив руки на плечи, она осторожно толкнула его на кучу соломы и опустилась на колени. «Как хорошо, что я так часто надевала штаны Жиля», — подумала она. Она знала все пуговицы и как расстегивать их. Еще немножко потянуть, voila, и…
— Ты уверена? — Жозеф задержал ее руку. — Ты должна сказать, что уверена.
Язык не повиновался ей. Он взял ее руку за запястье — еще минута, и он отстранится от нее.
В полях перекликались крестьяне. Жужжали мухи. Жизнь проходила мимо.
— Да, — прошептала она.
— А… — Он убрал руку, и она расстегнула последнюю пуговицу.
— Да, да, да, да-а-а.
Последнее «да» перешло в изумленный возглас. Она совсем не ожидала увидеть величину и длину того, что неожиданно появилось из его панталон. По наивности она представляла себе что-то более приличное, не такое пугающее. Не такое возбуждающее. Неожиданно для себя Мари-Лор наклонилась и поцеловала темную багряную плоть. «Вкус гриба, напитавшегося дождем», — подумала она. Она слизнула соленую влагу с кончика и с любопытством медленно провела пальцем, как зачарованная наблюдая, как он увеличивается и твердеет.
Жозеф издал непонятный горловой звук, резко отстранился и сел.
Вся ее храбрость исчезла, и она застыла от смущения.
— О нет, — спохватилась Мари-Лор. — О, прости меня. Боже, я сделала что-то ужасное? Наверное, люди не делают так своим языком, но ты выглядел так… так славно, и мне захотелось…
Жозеф что-то достал из кармана жилета. Что-то беловатое и прозрачное. Она изумленно смотрела, как он надевает презерватив на свой пенис. Ах да, Жиль объяснял ей, что это такое. Его слова тогда звучали как сожаление. Теперь и она с сожалением дотронулась до эластичного материала, облегавшего его плоть.
— Это важно, Мари-Лор…
«Хотя едва ли это надежно», — предупреждал ее Жиль.
Все равно как мило, что Жозеф подумал о мерах предосторожности. Вероятно, ей следовало поблагодарить его.
Но уже не было времени. Не было времени, чтобы что-то сказать, ибо теперь она лежала на соломе и он возвышался над ней, поднимал ее юбки и раздвигал ноги. Все происходило очень быстро, тяжесть его тела на ее бедрах… он вошел в нее… его губы на ее щеках, шее. Это происходило так быстро и так долго, было приятно и непонятно. Чудесно, а затем осталась только боль.
Он прижимал ее к себе, губами собирая слезы с ее лица.
— О, дорогая, — сказал Жозеф, — я бы не поступил так, но ты неожиданно овладела мной.
— Я… овладела… тобой? — Он кивнул.
— Никогда раньше меня не соблазняли с таким проворством. Это все, что мне оставалось сделать, чтобы не выглядеть полным дураком.
Он сел, улыбаясь ее изумлению.
— Такой решительный рот, — прошептал он, обводя мизинцем ее губы.
С легкостью пушинки Жозеф дотронулся до кончика ее языка своим.
— Да, — добавил он, — люди делают так. Всегда, но не так очаровательно, как ты. Но ты еще увидишь.
Ей удалось улыбнуться в ответ.
— Я не думала, что это окажется так легко. Ведь целый месяц ты выполнял очень достойное и благородное решение не трогать меня.
Жозеф засмеялся:
— А мы проводили время вместе в одной спальне. Может быть, нам просто была нужна нейтральная территория.
— Сегодня ночью, — крикнул ей вслед виконт, когда Мари-Лор несколько неуверенным шагом пошла по дороге, направляясь обратно на кухню.
«Сегодня ночью, любовь моя».
Месье Коле был в гневе, а Робер в ней разочаровался. Мари-Лор не просто опоздала на работу, а опоздала более чем на целый час!
Она могла бы придумать какое-нибудь объяснение — чувствовала себя нездоровой, или (вероятно, более убедительное) что месье Жозеф в это утро был очень настойчивым и не хотел отпускать ее. Но девушка ничего не сказала. Она оставалась удивительно молчаливой, не желая нарушать хрупкое равновесие между душой и телом лишними словами.
В наказание ее оставили после ужина чистить металлические каминные экраны. Это была грязная работа, и Мари-Лор не осталось времени переодеться до прихода Батиста. Она смогла только смыть с рук грязь и сажу и пригладить волосы.
На лице Батиста было обычное выражение — понимающее, спокойное, с чуть заметной иронией, вполне безобидной.
Она приветливо кивнула. Интересно, изменилась ли она? Но она должна выглядеть по-другому. Она стала другой.
Все теперь изменилось.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Служанка и виконт - Розенталь Пэм



Очень понравилось, до конца боялась что не будет хеппи энда.
Служанка и виконт - Розенталь ПэмАлия
19.03.2012, 11.20





"Бред полнейший,только время потеряла."
Служанка и виконт - Розенталь ПэмНИКА
28.03.2012, 7.40





в принципе очень даже ничего, все таки хотелось узнать конкц. хорошо что хоть без революции, каковую любят тыкать сейчас в каждый роман о Франции. читабельно, свеженько, несмотря на замызганное название... 8 из 10
Служанка и виконт - Розенталь ПэмЮля
3.02.2013, 20.06





как все затянуто. Много "воды"... Короче, оно того не стоило...
Служанка и виконт - Розенталь ПэмKotyana
10.02.2013, 6.19





Ой, девочки. После сотни романов про английских лордов, графов и виконтов , этот роман производит впечатление такого...Французского...Совсем по-другому написан и ощущения другие...теплые.
Служанка и виконт - Розенталь Пэмгалина
8.02.2015, 19.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100