Читать онлайн Мой темный принц, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Мой темный принц - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Мой темный принц - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Мой темный принц - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Мой темный принц

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

Прием проходил в нескольких соединяющихся друг с другом комнатах. Риволкс-Хаус сверкал огнями, отражая от своих гулких стен голоса. Гипсовые гирлянды на стенах походили на пародию пышных драпировок дамских нарядов. Канделябры сияли, словно бриллианты, рубины, золото и серебро. Где-то танцевали, в соседней комнате был накрыт стол. В альковах и на балконе тихонечко наигрывали музыканты, мелодия из одной комнаты плавно перетекала в другую. Разодетые гости не спеша переходили от одной группы к другой. Особы королевских кровей, дворяне, министры, официальные лица.
Если бы в тот вечер какому-нибудь революционеру пришло в голову заложить в Риволкс-Хаус бомбу, он бы одним ударом избавил Европу от большинства ее правителей, кисло усмехнулся про себя Николас. Но принц, конечно же, заранее позаботился об охране особняка.
Николас наконец-то обнаружил Пенни в самом большом зале дома. Он остановился, наблюдая за тем, как она мило беседуете гостями. Ее бальное платье переливалось и трепетало, словно крыло огромной птицы, – элегантное, изысканное, необычайно соблазнительное. На волосах чуть более рыжего, чем ее натуральный, оттенка покоилась тиара. Она улыбалась царю, отвечая на его шутку, внимательно слушала и кивала, лестно и царственно, – настоящая принцесса.
Не успел он подойти к ней, как принц-регент схватил его за рукав и увлек к столу с винами, начав нескончаемый рассказ о последних картинах, которые ему удалось заполучить для своей коллекции. Пенни увидела их и тут же помрачнела и отвернулась.
Канделябры и бриллианты вторили друг другу. Он припомнил ее волосы, заплетенные в простую косу. Припомнил, как она нападала на него. Желание сжигало его изнутри, жадное и яростное, будто лесной пожар, пробивающий себе путь сквозь плотно стоящие стволы деревьев, круша все на своем пути, – пожар страсти, постоянно подогреваемый ослепительным сиянием обжигающего пламени. Его предшественники, принцы, разрывали на части королевства, истребляли целые нации в угоду этому соблазнительному огню. Елена Троянская, Анна Болейн, Клеопатра, королева Гиневра. Но как он может взвалить подобный груз на совесть Пенни Линдси из Раскалл-Сент-Мэри?
– Вы согласны со мной, сэр? – не унимался принц-регент.
Николас улыбнулся:
– Ваш тонкий анализ, сэр, как обычно, лишает ваших слушателей дара речи.
Он от всей души надеялся, что его слова попали в точку. Принц-регент расплылся в улыбке, явно довольный ответом. В этот самый момент к ним подошла леди Беатрис. Еще несколько минут упражнений в остроумии, и Николасу удалось вывести ее в коридор, чтобы поговорить без свидетелей.
– Сегодня утром она встречалась с Карлом, – без всякого вступления заявила леди Беатрис. – Вернулась обратно расстроенная, тряслась вся.
– Не в курсе, в чем там дело?
– Абсолютно, только вот табакерка имеется.
Николас взял у нее вещицу и открыл крышку. На секунду его охватил непередаваемый ужас, он закрыл крышку и сунул табакерку во внутренний карман. В следующий миг страх сменился белой вспышкой ярости. У него на поясе висел меч – часть парадного одеяния. Он представил себе, как вынимает его из ножен, как лезвие втыкается в грудь Карла, как его враг с посеревшим лицом падает на пол, гости дружно начинают визжать. Интересно, что уготовил английский закон для иностранного принца, убившего своего подданного на британской земле? Или для монарха убийство всего лишь отсутствие светских манер?
Как же трудно устоять перед соблазном, если, поддавшись ему, он может получить все, что пожелает! Вполне возможно, убив Карла, он избежит личного наказания. Это может стоить ему Софии и трона, но, если Карл умрет, трон ему ни к чему. Он удалится в свое поместье с Пенни Линдси, правда, он вряд ли сможет ужиться с ней, да и сам с собой, замарай он руки кровью.
Если он поддастся соблазну – соблазну украсть чужую жизнь, – тогда, как в случае с Ричардом Английским, его собственная жизнь, душа и корона могут повиснуть на терновом кусту. Он – живое воплощение государства, его закона и справедливости. Если только суд сочтет Карла виновным, если найдется прямое доказательство его вины, лишь тогда кузен может быть приговорен к смертной казни.
И все же он чувствовал что-то неладное, это что-то витало в воздухе. Чуть раньше он наблюдал за тем, как Пенни закрылась веером и рассмеялась какой-то шутке царя, но видел он совсем другое – страх, ужас, настолько плохо прикрытый, что ему вдруг показалось, что Александр вот-вот предложит ей присесть. Но вместо этого царь бросил очередную фразу, и она продолжила старательно разыгрывать из себя принцессу – беспечную и счастливую невесту, которой завтра утром идти к алтарю. Едва Николас собрался подойти к ней, она нахмурилась. За весь вечер он так и не смог не только приблизиться к ней, но даже отыскать ее в бесконечном множестве комнат. Значит, она избегала его. Почему? Или она опасалась неодобрения общественности, если люди увидят их вместе или услышат, как она беседует со своим женихом накануне свадьбы?
Он поблагодарил леди Беатрис и отпустил ее, а сам прислонился на минутку к стене и уставился в пустоту. Кони скакали, слоны плыли по диагонали, ладьи строились в шеренги и колонны, сметая на своем пути пешки, пока те не поставили мат королю. Так что же мог выдумать Карл, чтобы побольнее ударить Николаса? Какую дьявольскую катастрофу затеял он этим вечером с тем, чтобы извлечь из нее как можно больше выгоды для себя самого? И при чем здесь Пенни?
– Вот вы где, сэр! Куда ваша невеста подевалась? Я уже с час ее не наблюдаю. – Это был толстяк Джордж, принц-регент.
– Быть может, она сбежала с одним из ваших английских денди, сэр. Разве можем мы, простые принцы, тягаться с ними?
Джордж расхохотался и бросил взгляд на стоявшие в соседней комнате на камине часы, по обе стороны от которых горели канделябры, отражавшиеся в висевшем за ними огромном зеркале в позолоченной раме.
– Два часа! – воскликнул он.
– У вас свидание, сэр? Не с моим ли кузеном?
– Вы правы, сэр! – удивленно взглянул на него принц-регент. – Граф Занич пригласил меня в свои покои, говорит, привез из Глариена необычные образцы полезных ископаемых. Собираюсь взять с собой лорда Трента и еще нескольких надутых господ из министерства иностранных дел. Покажу им, что производят в наши дни ваши шахты, – то есть почему так важен этот брак. А что? Граф сказал, что любое время после двух подойдет. Не хотите с нами, сэр? Отдохнем немного от дамочек?
– Я уже насмотрелся на эти образцы, сэр, – низко поклонился ему Николас. – И от дамочек я никогда не устаю, – подмигнул он принцу-регенту. – Если позволите.
Он неторопливо покинул принца-регента, проскользнул сквозь толпу и лениво пошел по коридорам, избегая смотреть людям в глаза, пока не добрался до черной лестницы. Скрывшись от любопытных взглядов, он взлетел по лестнице, перескакивая через две-три ступеньки, и ринулся в покои Карла. Господи, только бы не было слишком поздно!
Пенни сложила веер и бросила его в кресло. Руки не слушались, словно принадлежали не ей, а другому человеку. Чуть раньше она подбодрила себя двумя лишними стаканами вина. Аккуратно стянула перчатки, оттягивая каждый пальчик в отдельности.
– Обычно я более разборчив, – сказал Карл. – И все же забавно применить насилие к женщине, от которой так и несет коровником. Снимай платье, сладкая моя. Дай поглядеть, каковы они, крестьянки.
Карл вальяжно развалился на кровати, наблюдая за ней сквозь монокль. Специально взъерошенные волосы изящно обрамляют красивое лицо. Он уже избавился от жакета и жилета и сбросил туфли. Пенни положила перчатки на спинку кресла, аккуратно разгладила пальчики и расправила их по швам. В сердце клубилось безумие, заставляя кровь с головокружительной скоростью нестись по венам, но руки, расправляющие белые перчатки, даже не дрогнули.
– Я частенько прыгаю по коровьим лепешкам, – заявила она. – Таковы уж они, прогулки по сельской местности. Но прежде чем обсудить все прелести насилия над простолюдинкой, мне бы хотелось получить доказательство правдивости ваших слов: того, что завтра фон Понтирас намеревается совершить убийство, если мое геройское поведение не спасет его жену.
– А, убийство!
– Откуда мне знать, что вы откажетесь от своих планов?
– Может, я предпочитаю возводить королей на трон, а не самому быть королем. Человек, который способен уничтожить монарха, держит трон под контролем.
Весь дом пронизывали звуки идущего полным ходом веселья. Музыка, смех, беспрестанные разговоры. Люди, в чьих руках будущее Европы, походя строят планы за бокалом вина, улучив момент между танцами. Мир, о котором она никогда не думала, которого даже не представляла себе.
– Вы не сможете держать его под контролем.
– Уже держу. У меня София. Она сидит взаперти, не представляя, где находится и кто ее тюремщики. Когда придет время, я освобожу ее. Она будет благодарна мне, своему доблестному спасителю.
– Удивительно, почему Николас не убил вас. Это же все равно что раздавить червяка.
Карл разразился смехом.
– Увы, моя дорогая, я никогда не мог понять его угрызений совести. Он не убьет меня, потому что не может сделать этого. Он боится того, что убийство способно сделать с ним самим, во что превратить его. Как будто это имеет какое-то значение. У него гнилая сердцевина.
Она не собиралась обсуждать с этим человеком Николаса.
– Вы держите принцессу в темнице?
– Бог ты мой! Вы что, считаете меня варваром? Она живет себе потихонечку в шикарной комнате с видом на небо. Она же настоящая принцесса. София никогда не пришла бы сюда вот так. Вы хоть понимаете, что своим поступком выдали в себе свинарку?
– В таком случае я могу и удалиться, – хмыкнула Пенни.
– И позволите графине фон Понтирас умереть? – гоготнул он. – Может статься, будет даже забавно побултыхаться в сточной канаве и испробовать на вкус прелести самозванки.
– Увы, снять это платье без посторонней помощи я не в силах. Шнуровка сзади.
Он похлопал по постели:
– Это не важно. Я помогу тебе, иди сюда, сядь рядом и будь паинькой.
– Доказательство, – сказала Пенни. – Вполне возможно, что все эти разговоры об убийстве – полный бред.
Рядом с ним на столике лежала небольшая кипа бумаг.
– Вот твое доказательство, но сперва ты должна заплатить мне за него. Голенькая и изнывающая от желания, с раздвинутыми ножками. А когда я получу удовлетворение, ты сможешь взять помилование для графини фон Понтирас и я не пошлю за Алексисом.
К горлу подступила волна дурноты, на гребне которой пенились барашки паники. Ей захотелось выбежать из комнаты. Она не могла пройти через это, не могла, и все тут! «А вот Алексис на все бы пошел ради Николаса! Даже на это! Почему я не могу?»
Она сделала шаг в сторону кровати. «Я могу. Могу. Даже на это ради него готова».
– Графиня фон Понтирас? – раздался голос из тени. – Зачем ей понадобилось помилование? Она только что прибыла со своими детьми в Лондон, приехала на свадьбу под охраной моих людей и моей защитой.
Ноги Пенни подогнулись в прямом смысле этого слова. Неужели голос принадлежит Николасу? Этого просто быть не может! Она опустилась на пол горкой белых перышек, голова кружилась.
– О святые небеса! Я как Леда в окружении лебяжьего пуха.
Николас вышел на свет. Каждое его движение – будто танец, прекрасный и смертельный, в руках сверкнул обнаженный меч.
– Как Пенелопа, – поправил он ее. – Вы стойкая, словно башня, и ваша шелковая сеть поддерживает сбившихся с пути принцев.
Она ни в коем случае не должна потерять сознание!
– Но Пенелопа каждую ночь распускала свою работу, дабы не подпустить к себе докучливых женихов.
– И меж тем обманывала их, – вставил Карл, – раздавая пустые обещания. Что такое, Нико? Неужто ты не видишь, что тебе наставляют рога еще до свадьбы?
– Чушь. – Николас мягко ступал по ковру. – София также верна, как Пенелопа, двадцать лет ожидавшая возвращения Одиссея.
Карл перекатился с кровати на пол. Но Николас опередил его. Сверкнула сталь. Кончик лезвия деликатно уперся в горло Карла и заставил его сесть обратно. Свободной рукой принц поворошил бумаги.
– А-а! – протянул Николас. – Твои угрозы фон Понтирасу. Никудышный из него убийца вышел.
– Объявившись здесь, ты подписал его жене смертный приговор, – процедил Карл. – Фон Понтирас непременно узнает, кого благодарить. Вскоре вокруг нас появится целая куча женских трупов, прямо как в греческой трагедии.
– Неужели? – усмехнулся Николас. – В таком случае нам сильно повезло, что фон Понтирас пришел ко мне, причем ты прекрасно знал, что он именно так и поступит. Но на самом деле это тебя не слишком волновало, не так ли?
Карл ухмыльнулся, на лице – ни тени испуга.
– Нет, наградой было покрыть твою кобылку, раз ты сам не в состоянии.
Лезвие двинулось. На белую рубашку Карла скатилась капля крови. Пенни сидела как парализованная, наблюдая за сосредоточенным выражением лица Николаса. Малейшее движение могло привести к смертельному исходу.
– О Боже! – деланно ужаснулся Николас. – Похоже, ты поранился при бритье!
Карл вперился в него взглядом.
– У тебя даже нож воткнуть кишка тонка, мой милый трусливый Нико.
Худая спина и твердая рука излучали напряжение. Николас улыбнулся, лезвие дрогнуло.
– Я чуть было не поверил, что ты и впрямь хочешь умереть, кузен. Но тебе не удастся заставить меня убить тебя, хотя, должен признать, я мечтаю об этом не меньше, чем Тантал о еде. София, моя храбрая девочка, поднимайся, возьми свои перчатки и веер. Карл ожидает гостей.
– Гостей?! – поразилась она.
Меч подвинулся еще чуточку, заставив Карла приподнять подбородок. Николас был бледен как полотно, лицо блестело от пота.
– Принц-регент и целая армия английских пэров уже на пути сюда. Милый план, Карл! На что ты рассчитывал? На то, что они найдут тебя в кровати с Софией и потребуют отменить свадьбу? Неужели постельный скандал может изменить судьбу наций? Или мне следует стать тем, кем ты давно хотел меня сделать, и позволить им обнаружить твой труп? Авантюра чистой воды. Любой исход скорее всего стоил бы мне трона. Думаешь, мне настолько нужен Глариен, что я не способен ничего предпринять?
Ухмылка поблекла. Карл напрягся, не сводя взгляда с принца. Струйка крови иссякла, но лезвие по-прежнему прижималось к его горлу. Бледный Николас походил на палача.
Пенни кое-как поднялась на ноги и подобрала с кресла перчатки с веером.
– Русский царь сентиментален, – продолжил Николас. – Он верит в любовь. У него мягкое сердце, и он питает вполне естественное отвращение к государственным бракам. Возможно, меня действительно попросили бы отступиться, если обнаружилось бы, что София предпочитает тебя. А что еще они могли бы подумать, когда новость о том, что ее нашли в твоей постели, сотрясла бы весь дом? План дьявольский, Карл, но не слишком умный. У лорда Трента и его друзей из министерства иностранных дел не такие мягкие сердца, да и головы покрепче. Если ты коснешься ножа, то умрешь, и к черту все мои принципы.
Только теперь Пенни заметила у правой руки Карла выглядывавший из-под подушки кинжал. Удивляясь своей собственной смелости, она подошла к кровати и вытащила оружие.
– Я и сама подумывала заколоть вас, – призналась она. – Но не знала, где взять оружие. Как мило с вашей стороны, что вы позаботились об этом!
Николас перевел на нее взгляд, и его напряжение тут же ослабло. На губах заиграла улыбка.
– Спасибо, София. Может, уйдем, пока русские и британцы не обнаружили в спальне Карла нечто более интересное, чем образцы горных пород? – Он кивнул на боковую дверь. – Туда! Джордж приближается, словно прекрасная и воинственная Афина. Я не в том настроении, чтобы встречаться с этой ослепительной братией в коридоре.
Пенни поспешила к двери и открыла ее, очутившись в крохотной темной гардеробной, освещенной лишь льющимся сквозь стекло лунным светом. Через секунду Николас присоединился к ней и убрал меч в ножны. Она слышала, как хлопнула ведущая в коридор дверь и Карл поднялся с кровати, но Николас все стоял и смотрел в окно, прислонившись затылком к стене. Он судорожно сглотнул, прижимая руки к бокам.
– Мы принесли вина, сэр! – громогласно провозгласил принц-регент. – Господи, сэр, вы что, поранились, когда брились?
Николас, не говоря ни слова, обнял Пенни за талию и повел ее к другому выходу. Они молча прошли по коридорам. Завидев их, Маркос и Людгер безмолвно встали по стойке «смирно». Принц и его будущая невеста тайком пробрались в его спальню. Дверь захлопнулась, щелкнул замок.
Лежащая у кровати Квест подняла морду и уставилась на них, кончик хвоста задергался в приветствии.
Пенни начало трясти. Николас все так же без слов притянул ее к себе и прижал к груди. Его форма была увешана разнообразными украшениями, так что он взял ее лицо в ладони, поглаживая по щеке:
– Ш-ш! Все в порядке.
Она с головой погрузилась в эту нежность. Лед в венах растаял. К ее безмерному удивлению, из глаз хлынули слезы. Он обнимал ее, терпеливо ожидая, пока не прекратятся рыдания, потом взял на руки, отнес на стоящую у камина софу, налил вина и протянул ей бокал.
– Зачем ты это сделала? – раздраженно бросил он, словно на самом деле хотел задать совсем другой вопрос.
Ее рот наполнил пьянящий аромат. «Я сделала это ради тебя!»
– Мне казалось, выбора нет. Фон Понтирас —он пришел к тебе?
Николас присел на корточки рядом с Квест и погладил ее по голове.
– Нет. Но его семья действительно под моей защитой. Охранять слабых и предотвращать беду мой долг. Фон Понтирас любит свою жену, и это делает его прекрасной мишенью для манипуляций Карла. Так что я предпринял кое-какие меры предосторожности и поставил в известность фон Понтираса. Никакой попытки убийства не будет. Карл просто хотел, чтобы тебя нашли в его постели.
Она вздрогнула.
– Он кинжал под подушкой держал. Неужели хотел воспользоваться им против меня?
– Может, чтобы попугать тебя немного, если ты пойдешь на попятную. Он собирался наказать тебя за то, что ты помогаешь мне, и при этом унизить меня.
Щеки горели от воспоминаний о его прикосновении. Ей хотелось, чтобы он погладил ее, как гладит Квест, а не сидеть и разбираться в подноготной ненавистных интриг.
– Брак лишился бы поддержки союзников?
– Возможно. Я не знаю.
– Тогда я была полной дурой, что пошла к нему. Собственноручно поддержала его план твоего уничтожения. О Боже! Мне и в голову не пришло, что у него могут быть такие откровенные политические мотивы.
Он поднялся и отошел в сторону – суровый и непреклонный в своих золотых галунах и медалях.
– С чего бы? Я уверен, что он продумал все до мелочей, стараясь одурачить тебя.
Вино теплой волной разлилось по телу и успокоило расшатавшиеся нервы. Она залпом допила остатки и подлила еще из бутылки, которую он оставил рядом с ней.
– Прости. Мне очень жаль. У меня куда меньше опыта в подобных делах, чем у тебя.
Он с едва скрываемой яростью повернулся к ней.
– А я и не хотел, чтобы ты его заимела! Господь всемогущий! Да Карл только за одно это заслуживает смерти!
Его мучения выбили ее из колеи; легкое дрожание его пальцев, нечеловеческое усилие сдержать сквозившую в его голосе страсть лишили ее сил.
– Карл ведь не хотел, чтобы ты убил его?
Сверкнули золотые галуны парадной формы. Собака прижалась к его ногам, но он сделал знак рукой, и она поспешила к Пенни. Серебристая шерсть согрела ладонь. Пенни уткнулась лицом в шею Квест, а та принялась лизать девушке руки.
Николас стоял и смотрел на них.
– Он хотел искусить меня. И у него это получилось. Господи, да я чуть не убил его!
– Он твой подданный, – проговорила она. – Кто бы стал тебя винить?
Он прошелся по ковру и навис над ней. Каждый его мускул вибрировал от напряжения, источая едва сдерживаемую силу, как у темного коня, бросившего ей вызов в темном амбаре. Квест тихо заскулила и принюхалась к нему. Он ласково потрепал ее, и собака затихла.
– Верно. Никто. Вот поэтому я и не имею на это права. Я никогда не опускался до личной мести. Но в мои планы не входило, чтобы ты заплатила подобную цену!
– Ну, не знаю, – посмотрела она на него снизу вверх. – Было забавно походить в бриллиантах.
Он несмело коснулся ее волос. Квест улеглась на пол и прикрыла лапами нос, не сводя ясных глаз с его лица.
– Прости меня, Пенни. Мне очень жаль, что я втянул тебя во все это. Увы и ах, но мне не слишком нравятся твои бриллианты. – Он осторожно снял с нее тиару и положил рядом с полупустой бутылкой. – Мне куда больше по душе твой безобразный хлопок, и простая коса, и красный кончик носа – как тогда, когда ты отчитывала меня. Почему ты не бранишь меня на чем свет стоит? Я это заслужил.
Пенни закусила губу и отвела взгляд. Ей снова захотелось по-детски разрыдаться от нежного прикосновения его пальцев к ее виску.
– Потому что все это как в сказке. По правде говоря, я считала, что для дурочки я неплохо справилась!
– Даже слишком хорошо! – криво усмехнулся он. – Ненавижу все это!
Она прикрыла глаза, впитывая каждое движение касавшихся ее щеки пальцев.
– А как же все золотые галуны и украшения?
Его пальцы замерли.
– Что?
– Посмотри на себя! На весь этот военный блеск! Словно в шикарной комнате: драпировки подвязаны золотыми шнурками, канделябры из бриллиантов, все сверкает и сияет, настоящее барокко.
Он отступил на шаг и вздохнул.
– Тоже ненавижу.
Он молниеносным, полным ярости движением сорвал с себя ленту и украшения. Звезды и кресты посыпались на пол, будто детские игрушки. Военный мундир полетел в кресло и съежился там, будто ненужная кукла. Несколько щелчков – и пояс с мечом последовал за мундиром. Шаг за шагом он срывал с себя всю эту роскошь и блеск, пока не остался перед ней в брюках и рубашке. Длинные изящные пальцы потянули шейный платок и распустили узел. Пол был усеян знаками отличия.
– Встань, – приказал он. – Не могу видеть тебя во всем этом – перья, жемчуг – омерзительная раковина, способная привлечь разве что Карла. Я не хочу, чтобы это с тобой случилось. – Он взял ее за руки и поднял, горячие слезы застилали ей глаза. – Раздвинь пальцы!
Она послушалась, и он начал стаскивать с нее кольца: кольца Софии, бриллианты и сапфиры, в том числе и то, которое эрцгерцог подарил принцессе на помолвку. Он отстегнул усыпанную бриллиантами звезду, удерживающую на ее груди голубой королевский пояс. И отбросил все это в сторону – драгоценности ценой в целое состояние звякнули о стол, кольца со звоном опустились в пустой бокал из-под вина, ударились о тиару. Квест залезла под софу.
– Повернись, – бросил он.
С тем же фатальным упорством он расстегнул ее бриллиантовое ожерелье и начал расшнуровывать бальное платье. Она позволила ему сделать это, сгорая в безумном огне. Его пальцы спускались все ниже и ниже по спине. Прикосновение обжигало кожу даже через корсет и белье. В конце концов лебяжий пух и жемчуга упали на пол, окутав ее ноги облаком белых перьев. Он ловко выудил из ее волос шпильки, распустил их и принялся с лихорадочной сосредоточенностью заплетать их в косу.
– Так-то лучше, – сказал он наконец. – Теперь ты больше похожа на Пенни Линдси. Я хочу запомнить тебя такой.
Она знала, что щеки ее полыхают огнем, но рассмеялась. Где-то в далекой комнате над ней хохотал Дионис, призывающий к вакханалии, которая казалась просто веселой и буйной забавой.
– Ты хочешь запомнить меня в рубашке?
– В рубашке, – кивнул он. – Как ты сердишься на меня и смеешься надо мной. Я буду помнить тебя такой до самой смерти.
Ее смех смолк, как вздох на ветру, поглощенный волной неземной печали. Слезы снова защипали глаза, девушка вздрогнула.
– О, Николас, мы оба так одиноки, ты и я.
– Мы все одиноки, так было и будет всегда, – сказал он. – Я никогда не ждал от жизни ничего иного.
Его губы тепло и нежно коснулись ее шеи. Его рот, его лежащие на ее плечах руки, кончики его пальцев, касавшиеся обнаженной кожи, источали жар и напряжение. Пенни задрожала, будто от холода, но кровь ее горела огнем. Лебяжий пух путался в подоле ее нижней юбки. «Мы все одиноки»? Ей не вынести этой правды! Резные грифоны смотрели на нее с угловых столбиков, позолоченные короны улыбались на огромной кровати маркиза. Где-то в Европе у Николаса есть кровать куда роскошнее этой, кровать эрцгерцога, человека высшего ранга, место которого он так надеялся заполучить. Его спальня. Его одинокая кровать.
Она манила к себе, словно сирена.
«Не думаю, что он кому-то нравится. У него слишком много врожденной силы, он – человек, разрываемый между двумя культурами, который никак не может найти своего места. Яркие, одаренные личности редко бывают мягкими и добродушными».
Она повернулась, путаясь в облаке пуха, обхватила его за талию и положила голову ему на плечо. Голова легла так, словно природа специально создала подушечку для всех ее бед и тревог. Спина под ее трепетными ладонями была гибкой, податливой и в то же время твердой и сильной. Он просто великолепен! Желание загорелось в ее чреслах, наполнив рот вкусом меда. Груди прижались к груди, сгорая от жажды его прикосновений.
Он судорожно вздохнул, застыв в ее объятиях. Она прижалась к нему еще сильнее, пробежав ладонями по спине. Его мужское достоинство уперлось ей в живот – требовательный, настойчивый ответ мужчины. Она провела ладонью по выпуклости на брюках, голова закружилась. Они простояли так целое мгновение, словно привязанные друг к другу. Он – эрцгерцог, принц, верховный владыка нации. Но она держала в руках всего лишь мужчину, восхитительного и измученного страстью.
Он взял ее за плечи, отстранил от себя и снова усадил на софу.
– Пенни, – прошептал он. – Это все вино, всего лишь вино. Я виноват.
Она закрыла лицо руками.
– Ты не хочешь меня?
Он отошел от нее, пнув по пути свои наряды.
– Господи! И ты еще спрашиваешь! Хочу ли я тебя? Когда ты сидишь здесь в своей рубашке, словно Лорелея?
type="note" l:href="#n_3">[3]
Да я с ума по тебе схожу!
Сверкнули перья. Пенни трясущимися руками потянулась к своему платью.
– Я тоже хочу тебя, – прошептала она. – Но это все вино, как ты говоришь. Мужчинам и женщинам не стоит раздеваться в одной спальне, так ведь?
Он сорвал с кровати покрывало.
– Только не в случае, когда мужчина испытывает то, что испытываю я.
– Но ты не мужчина. Ты – эрцгерцог. – Жемчуг и перья хрустнули в ее пальцах. Она дотронулась до него! Ощутила под своей ладонью нарастающую мужскую силу. И по-глупому загорелась желанием. Желанием испытать великолепие принца? Или ранимость мужчины?
Он вернулся к ней и накинул ей на плечи покрывало, подоткнув его под колени и спину.
– Пенни, любимая, я хочу тебя. Хочу так сильно, что боюсь взорваться от страсти. Но ты немного пьяна и расстроена. Ты не в состоянии мыслить здраво.
Она опустила глаза и прикусила губу.
– Как ты живешь, контролируя каждый свой шаг? Это же должно пожирать тебя заживо. Что случится, когда уздечка порвется?
Квест выбралась из-под софы, тихо поскуливая. Николас коснулся ее головы и провел рукой по серебристой шкуре. Волкодав прижался к его ногам, глаза полуприкрыты.
– Я умею контролировать свои поступки. К несчастью, я не в состоянии контролировать свои чувства…
– Значит, ледяной принц признает, что у него есть чувства? – горько усмехнулась она. – А потом восхваляет себя за то, что отказался от них!
Он стал беспокойно расхаживать по комнате. Широкий шаг впечатывался в ковер. Квест бежала следом за ним, заглядывая ему в лицо.
– Разве ты не этого от меня хотела? Чтобы я поддался глупым сантиментам? Там, в оранжерее? И в Клампер-Коттедже? Ты хотела, чтобы я признался в наличии человеческих чувств, человеческих слабостей. Господи ты Боже мой! Неужели ты и впрямь считаешь меня настолько бесчувственным?
– Мне кажется, ты гордишься тем, что ты – не простой смертный, часовой механизм, а не человек. Ты жаждешь отдавать приказы, хочешь быть безупречным, но это всего лишь щит из колючек, как у ежика…
– Чтобы защитить от лис свой мягкий животик? Я слишком хорошо знаю мощь человеческих эмоций. Кто мы, по-твоему, такие, цыганские принцы? Кто, по-твоему, Карл? Мы на всю Европу прославились: принцы, движимые своим аппетитом, презревшие светские приличия, при помощи силы и богатства добивающиеся всего, что ни пожелают. Я ни за что не стану таким, как они. Не стану, Пенни! И не пытайся искусить меня!
– А как насчет моего искушения? – спросила она. – Или ты только о себе думаешь?
Он так резко повернулся, что Квест присела.
– Пенни, любимая… о Боже! Да я только о тебе и думаю!
– Почему?
– Из-за того, что случилось после твоего рассказа о дяде Горацио.
Она поплотнее закуталась в покрывало.
– Когда мы смеялись и ты прогнал меня? О чем ты?
– Я давно хотел тебя, еще до этого, жаждал всем своим существом. И часовой механизм тут ни при чем. Поэтому я и поцеловал тебя. И начал мечтать о тебе. Теперь я каждую ночь лежу без сна и представляю тебя там. – Он махнул рукой в сторону кровати маркиза. – На этом матраце. Каждую ночь. Я сгораю по тебе. И ничто не в силах погасить этого пламени и утолить этот голод. Ты шокирована?
Господи, да она тоже видит его во сне и мечтает о нем! Пенни сглотнула. «Будь осторожна в своих желаниях, – не раз повторяла ей мать. – Удостоверься, что ты действительно чего-то хочешь, прежде чем просить». Его ждут принцесса и нация. Еще один день, и в его жизни не останется для нее места.
– Я не знаю. – Разве Вильям не разжег в ней желание, показав, как сильно хочет ее? – Я думала, у мужчин постоянно такие мысли в голове крутятся. Или нет?
Он протянул руку, и Квест тут же оказалась рядом с ним. Мужчина и собака выглядели весьма живописно: белая рубашка, серебристый мех, оба гибкие, мускулистые.
– Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Этот сердечный трепет и огонь в крови; я замечаю каждую мелочь, если она касается тебя, и каждый волосок изнывает от желания; твой большой палец так чувственно противопоставлен остальным; твое дыхание похоже на музыку, и я прислушиваюсь к нему, словно дыхание может быть чудом.
– Ну да, – попыталась отшутиться она. – Это и есть чудо. Дыхание то есть.
Он взглянул на Квест.
– Но в тот день в моем кабинете случилось кое-что еще, кое-что весьма прискорбное. Я не знал, что с этим делать. Я ошибся по поводу того, как ты отреагируешь на мою попытку создать между нами дистанцию. Я должен был понять… Это невероятно. Это просто наваждение, и оно обязательно пройдет.
У нее перехватило дыхание, сердце сжалось от боли.
– Что ты хочешь сказать?
– То, что сказал – это невероятно. – Он посмотрел на нее и улыбнулся – и весело, и печально. – Я люблю тебя… Глупо, правда?
Это невероятно. Зачем она играла с огнем? Как глупо! Если бы он знал о ее чувствах, это показалось бы ему куда более невероятным!
– Все пройдет, ты справишься, – выдавила она наконец.
Улыбка стала шире, словно признание собственной слабости забавляло его.
– И это все, что ты способна ответить мужчине, обнажившему перед тобой свою истекающую кровью душу и признавшемуся в глупости?
– Тебе больно. – Она еле справлялась с невесть откуда взявшейся паникой. – Мне кажется, любовь не может причинять боль.
– Нет, конечно, нет. Любовь должна нести с собой уют и чувство защищенности, как у Джеба Хардакра, который тихо посапывает со своей женой на кухне у очага. Совсем не такие чувства я испытываю к тебе. – Он деланно рассмеялся. – Это безумие. Мне хочется пробраться тебе под кожу. Понять твою сущность, разобраться, отчего ты кажешься мне такой притягательной и таинственной. Я не могу позволить себе ни того, ни другого.
– Значит, тебе невыносимо находиться в моем обществе?
– Я должен вырвать с корнем это безумие, и чем быстрее, тем лучше. Мое единственное утешение заключается в том, что это безумие обуяло меня одного. Мне больше не следует поднимать эту тему. Никогда.
Искренность звенела в его голосе колокольчиком. На секунду искушение раскинуло перед ней усеянную цветами тропинку. «Я тоже полюбила тебя. Я влюбилась в тебя еще ребенком, когда видела, как ты проезжаешь мимо, словно сказочный принц. Я всю жизнь обманывала и себя, и других, если когда-либо утверждала обратное».
Она поднялась, отбросив в сторону лебяжий пух, и сложила покрывало.
– Я хочу, чтобы ты знал – это большая честь для меня. То, что я удостоилась твоих чувств. – Ей вдруг стало не по себе.
– Я люблю тебя настолько, что не намерен ничего предпринимать. – Он отвернулся. – Не следовало говорить тебе об этом. Я сожалею. Мы с Софией будем править вместе. Я позову Людгера, он проводит тебя.
Квест улеглась и наблюдала за тем, как он подошел к картине с белым конем и принялся изучать ее. Он так и стоял, не проронив ни слова, пока Пенни собирала свои драгоценности, унизывала кольцами пальцы, бесцеремонно подхватила тиару, как если бы она была из глины. И вот он снова улыбнулся ей – здраво, беспечно; лицо озарила внезапная вспышка юмора.
– Безумие, правда? В конце концов, утром мы поженимся.
Яркое солнце заливало кареты. Звенели колокола. Народ веселился. Но венчание оказалось всего лишь еще одним развлечением в бесконечном списке праздников этого лета, и большинству жителей Лондона не было никакого дела до двух никому не известных княжеств в Альпах. Пенни шла по проходу в головокружительном блеске и сиянии солнца. Николас ожидал ее в белом шелковом костюме, расшитом золотом и украшенном государственными регалиями. В голову ей пришла безумная мысль, что его покрыли лаком, – само воплощение изящества, созданного исключительно для устрашения.
И все же он улыбался ей, идущей рука об руку с русским царем, глаза – словно два черных озера. Интересно, может ли женщина умереть от желания? Черная зависть клубилась под ее вожделением, зависть к неведомой кузине, женщине, которая действительно получит этого мужчину на всю оставшуюся жизнь, настоящей принцессе Софии.
Церемонии и торжества заняли практически весь день, пока наконец свадебный кортеж не возвратился в Риволкс-Хаус. Триумф. Успех. Граф Карл Занич, к несчастью, внезапно слег от какой-то болезни и не смог присутствовать на свадебном завтраке – пиршестве, которое носило это традиционное название, несмотря на то что проводилось уже ближе к вечеру. Празднество продлилось до самой ночи. Пенни смотрела, как Николас лавирует среди гостей, полыхая каменьями, словно принц с хрустальной туфелькой. Но от него исходила энергия куда более мощная, чем от любого сказочного принца.
Свадьба состоялась, комедия разыграна. Что же готовит им полночь? Все просто-напросто разъедутся по домам, когда часы пробьют двенадцать? Назад в Раскалл-Сент-Мэри, всю оставшуюся жизнь собирать ежиков для Джеба Хардакра? Пенни понятия не имела о планах Николаса, и как она могла упустить это из виду и не подумала об этом раньше? Она поймала его взгляд, и он подмигнул ей, как раз когда придворные дамы взяли ее в кольцо и повели из комнаты.
– Грета! – прошептала она. – Что теперь?
– Как что? Брачное ложе, мэм. Знать должна стать свидетелем того, как жених и невеста подкрепляют свой брак.
Записку доставил Алексис – тайком сунул ей в руку бумажку, когда она выходила из комнаты вместе со своими дамами. Записка жгла ей ладонь, пока она не улучила момент прочесть ее:
«Невеста-лебедь, ты веришь, что одержала победу. Но в этот счастливейший из дней задумайся хоть на одно мгновение о том, каков он на самом деле. Спроси, чем мы с ним занимались после того, как ты прокралась в ту гостиницу.
Твой любящий кузен Занич».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Мой темный принц - Росс Джулия



👍
Мой темный принц - Росс ДжулияКира
24.08.2013, 13.05





Очень тяжолый роман затянут и гг какойто депресивный
Мой темный принц - Росс ДжулияРуся
27.08.2013, 9.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100