Читать онлайн Почти джентльмен, автора - Розенталь Пэм, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Почти джентльмен - Розенталь Пэм бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.4 (Голосов: 5)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Почти джентльмен - Розенталь Пэм - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Розенталь Пэм

Почти джентльмен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

– Черт бы его побрал, – пробормотала Феба несколько дней спустя, просматривая за завтраком газету.
Несмотря на плохо начищенные сапоги, Крашоу одержал победу в палате лордов. Было созвано специальное совещание, на котором постановили, что общинные земли на севере Линкольншира должны быть огорожены и отданы в частное владение. В газете говорилось, что результатом такой политики станут колоссальные прибыли горстки крупных землевладельцев, главным образом самого Крашоу.
А что же мелкие фермеры региона? Об их участи газета говорила весьма уклончиво. Было сказано лишь, что им придется наниматься на работу к крупным землевладельцам, поскольку теперь им не разрешат выращивать свои культуры и пасти немногочисленный скот на бывших общинных землях.
«Кое-кому из них придется покинуть свои дома и искать работу на текстильных фабриках», – с горечью подумала Феба. Газета писала, что многие сторонники Крашоу имели финансовые интересы в этой сфере промышленности. Они надеялись, что избыток дешевой рабочей силы приведет к снижению заработной платы.
Феба хлебнула кофе.
– Черт бы побрал эти акты об огораживании земель! Хорошо еще, что пагубные реформы пока не затронули Девоншир.
Впрочем, они не могли прямо повлиять на ее семью. Мифический предок Фица Марстона, покойный отец Фебы, был сельским священником. Ее брат Джонатан унаследовал эту должность и скромный заработок. Он очень серьезно относился к своим обязанностям и заботился о благополучии своих прихожан.
Феба годами следила за внедрением актов об огораживании общинных земель, внимательно читая лондонские газеты. Губы ее скривились в усмешке, когда она вспомнила, как впервые попыталась обсудить эту тему с Генри.
Это было за завтраком, в самом начале их супружеской жизни. Супруг мучился от жестокого похмелья, признаки которого она еще не умела распознавать.
В то утро Феба была слишком поглощена чтением и не заметила его красных глаз и легкой припухлости, исказившей аристократические черты. Ее разозлила газетная статья о недавних парламентских дебатах.
«Какой эгоизм! – возмущенно думала она. – Какая близорукость со стороны джентльменов, заправляющих государственными делами!» Странно, что Генри не понимал, как важен этот вопрос для здоровья и благополучия деревни.
– Понимаешь, Генри, – сказала она, – некоторые крупные фермеры думают, что получат больше денег, завладев чужими земельными участками. Они хотят превратить своих работников в простых поденщиков, лишенных имущества и независимости. В большинстве своем эти фермеры живут вдали от поместий и голосуют за глупые законы. Они проводят почти все свое время в Лондоне и ничего не знают о земле и о тех людях, которые ее обрабатывают. Они не понимают, что гордые, независимые люди лучше работают – так же, как женщина, которая наделена независимостью и умом…
И тут Генри ударил ее по щеке – на глазах у лакея. В сущности, Тримбл был слугой, привезенным Генри из дома его матери. Феба прочла в его взгляде молчаливое одобрение. Видимо, он полагал, что жена хозяина вполне заслужила эту пощечину. Она видела, как он оскалил свои крупные желтые зубы, наслаждаясь видом ее беспомощности.
Разумеется, Генри извинился. В поддень Феба обнаружила в своем будуаре целую охапку роскошных розовых роз. К самому длинному стеблю был пристегнут бриллиантовый браслет с рубинами.
В тот же вечер она надела его в оперу и вплела в прическу несколько роз.
Пощечина не оставила следа. Розовые розы красиво оттеняли ее белую кожу. Она выглядела молодой и жизнерадостной.
«Ничего страшного, – сказала себе Феба. – Просто он поздно пришел домой и хотел покоя. И вообще, временами я бываю слишком заумной. Разве не об этом твердила мне моя мама? Она говорила, что мужчинам это не нравится. Что ж, как видно, она была права».
С тех пор Феба перестала читать газеты и разговаривать о политике за завтраком. Генри выписал несколько модных женских журналов: он хотел, чтобы жена была элегантно одета.
Феба скучала за столом, разглядывая модные фасоны, а супруг листал газету. Иногда он зачитывал вслух светские новости: этот раздел он просматривал первым делом. Ему не терпелось узнать, кого пригласили – а главное, кого не пригласили – на очередное эксклюзивное сборище. Феба быстро поняла, что Генри терпеть не может политику, находит ее скучной и предпочитает интересоваться последними сплетнями и результатами бегов.
Она поняла также и то, что больше всего на свете Генри презирает и боится «женщин, которые наделены независимостью и умом».
Немного позже до нее дошло, что ее красавец муж имеет право голоса в палате лордов, но редко пользуется им. Если он и голосовал, то делал это легкомысленно или с оглядкой на более богатых джентльменов.
Правда, был один вопрос, который не вызывал у него сомнений. Он всегда голосовал за огораживание общинных земель. Феба узнала об этом через год, когда впервые вышла в свет после рождения Брайана.
В тот вечер они с Генри сидели в роскошной гостиной его матери. Феба не любила там бывать: свекровь всегда обращалась с ней холодно и нелюбезно. Она устала от скучных разговоров, хотела спать и мечтала поскорее вернуться домой, к малышу.
– Дай мне минутную передышку, – взмолилась она, обращаясь к Генри. – Я посижу вон за теми папоротниками. Там меня никто не увидит.
Ее действительно никто не видел. Во всяком случае, двое джентльменов, сидевших по другую сторону от папоротников, свободно обсуждали между собой поведение Генри.
– Он не привык думать, – сказал один из них. – Кому-то надо отвести его в сторонку и объяснить принцип огораживания земель. Он слишком ленив, чтобы следить за самыми простыми дебатами. Впрочем, на прошлой неделе он даже произнес маленькую речь в поддержку последнего законопроекта. Какой же старый афоризм он процитировал? Что-то насчет рабочего, который, как ива, пускает побеги, когда его обрезают.
– Я бы сказал, что побеги – это прибыль инвестора, – отозвался второй джентльмен.
– Ну что ж, он нажил себе маленькое состояние, вложив деньги в новую текстильную фабрику.
– Ему нужны деньги, чтобы поддерживать семью. У него жена и маленький ребенок…
– Не говоря уже о любовнице с большими…
В этот момент Генри вернулся от стола с закусками. Он принес Фебе лимонад, который она просила. Джентльмены резко замолчали.
Но Феба запомнила этот разговор. Он все еще звучал у нее в ушах, когда, шесть лет спустя, она сидела в строгой бледно-голубой комнате для завтраков.
Она допила кофе и заставила себя расслабиться. Стоит ли вспоминать давно минувшие дни?
Да, ее теперешняя жизнь была фарсом, но она сама придумала все это и сама же этим управляла. Фиц Марстон ходил и ездил куда хотел. Ему не надо было пользоваться дамским седлом и быть ведомым в танце. В своем доме он чувствовал себя полноправным хозяином и не терпел ухмылок со стороны надменных лакеев. Он сам устанавливал моду, а не копировал ее. Фебе больше не приходилось просматривать бесконечные кипы модных журналов.
К тому же Фиц был волен говорить все, что ему нравилось, не боясь обидеть какую-нибудь претенциозную вдову или напыщенного старого лорда. Он всегда побеждал в спорах, делая отбивные котлеты из глупых, напыщенных и претенциозных. Если Феба зорко следила за мужем, который частенько впадал в ярость, то Фиц угождал только себе самому.
И самое главное, Фиц Марстон читал за завтраком газеты.
В самом низу страницы была помещена короткая статья, описывающая позицию парламентского меньшинства. Несмотря на то что акт об огораживании общинных земель был принят, за него проголосовали далеко не все джентльмены. Репортер отмечал «красноречие Дэвида Харви, восьмого графа Линсли, который сдержанно и уверенно говорил о традиционной Англии, глубоко уважающей общины простых граждан».
В статье цитировались фразы из его речи – хорошо составленные, по мнению Фебы, – а потом отмечалась элегантная внешность графа: «…высокий, сильный мужчина, он непринужденно общался со знатными пэрами, однако этот человек гораздо лучше смотрелся бы на своих щедрых полях, среди тех поселян, чьи права он защищал».
На какое-то мгновение с лица Фебы сошла холодная усмешка Фица Марстона, но она быстро спохватилась и вновь надела свою обычную маску.
– Отличная статья, – сказала она вслух.
В комнате не было ни души, и никто не мог ее услышать.
Модные щеголи, завсегдатаи клуба «Уайтс», не интересовались сельскохозяйственной политикой, но они не могли не заметить оригинальных и эффектных манер лорда Линсли.
– Сегодня утром я битый час провозилась с галстуком, пытаясь завязать его так, как завязывал лорд Линсли, но у меня ничего не получилось.
Феба твердо решила забыть этого джентльмена, но он неизменно чудился ей в зеркале, пока она маскировалась под мужчину (это занятие отнимало у нее чертовски много времени).
Она закинула ногу на ногу и смахнула салфеткой пылинку с безупречно начищенного сапога. Впрочем, это не имело значения: сегодня днем ей придется ходить по грязи. Прежде чем отправиться в клуб «Уайтс», она вернется домой и переоденется в чистое. Ходить по грязи… Феба невольно улыбнулась. Прошло уже три года, но она по-прежнему упивалась свободой: переодевшись в джентльмена, она могла беспрепятственно разгуливать по лондонским улицам.
Ее ждало одно важное и приятное дело. Феба надеялась, что оно поможет ей не думать о лорде Линсли – добропорядочном, благородном мужчине с красивыми голубыми глазами.
– Ты выдержал славную битву, и это самое главное, – сказал адмирал Вулф за ленчем, стараясь придать своему тону побольше сердечности.
Лорд Линсли поставил на стол чашку с кофе и слегка усмехнулся:
– А если бы Англия выдержала славную битву, но проиграла сражение при Трафальгаре?
– Это совсем другое, старик, совсем другое. Ты жив и, значит, будешь сражаться дальше. Ты приобрел сторонников. Газеты…
– Газеты больше интересуются моей «элегантной внешностью», чем моими убеждениями. Как будто я произнес свою речь для того, чтобы привлечь внимание незамужних дам.
Он устал от тщетных попыток доказать свою правоту и злился на бессмысленность этого занятия. Однако что еще можно было ожидать от джентльменов, которых совершенно не волнуют ни земля, ни люди, на ней работающие?
Пора возвращаться в деревню. Там он сделает все возможное, чтобы облегчить участь своих поселян. Ему не терпелось покинуть этот гнилой город, увлеченный лишь модой, богатством и удовольствиями. Город, который забыл о своих корнях. Дэвид вознамерился повернуться спиной к лорду Крашоу и забыть Фица Марстона.
Но перед отъездом ему надо было сделать одно дело.
Дом на Три-Фаунтин-Корт был ветхим строением. Лорд Линсли прошелся по грязной, изрытой колеями улице, на которой отсутствовали удобные приподнятые деревянные дорожки для пешеходов, облегчавшие ходьбу в более престижных лондонских районах. На его стук вышла усталая старая дама. Ее морщинистое лицо расплылось в улыбке.
Она тоже читала утренние газеты и хвалила его за «ангельские» слова в «ужасном» парламенте.
К сожалению, в данный момент ее муж развлекает другого гостя. Но если лорд Линсли подождет часок, мистер Блейк с удовольствием его примет и покажет свои новые стихи и гравюры.
На этой же улице, сказала пожилая женщина, есть вполне уютная таверна.
Дэвид поклонился и пожал руку миссис Блейк.
– Скажите мужу, что я вернусь через час, – обронил он с улыбкой.
Судя по всему, миссис Блейк нисколько не сомневалась в том, что пэр Англии с удовольствием подождет ее мужа, простого гравера.
«Она права, – думал Дэвид, попивая разбавленный эль в таверне «Приют бродяги». – Если понадобится, я буду ждать хоть целый день».
«Вполне уютная» таверна оказалась весьма посредственной забегаловкой. Но это не имело значения. Он готов был вытерпеть куда большие неудобства, чем жесткая скамья и плохой эль, за возможность купить от руки раскрашенную книгу или рукопись одного из самых талантливых и необычных художников Англии, а может, и всего мира.
Дэвид не был большим знатоком искусства, тем не менее его восхищали странные поэмы и иллюстрации мистера Блейка – ангелы, библейские старцы, мифические животные и домовые. Знакомый мир изображался уверенными линиями и яркими красками: грязный, продажный Лондон каким-то волшебным образом приобретал новую форму и представал в воображении мистера Блейка новым Иерусалимом.
Дэвид достал свои карманные часы. Да, час уже прошел. Он взглянул в окно на дом, где супруги Блейк снимали две бедные комнатушки. Дверь строения под номером три распахнулась, и на крыльцо вышел джентльмен. Дэвид видел, что он аккуратно держит под мышкой драгоценный пакет. Судя по размеру и форме, это была книга. Линсли полез в карман, чтобы расплатиться за эль. Между тем мужчина прощался с миссис Блейк у парадной двери.
Сначала Дэвид почувствовал только зависть и обиду. Интересно, какую книгу купил этот джентльмен? Мистер Блейк не имел денег на то, чтобы широко публиковать свои работы, и выпускал их очень маленькими тиражами. Некоторые книги и гравюры были уникальными. Дэвид привозил купленные экземпляры в свое поместье и размышлял над ними долгими одинокими вечерами.
Спустя мгновение он узнал удачливого покупателя: стройный, просто одетый джентльмен, который энергично и весело шагал по грязной улице, был не кто иной, как мистер Марстон.
Дэвид заплатил за выпивку и нерешительно остановился на пороге таверны.
Может быть, просто повернуться спиной и подождать, когда юноша пройдет мимо? В конце концов, ему нет нужды здороваться с ним за пределами светских гостиных. Впрочем, подумал Дэвид, это было бы малодушием. К тому же он не мог заставить себя отвернуться.
– Мистер Марстон!
На тщательно выбритых щеках юноши играл легкий румянец. Дэвид отнес его на счет ветра.
– Лорд Линсли? Добрый день, сэр. Что вы здесь делаете? Только не говорите, что вы ждете Блейка.
Быстрое уверенное рукопожатие, а вслед за ним – умопомрачительная полуулыбка – та самая, которая не давала Дэвиду покоя с момента их первой встречи в «Олмаке».
– Да, меня направила сюда миссис Блейк.
– Она направит в «Приют бродяги» даже самого архангела Гавриила, если ее муж будет занят. Кстати, я забыл вас поздравить, сэр. Вы прекрасно выступили в палате лордов.
– Ах да. С-спасибо, мистер Марстон.
В детстве Дэвид слегка заикался, но, повзрослев, полностью избавился от этого недостатка и не вспоминал о нем, даже когда произносил речи в парламенте.
Надо же было так унизиться в глазах недалекого, хоть и красивого юноши, интересы которого ограничивались последними новинками лондонской моды! И все же Дэвид был приятно удивлен тем, что Марстон знал про его речь.
Впрочем, вполне возможно, что его привлек вычурный слог газетной статьи, а не сама суть проблемы.
– Никогда бы не подумал, мистер Марстон…
– Что модного щеголя могут заинтересовать результаты скучного голосования, милорд?
– Вот именно. Мне кажется, такой человек, как вы, должен быть далек от сельскохозяйственной политики.
Два симпатичных джентльмена разных лет – одному уже стукнуло сорок, другой был моложе, стройнее и лучше одет – с любопытством взирали друг на друга посреди захудалой улицы. Резкий ветер с Темзы трепал их волосы и крутил вокруг их ног частицы пепла и городской пыли.
– А я, сэр, признаюсь, слегка удивлен тем… Дэвид усмехнулся:
– Что консервативный помещик захаживает к мистеру Блейку?
Глаза собеседников встретились, но только на мгновение: они тут же отвели взгляды.
– Согласитесь, что Блейк по вкусу далеко не каждому.
– Ну что ж, как видно, я обречен все время быть в меньшинстве. – Дэвид поморщился. – Я всегда посещаю мистера Блейка, когда бываю в Лондоне. И сейчас перед отъездом домой, в Линкольншир, мне хотелось бы увидеть его. Этот человек для меня – главная столичная достопримечательность. Однажды я укрылся от дождя в маленькой художественной галерее и там впервые увидел его работы. Они сразу же привлекли мое внимание.
Феба многозначительно кивнула. В этот момент ее лицо лишилось обычной для Фица Марстона иронии.
– Меня познакомили с мистером Блейком несколько месяцев назад у леди Каролины Лэм. Я уверен, что она покровительствует ему отчасти из-за его чудаковатости. Правда, я не нахожу его таковым. По-моему, он гений. Его необычный взгляд на вещи иногда приводит меня в трепет.
«Что я делаю, черт возьми? И потом, в данный момент меня приводит в трепет вовсе не мистер Блейк».
Вежливого кивка лорду Линсли было бы достаточно. Поклона – более чем достаточно. Однако она пожала ему руку и вовлекла его в задушевный разговор. Это уже было излишеством.
Помнится, мистер Блейк однажды написал: «Дорога излишества ведет ко дворцу мудрости». Но мистер Блейк – не женщина, и ему не приходится скрываться под чужой личиной.
Феба чувствовала, как опасно вести беседу с мистером Линсли: еще немного, и ее маска окончательно спадет.
Но она не могла не смотреть на его красивое лицо и внушительную фигуру. А он, в свою очередь, откровенно любовался ее элегантной внешностью, и это было приятно.
В душе Фебы росла симпатия к лорду Линсли. Впрочем, точно такую же симпатию она испытала бы к любому другому мужчине, который разделил бы ее восторг перед работами мистера Блейка. Кроме того, ей понравилось его короткое выступление в парламенте. Убеждения этого человека вызывали в ней уважение.
Феба хотела продолжить разговор, рассказать о книге с поразительными иллюстрациями, которую она только что купила, и услышать мнение Линсли по самым разным вопросам. Она хотела узнать его лучше.
Может быть, он пригласит ее выпить в таверну? Джентльмену не возбраняется полчасика посидеть в компании другого джентльмена, даже в таком дешевом районе. К тому же Линсли скоро уедет в свой Линкольншир…
– Я слышал, – сказал лорд, – вышло новое издание «Песен о невинности». Вы видели эту книгу, мистер Марстон?
О Боже! У Фебы засосало под ложечкой. Легкая улыбка быстро сошла с ее лица.
Дэвид удивленно наблюдал за своим собеседником. Во взгляде юноши вдруг мелькнула боль, потом его черты застыли, превратившись в надменную маску.
«Но что я такого сказал?» Марстон казался таким вежливым и обходительным! Однако сейчас его чувственные губы скривились в гадкой ухмылке.
– «Песни о невинности», лорд Линсли? Вы имеете в виду низкопробные куплеты про детей?
– Да, это песенки про детей. Но я отнюдь не нахожу их низкопробными.
Марстон пожал плечами:
– Каждому свое. Что до меня, то я вообще стараюсь не смотреть на маленьких шкодников. Терпеть не могу детей и книги про них. До свидания, милорд. Желаю вам хорошей зимы.
Он отвесил изящный полупоклон и, резко отвернувшись, зашагал прочь. Лорд Линсли растерянно и слегка встревоженно смотрел Марстону вслед.
Феба свернула на Стрэнд и наняла кеб. Всю дорогу до дома она ругала себя за грубость.
«Но я просто не могла вести себя по-другому», – подумала она.
С тех пор как умер Брайан, она была не в состоянии спокойно смотреть на детей. И даже думать о них без содрогания.
Отчасти именно из-за этого страха она решила стать Марстоном и жить его жизнью. Никого не удивляло, что лондонский денди не имеет ничего общего с детьми. Марстон просыпался после полудня и редко выходил из дома в дневное время. Благодаря этому он почти никогда не сталкивался на улицах с детьми. Разумеется, время от времени ему на глаза попадались маленькие оборванцы, спавшие у дверей чужих домов, или юные дворники, которые работали допоздна, чтобы получить на несколько пенсов больше. Но Марстон и его приятели просто убыстряли шаг, глядя в другую сторону.
Конечно, иногда ее взгляд натыкался на маленькую процессию бедных детей, которых вели на вечернюю церковную службу. В последнее время их становилось все больше – возможно, потому, что обстоятельства вынуждали их родителей уехать из деревни. Но этих несчастных приучили идти по улицам с опущенными глазами, подавляя естественное детское любопытство.
Феба больше всего боялась наткнуться на взгляд ребенка. На прошлой неделе, когда она весело болтала на улице с Фицуоллисом, на нее уставился грязный маленький трубочист. На исхудалом, перемазанном сажей лице мальчика блестели большие глаза – невинные светло-карие глаза Брайана – во всяком случае, так ей показалось. Чтобы успокоиться, Фебе пришлось выпить полбутылки шампанского, но потом несколько ночей подряд ей снился один и тот же кошмар: будто бы Брайан застрял в закопченном душном дымоходе. Он кричал, звал на помощь… Она просыпалась в холодном поту и дрожала от ужаса.
И все-таки это не извиняло ее поведения с Линсли. Да, она боялась детей, но надо ли было срывать свою злость на таком милом человеке? Она слышала, что у лорда есть взрослый сын. Его жена умерла, но при каких обстоятельствах – Феба не помнила. Во всяком случае, он наверняка был хорошим отцом. Он пришел в «Олмак», чтобы подыскать себе невесту – женщину, которая родит ему новых детей.
Феба вздохнула: «Ну что ж, пусть ему повезет! А мне уже слишком поздно».
Дэвид вышел из дома Блейка, держа под мышкой свою покупку. Какое чудесное приобретение: «Песни о невинности»! Новое, отлично иллюстрированное издание. Мистер Блейк поднял цену с пяти шиллингов до трех гиней, но Дэвид с радостью отдал бы все триста. Это была бесценная книга, несмотря на презрительный отзыв Марстона.
Когда Дэвид спросил мистера Блейка о его предыдущем госте, тот ответил весьма загадочно.
– Этот человек живет в аду, – сказал художник. – Он погряз в своих тайнах и корчится в судорогах на Брансвик-сквер.
Дальше пошел какой-то вздор насчет человеческого величия и красоты гермафродитов.
«И все же хорошо, – подумал Дэвид, – что я узнал адрес этого юноши. Вдруг когда-нибудь ему понадобится моя помощь».
Странная встреча на улице произвела на лорда Линсли сильное впечатление, но больше всего его поразила вспышка боли, мелькнувшая в глазах Марстона.
«Дети? Терпеть не могу этих маленьких шкодников!»
Блейк прав: Марстон живет в аду.
Дэвид помедлил у дверей таверны – там, где они недавно разговаривали. Думая о Марстоне, он неизбежно ощущал сильное вожделение.
Он прижал свою книгу к груди, как будто хотел защитить детей, нарисованных на ее страницах. Пожалуй, стоит зайти – выпить эля и еще раз полюбоваться на свое сокровище.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Почти джентльмен - Розенталь Пэм



Роман неплохой, но слишком много повествования мало диалогов.
Почти джентльмен - Розенталь ПэмВиктория
17.01.2013, 10.11





Понятно! Г-героиня пережила стресс. Но в ее стремлении стать мужчиной попахивает лейсбизмом. Как многие из нетрадиционалов, балансирует на грани. Хорошо, что ей достался сильный мужик и она вернулась в свой пол.
Почти джентльмен - Розенталь ПэмВ.З.,65л
30.04.2013, 11.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100