Читать онлайн Ночь греха, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночь греха - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.91 (Голосов: 45)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночь греха - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночь греха - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Ночь греха

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17

Вещь за вещью с поцелуями и ласками они сняли с себя одежду. Откинувшись на спинку кушетки, Энн смотрела, как Джек отшвырнул последний предмет. Отраженное пламя играло на его мышцах, задерживалось на четких очертаниях плеча и спины, на красивом изгибе ягодиц и бедра. Когда он повернулся, теплый свет ласково омыл его великолепный ствол.
Вся эта сила и красота будет принадлежать ей.
Джек вернулся к кушетке и наклонился, как будто хотел поцеловать. Но вместо этого поднял ее на руки, и Энн вскрикнула. А он сел и усадил ее к себе на колени.
– Мы уже занимались так любовью и раньше, – сказал он. – Безумно, в коттедже и у фонтана. Безумно, потому что мы не думали о том, чего хотим. Теперь все будет по-другому. Теперь я хочу показать вам, что любовные ласки могут быть наполнены смыслом. Не торопливым, не слепым стремлением к завершению, но полным всевозможных оттенков чувства. Согласны ли вы и на этот риск тоже?
Энн обняла мужа за плечи, наслаждаясь его мощью.
– А почему это рискованно?
– Потому что на каждой стадии вы будете совершать значительное преступление не только по отношению к наслаждению, но и к исповеданию плоти.
– Вы хотите сказать, что я не могу просто закрыть глаза, лечь на спину и выполнить свой долг перед Англией?
Он тоже улыбнулся:
– О, и это тоже! Разумеется.
Энн уже была готова принять его. Но он медлил и ласкал ее. Как-бы небрежно играя с каждым соском, он довел ее до почти удушающего восторга, но потом снова отпустил. Когда Энн показалось, что она, наверное, не выдержит большего наслаждения, когда она уже жаждала освобождения, он усадил ее на себя верхом.
Она почувствовала, как он проскользнул в нее. Волны восторга распространились по ее животу, как солнечный восход.
Ей хотелось двигаться. Конечно, она должна двигаться, трудиться ради большего наслаждения, но его сонный взгляд удерживал ее, словно просил подождать.
– Сидите спокойно, расслабьтесь и просто чувствуйте меня, – сказал он.
Энн опустила голову ему на плечо. – Я ощущаю, это прекрасно.
– Я ласкаю вас изнутри.
И она закрыла глаза, сидя неподвижно. Его руки лежали на ее талии. Чувствует ли она то, о чем он сказал?
– Я не знаю, не знаю.
– Не важно, дышите, как я показал вам тогда. Пусть ваша сосредоточенность проникнет глубже и глубже. Пусть ваши внутренние мышцы расслабятся. Просто чувствуйте меня.
Она дышала глубоко, легко и открыто. Она сидела совершенно неподвижно и сосредоточенно.
– Вы становитесь во мне еще больше, – прошептала она. – Мне кажется, вы как будто… целуете меня. Это прекрасно, Джек. Прекрасно!
Ее голова полна солнечного света, жаркого и желтого. Ее сокровенные места дрожат от ощущений таких острых, что на глаза навернулись слезы. Когда Энн сосредоточилась, то ощутила, что его спокойные ласки вызывают волны наслаждения, разливающегося по всему телу.
– А теперь посмотрим, можете ли вы следовать за мной вашими внутренними мускулами.
И ее тело словно поняло, что нужно делать, она сумела обхватить его, ритмично сжать и сотворить еще более глубокое наслаждение, когда оба они погрузились в сладострастный водоворот.
Он погрузил обе руки в ее волосы и поднял ее лицо так, чтобы смотреть ей прямо в глаза, в то время как они слились в этом молчаливом, полном тайных мелких содроганий блаженстве. Его улыбка стала надменной. Его глаза сверкали, хотя в глубинах отражались странные намеки на сочувствие. Тигр, преследуемый духом лесного божества, признающий эту власть и добровольно охваченный ею.
Ее веки отяжелели, словно она захмелела. Она превратилась в сплошной жаркий расплавленный тигель интимного наслаждения. Все ее существо сосредоточилось на необычайном соитии с именно этим человеком. Она ощущала все больше и больше, все до мельчайших подробностей. Энн все еще смотрела ему в глаза, погрузившись в этот темный взгляд, когда насыщение вырвалось за пределы точки возвращения. Его лицо исчезло, погрузившись в солнечный свет и мрак. В ушах у нее звенят ее же крики. Ее открытый рот ощущает влагу и соль – горько-сладкий восторг слез.
– Тише, тише, – сказал кто-то, поддерживая руками ее обмякшее тело. – Тише, любимая.
Его губы целуют ее щеки и веки, легко прикасаются к коже, ставшей вдруг чувствительной, как кончик языка. Она плывет по морю ощущений, понимая все разом – он все еще находится в ней: крепкие мускулы его бедер, шелк ласкает ее ноги, его руки давят на ее спину, ее груди упираются в его грудь, его запах наполняет ей ноздри. И еще Энн воспринимает треск огня, мелкие трещинки на панелях, темный сад за окном, деревья и травы, которые сбегают по своей собственной живой воле прямо к морю.
Наслаждение, одно бесконечное наслаждение.
Она прижалась к нему и заплакала всерьез.
– Тише, – сказал он. – Все хорошо. Все хорошо.
– О да, – сказала она, задыхаясь от плача, – более чем хорошо. Великолепно.
Он откинул влажные волосы с ее лба.
– Сама не знаю, почему я плачу! Понятия не имею… я все еще жду, когда мой рассудок вернется в мое тело.
Джек погладил ее, чтобы успокоить.
– У нас вся ночь впереди.
Вся ночь! А потом он уедет, если не этим утром, так на следующее. Он уедет и никогда не вернутся – разве только, быть может, в гробу…
И словно окунувшись в холодную воду, Энн поняла, в чем состоял риск. Пережить вдвоем нечто столь глубокое – это значит создать нерушимые узы. Джек вторгся не только в ее тело, но и в душу. И может быть – может быть, она сделала то же самое с ним?
Она слизнула соль, все еще оставшуюся в уголках рта, и поняла теперь, почему плакала. Она не знала, о чем просит, когда уговаривала его, когда просила показать ей, насколько порочными могут быть любовные ласки. Но Джек-то это знал. Он знал – и все-таки рискнул?
Энн посмотрела ему в глаза, решив не говорить ничего о своем открытии, решив не утяжелять его бремени. Теперь, когда они зашли так далеко, ей хотелось отдать ему все. Он – ее муж. Что бы они ни сделали, это не может быть дурно. И если они связаны, значит, связаны. Если он мог пойти на риск, значит, может и она. «Когда нет пути назад, нужно идти вперед…»
– Теперь моя очередь, – сказала она.
– Ваша очередь?
– Моя очередь доставить вам такое же наслаждение. Он рассмеялся:
– Вы уже доставили.
– Я хочу прикоснуться к вам. Он закрыл глаза.
– Господи! Вы прикасались ко мне.
– Нет, руками и губами. Я хочу доставить вам удовольствие.
– Я уже получил такое удовольствие, какого еще никогда не испытывал.
– Но ведь есть и большее, да?
– Большее есть всегда, – сказал он. – Теперь у нас, вероятно, будет ребенок?
То была медленная, томная ласка, закутанная в шелк. Джек давал, потом давал больше. Он хотел дать ей весь мир. Она сияла в блаженстве, его жена. Энн была бархатная, горячая и атласно гладкая, его жена. Она ни в чем не отказывала, дарила все, пока он вел ее в долгом танце восторга, пока наконец он не дал своему семени излиться в ее глубину. Дитя, которого он, вероятно, никогда не увидит.
Потом Энн уснула, закутанная в золотистых птиц и дыхание драконов. Джек оторвался от кушетки и, голый, подошел к огню. Горячий пепел зашевелился под кочергой. Он подкинул дров. Огонь сначала рассердился, а потом вспыхнул и согрел его обнаженную кожу.
Он опустил голову на руки и подавил надвигающийся ожог слез.
– Что такое?
Он поднял голову. Прикрываясь шелком, Энн спустила ноги на пол. Легкость и блаженство, которые он дал ей, разгладили ей лоб, умиротворили ее губы, но теперь она хмурилась.
– Джек! В чем дело?
Он криво улыбнулся. Сообщить, что он любит ее, а потом уехать – это невозможно. Поворачиваясь и направляясь к ней, он постарался излучать только спокойную уверенность.
– Ничего, – сказал он, – здесь становится холодно. Разрешите, я отнесу вас в постель.
И он пронес ее через спящий дом. Слуги давно уже легли. Коридоры темные и тихие – дом тайн. Но луна заливала изящную спальню, которую он выбрал для нее, и огонь все еще весело горел в камине.
Джек вынул из постели грелку и уложил Энн в тень белой кровати с пологом. Ее волосы разметались по подушке. Ее зрелый рот улыбнулся ему из темноты. Он понял с полной уверенностью, что она не оставила в его сердце места ни для какой другой женщины.
– Теперь вы уедете в Индию? – спросила она.
– Тише, – сказал он, – спите. Утром я еще буду здесь.
Энн выплывала из сна. Каждая ее пора была тепла, насыщена, удовлетворена. Ей хотелось смеяться. Утро проникало в комнату, принося рассветную прохладу, но в огонь только что подложили еще поленьев. Она села. Джека в комнате не было. Но ведь она и не ждала, что он будет здесь?
Она схватила халат и подошла к окну. Белый туман стелился по земле, с деревьев капала влага. Серо-зеленый пейзаж, где все покрыто пришедшей с моря сыростью. Несмотря на холод и сырость, Энн подняла раму и высунулась наружу, чтобы вдохнуть соленый воздух.
Какая-то тень мелькнула на плитах под окном.
Джек вышел на холод. Он остановился лицом к востоку. Отблески восходящего солнца окаймляли темные волосы. Голая спина блестела над просторными шароварами из белой хлопчатобумажной ткани. Некоторое время он стоял совершенно неподвижно, потом начал двигаться. Медленный, размеренный танец, словно его тело вычерчивало тайные руны в тихом воздухе, почти как если бы он поклонялся занимавшемуся рассвету.
Но неспешно и неумолимо его движения становились все резче. Танец набирал темп. Удары и выпады смешались в неясное пятно. С искаженным лицом он подпрыгивал и бил ногами, снова и снова, словно сражался с невидимым демоном – пока несколько фигур не появились из тумана.
Энн устремила на них взгляд и чуть не вскрикнула. Но Джек остановился, руки его упали, словно совершенно расслабленные, и он повернулся к ним лицом. Два матроса. Все трое заговорили. Несколько обрывков, долетевших до нее, были произнесены на языке, ей неизвестном.
Внезапно ощутив слабость, Энн отвернулась от окна. Сердце у нее гулко забилось. Спотыкаясь, она подошла к креслу у огня и протянула руки к пламени. Эти люди пришли за ним.
Перед ее закрытыми веками проносился водоворот мыслей и образов. Тело Джека. Его глаза. Восторг, который они пережили вдвоем.
Что она наделала?
Она случайно попала в мир, которого не принимала. Она полюбила человека, который был так странен, так ужасен, так красив, что это было за пределами ее понимания. Она поймала в ловушку дракона и попыталась приручить его. Теперь дракон расправит свои огромные крылья, разнесет ее маленькую плетеную клетку в куски и улетит. Она никогда больше его не увидит. Но она провела ночь, выковывая цепи, которые вырвут у нее сердце, когда он уедет.
А что она сделала с ним?
Энн заставила себя подойти к умывальному столику. Нужно умыться, одеться и приготовиться проститься с ним. Он, пожалуй, захочет, чтобы она казалась храброй. Он, пожалуй, захочет думать, что сможет оставить ее здесь умиротворенной.
Вода в кувшине была еще чуть теплой. Она не стала звонить и просить принести свежей. Вдруг она ощутила на ноге струйку, пятнышко крови запятнало полотенце. Энн уставилась на него, а потом пошла к своему чемодану, чтобы достать все необходимое, думая при этом, что сердце у нее разорвется.
Она сидела в комнате для завтраков, когда он вошел.
– Энн? – тихо спросил Джек.
Он стоял в дверях, накинув странное одеяние.
– Вы получили вести с корабля, – сказала она. – Вы едете на Восток.
– Да.
Она опустила глаза на свои стиснутые руки.
– Хорошо. Я знаю, что вам не терпится.
– Не терпится?
– Да. – Она твердо решила не плакать. Но в горле у нее саднило, слезы обжигали, и внезапно ей не хватило сил держаться благородно, пусть даже вместо этого она покажется недалекой и ничтожной. – Вам, конечно, очень хочется вернуться ко всем этим экзотическим женщинам. Женщинам, которых не нужно ничему учить.
Он отвернулся, как будто она его ударила.
– Вы не понимаете, – сказал он.
– Если я не понимаю, так это потому, что вы не сказали мне всей правды. Дело не только в тайных происках России или в необходимости отыскать вашего друга. Женщины ждут вас по всей Азии, не так ли? Или… одна женщина.
– Какая женщина, Энн? О чем вы говорите?
Она обняла себя руками, словно для того, чтобы убаюкать свое горе.
– Почему вы окутали меня шелками вчера вечером? Почему на самом деле вы научили меня всему этому? Не пытались ли вы превратить меня в женщину, которую потеряли? В ту вашу спутницу в странствиях, о которой вы говорили, ту, чью жизнь вы спасли, когда на вас напали разбойники, но которую потом убили – это ведь была женщина, да? Она была вашей любовницей.
Она ждала, что он станет отрицать все, понимая, что этого не произойдет.
– Да, – подтвердил Джек.
– Это она научила вас этим порочным вещам?
– Да, многим.
– Она ведь была не англичанка?
– Разумеется, нет! Она была отчасти туркменка, отчасти татарка, отчасти, наверное, русская. Не знаю. Мы это не обсуждали.
– А о чем вы говорили?
– Ни о чем, мы почти не разговаривали. – Джек отошел в сторону. – Послушайте же, ведь это не имеет никакого значения. Я встретил ее. Мы стали любовниками. Она умерла. Некоторое время мы разделяли ложе и странствие, что не обязательно одно и то же, особенно когда имеешь дело с верблюдами.
– Очень жаль, – сказала Энн.
– Жаль? Почему?
– Что она умерла и разбила вам сердце. Он круто повернулся.
– Разбила мне сердце? Господи!
– Тогда чего вы стыдитесь? – спросила Энн. – Именно это увидела в ваших глазах ваша мать и не могла этого вынести, да? Стыд! Если не из-за всех этих экзотических женщин, тогда, наверное, из-за того, что вам не удалось спасти жизнь той, кого вы любили…
– Нет! Я не любил ее. Я не выбирал ее. Она купила меня на рынке.
Энн резко выпрямилась.
– Купила вас?
Глаза у него были решительные.
– Да, купила меня. Меня взяли в плен и продали в рабство, как животное. – Джек отвернулся и отошел. – Не очень-то соответствует тому яркому образу, который сложился обо мне в обществе?
Энн увидела, как необъятность океана нахлынула на него, волны пытаются схватить его. Он был рабом? Перед этим исчезла всякая ревность, всякое ощущение угрозы. Энн опустила голову.
Она открыла глаза, ее сердце разрывалось от нежности.
– Джек, я сожалею о том, что сейчас сказала. Я была не права. Я вас люблю. Вы для меня – свет и чудо.
– Вам не противно?
– Из-за того, с чем вы ничего не могли поделать? Разве это возможно? И это есть тот стыд, который так отравил вам возвращение домой?
– Быть может. Я думал, что этого никто не сможет понять. Падение. Не тела или духа – судьба послала мне довольно удачную хозяйку, – но души, полагаю.
– И все же вам очень хочется вернуться туда?
– Я должен вернуться только потому, что моя миссия в тех краях все еще не завершена. – Он нахмурился. – Но теперь я боюсь.
– Вы один из самых храбрых людей, каких только можно себе представить, – сказала она.
– Безрассудная храбрость – вещь куда более легкая, если не слишком ценишь свою жизнь. К сожалению, теперь я хочу жить. – Он посмотрел на нее со странным сочувственным юмором. – Это и был тот риск, на который я пошел, когда этой ночью мы ласкали друг друга.
Слезы заструились по ее лицу.
– Я вызвала у вас желание жить? Он кивнул.
– Но не думаете ли вы, будто я хочу провести остаток своей жизни с племенами, которые считают предательство разновидностью чести? Не думаете ли вы, что я стремлюсь к одиночеству пустынь и гор? Да, там великолепно. Пожалуй, это даже стоящее дело – или было бы стоящим, если бы я не потерпел такой жалкой неудачи со спасением рукописей Тоби. Но эти годы часть за частью лишали мое тело души. Вчера ночью вы твердо решили вернуть ее на место. Вряд ли я вынесу, если снова потеряю ее.
– Но я ничего вам не дала, – возразила Энн. – Я обычная, упрямая и невежественная в том, что касается этого мира.
– Вы обладаете храбростью дракона, – сказал он. – Вы дали мне свободу. Вы вернули мне себя. Я люблю вас больше жизни, но вы действительно лишили меня безумной бравады, Энн. Мне не видать вашей храбрости.
– Вся моя храбрость – это только та храбрость, которой вы одарили меня. Настоящая храбрость – это то, что сейчас вы показываете мне. Вернуться назад в Азию, хотя вы считаете, что вам есть что терять. Настоящая храбрость – это то, что заставляло вас жить, когда вы были там. И только настоящий героизм позволяет вам сказать мне сейчас, что вы меня любите.
– Да, видит Бог, я люблю вас! Я люблю вас, моя храбрая жена. Если бы существовал способ снять с себя бремя этого долга, я бы это сделал. Но если Тоби жив, то находится в невообразимо ужасных условиях. Я – единственный человек, который представляет себе, где его искать и как там передвигаться. Если я могу вызволить его, я должен это сделать!
– Да, – сказала она, – да, должны. Я это понимаю. Я бы осталась здесь ждать вашего возвращения, если бы это был единственный ответ на нашу дилемму.
– Я не жду этого. Наш брак – это брак по расчету. Я вообще ничего не жду от вас.
– Но вы должны ждать, потому что я буду любить вас вечно, Дикий Лорд Джек, всем сердцем, всей душой и всем телом. Неужели вы не поняли, что вы и этим рисковали минувшей ночью? Что вы накрепко привязали меня к себе? Так что теперь наша храбрость только друг в друге.
– И все же я должен вас оставить, – сказал он.
– Но я могу отправиться с вами – не до того места, где находится темница Тоби, конечно, но куда можно. Почему бы и нет?
Джек недоверчиво взглянул на нее:
– И вы готовы оставить Англию, оставить ваших родных, бросить свою работу с окаменелостями?
– Да, да! Это ведь не навсегда, но тем временем у нас будет несколько месяцев на корабле, а после этого по крайней мере какая-то поездка по суше. Может быть, если мы будем вместе, мы создадим нечто настолько сильное, что это будет поддерживать нас обоих.
Он задрожал, словно от мощного порыва ветра.
– Господи, вы не понимаете, как меня подмывает согласиться. И вы не понимаете, о чем просите, Энн.
– Я ведь никогда этого не понимала, да? Но всякий раз мне удавалось настоять на своем. Это правильно. Я это знаю, Джек. Держите меня при себе, пока я даю вам храбрость. Оставьте меня, когда я стану для вас обузой. Почему бы и нет?
– А если я не вернусь? Если вы останетесь одна в Индии?
– Тогда у меня останутся все эти месяцы и воспоминания, и о вас тоже.
– Мы, наверное, уже зачали ребенка.
Она покачала головой, исполненная благодарности, хотя только что это открытие не принесло ей ничего, кроме горя.
– Утром у меня начались месячные. Мы так и не зачали ребенка, но может быть, если мы вместе отправимся в Азию, у вас родится сын или дочь, которые унаследуют это поместье.
Он отошел, устремил взгляд в окно и некоторое время стоял так, ничего не говоря.
– Должно быть какое-то безопасное место, где вы могли бы меня оставить, – сказала она, – прежде чем вы измените внешность и отправитесь в горы!
– Да, конечно. Вы можете остаться с женами офицеров в любом городе, защищенном английскими войсками. Может быть, на корабле вы даже сможете преподать мне науку об окаменелостях.
– Значит, вы позволите мне поехать, Джек? Он повернулся, по лицу его текли слезы.
– У меня не хватает сил отказать вам. Вы даете мне все, к чему я стремился так жадно. Нужно уложить вещи и быть готовыми к утру.
То был безумный день. Энн швыряла вещи как попало на кровать, а несколько служанок укладывали их в чемоданы. Сундук с книгами, которые Джек ей подарил, можно было прямо погрузить на корабль. За одеждой можно будет послать. Продовольствие было заказано и погружено сразу же, благодаря влиянию имени Блэкдаунов.
А вот Горация пришлось оставить дома. Энн на прощание со слезами на глазах поцеловала котенка, потом рассмеялась, потому что он убежал, задрав хвостик, совершенно довольный тем, что станет любимцем на кухне. Уизикомб-Корт был раем для кошек, особенно той, которую ее светлость оставила на заботливое попечение экономки.
Ближе к вечеру в карете Джек отвез Энн в Хоторн-Аксбери проститься с родными. Мать Энн плакала, сестры припали к ней. Джек стоял в стороне, сложив руки за спиной. Мистер Марш подошел к нему, и они обменялись рукопожатием.
Когда они снова уселись в карету, отец крепко сжал Руку Энн. Она наклонилась поцеловать его.
– Я вернусь к вам, папа.
– Конечно, вернешься, – ответил он, седые пряди волос развевались вокруг его лица. – Но что бы ни случилось, Энни, ты должна пройти через это!
Смеясь сквозь слезы, она махала рукой, пока они не скрылись из виду.
– Еще не поздно передумать, – заметил Джек. Она оглянулась и покачала головой:
– Нет, если только вы не передумали.
– Я не так глуп. И потом, я с нетерпением жду уроков об окаменелостях. Постижение правды об истории Земли будет непередаваемым приключением.
– Более чем приключения в постели?
– Ах, но то ведь не просто приключения ума и тела, любимая. Это приключения души.
– Тогда «куда бы ты ни шел, я за тобой». Даже на край света, а уж в Индию – наверняка. Мне хочется увидеть огромные черепа, полные самоцветов, окаменелых драконов, скрытых у подножия Гималаев.
– О них я знаю только понаслышке, – усмехнулся он. – Я никогда не видел их своими глазами.
– Когда вы отправитесь за Тоби, возможно, мысль об этих глазных впадинах, полных горного хрусталя, этих каменных ноздрях, оправленных в алмазы, даст вам достаточно оснований вернуться ко мне живым.
Его улыбка говорила громче слов, хотя она знала, что всегда будет хранить их как сокровище.
– У меня нет иных оснований, кроме вас.
Они свернули на аллею, ведущую к Уизикомбу, и увидели, что во дворе ждет еще один экипаж. Прямой, чопорный герцог Блэкдаун только что вышел из него, за ним последовала герцогиня. Позади них с вороного жеребца соскочил лорд Райдерборн. Энн пригласила в дом свою грозную новую семью, не ощущая никакого трепета.
– Леди Джонатан, – тихо сказал Райдерборн, – вы просто сияете! Не потому ли, что завтра Джек отплывает?
– Разумеется, – твердо ответила Энн, – потому что я еду с ним…
– В Индию?! – спросила герцогиня. Джек повернулся к матери.
– Нам нужно быть вместе даже на краю земли. Вы можете простить мне это, ваша светлость?
Она подошла и положила руку ему на рукав.
– Мне нечего было прощать, мой дорогой сын, кроме одного: моих опасений, что вы утратили волю к жизни, что вы пытались отрицать любовь.
– Вы были не так уж не правы, – сказал Джек, кладя свою руку поверх ее руки. – Но вам больше не нужно за меня бояться. Энн постарается, чтобы я выдержал любое несчастье, которое может выпасть мне на пути. Пока же она собирается научить меня понимать возраст Земли и ужасных созданий, которые когда-то сотрясали ее. Возможно, мы сумеем постичь Божий замысел.
Зеленые глаза богини наполнились слезами.
– Вы не должны возмущать меня богохульством, Джонатан.
– Я не хотел, давайте пройдемся немного.
Они отошли, его темная голова склонилась к ее белокурой, герцогиня слушала сына либо задавала время от времени вопросы. В конце комнаты они остановились лицом друг к другу. Герцогиня еще что-то сказала. Джек наклонился и поцеловал мать в лоб. Когда они вернулись к остальным, лицо его матери было влажно.
– Стало быть, вы с моим сыном нашли новую цель, – с улыбкой обратилась герцогиня к Энн. – Вы отправитесь вместе охотиться на драконов. Благослови вас Бог, дитя мое! Мне кажется, вы начали исцелять его. Но все равно мой сын изменит вас больше, чем вы измените его.
– Надеюсь, – сказала Энн. – Джек открывает передо мной мир. Он дарит мне глубины и великолепие своего духа. Он никогда не сможет причинить мне вреда или испортить меня. Как можно? Мы ведь любим друг друга.
Герцогиня наклонилась и расцеловала Энн в обе щеки.
– Значит, вы – его спасение. И ваша любовь друг к другу будет хранить его жизнь, пока он не соблаговолит вернуться домой.
Времени на большее уже не оставалось. Корабль входил в Ла-Манш против ветра, карета герцога ждала.
Герцог и герцогиня простились со своим младшим сыном и его молодой женой.
Энн стояла рядом с Джеком и смотрела, как удаляется карета. Подошел Райдер. Грум держал его лошадь под уздцы.
– Теперь моя очередь, – сказал Райдер. – А у меня есть записка от Ги только для тебя – он постарается перехватить вас по дороге на корабль, чтобы самому проститься. Я не могу объяснить, – Райдер вынул записку, – что-то связанное с какой-то женщиной – некоей мисс Рейчел Рен. Есть еще и другие новости.
Джек бросил взгляд на записку, потом снова посмотрел на брата.
– Да, Урия Торнтон убит, – сказал тот. – Удавлен. Никто не знает, кто это сделал. Мне очень жаль, Джек.
– Что я не сам лишил его жизни? Мне не жаль! – Братья заключили друг друга в медвежьи объятия. – Спасибо, Райдер, за то, что ты остался самим собой. Не меняйся! И спасибо, что приехал проститься.
Лорд Райдерборн подошел к своей кобыле и взлетел в седло, потом наклонился и подмигнул.
– Я приехал только для того, чтобы просить тебя привезти мне еще одного нефритового коня, – сказал он. – С первым я обошелся небрежно. Больше я никогда не совершу подобной глупости.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночь греха - Росс Джулия



Совершенно несправедливо обделенный вниманием стоящий роман на этом сайте. Я бы причислила его к интеллектуальным любовным романам. Неординарная сюжетная линия, великолепный главный герой,тонкий юмор, а сколько чувственности...Я была в восторге! Язык повествования очень яркий и живой. Этого автора однозначно посоветую почитать любителям стиля Э.Стюарт, Л.Кинсейл,Т.Медейрос. А вот поклонницам Линдсей, Гарвуд и Клейпайс роман может показаться сложным и перегруженным... Лично меня от незатейливых любовных романов со всеми их банальностями уже тошнит. Поэтому я дальше погружаюсь в творчество Дж.Росс. Браво автору!
Ночь греха - Росс ДжулияJane
4.02.2016, 10.16





Интересные образы главных героев, интересно было наблюдать за развитием их отношений, а описание семьи герцога мне было скучно читать, хотелось бросить все, но конец порадовал.
Ночь греха - Росс Джулияsasha
5.02.2016, 7.23





5/10. Мне роман не понравился. Скучно...
Ночь греха - Росс ДжулияНюша
5.02.2016, 17.42





Я тоже осталась равнодушно к роману.
Ночь греха - Росс ДжулияДана
3.11.2016, 6.01








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100