Читать онлайн Грешный любовник, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешный любовник - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешный любовник - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешный любовник - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Грешный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Заскрипел снег. Сильвия подняла глаза. Дав направлялся к ней, держа в одной руке какие-то кожаные ремешки с железками и деревяшками. Свет от костра скользнул по его лицу, так что глубокие тени залегли в складках. Сердце ее упало, словно ринувшийся на добычу коршун.
– Садись, – указал он ей на поваленное дерево.
Она сунула обе руки в карманы с таким видом, словно руки ее никогда и не касались его тела.
– Зачем? Новый способ взыскать с меня что-то в счет уплаты моего ужасного долга?
Он начал расстегивать пряжки. Металл звякал в его руках.
– Боже мой, нет! Исключительно для отдохновения. Я только что заплатил Таннеру Бринку небольшое состояние за прокат. Ну же, сэр, присядьте, иначе их невозможно прикрепить.
– На мой взгляд, ваши штуки выглядят как орудие пытки.
Он поднял на нее глаза и улыбнулся.
– Кататься-то на коньках ты умеешь?
– Нет, не очень-то. – Она засмеялась и села. – Совсем не умею!
– Чем же ты, черт возьми, занимался в детстве, а? Все мальчишки катаются на коньках – пусть даже на деревяшках, прикрепленных к башмакам.
– Но не я. В Италии, где я вырос, плоховато со льдом.
– Слабая отговорка. Всякий молодой человек у меня на службе должен уметь пристойным образом передвигаться на коньках по замерзшему пруду.
Он опустился на одно колено и схватил ее левую туфлю. Сильвия стала смотреть на его склоненную голову. Он поставил ее ногу себе на колено, а пальцы его обхватили ее щиколотку. Она закусила губу, чтобы он не заметил проявления ее чувственности.
«Но я ведь не молодой человек. Я женщина. Я знаю, что такое желание и что такое быть желанной. Право, сэр, я в отчаянии от того, что столь сильно желаю вас...»
– Но вам-то зачем возиться со мной, сэр? Если по вашему настоянию я все же должен отважиться выйти на лед, то уж, верно, сам смогу как-нибудь эти штуки нацепить.
– Но ты же, будучи юношей, возросшим в теплице, не знаешь, как их следует цеплять. Ты все перепутаешь самым безобразным образом и сломаешь ногу на льду.
Самым что ни на есть будничным и безличным образом он стал прилаживать к ее подошве конек. Волна чувственного восторга захлестнула ее. Ах, только бы он не отпускал руку! Самое легкое прикосновение его пальцев оставляло след, подобный ожогу.
– Вы думаете, я могу сломать только одну ногу? Он возился с ремешками и пряжками.
– Право, сэр! От секретаря с двумя сломанными ногами не будет уж совсем никакой пользы.
– Может, я всего-навсего сломаю запястье. – Она отчаянно цеплялась за шершавую кору, в которую упиралась ладонями. – Или два запястья?
– Только попробуй – я тебя так вздую! Хорошим крепким прутом. Разложу на письменном столе у себя в кабинете и вздую.
Румянец ее стал багровым, хотя она и понимала, что он шутит.
– Я вам не английский школьник!
– Ну конечно, нет. Английский школьник умел бы кататься на коньках.
Действуя ловко и умело, он застегнул все пряжки и ремешки и вставил маленький штырек в каблук ее туфли. Один конек прилажен. Он бесцеремонно сбросил ее ногу на снег.
– Пожалуйте вторую ногу, сэр, – сказал он. Сильвия протянула правую ногу, стараясь, чтобы он не заметил, как неровно она дышит, как жжет ее пламя чувственности. Он проворно приладил второй конек, затем уселся рядом с ней.
Она терла свои лодыжки, пытаясь изгнать из них воспоминание о его прикосновениях, а он между тем пристегнул коньки и себе, быстро и умело. Затем встал.
– Ну вот, – произнес он. – Теперь – на лед!
Жар собрался у нее где-то под ложечкой. Ее глаза видели его одного. Если б она только протянула руку, то могла бы коснуться его руки, прочувствовать манящую крепость его пальцев.
Дав шагнул один на замерзшую поверхность канала. И сразу же оказался далеко. Он легко скользил по льду, отталкиваясь поочередно то одной, то другой ногой. Приблудный пес сразу же кинулся вслед за ним. Сильвия смотрела на мужчину и собаку. Тоска сжимала ее сердце. Если бы она не согласилась на затею с переодеванием в мужское платье, если бы она просто завлекла его, как ей случалось завлекать мужчин в Париже, в Вене...
Однако впервые в жизни она бы не смогла соблазнить мужчину бесчестно.
Дав наклонился зачерпнуть рукой снега. Когда пес заскользил возле самых его ног и принялся тявкать, он слепил снежок и бросил в него. Пес умчался. Дав развернулся, сделав маленький круг, и, наклоняясь вперед, покатил обратно. Пес же исчез в тумане на дальнем конце канала.
– Как, сэр? – воскликнул он. – Вы даже еще и не попытались встать?
– Я все думаю о вашей обещанной взбучке, сэр, – ответила она. – По-моему, не стоит мне рисковать. Что, если я сломаю обе ноги и оба запястья?
– Тогда я скормлю никчемный обрубок, в который ты превратишься, вот этой дворняге. Пошли! – Он подставил ей руку. – Цепляйся за мой рукав.
Четверо мужчин постарше прокатили мимо. Мужчины ехали парами, держась под руки, как участники церковной процессии. На дальнем конце канала мальчишки, уцепившись за фалды курточек друг друга, катили, визжа от радости, неровной цепью.
– Никого рядом нет, и некому стать свидетелем твоего унижения, – сообщил Дав. – И если ты даже не попробуешь, я все равно тебя выпорю.
Она схватилась за его рукав и встала. Пользуясь его поддержкой, она сумела выйти на лед.
– А что, если я свалюсь и ничего себе не сломаю?
– Пять ударов розгой по мягкому месту за каждое падение, мистер Уайт, – прогремел Дав. – Нагну на свой стол как школяра, фалды на уши, штаны...
Ее ноги вдруг выскользнули из-под нее. Она отчаянно вцепилась в его камзол, но рука его уже лежала на ее спине и поддерживала.
– Если ты умеешь ходить, то умеешь и кататься на коньках, – проговорил он. – Вот так: сначала одной ногой, затем другой.
Сильвия попыталась двигаться как он, повторяя движение за движением. Дав катил себе и катил вперед, надежно держа ее рядом, и наконец она поняла, как держать равновесие. Раз... два. Раз... два.
– А все же не удастся вам, – заговорила она, задыхаясь, – меня выпороть. Ведь я никак не могу свалиться, когда вы меня так поддерживаете, верно?
Он взглянул на нее сверху вниз.
– Посмотрим, посмотрим. Готов совершить небольшой поворот? Направо, например?
Ноги ее стали отчаянно расползаться, когда он начал поворачивать ее по небольшой дуге. Коньки заносило, ноги не слушались, но он поддерживал ее, пока она снова не почувствовала себя твердо на льду.
– Вот сейчас вы едва не получили свой шанс, – вымолвила она.
– Какой шанс?
– Испробовать вашу розгу на моем заду. Его губы придвинулись к самому ее уху:
– Увы, ни разу в жизни я не порол слуг. Зачем же начинать сейчас? Давайте же кататься, сэр, как два послушных пони в упряжке.
Перед ними расстилался серый лед, исчерченный белыми следами коньков, похожими на детские-каракули. Деревья высились безмолвными группами. Снег сверкал сквозь светящийся туман, словно припорошенный крошечными бриллиантами. Мягкое, медлительное скольжение сквозь морозную ночь таило в себе захватывающее очарование.
Она теперь спокойно относилась к тому, что рука Дава обнимает ее за талию, а ее собственная ладонь сжимает запястье его другой руки. Кровь теплым веселым потоком бежала по жилам. Бледное сияние лунного света делало воздух опьяняющим.
– Тут все так... сказочно, будто удалось заглянуть одним глазком в таинственную страну фей, – заметила она.
– То есть туда, куда мы, бедные смертные, попадаем обычно в заколдованном состоянии? – На морозном воздухе щеки его раскраснелись, глаза казались бездонными.
– Я-то точно нахожусь под действием какого-то волшебства, – заверила она, – иначе бы я растянулся на льду давным-давно.
– Нет, у тебя природный дар, – похвалил Дав. Как ни смешно, но ей стало приятно от его слов.
– Я тут ни при чем. Получается только потому, что вы очень облегчаете мне задачу.
– Чепуха, – ответил он. – Ты тут при всем. Смотри сам! Тоска сжала ее сердце, когда рука его соскользнула с ее талии, но, не нарушая ритма движения и не отпуская ее ни на мгновение, рука спустилась по ее рукаву и крепко взяла за руку, ладонь к ладони.
– Что до меня, – продолжал он, – мои мотивы абсолютно эгоистичные: никогда в жизни я еще не испытывал такого веселья!
Так и сияя от радостного возбуждения, он завернул ее по еще одной небольшой дуге. Сильвия благополучно въехала в поворот, чувствуя тепло его ладони в своей руке, пальцы которой надежно переплетались с его пальцами.
«Никогда в жизни я еще не испытывал такого веселья!» И она тоже! Самое настоящее счастье рвалось из ее души. И радость ее была чистой радостью ребенка.
– Главное здесь – равновесие, как в танцах, – объяснял он.
– Не одно только равновесие, еще гармония...
Неожиданно раздался громкий лай. Бродячий пес выскочил из тумана. И клубком снега, шерсти и виляющего хвоста полетел прямехонько на них. Дав попытался откатить Сильвию в сторону, но пес уже находился в прыжке. Сильвия неловко пыталась совладать с разъезжающимися ногами. Но когда собачье тело со всей силы ударило ее под колени, пальцы Дава выскользнули из ее руки.
Она качнулась слишком сильно назад, а затем, взмахнув руками, повалилась вперед, носом в сугроб, окаймлявший канал.
Она только успела мельком увидеть лицо Дава, сиявшее нескрываемым весельем, как пес кинулся в ноги и ему. Коньки выскользнули из-под него, он крутанулся, широко раскинув руки, и упал на спину, приземлившись в сугроб рядом с Сильвией. Пес же, словно испугавшись, что сумел поднять такую кутерьму, с лаем умчался прочь.
– Ты все-таки упал, просто вверх тормашками полетел, – смеялся Дав. – Придется мне все-таки тебя выдрать.
Она приподнялась на локте.
– Так ведь и вы упали тоже!
Дав перевернулся на спину и так лежал рядом с ней, ухмыляясь во весь рот, безмятежный, довольный, веселый, и поглядывал на нее снизу вверх.
– Это не считается.
– Почему же?
– Потому что я здесь устанавливаю правила, сэр. Ты что-то начал говорить?
– Я что-то начал говорить? – спросила она. – Когда?
– Как раз перед тем, как пес сбил нас с ног, ты начал говорить что-то. Кажется, о гармонии?
– Да? Боже! Я забыл!
Сожаление тенью прошло по его лицу, но тут же он снова зашелся хохотом.
Сильвия смотрела на него. В горле у нее стоял ком. Она имела в своей жизни много любовников. И почему близкие отношения всегда заставляют мужчин и женщин держаться настороженно, провоцируя их манипулировать друг другом? Почемустакой неизбежностью они, проснувшись утром, всегда понимают, что, в сущности, спали с незнакомым человеком? Никогда бы Дав не взял такого беззаботного, открытого, товарищеского тона, имея дело с любовницей, так как отношения с существом другого пола неизбежно налагают некоторые ограничения.
Однако если бы она предстала перед ним женщиной, она бы уже познала запах, гладкость, блистательность его тела. Она неловко поднялась на ноги и принялась стряхивать снег с рук и ног. Дав лежал и смотрел на снежинки, летевшие с ее одежды. Скрытность вновь набежала на нее как туча. И слова, которые он уже решил произнести, замерли у него на губах и остались невысказанными.
«Я знаю, мадам, я знаю вашу смехотворную и очаровательную тайну. Неужели вы не понимаете, что я давно соблазняю вас по мере моих скромных сил? Почему бы вам не признаться, что вы женщина, и не порадоваться преимуществам, которые это сулит?»
Но момент упущен.
– Ну, все цело, – констатировала она с наигранной мальчишеской бравадой. – Руки, ноги, все на месте.
Она сделала, покачиваясь, несколько шагов и внезапно села снова.
Дав перекатился, зачерпнул целую охапку снега и вывалил ей на голову.
– Великолепно, – усмехнулся он. – Итак, ты умеешь кататься по льду на четвереньках. Давай наперегонки?
Ее смех и вопли полетели ему вдогонку.
Таннера Бринка у костров уже не было. Какой-то цыганенок держал Абдиэля под уздцы. Дав снял коньки, сунул мальчишке монету и запрыгнул в седло. Через несколько минут он уже перемахнул на другую сторону канала. «Джордж» шла навстречу ему по снегу, коньки ее болтались в руке.
Несмотря на мужскую одежду, она выглядела прелестно: губы пылали, глаза сияли. Она остановилась и улыбнулась ему.
– Я гораздо тверже стою на ногах без ваших легкомысленных железок, – вымолвила она, – хоть и не привыкла ходить в мокрых чулках.
– Ну тогда поехали домой и высушим их. Оставь коньки здесь. Я уже заплатил мальчишке, который придет и заберет их.
Он протянул ей руку. Она поколебалась только секунду, затем бросила на снег клубок ремешков и железяк и вложила свою ладонь в его. Он забросил ее на круп за собой. Желание побежало по жилам Дава жарко и сладостно.
Он ссадил ее без особых церемоний прямо в слякоть, заливавшую булыжники двора. Сонная и взъерошенная, она еле стояла на ногах. Парик и шляпа чуть съехали набок, а губы припухли, как если бы он только что поцеловал ее.
Нервы его звенели. Кровь в жилах пела на разные голоса, выдавая горячечные арпеджио. Дьявол все побери, как же ему хотелось поцеловать ее! Она ухмыльнулась, как мальчишка, отмочила какую-то глупую шутку и пошла в дом.
Абдиэль нервно бил копытом. Не так уж еще поздно, и вполне можно разбудить конюха, но Дав сам ввел своего коня в стойло. Тихо насвистывая, снял с жеребца седло и уздечку и принялся чистить его. Несмотря на нагловатый, ехидный тон, которого она держалась, глаза ее ясно говорили, что она тянется к нему и сердцем, и телом, и душой.
Точно так же, как и он.
Таннер Бринк раскрыл все безобидные секреты ее прошлого. Она ни в чем не повинна и ничего не знает. Если не считать того, что «Джордж» скрывает свой пол, она сама невинность. Или самый хитрый противник из всех когда-либо противостоявших ему, хитрый настолько, что сумел одурачить или склонить на свою сторону цыгана. Женщина, ставшая его секретарем, являла собой очаровательнейшую из проблем.
И она хотела его так же сильно, как и он ее.
Дав, оставив Абдиэля, в задумчивости поднимался по лестнице. Чего он обыкновенно ожидал от женщин? Восхищения, ухаживаний, легкого флирта, но всегда и возможности благополучно вернуться в постель Мег, чтобы, как Абдиэль, наконец спокойно расслабиться в своем стойле?..
Он остановился возле двери своей спальни. Положив руку на щеколду, он задумался, впустила бы она его к себе в комнату, если бы он постучал.
Не искушая судьбу, он открыл свою дверь и встал как вкопанный. Пламя одинокой свечи высвечивало обнаженное женское плечо, многообещающую улыбку, пряди распущенных женских волос.
Женщина лежала в его постели, поджидая его, обнаженная.
Он почувствовал стеснение в паху. Кровь вскипела в его жилах. Однако гнев его вспыхнул еще быстрее, и голосом, резким, как удар хлыста, он рявкнул:
– Что за бес в тебя вселился, что ты такие штуки выделываешь, а?!
Герцог Ившир задумчиво смотрел на огонь, сведя ладони перед собой. Шитье его шлафрока поблескивало. Сильвия изрядно продрогла, так как ей пришлось проторчать какое-то время на балконе его спальни, осторожно постукивая в стекло камешком. И хотя она подняла герцога с постели, сейчас, в кабинете, куда он провел ее, он выглядел безупречно, складки шлафрока лежали идеально ровно, а ночной колпак аккуратно обрамлял его длинное лицо.
– Не могу выразить, какое облегчение я испытала, когда поняла, что застала вас одного, ваша милость, – проговорила она.
– Облегчение для вас не является тем же для меня, человека менее целомудренного, – ответил герцог довольно сухо. – Всякий мужчина предпочитает, чтобы кто-нибудь делил с ним постель.
Она засмеялась, подбросила угля на решетку, помешала кочергой, чтобы разгоралось.
– Какими ловкими мне теперь кажутся мои руки! – Она растопырила пальцы. – Кто бы мог подумать, что не так давно их пальцы украшались кольцами – пусть даже и с поддельными камешками?
– Надеюсь, Давенби такая мысль в голову не придет. – Ившир откинулся в своем кресле. – Вы подвергаете себя слишком большому риску, являясь ко мне. Его шпионы...
Сильвия бросила взгляд на часы, стоявшие на каминной полке.
– Посреди ночи-то? Боже! Да никто и не подозревает, что я вышла из дома.
– А ваш хозяин?
– Он давным-давно в своей постели – один, как и вы. Похоже, самые завидные лондонские холостяки спят в одиночестве гораздо чаще, чем можно предполагать. Он возил меня кататься на коньках в Сент-Джеймсский парк. Никогда в жизни я не получала большего удовольствия. И, возможно, он какое-то мгновение веселился не меньше меня. Мы резвились на замерзшем канале вместе с несколькими другими непоседливыми молодыми людьми и одним перевозбужденным псом. Пока он чистил свою лошадь, я выбралась из дома через крышу.
– Через крышу?
Откровенно бравируя, Сильвия прислонилась плечом к облицовке камина.
– Да. Веселое занятие. Пока я не ввязалась в затеянную вами историю с переодеванием, я даже не подозревала, как много я упустила из-за того, что девочка. Известно ли вам, что мальчишки имеют обыкновение бегать, и визжать, и кататься на льду как совершеннейшие идиоты? Ну разумеется, известно. Вы же сами были когда-то мальчишкой!
– Будучи старшим сыном герцога, я наслаждался свободой не совсем в том объеме, что слоняющиеся по улицам сорванцы...
– Но я-то вышивала по канве, ваша милость. По канве! Он засмеялся.
– Вы сумели научиться и другим вещам. Она усмехнулась.
– Да, но не кататься на коньках и не лазать по крышам.
– Это не игра, Сильвия. – Герцог сжал рукой свой подбородок. – Я получаю твои донесения, как мы и договорились. Ты не должна являться сюда лично – через крышу ли, другим ли каким путем.
– Да. Я пришла сообщить вам, что для меня миссия закончена.
Он пронзил ее взглядом.
– Что? Ты думаешь, он заподозрил тебя?
– Нет! Если он пошлет своих агентов на континент, то узнает только о безупречном и обыкновенном прошломДжорджа Уайта, весьма заурядного молодого человека. Даже если б он и открыл, что я женщина, его шпионы не смогли бы узнать ничего.
– Тогда почему?
Она оттолкнулась от камина и принялась расхаживать по комнате.
– Вы знали меня еще в Вене. Знали меня и раньше, в Париже, когда я все еще была замужем за графом Монтеврэ...
– Вы самое прелестное создание из всех, кого мне доводилось видеть, – заметил герцог.
– И потому вы оказались тут как тут, чтобы подобрать обломки кораблекрушения после смерти Монтеврэ. Я вам благодарна. Я благодарна, что вы предоставили мне возможность зарабатывать себе на жизнь, не выходя снова замуж.
Тиканье часов казалось очень отчетливым в наступившей тишине.
– Я не мог жениться на тебе... Сильвия улыбнулась.
– Чтобы человек, который должен стать герцогом, и вдруг женился на разоренной, безвестной вдове без гроша в кармане? Нет, конечно, вы не могли жениться. С трудом могу себе представить, как вы вообще могли всерьез о таком думать.
– Я думал, – оповестил он, – когда впервые увидел тебя.
– Только потому, что вам незадолго до того разбила сердце какая-то дама здесь, в Англии. Боже, муж имеет полную власть над телом своей жены, над ее личностью, ее деньгами и ее детьми. Вы вернули мне возможность называть мою жизнь моей собственной. Я бы и не согласилась ни на что другое.
– Тогда зачем же бросать миссию на полдороге?
– Потому что за все прошедшие с того времени годы я только изредка имела возможность проявить такие простые качества, как заботливость и великодушие, и никогда не могла наслаждаться ни настоящей дружбой, ни подлинной страстью. Однако я так увлекалась самой игрой, что почти ничего не замечала. А сейчас заметила.
– Почему ты вдруг сейчас решила, что тебе необходимо нечто большее?
– Не знаю. Знаю только, что вы натравили меня на человека, который по-настоящему знает толк в таких вещах...
У него побелели костяшки пальцев. Кресло с грохотом повалилось назад, и Ившир вскочил на ноги.
– Давенби?!
Она поспешила высказаться:
– Я не верю, что Давенби убил вашего брата. А даже если и убил по какой-то несчастной случайности, я не верю, что он намеренно разорил его. У Дава есть тайны, верно. У кого же нет тайн? И он определенно именно таков, каким вы описали его во всех остальных отношениях. За исключением одного: теперь, прожив с ним под одной крышей некоторое время, я не верю, что он – воплощенное зло.
– Он и тебя обморочил! – прошипел он наконец.
– Вы ошибаетесь, ваша милость.
Ившир схватил часы с каминной полки и швырнул их об пол. Стекло разбилось, и позолоченные стрелки рассыпались по ковру. Он круто обернулся к ней.
– Я не ошибаюсь! Господи, спаси и сохрани нас! Неужели ты и вправду думала, что дьявол покажется тебе чернее при более близком с ним знакомстве?
На ребре ладони, сжатой в кулак, алел порез. Не решившись заговорить, Сильвия только молча протянула свой носовой платок. Герцог взял платок и обернул им пораненную руку.
– Напротив, мадам, в том-то и заключается опасность авантюры, что дьявол покажется вам столь соблазнительным, что вы влюбитесь в него и станете клясться всеми святыми, что он сущий архангел. Я предупреждал вас!
Сильвия упрямо не отводила взгляд от его лица, хотя ее и потрясла до глубины души сила его ненависти.
– Я не влюблена. Но если даже и так, разве всякий его добрый поступок все равно свидетельствует о развращенности?..
Герцог подошел к своему столу. Со щелчком отпер ящик стола.
– Боже мой! У меня довольно доказательств, если ты желаешь доказательств, Сильвия. – Он стал вынимать связку за связкой бумаги. Он набросал целую груду, а затем вернулся к камину и уставился на погубленные часы. – Ты ведь знаешь его почерк?
– Да, конечно.
– Тогда прочти документы. – Подбородок герцога дернулся словно от боли. – Да, прочтите их, мадам! А потом уж говорите, что я ошибаюсь!
Она села за письменный стол и принялась читать, заставляя себя вникать в смысл ужасных слов, вероломных предложений. Документы жгли ей руки. Письма к брату Ившира, лорду Эдварду Вейну, в которых обещались несказанные богатства. Весьма запутанный план нового предприятия, связанного с торговлей русской пушниной!
Страница за страницей обличающих документов.
И все, несомненно, написаны почерком Дава.
Те самые густые черные чернила, которыми писались душераздирающие послания к Мег, колонки цифр в гроссбухах, говорившие о силе и очаровании писавшего. Его обещания представляли собой всего лишь хитросплетения фальсифицированных капиталовложений, гарантирующих разорение. И каждый этап тщательно, злонамеренно и с большой изобретательностью спланирован. На глазах у лорда Эдварда его грандиозное богатство растаяло без следа.
Дав использовал весь свой блестящий ум для того, чтобы разорить младшего брата Ившира и самому выйти сухим из воды. Ее одолела страшная слабость, как если бы она надышалась каких-то ядовитых испарений.
– Но почему? – Голос ее сорвался. – Почему он так сделал?
– Ревность, зависть, благосклонность дамы, которой добивались оба, – кто знает? Давенби – никто, человек без роду без племени. Мой брат был светочем лондонского общества. Однажды Эдвард сказал мне, что никогда в жизни он не встречал такого обаятельного человека, как Давенби...
– Обаятельного? – По спине у нее пробежала дрожь. – Да в него влюбляются с первого взгляда!
Герцог поднял циферблат.
– Боже! Что за нелепый спектакль я разыграл! Разбил мой любимый хронометр!
– По-моему, нам обоим не помешало бы выпить.
К ее изумлению, Ившир сам подошел к буфету и налил бренди в два стакана. Один стакан он вложил ей в руку, содержимое же другого тут же выпил.
– Я жалею, что пришлось показать тебе документы. Я хотел, чтобы ты поверила мне на слово. Глупо с моей стороны.
– Вовсе нет. После стольких лет совместной работы глупо сомневаться в ваших словах. Герцог принялся широкими шагами мерить ковер.
– Роберт Давенби явился в Лондон как комета, и Эдварду показалось, что в нем таятся громадные возможности. Он говорил о нем так, словно Давенби затмевал звезды.
От обжигающей крепости бренди ее похолодевшая кровь побежала быстрее. И почему, черт возьми, ей так больно?
– Ваш брат использовал свое положение для того, чтобы помочь совершенно незнакомому человеку, просто потому, что считал его очень талантливым?
– Талантливым? Как вы имели возможность убедиться сами, в Давенби таится искра гениальности. Эдвард не мог спокойно смотреть на то, как подобный дар пропадает впустую. И потому мой брат представил его нужным людям, открыл для него возможности деловой деятельности. Без его покровительства Давенби сейчас корпел бы в какой-нибудь конторе в качестве клерка. Благодаря моему брату он вошел в общество. Он привлек внимание Мег Грэнхем и стал признанным любовником самой блистательной и влиятельной хозяйки светского салона в Лондоне. Судьба его, можно сказать, решилась сама собой.
Сильвия потерла глаза рукой. В рассказе герцога присутствовала какая-то ужасная логика.
– Но почему Дав вдруг решил причинить зло человеку, который принял его как друга?
– А почему Яго вдруг решил уничтожить Отелло? Разве редкость, что уличная дворняга кусает руку, кормящую ее?
– А как именно погиб лорд Эдвард? Вы можете рассказать?
Ившир бросил ей лист бумаги.
– Вот, мадам, приглашение, адресованное моему брату, в котором его просят отправиться на рассвете в то место, где поджидала его смерть. Давенби оказался слишком большим трусом, чтобы сойтись с моим братом лицом к лицу на дуэли. Эдвард считался одним из лучших фехтовальщиков Лондона.
В записке с самым невинным видом бежали по бумаге строчки, написанные прекрасными черными чернилами знакомой рукой. Дружеское предложение. «Все подготовлено, милорд. Золото...» – не было никакой необходимости дочитывать до конца. Сильная боль сдавила горло, и ей стало трудно дышать.
– Но что-то ведь должно было подтолкнуть его к такой мысли...
– Возможно, Эдвард мог доказать, что отвратительные слухи, давно уже ходившие, совсем не беспочвенны, а Давенби узнал о его намерении. Я не знаю, но моего брата пристрелили как собаку, и все его богатство попало в руки его убийцы, твоего хозяина Роберта Синклера Давенби.
– Отчего же вы не преследуете его в уголовном порядке? У вас есть доказательства. Ей-богу! Вы все-таки герцог!
– Несмотря на все документы, которые ты держала в руках, состояние моего брата пропало бесследно. Я не могу доказать, что оно в руках Давенби. Он вполне может заявить, что вместе с ним ни о чем не подозревал и также разорился в результате рискованных начинаний. И хотя Давенби и организовал убийство Эдварда, сам не присутствовал при этом. Не так он глуп.
Сильвия закрыла лицо руками. Ей стало дурно. Ее трясло как в лихорадке.
– Я дал моему умирающему отцу торжественную клятву, что сделаю все возможное, чтобы унизить Давенби так же, как он унизил моего брата, прежде чем он умрет. Но я должен понять, как он устроен. Ты понимаешь?
Она принудила себя посмотреть в лицо реальности, заставила себя подняться на ноги и подойти к камину, возле которого Ившир стоял, раскинув руки в стороны, словно растянутый на дыбе.
– Я с ним целовалась, – произнесла она. Голова герцога дернулась.
– Что?!
– Я целовалась с ним. На маскараде леди Грэнхем. Он принял меня в темноте за женщину, и я целовалась с ним. Если бы не необходимость скрывать мой пол, я с охотой легла бы в его постель.
– Тогда наша миссия заканчивается сию минуту. Ты знаешь, что я заплачу тебе в любом случае. Ты знаешь, что для тебя всегда готов дом здесь, в Англии, без обязательств, если таково будет твое желание, – проговорил Ившир.
– Но теперь я не могу закончить ее, – ответила она. – Я уже запуталась в этой паутине.
Пальцы на ее плече едва заметно сжались.
– Если все, к чему стремится ваша душа, – телесные утехи, то решение проблемы ближе, чем вы думаете.
– Это большая честь, ваша милость, хотя мой ответ должен быть вам известен.
Какое-то мгновение он молча смотрел на нее, затем улыбнулся.
– Но следует ли удивляться, что мы все-таки иногда входим в соблазн?
Она притянула его руку и поцеловала и только потом отошла.
– Я всего лишь человек, и к тому же женщина. Разумеется, я испытываю искушение. Увы. Я чувствую себя ужасно нравственно неустойчивой, как если бы моя кожа превратилась в тончайшую газовую ткань, но есть и кое-что еще. Вы поручили мне миссию. Я согласилась на нее. Если я, как полная дура, и начала, несмотря на весь мой опыт и ваши советы, доверять ему, значит, я просто совершила ошибку, вот и все. Теперь, когда вы объяснили мне, как дела обстоят на самом деле, я добуду вам доказательства...
– Но не в том случае, если тебе лично придется заплатить слишком высокую цену, Сильвия!
Она натянула камзол и вгляделась в тьму за оконными стеклами. Снова, словно в насмешку, пошел снег.
– Никакой особой цены платить не придется. Мой заработок, а порой и моя жизнь не раз зависели от того, насколько правильно я смогу оценить мужчину. Из моих донесений вам уже известно все, что мне пока удалось узнать. Он управляет несколькими фирмами, одна, судя по всему, приносит большие убытки, а некоторые другие, напротив, весьма прибыльны. Большие суммы переводятся ему, и сам он осуществляет крупные выплаты, но совершенно невозможно понять, чем именно он занимается. Он покупает бумагу, мыло, продукты. Он платит наемным работникам. Он ходит куда-то каждую среду. И проводит там целый вечер.
– Куда он ходит?
– Здание со скульптурой над воротами. Хотя в темноте слишком трудно что-либо рассмотреть как следует, но, по-моему, она изображала человека с пастушеским посохом, несущего в руках ягненка. Эмблема Иоанна Крестителя, кажется. В остальном он просто исчезает в самое неожиданное время и также появляется.
Герцог не спеша подошел к буфету и вновь наполнил свой стакан бренди, затем так же неторопливо вернулся к камину.
– Ты не будешь спать с ним!
– Не знаю. Решение принимать не вам, и я смею уверить вас, что вы неверно рассчитали...
– Каким образом?
– Мужское платье, парик! Я не знаю, как защитить себя от него, когда я переодета мальчиком. Я не знаю, что я такое. Не понимаю, кто я. Мне следовало начать с того, чтобы сделать его своим любовником, тогда бы я сразу же убедилась, что он просто еще один мужчина.
Лицо герцога покрылось смертельной бледностью.
– Я запрещаю вам, мадам!
Она повернулась и посмотрела ему прямо в лицо.
– Вот проклятие! Ваша милость, что, по-вашему, такое страсть? Дама улыбается и рискованно шутит, давая обещания под прикрытием своего веера, а мужчина думает, что завоевал ее сердце?
– Я запрещаю!
– Да, на этот раз! После того как вы платили мне за все предыдущие разы? Как, по-вашему, я добывала для вас драгоценные сведения прежде? Только ложась в постель с мужчиной, могла я узнать его уязвимые места, его мечты.
Он выглядел ошарашенным.
– Я никак не думал...
– Ну действительно, как вы могли? Важно не только то, что близость бывает без любви. Важно, ваша милость, имеет ли женщина право сказать свое слово в такой области отношений. В браке тело ее принадлежит мужу, и муж может использовать его по своему усмотрению, вне зависимости от того, хочет она или нет. Если же она впадает в разврат, то становится совершенно бесправной. Разве вы никогда не видели таких женщин? Девчонок вроде Берты, которые жмутся по темным углам и пристают к прохожим, предлагая себя за шесть пенсов?
– Берта – француженка, которая передает твои шифровки моему лакею?
– На свете тысячи таких, как она, неуклонно скатывающихся в омут проституции. Обучая Берту обязанностям горничной, я хотела дать ей новый шанс, но только мужчины пользуются достаточной свободой для того, чтобы проводить время в мечтах об истинной любви. Только мужчины пишут сонеты, полные вздохов. Женщины обречены делать выбор, руководствуясь прозаическими соображениями.
– Если тебя могут утешить мои слова, сведения, которые ты мне поставляла, всегда оказывались жизненно важными.
– Работа позволила мне проложить совершенно иную жизненную тропу, на которой выбор, ложиться или нет в постель с мужчиной, принадлежит мне и только мне. Я всегда оставалась госпожой своей судьбы. – Она сделала жест в сторону вероломных документов на столе. – Я должна узнать истину.
– Мы уже знаем истину.
– Вы можете верить во что хотите, но что до моего мнения, то составлять его я буду сама.
– И что, если ты не обнаружишь ничего, кроме новых доказательств его порочности и виновности? Oнa не сводила глаз с морозных узоров на окне.
– Тогда я приложу все силы к тому, чтобы уничтожить его, – пообещала она. – И увижу, как он трясется на эшафоте, умоляя дать ему еще мгновение посмотреть на солнце, прежде чем мешок закроет его привлекательное лицо. Я буду стоять рядом с вами и смотреть, как вешают Роберта Давенби.
– Что за бес в тебя вселился? – спросил Дав громовым голосом.
Девушка вспыхнула как маков цвет.
– Мой хозяин подумал, что вам, верно, одиноко, – объяснила она по-французски.
Дав в два шага подошел к постели. Всякое желание давно уже улетучилось.
– Твой хозяин? Мистер Джордж Уайт выступает в роли сутенера в свободную минутку? Отказываюсь верить!
Берта заплакала.
– Вы считаете, что я не подхожу для вас, сэр?
Он схватил свой шлафрок и накинул его на плечи девушке. Проклятие!
– Ты хорошенькая, как цветочек, мисс Дюбуа. Для всякого мужчины большая честь пользоваться твоей благосклонностью. Я несколько опешил, вот и все. Ты и раньше такие штуки проделывала?
– Так можно заработать монетку-другую, сэр. – Рыдания одолевали ее как икота. – Или кусок кружева.
Он отошел от постели. |
– Тебе следует научиться заключать сделки повыгоднее, милая барышня. И дарить свою благосклонность только в обмен на сердце хорошего парня, а на меньшее не соглашаться.
Тут она заплакала всерьез, так что слезы побежали ручейками.
– Но я никогда не знала ни одного хорошего парня, сэр! Дав нашел носовой платок и сунул ей в руки, затем налил ей стакан бренди.
– Такты затем и приехала в Англию, чтоб подыскать себе такого?
Берта залпом выпила янтарную жидкость.
– О нет, сэр! Мне просто пришлось сбежать из Сент-Омера. Жак очень уж бил меня. Он впадал в такую ярость от ревности. Я его боялась. Думала, он убьет меня.
– Ты поступила правильно. – Он не отрываясь смотрел в окно, в то время как отвращение боролось в его душе с жалостью. Она боялась мужчин, и, вне всякого сомнения, близость ей противна. – Расскажи-ка мне о себе, Берта. Ты родилась в Сент-Омере?
Из отрывочных и бессвязных фраз он понемногу узнал всю историю. Нет, она не родилась в Сент-Омере, она служила там горничной в большой гоетинице, а Жак был сыном хозяина. В ее родной деревне никого из семьи у нее не осталось, и ей никто не мог помочь избавиться от притязаний Жака. И тут молодой англичанин остановился в их гостинице и заболел. Она ходила за больным. В благодарность за помощь мистер Уайт предложил забрать ее в Англию. Все детали, все нюансы точно соответствовали рассказу «Джорджа», так же как и подтверждавшие сообщения Таннера Бринка.
За исключением утаивания факта, который Берта тоже знала: что хозяин ее на самом деле женщина. В остальном же Дав принял ее историю на веру, хотя считал, что она лгала в отношении истинной природы своих отношений с Жаком.
Однако похоже, что «Джордж», несмотря на всю свою напускную нагловатость, – женщина, наделенная незаурядной способностью к состраданию, равно как и мужеством, если она решилась взвалить на себя такую обузу, как француженка, только ради того, чтобы увезти ее подальше от драчливого любовника.
Обдирая ладони об обледенелую крышу, Сильвия пробиралась обратно в дом Дава. Путешествие из роскошной резиденции герцога оказалось довольно трудным: пришлось идти по пустынным переулкам, залезать на крыши по лесам недостроенных домов, цепляться за карнизы и водостоки, а под конец еще и пролезать сквозь слуховое окно на чердак дома Дава. Однако холод леден ил не только ее руки, ноги, тело, но и сердце.
Она считала себя жалкой дурой, зная, что Ившир благороден, как никто. Он нравился ей. Когда-то она даже недолгое время любила его. Возможно, ее чувство к нему еще не умерло окончательно. Он не лгал. И он предъявил ей доказательства. Роберт Давенби хладнокровно организовал разорение и убийство невинного человека.
И все же, если он сообщил правду, очарование и мягкие манеры Дава казались еще опаснее.
В доме царила тишина. И вдруг она услышала голоса – говорили негромким шепотом. Вжавшись в темный угол у основания чердачной лестницы, она осторожно выглянула в коридор.
У открытой двери в спальню Дава стояла Берта, несколько взъерошенная и раздраженная, с явным удовлетворением на лице. Дав сказал ей что-то, улыбнулся, а затем в буквальном смысле выставил в коридор. Дверь закрылась. Берта пошла по коридору, а потом по лестнице вниз.
Сильвия отпрянула и прижалась спиной к стене. У нее возникло такое ощущение, будто ей нанесли удар. «Я приложу все силы, чтобы уничтожить его. И увижу, как он трясется на эшафоте, умоляя дать ему еще мгновение посмотреть на солнце, прежде чем мешок закроет его привлекательное лицо».
Даже Берта!
В два прыжка Сильвия догнала француженку и схватила за руку.
– Ты куда идешь?
– Да на кухню, воды попить, – ответила Берта. Резким кивком Сильвия указала на дверь Дава.
– А как понимать твое пребывание в его комнате? Берта залилась багровым румянцем, а потом многозначительно подняла бровь:
– А вы как думаете? – Девушка держала в руках пару кружевных манжет, которые в глазах любой служанки стоили целого состояния. – Наш хорошенький новый хозяин только что сделал мне подарок. Я ему ничего не сказала, только байку, которую вы сами состряпали.
Сильвия только рукой махнула и пошла обратно в свою комнату. Грудь ее теснила боль, горькая, как невыплаканные слезы. Всего несколько минут ушло у нее на то, чтобы сорвать с себя камзол, галстук, жилет и туфли, так, чтобы рубашка и панталоны, в которых она осталась, создавали впечатление, что она одевалась в спешке.
Она вышла в коридор и решительным шагом направилась к комнате Дава, забарабанив в дверную панель. Дверь немедленно распахнулась.
Может, он ждал, что Берта вернется?
Дав, выражения глаз которого она не заметила, улыбнулся. Он успел снять и камзол, и галстук. Он был ошеломительно, душераздирающе хорош собой.
– Ах ты, ублюдок! – выпалила она голосом, который так и источал яд. – Паскудный, бессовестный ублюдок!
– Ты хотел поговорить со мной, Джордж? – Он не особенно удивился. – Может, зайдешь в комнату или ты предпочитаешь стоять в коридоре и браниться, пока весь дом не подымешь на ноги?
Он отступил на шаг, такой элегантный и сдержанный, что зло брало, и жестом пригласил ее войти. Сильвия решительно вошла в комнату. Единственная свеча горела возле постели, разворошенной, с примятой подушкой.
Дав закрыл дверь и повернулся к ней.
– Так из-за чего, черт возьми, шум?
– Вы подлый лгун! Вы сами говорили, что она вам совершенно неинтересна! И вдруг только что...
– А, Берта? Она тебе рассказала? Какая нескромность с ее стороны!
– Я услышал шум и вышел посмотреть, в чем дело. И увидел, как она выходит из вашей комнаты. Неужели вы настолько распущенный человек?
– Может, и настолько. Как бы то ни было, твои тревоги насчет Берты совершенно напрасны. В отличие от тебя, Джордж, она и не девственна, и не невинна.
Ярость душила ее. Если все правда, ей хотелось ударить его!
– Ну и что! Она ребенок и боится близости с мужчиной.
– Пожалуйста, пройди сюда и присядь. Если уж я осужден выслушивать выговоры от своего секретаря, то предпочел бы подвергаться им с толикой комфорта.
– Присесть?!
Дав же опустился в кресло возле огня и ноги в ночных туфлях положил на решетку. Прекрасный. И вероломный, как Вельзевул.
– Пока ты не сядешь, Джордж, я отказываюсь с тобой разговаривать.
Сильвия подошла и села напротив.
– Обсуждать нечего. Я хочу, чтобы вы оставили девушку в покое.
– Не мог бы ты тогда взять на себя труд попросить девушку, чтобы она оставила меня в покое? Что, по-твоему, здесь произошло? Вернувшись домой, я обнаружил Берту здесь, в моей постели, голую. Она предложила мне свои юные прелести в обмен на кусок кружева...
– И вы согласились сделать ей такое одолжение?!
– Она получила свое кружево. Я не воспользовался ее благосклонностью. Чертовски неравноценная сделка. – Отблеск пламени скользнул по горбинке его носа, по верхней губе, твердому подбородку. – Все произошло не по моей воле и без моих подстрекательств. Возможно, тебе будет интересно узнать о ее заявлении о том, что это ты послал ее ко мне.
Сильвия уставилась на него, не в силах постичь смысл его слов.
– Что я послал ее?
Ледяной холод объял ее. Как могла Берта поступить так?
– Молодая особа, которую ты выручил из беды во Франции, довольно, увы, бессовестная потаскушка и своего не упустит. – Казалось, голос его доносится откуда-то издалека. – Учитывая, как жизнь обходилась с ней, я не слишком удивлен. Как бы то ни было, ничего страшного не произошло.
Ничего страшного. Сильвия опустила голову и сжала в ладонях. Роковая ночь стала еще страшнее.
– Итак, я свалял дурака. – Дрожь бежала у нее по всему телу. Ее одолевала слабость. – Примите мои извинения, сэр.
– Когда я сказал, что девушки вроде Берты мне неинтересны, я говорил правду. Но теперь твоя очередь сказать мне кое-что: почему ее поведение так сильно задело тебя за живое?
Она вскинула голову.
– Задело за живое?
– Господи, Джордж! Ты не заболел ли? – Он опустился на одно колено возле ее кресла и приложил ладонь к ее лбу. – Проклятие! Ты же белый как мел. Пригни голову к коленям. Ну же!
Она попыталась приподнять тяжелые веки и взглянуть на него, но комната вдруг завертелась, как корабль, захваченный бурей.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грешный любовник - Росс Джулия



Просто неможливо відірватися така захоплююча книга
Грешный любовник - Росс ДжулияГаля
22.04.2012, 16.40





Роман супеееер!
Грешный любовник - Росс ДжулияСабина
2.09.2012, 10.26





интересный роман читайте есть интрига любовь борьба
Грешный любовник - Росс Джулиянаталия
2.09.2012, 15.12





Никакой особо интриги нет вроде сюжет классный но тягучий скучный не захватывает
Грешный любовник - Росс ДжулияЛика
8.09.2012, 17.46





Роман довольно интересный, хоть там присутствует уже и не новая идея с переодеваниями, но он отличается необычным слогом автора, интересными диалогами, ситуациями, в которые попадают гг-и, нет пошлости. Однако же для романа с претензией на чувственность и даже эротизм, он довольно сдержанный.
Грешный любовник - Росс Джулиякуся
11.11.2012, 10.27





Неплохой роман, советую почитать! Очень легко читается!
Грешный любовник - Росс ДжулияИрина
15.12.2013, 2.35





неплохо 9 балов.
Грешный любовник - Росс Джулиятату
15.05.2016, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100