Читать онлайн Стремглав к обрыву, автора - Росснер Джудит, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Стремглав к обрыву - Росснер Джудит бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 0 (Голосов: 0)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Стремглав к обрыву - Росснер Джудит - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Стремглав к обрыву - Росснер Джудит - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росснер Джудит

Стремглав к обрыву

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Андреа родилась четырнадцатого мая пятьдесят четвертого года, Филипп – двадцатого сентября пятьдесят седьмого, Сьюзен – третьего декабря шестидесятого. Три даты – сухой, но не бессмысленный отчет о моей жизни. Скоро у меня родится ребенок Дэвида. Постскриптум. Закономерный итог.
Вспоминая годы после отъезда Дэвида, я испытываю такую же неловкость, как и три года назад, когда он спросил меня: неужели я все это время только рожала детей и тратила деньги? Любовь к детям поглощала меня целиком, но она возникла не сама по себе, а от отчаяния. Я гордилась тем, что провожу с детьми больше времени, чем другие матери. Имела ли я право гордиться, ведь я никогда и не стремилась заниматься ничем другим? Гордилась, что везде бываю и все делаю вместе с ними, изо всех сил стараясь, чтобы им было хорошо. Презирала женщин, которые производили детей на свет лишь для того, чтобы тут же отдать их чопорной няньке из Европы или вечно недовольной молоденькой негритянке. Но не думала презирать себя за то, что ограничила свою жизнь материнством.
Я цеплялась за детей, чтобы не упасть самой.


Пока я ждала Андреа, мне не хотелось выпускать ее из себя. Не хотелось делить с Уолтером. В день, когда она родилась, я рано утром проснулась от боли, но не стала будить Уолтера или звонить врачу, который шутливо уверял, что я начну трезвонить еще до начала схваток – так поступают все, кто рожает в первый раз. Я включила ночник и, лежа на спине, как каждую ночь в последние несколько месяцев, смотрела на свой огромный живот, из которого моя дочь рвалась в жизнь. Когда схватки участились, я закрыла глаза и прижала колени к животу, словно пытаясь ее задержать. Мне было больно не оттого, что начались роды, а оттого, что я старалась их остановить. Прозвенел будильник; Уолтер взглянул на меня, испуганно пробормотал «Господи, Руфь» и потянулся к телефону. Потом вдруг нерешительно спросил, не рано ли, и я покачала головой, потому что схватки повторялись каждые пять минут.
Андреа родилась через двадцать минут после того, как мы приехали в больницу; наркоз только начал действовать. Через несколько часов я проснулась с чувством освобождения и утраты; помню, долго гладила свой живот, чтобы избавиться от неприятного ощущения пустоты внутри. Рядом сидел счастливый Уолтер. Мне должно быть приятно оттого, что он счастлив. Но мои чувства давно уже не зависели от него. Беременность не просто сделала меня равнодушной к мужу – я совершенно перестала обращать на него внимание; может, я перестала обращать внимание на весь мир. Я наслаждалась этим чувством весь первый год жизни Андреа, когда полностью зависела только от ее настроений: была счастлива, если она улыбалась, и страдала, если она плакала.
Вернувшись домой из больницы, я прежде всего уволила няньку. Я с самого начала была против нянек. Объяснила Уолтеру, что Эстер делает всю работу по дому, я же ничем не занята, но он пришел в ужас от мысли, что я сама буду ухаживать за своим ребенком. И нашел няньку. Крупную немку, седую, с огромной грудью, этакую бабушку, которая считала, что мне нечего делать в детской, поскольку она все равно лучше умеет обращаться с детьми. Она подпускала меня к ребенку только во время кормления и всем своим видом давала понять, что кормить ребенка грудью ненормально, это лишь моя прихоть, которая мешает ей выполнять свои обязанности.
В тот вечер мы поскандалили с Уолтером. В первый, но далеко не в последний раз в том году. Он считал причиной наших скандалов мою нетерпимость, мое тщеславие, мое упорное нежелание думать о ком-то, кроме себя и ребенка. То есть о нем. Все эти обвинения произносились тоном, который больше подошел бы не разъяренному мужу, а надменному евнуху с рекламы дорогих мужских костюмов из «Таймса».
Я злорадно жалела его, предпочитая не вспоминать, почему решила завести ребенка, но прекрасно помня о том, что, если бы Уолтеру удалось настоять на своем, это произошло бы значительно раньше, Дэвид уехал, и мне нужен был ребенок, чтобы заполнить образовавшуюся пустоту. Материнское чувство проснулось не до, а после того, как я забеременела, и я даже не представляла себе, сколько счастья оно мне принесет. Не могла предположить, что, когда Андреа подрастет и перестанет полностью зависеть от меня, мне понадобится второй ребенок; когда Филиппу еще не исполнится двух – третий, чтобы еще раз стать частичкой того магического круга, который позволит мне отрешиться от всего остального. И даст ощущение полноты жизни.


Если бы я верила в судьбу, то считала бы, что это она привела меня с детьми в парк в тот зимний день три года назад, когда вернулся Дэвид. Восьмилетняя Андреа уже ходила в школу, Филипп – в утренний детский сад, Сьюзи только что исполнилось два года. Мы лепили снеговика из серого мерзлого снега, оставшегося после недавнего снегопада. В парке мы были одни, все остальные явно решили, что слишком холодно сидеть на мокрых скамейках. Стоя на коленях, мы делали голову, и я не подозревала, что за нами наблюдают, пока Филипп не сказал: «А мы с мамой лепим снеговика». Я повернулась, чтобы посмотреть, с кем это он разговаривает, и увидела Дэвида. И тут же разрыдалась.
– Мама, мамочка, ты что? – испугался Филипп.
Сьюзен тоже заплакала.
– О Господи, – пробормотала я сквозь слезы, – они никогда не видели, чтобы я…
– Прости, – ответил Дэвид.
Сьюзен ревела все громче. Я протянула к ней руки, она подбежала и, уткнувшись в меня, сбила с ног. Я шлепнулась в снег.
– Почему мама из-за тебя плачет? – сердито спросил Филипп.
– Уже не плачу. – Немного успокоившись, я пыталась утихомирить Сьюзен, которая безудержно рыдала… – То есть плачу, но он не виноват. Я просто испугалась. Я же не знала, что он здесь. Думала, мы одни. – Я никак не могла унять слезы и в довершение всего начала икать. Прижимая к себе Сьюзен и опираясь на руку Дэвида, поднялась с земли.
– Эй, Сьюзи-Кьюзи, не плачь, – сказала я.
Сьюзен рыдала. У меня заледенели ресницы, текло из носа; у нее на личике образовалась сопливая каша. Я высморкалась, икнула и повторила:
– Успокойся, Сьюзи. Видишь, мама больше не плачет.
– Зато икаешь, – уточнил Филипп.
– Мама больше не плачет. – Не обращая на него внимания, я вытерла Сьюзен нос. – Я немножко ушиблась, но уже не больно.
– Где ты ушиблась? – спросил Филипп.
– Филипп, – сказала я и опять икнула. Слезы высохли, но голос еще дрожал. – Я хочу, чтобы Сьюзен поняла. Как еще объяснить двухлетнему ребенку?
– Что объяснить?
– О Господи, – пробормотала я и взглянула на Дэвида. Он беззвучно смеялся. Я улыбнулась. Еще раз икнула. Сьюзен постепенно успокоилась.
– Теперь тебе ясно, почему я так выгляжу, – сказала я Дэвиду.
– Ты прекрасно выглядишь.
– Постарела.
– Ты прекрасно выглядишь, – повторил он.
– Ты тоже.
– Откуда ты здесь взялся? – Филипп задал вопрос слишком серьезным тоном, и я насторожилась.
– Видишь ли, – ответил Дэвид, – я тут прогуливался, увидел, что кто-то лепит снеговика, и подошел посмотреть.
– Помогать будешь?
– Конечно.
– Тогда иди ищи камешки для глаз.
– Мне кажется, это твоя забота, – заметила я.
– А он на что?
– Лучше пойди сам, – посоветовала я, все еще держа Сьюзен на руках. – Ты лучше знаешь, где найти подходящие.
– Тогда пусть он тоже пойдет со мной.
– Какой смысл? – спросила я с притворной беззаботностью. – Зачем делать вдвоем то, что можно сделать одному?
Он нехотя отправился на поиски.
– Мамочка плачет, – сообщила Сьюзен Дэвиду.
– Похожа на тебя, – улыбнулся он ей.
Я кивнула:
– А старшая еще больше.
Он вопросительно посмотрел на меня:
– Старшая?
– Андреа – Энди. Ей восемь. У меня трое. Андреа родилась в том году, когда ты уехал.
Филипп спросил что-то про камешки, я, не поворачиваясь, крикнула в ответ, чтобы нес, какие есть. Дэвид стал еще красивее, чем девять лет назад. Возмужал. Я опустила Сьюзен на землю, и она принялась играть в снегу.
– У тебя есть дети, Дэвид?
– Девочка.
– Голубоглазая?
– Представь себе, да, – улыбнулся он.
Филипп принес камешки, я сказала, что они слишком маленькие, и почувствовала себя виноватой. Он побежал за другими.
– Как ты здесь оказался?
– Я иногда приезжаю по делам. Последние года полтора останавливаюсь в гостинице на углу 96-й улицы и Пятой авеню и брожу в парке, надеясь наткнуться на тебя.
Девять лет. Казалось, мы прожили их в пространстве, но не во времени.
– Ну, если и эти не подойдут… – крикнул издалека Филипп.
– Нам не удастся поговорить. Филипп уже большой и многое понимает.
– Когда увидимся?
– Я могу вечером выйти погулять. До сих пор иногда брожу одна.
– На этом же месте?
– Да. Я выйду примерно в половине девятого. Как только уложу детей.
Вернулся Филипп, и Дэвид быстро пошел прочь.
– Почему он еще здесь? – спросил Филипп.
– Уже ушел. – И мы вернулись к снеговику.


Филипп, Андреа и я слушали музыку, когда Уолтер вернулся домой. Он смешал себе коктейль и спросил, как прошел день. Филипп сказал:
– Мама увидела какого-то человека в парке и заплакала, а потом ушиблась, и он с ней разговаривал.
Я через силу рассмеялась и сказала Уолтеру:
– У твоего сына явная страсть к драматическим эффектам. До его прихода я думала, не рассказать ли ему о встрече на всякий случай, но решила не говорить, чтобы не создавать лишних проблем: ведь дети часто забывают даже о том, что для них важно.
Уолтер вопросительно посмотрел на меня.
– Я думала – в парке никого нет. Тут подошел какой-то мужчина, я, кажется, видела его в нашем районе, но мы не знакомы. Мы лепили снеговика, и я не слышала, как он подошел и остановился у меня за спиной… Наверное, повернулась слишком резко и подвернула лодыжку.
– Болит? – спросил он.
– Уже почти нет.
– Теперь кто только не бродит в парке.
– Он вполне прилично выглядел, – сказала я более терпеливо, чем обычно. – В костюме и при галстуке. Просто гулял.


Он ждал меня на скамье в парке. Я опоздала почти на час: Энди и Филипп, чувствуя, что мне не терпится от них отделаться, никак не хотели засыпать. Он увидел меня и поднялся навстречу.
– Прости, не могла уложить детей, – сказала я, держа руки в карманах, чтобы нечаянно не взять его под руку.
– Наверное, устала и уже не до прогулок.
Я покачала головой. Мы пошли по Пятой авеню.
– Ну, – через некоторое время спросил он, – чем же ты занималась все это время? Рожала детей и тратила деньги?
– Да, выходит, что так, – ответила я и почувствовала себя ужасно глупой, оттого что девять лет моей жизни так легко укладывались в одну фразу.
– Довольна жизнью?
– Да. Рада, что у меня есть дети: без них мне было бы гораздо хуже. Я их люблю, может, слишком сильно. Когда подрастают, мне трудно отрывать их от себя. Бывает, не пускаю Энди куда-нибудь одну, потому что мне хочется всегда быть с ней. А в остальном… остального не существует. У меня ничего больше нет. Последние девять лет я жила только этим. – Я коротко рассмеялась: – Банально, но правда.
– Как насчет поклонников? – небрежно спросил он. – По-моему, в вашем кругу это весьма принято.
– По правде говоря, – ответила я, удивившись своему спокойствию, – у нас нет никакого круга. Друзья Уолтера… о них можно писать диссертацию «Как быть богатым дураком». Я их не виню. Попадались и умники, но они мне тоже мало симпатичны.
– Ну а подруги?
– Знаешь, у меня их нет. Они мне не нужны. Может, времени жалко. Знакомым женщинам подруги нужны, чтобы удрать от детей. Раза два в год встречаюсь с Теей, иногда с Хелен Штамм, хотя реже, чем раньше. Она стала меня утомлять. Иногда кто-нибудь приглашает на партию в бридж, но я отказываюсь: «К сожалению, я так и не научилась играть».
Мы зашли далеко в парк. Он обнял меня, я засунула руку в карман его пальто. Сразу же закружилась голова.
– Я в гостинице на углу Мэдисон-авеню и 55-й улицы. Завтра днем уезжаю.
– Я могу утром.
– А сейчас?
– Я бы с радостью, но Сьюзен снятся кошмары, и она просыпается, а Уолтер не может ее успокоить.
Он остановился, повернулся ко мне, улыбнулся:
– Из тебя получилась прекрасная мать.
– Ох, не знаю. Если я такая хорошая мать, почему я сейчас здесь?
– Одно другому не мешает. – Он обнял меня и поцеловал в лоб.
– Да уж.
Он уже не слушал. Целовал мои глаза, нос, щеки. Я обняла его, ухватилась за пальто и прижималась все ближе, словно все эти годы непрерывно мерзла и теперь хотела согреться. Где-то недалеко залаяла собака, мы оторвались друг от друга и пошли дальше.
– Тебе нравится Сан-Франциско?
– Хороший город. Даже замечательный. Все, что о нем говорят, правда. Красивый, культурный, современный. Как…
– Как что?
– Насколько я могу судить – как Европа. – Я чувствовала, что он хотел сказать не это. – Очень европейский город. Моя жена говорит, некоторые районы вполне могут сойти за какой-нибудь средиземноморский порт.
Моя жена. Вот оно. Красивый, культурный, современный, как моя жена. Он замолчал, чтобы не говорить о ней со мной. Хотя обилие прилагательных наводило на мысль, что ему чего-то в ней недостает. Возможно, меня.
– Она еврейка? Твоя жена?
– Ага, я так и знал. Можно вытащить девушку из Ист-Сайда, но вытащить Ист-Сайд…
– А все-таки?
– По отцу.
– Из богатой семьи?
– Скорее из обеспеченной. Отец инженер.
Все ясно: из респектабельной. Респектабельная буржуазная семья. Я чуть не произнесла это вслух.
– Мне пора, – сказала я вместо этого.
Он молча развернулся, и мы пошли обратно. Я много о чем хотела его спросить, но не решалась. О работе, о жене, о дочери. Я не надеялась услышать жалобы: вряд ли он стал бы жаловаться. Да он и не выглядел несчастным. Мне казалось, что я как бы стану частью его жизни, если больше узнаю о нем. А я знала лишь то, что сообщила мне Тея почти восемь лет назад, после того как встретила Дэвида с женой, которую он привез в Нью-Йорк познакомить с родителями. Девушка понравилась Tee, правда, Тея не запомнила, какого цвета у нее волосы: светлые или темно-русые. Огорченная этой новостью и раздосадованная тем, что Тея не могла толком ничего рассказать, я запретила ей впредь упоминать при мне имя Дэвида.
– Когда Тея сказала, что ты женился, я попросила ее ничего больше не говорить. И не вспоминать о тебе.
– Пожалуй, больше и нечего было говорить.
– Можно тебя спросить?
– Нет. Мне что-то не хочется отвечать.
– Ладно. Не хочешь – не надо.
Мы молча дошли до Пятой. Похолодало, на улице стало меньше народу. Он вдруг сказал:
– Моей дочери три года.
– Хороший возраст.
– Это приемная дочь.
– О…
– Но она похожа на жену, как на родную мать.
– Мне кажется, внешнему сходству вообще придают слишком большое значение.
Мы дошли до Девяносто пятой.
– Моя остановка, – сказал он. – До завтра?
Я кивнула.
– У меня в девять одна встреча. Вернусь к одиннадцати. Номер четыреста двадцать. – Он улыбнулся и пошел прочь.
– Дэвид, – негромко позвала я, чтобы еще на минуту его удержать.
Он обернулся:
– Что?
– Ты изменился. Он снова улыбнулся:
– Ты тоже. Хотя я, как всегда, не понимаю, кто из нас изменился больше – ты или я.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Стремглав к обрыву - Росснер Джудит

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12

Ваши комментарии
к роману Стремглав к обрыву - Росснер Джудит


Комментарии к роману "Стремглав к обрыву - Росснер Джудит" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100