Читать онлайн Грешный любовник, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешный любовник - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешный любовник - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешный любовник - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Грешный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

«Однако стоит проверить. Итак, один слой за раз».
Сильвия спала. Волосы ее рассыпались по подушке золотым веером.
Сегодня среда, но сегодня он не поедет в Сент-Джонс.
Дав развел огонь в камине и в очередной раз выставил золу и грязную посуду в коридор. Запахнув свой длинный шлафрок, он подошел к окну. Хотя фонари еще горели, на улице – ни души. Цепочки следов, оставленные слугами или торговцами, виднелись на свежевыпавшем снегу.
Сильвия вздохнула, перевернулась на бок, но не проснулась.
Дав прижался лбом к холодному стеклу. Воспоминания теснились в его голове.
Могли ли они оба ожидать, что вновь нахлынет тот сладостный пыл, который объял их тогда у камина в конторе мистера Фенимора, или что утром последует прилив невыразимой нежности? Теперь все осталось в прошлом, перегорело, когда оба отчаянно, очертя голову ринулись в душераздирающие бездны страсти.
«Мы можем познать наслаждение, мадам, не снимая с себя ни одного предмета одежды», – сказал он. И так оно и вышло. В тот первый вечер, когда безотлагательность желания при взаимном противлении сторон застала их врасплох прямо у двери, они любили друг друга одетыми, стоя, понимая, что их вот-вот унесет в неизведанные земли, не отмеченные еще ни на одной карте.
Затем пыл увлек их от двери к кровати, но они вновь слились в объятиях, так и не достигнув ее. Ноги ее сжимали его бедра, а руки цеплялись за синий бархат занавесей за ее спиной, и он поддерживал ее обеими руками.
Дав криво усмехнулся. Ах, Сильвия!
Хотела ли она всего лишь раздразнить его? Довести до исступления? Вне всякого сомнения. Но под конец и она со своими расчетами, и синие бархатные занавеси постели, и он со своим самообладанием оказались на полу, пав жертвой всепобеждающей страсти. Потом он гладил ее волосы и целовал углы рта, а она улыбалась ему с ленивым удовлетворением своим прекрасным ртом.
– Я чувствую себя почти как девица, которую похитил Зевс...
– В облике быка, лебедя или золотого дождя? – спросил он.
– Во всех понемножку! Но я не уверена, оказалось ли чудовище на самом деле богом или же...
– Или просто все боги чудовища?
Она свернулась в его объятиях и засмеялась.
– Общеизвестно, что боги не обязаны говорить правду жалким смертным, так что девице, возможно, безразлично, кто действительно обладал ею.
Какое бесстыдство – так безоглядно влюбиться в женщину, которая, насколько ему известно, до сих пор лелеяла планы погубить его!
– А вдруг Зевс обнаружил, что похитил вовсе не жалкую смертную, но богиню любви, мудрости и страсти, которая куда могущественнее его самого?
– Тогда у нас в небесах начнется война. – Она покосилась на полог кровати. – Кажется, уже началась. Как думаешь, мы сломали кровать?
От одной ее красоты можно лишиться решимости, а от ее мужества захватывало дух.
– Ничто не сломано – только сердце разбито.
– Чье сердце?
– Еще предстоит выяснить.
Она приподнялась на локте и коснулась пальцами его подбородка.
– Вот такого, – поведала она, – еще никогда не приходилось делать.
– Чего именно тебе никогда не приходилось делать?
– Уничтожать полог кровати, – ухмыльнулась она.
– Обещаю придумать для вас занятие поинтереснее.
Она склонилась ниже к нему. Ее запах окутал его облаком безумного блаженства.
– Однако и повторить уже свершенный подвиг более чем достаточно. – Губы ее заслонили от него мир, и она принялась покрывать его веки легкими поцелуями. – И никогда прежде мне не доводилось заниматься любовью полностью одетой, – добавила она.
– Нашей единственной целью является обнаружение все новых сторон уязвимости.
– Моей или твоей?
– Ты собираешься доказать, что твоя броня крепче? – заметил он. – Я и сам знаю, но все равно намереваюсь разоружить тебя.
– Несмотря на то что ты рискуешь больше, чем я? Рука его скользнула ей под юбку.
– Может, и не больше. Ты сама признала, что в том, чтобы позволить любовнику проникнуть тебе под одежду, ты видишь больше интимности, больше непредсказуемости, чем в простой наготе.
– Любовнику? – переспросила она. – Или врагу?
Его пальцы задержались в гладкой ложбинке, в месте, где ее нога соединялась с женственным бедром, скользнули по выпуклости живота, по золотистому пушку ниже его.
– Ты думаешь, что ты мой враг, – ответил Дав. – Однако я не враг тебе.
– Так будешь. – Сильвия откинула голову назад. – И не думай, что я не возьму у тебя все, что можно!
– Все, что я даю, отдается по доброй воле. И ты воздашь мне той же мерой.
– Нет, – прошептала она. – Не воздам.
Ладонь Дава легла на влажный холмик. Глаза ее закрылись. Дыхание стало прерывистым.
– Ну, тогда ты все-таки трусиха, – сделал он вывод.
– Возможно.
Рука нежно двигалась вперед-назад, делала маленькие круги до тех пор пока она, задыхаясь, не вскрикнула. Его собственный пыл требовательно кипел в крови, но он, призвав на помощь все самообладание, проигнорировал требования тела.
– А теперь ты наверняка еще и голодная трусиха?
– Теперь? Какой там голодная! – Она открыла глаза. – Я человек честный и готова признать, что пресыщена сверх меры.
– Я имел в виду голод, требующий пищи и вина. Ни одна женщина, какого бы удовлетворения ни чувствовала в другом отношении, не способна влюбиться на пустой желудок.
Где-то в доме пробили часы.
– Три часа утра, мадам. – Он снял с себя камзол и положил ей под голову в качестве подушки. – Мой камзол. Теперь вы должны мне один слой. А пока я прикажу принести нам ужин.
Звучало как предложение перемирия. Удалившись за ширмы в углу, довольные и временно успокоившиеся, они, так и не сняв ничего больше из одежды, помогли друг другу вымыться, по очереди используя таз с горячей водой.
Но всю оставшуюся ночь дикая настоятельность желаний гоняла их по всей комнате. Они предавались любви на ковре, прямо посреди остатков своей трапезы. Затем на скамье возле окна. Один раз на кресле возле камина. Она возбуждала его, зажигала, доводила до исступления страсти и душераздирающей нежности.
Еще один слой?
Наконец они заснули, обессилев, завернувшись снова в синий бархат полога.
Утром и простыни, и подушки его постели сверкали той же нетронутой белизной, что и снег, который падал всю ночь.
В тот же день, в понедельник, но попозже она скинула юбку и лиф, а он стянул с себя жилет. Но по-прежнему постель оставалась нетронутой. И по-прежнему пыл их был неиссякаем. Спускалась ночь. Он распахнул дверь в коридор и крикнул, чтобы им принесли ужин.
– Будет омар, и устрицы, и вино, – сообщил он, оборачиваясь к ней, – и еще безумная роскошь в виде свежего винограда, спаржи и огурца из теплицы. А потом, полагаю, мой повар приготовил для нас сбитые сливки с вином и сахаром, а также приправленные пряностями припущенные фрукты.
– И что дальше? Ты попытаешься подкупить меня амброзией, пищей богов?
– Почему бы и нет? Думала, я не догадаюсь заручиться поддержкой всех органов чувств?
– Ну как я могла такое подумать? – Она дерзко улыбнулась ему. – Но ты не забыл, случайно, что тем, кто попробовал амброзию, даруется бессмертие? Тогда наша битва будет продолжаться вечно и мы застрянем в твоей спальне навсегда.
– Ну так давай пировать, – предложил он, чтоб уж наверняка не проворонить вечность.
Дав взял у лакея поднос и поставил возле камина. Потом налил вино и, опустившись на колени, разломил свежий хлеб, от которого пошел теплый аромат, и снял крышки с блюд. От предвкушения рот его наполнился слюной. Здорово проголодался.
– Мальчишкой я именно так и представлял себе блаженство.
Сильвия, усевшись в одно из кресел, наклонилась к подносу и принюхивалась к аппетитным запахам.
– И в чем заключалось блаженство? Он сидел на коленях.
– Есть омара и устриц возле огня.
Она взяла протянутую тарелку со снедью и впилась зубами в сочную мякоть.
– Довольно простодушное представление о блаженстве.
– Ребенком я еще не знал, что существуют взрослые формы блаженства, гораздо более глубокие.
Она невесело засмеялась.
– Известно, что дары моря увеличивают возможности для таких взрослых игр, не так ли?
Он подмигнул и, съев устрицу, вытянулся на полу возле ее ног.
– Вы полагаете, что нам с вами требуется еще и возбуждающее? Боже, мадам, всякий, кто услышал бы ваш смех, сразу бы понял, что вы уже удовлетворены до последней степени. И как, подействовало?
Она шутливо нахмурилась и взяла побег спаржи.
– Что подействовало?
– Я склонил вас к тому, чтобы перейти на мою сторону? Вы останетесь преданы мне навечно? Вы скажете Ивширу, чтоб он думать забыл о своих уликах?
– Нет, – ответила она, слизывая масло с губ. – Какие бы чувственные удовольствия вы мне ни предлагали, вам все равно не победить.
Дав вновь наполнил ее бокал.
– Тогда мы должны попробовать снять еще один слой.
– Я, сэр, уже лишилась своего платья, да и вы мне кажетесь ужасно опасным в одной рубашке.
– Ну, я могу быть гораздо опаснее. А пока я согласен отдать свой галстук за возможность увидеть ваши обнаженные руки.
– Так я должна есть устрицы в сорочке и корсете? А чем вы вознаградите меня, если я сниму нижние юбки?
– Сбитыми сливками. Не думаю, чтобы вам хотелось перепачкать весь свой шелк.
– Сбитыми сливками? Но мы пока еще не покончили с острыми блюдами. Вы хотите проглотить устрицы наспех?
– Ни за что! Я желаю смаковать каждую перемену блюд как можно дольше. Однако сладкое в конце трапезы неизбежно.
Он протянул ей вилку с наколотым на нее ломтиком припущенной с пряностями груши. Лимонно-медовая подливка текла на его подставленную ладонь. Она схватила ломтик зубами и проглотила, щедро позволив ему полюбоваться округлостью своих грудей. Не в силах оторваться от ее выреза, он стянул с себя галстук и отбросил его прочь.
– Один галстук – слишком мало и за кринолин, и за нижнюю юбку, – возмутилась она.
Наклонив свой бокал, она полила бургундское тонкой струйкой ему на грудь и начала слизывать вино с его кожи.
– Очень хорошо. – Он откинул голову в каком-то слепом восторге. – Ты только что отвоевала и мою рубашку в придачу, но я требую свою цену: и кринолин, и нижнюю юбку.
– Так сними их, – позволила она.
Ладони его легли на ее талию, пальцы принялись неловко теребить завязки и кружева, а губы искали ее пахнущий вином рот. Она трепетала в его объятиях и целовала его с безумной страстью. Обручи кринолина он отбросил в сторону, и шелковую юбку тоже, оставив ее облаченной в один только белый жесткий корсет и нижнюю кружевную сорочку.
– Пришла пора сливок, – объявил он.
– Но вы не исполнили свою часть договора, – проговорила она, протягивая обнаженную руку к хрустальному блюду. – Только исполнив все, вы сможете насладиться ощущением прохладных сбитых сливок, стекающих на голый живот.
– Ну разумеется, мадам. – Он снял и отбросил рубашку.
Она накренила хрустальное блюдо. Подслащенные, приправленные портвейном сбитые сливки проследовали тем же маршрутом, что и бургундское, и по ложбинке между мускулами стекли на живот. Она опустилась на колени и, шаля, слизнула сливки языком.
– Полагаю, – он схватил с подноса серебряный соусник с лимонно-медовой подливкой, – что мед, и вино, и сбитые сливки, и желание должны слиться в едином яростном и все-насыщающем пиршестве плоти.
– А если я позволю тебе все, ты расскажешь мне свои тайны? – Она не сводила с него глаз, похожих на лазурные озера. – Предашь ли ты свою душу в мои руки?
– Предам, предам, но не за одно это, – ответил он. – Только за любовь.
Неизведанные земли те, в которых страсть насмешничает и гипнотизирует, буйствует и поглощает, а возможности оказываются, в конце концов, все-таки исчерпаемыми.
В промежутках между едой, сном и любовью он рассказывал. После того как она обтерла его кожу влажной губкой, позволив также обмыть себя, и лежала, положив голову ему на плечо, как на подушку, а пальцы его ласкали нежный изгиб ее шеи и прелестную линию подбородка, он смотрел на колеблющееся пламя свечей на каминной полке и рассказывал всякие истории. Длинные, не слишком связные истории о своем детстве в Озерном краю. Небольшие историйки времен холостяцкой жизни в Лондоне. Он не ждал от нее ответных откровений.
– Там очень красиво, в краю, где я вырос, – говорил он. – Волшебный край. Совершенно дикие склоны долины Борроудейл навсегда запали мне в душу. Однако долгими зимними вечерами, когда ветер и дождь загоняли нас в дом, сердце мое стремилось к красоте иного рода: красоте живописи, скульптуры. Тогда мне казалось, что моим заветным желанием является сколотить состояние, чтобы коллекционировать искусство.
– Ну и как, получилось?
– Что получилось?
– Состояние сколотить.
– Маленькое, которое я и промотал позднее, преследуя уже не столь невинные цели. Сколотить настоящее состояние можно только ценой очень больших издержек в моральном плане.
– Не ограбив ближнего своего?
– Составление капитала предполагает множество моральных издержек. Это одна из них. Ни одно собрание живописи или скульптуры не стоит того.
– И ты стал коллекционировать женские сердца, – заметила она, – никогда по-настоящему не отдавая своего сердца ни одной из женщин.
Голос ее звучал так сонно, что он даже не ответил. Только поцеловал и не стал мешать ей спать. Наступило утро вторника, они уже успели смыть друг с друга осадок предыдущей ночи, когда личная тема всплыла в их разговоре снова. Он рассказывал о своей юности, о последних моментах невинности, когда простодушная дружба детских лет перерастала во что-то совершенно иное.
– Ты говоришь о любви, – напомнила Сильвия. – Я верю, что ты действительно любил леди Грэнхем, по крайней мере, немного любил. Но помимо детских влюбленностей, любил ли ты когда-нибудь кого-то еще?
Он стоял на коленях возле камина, раздувая огонь.
– Была одна дама, которую, как мне кажется, я мог бы полюбить, хотя Мег уже считалась моей возлюбленной в то время, а я никогда не изменял ей. Никогда.
– То есть как это, «кажется, мог бы полюбить»?
Дав вымыл руки и выставил таз за дверь. Сильвия села возле огня и, вытянув ноги, положила босые ступни на край решетки. В одежде мальчика такая поза казалась естественной и удобной, но сейчас, при обнаженных руках и плечах и при ее длинных ногах в шелковых чулках, украшенных лентами подвязок, эффект оказался поразительным.
– Я едва знал эту даму. – Во рту у него пересохло. – Я просто стал случайным свидетелем того, что произошло между ней и мужчиной, который позднее стал ее мужем. Она считала, что ненавидит его, однако сердце подсказывало ей, что любовь требует жертв, и не побоялась поставить все на карту.
Шея Сильвии стала заливаться краской.
– И мужчина оказался достойным подобной доблести с ее стороны?
– О да. Хотя он ни о чем и не подозревал в то время. Мужчины редко бывают внимательны.
Румянец Сильвии стал гуще.
– И ты считаешь, что я должна подобным же образом рискнуть ради тебя?
– Дав подошел к ней и стал за ее спиной. Погладил рукой ее волосы.
– Я же рискую ради тебя, – объяснил он.
– И, возможно, я уже влюблена в тебя, – призналась она, – и с самого начала была влюблена.
Сердце у него остановилось, потом подпрыгнуло и забилось сильно и быстро. Дав наклонился и поцеловал ее затылок.
– Но ты до сих пор не веришь, что просто любовь – уже само по себе достаточно?
– Не знаю, – она. – Вероятно, нужно снять еще один слой.
Еще один слой. Он стянул с себя штаны в обмен на ее корсет. В результате Дав остался совершенно обнаженным, в то время как на ней еще оставалась короткая белая сорочка. Тонкая, прозрачная сорочка скользила по ее бедрам и груди, как свет, пляшущий по поверхности воды, отчего она казалась самой невинностью.
За едой и в промежутках между занятиями любовью они говорили об искусстве, философии, литературе. Позже, когда он, в очередной раз отдышавшись, снова принялся за свои рассказы, она тоже начала кое-что рассказывать в ответ. Короткие истории из ее детства в Англии, которое она помнила смутно. Потом бегство ее семьи в Италию. Девичество в Италии, где лето бывает долгим и жарким, а зимой всего лишь прохладно. Она обучалась у итальянских монахинь и у частных учителей и полагала, как все молоденькие девушки, что вырастет, удачно выйдет замуж и будет рожать детей.
Она не рассказала ему ничего такого, что могло бы обличить ее, ничего из ее «другого прошлого», которое Таннер Бринк также с большим усердием скрывал от него, но все равно ее рассказы помогли ему очень многое понять.
– Я никогда и не думала, что снова смогу увидеть Англию, хотя в некотором смысле Англия всегда оставалась для меня своего рода землей обетованной, – говорила она. – Моя мать так никогда и не смогла забыть родину, равно как и принять Италию. Она все время говорила об английских розах и лесах, словно нигде в мире больше нет ни роз, ни лесов.
– Так что ты вернулась домой.
– Домой?! – отозвалась она. – Господи! Что за странная идея! Нет у меня никакого дома.
– Ты так говоришь, потому что в Англии ничего, кроме Лондона, не видела, да еще зимой, и такой гадкой зимой. Вот весной я покажу тебе...
– Весной меня здесь уже не будет, – перебила она его. – Я успею предать тебя задолго до наступления весны.
Однако ночью они, вымытые, наевшиеся и пресытившиеся любовью, уснули вместе в его постели, уютно прижавшись друг к другу. И ни одного слоя одежды между ними уже не оставалось.
Сильвия с трудом очнулась от сна, как если бы она тонула в своих сновидениях. Спина ее прижималась к его теплому животу, ноги их переплелись, а руки его обнимали ее за талию. Некоторое время она лежала неподвижно, наслаждаясь спокойствием и надежностью, исходившими от его тела. Вернулась домой. Ну что за глупость!
Стараясь не разбудить его, она высвободилась из объятий и села в постели.
Постепенно глаза ее стали различать предметы в комнате. Уже рассвело. Все здесь так опрятно, удобно, даже сорванные завесы полога он аккуратно сложил, также как и их разбросанную одежду. Уголь в камине почти прогорел, но в комнате еще тепло.
Он вздохнул во сне и пошевелил рукой, словно хотел дотянуться до нее. Она слезла с кровати, закуталась в его шлафрок и пошла в другой конец комнаты заняться камином. Скоро пламя вспыхнуло и запылало ярче.
Дав перевернулся. Она оглянулась на него. Свет ласково ложился на его сомкнутые веки и оливковую гладкую кожу. Подбородок его зарос преизрядной щетиной. Еще ночью щетина царапала ей кожу. Не осталось ничего от шалопая в серебряном парике и элегантном наряде. Он спал, как темный ангел, и взлохмаченные волосы спадали ему на уши.
– Ты не прав, – прошептала она, а предательские слезы обжигали и грозили политься ручьем. – Нагота гораздо уязвимее.
Сильвия смотрела, как он спит, и пыталась побороть желание забраться обратно к нему в постель, чтобы он овладел ею снова. Она опустила голову.
Когда она снова посмотрела на него, глаза его глядели прямо на нее.
– А, – сказал он. – Мой секретарь, подобно Авроре, хмуро смотрит на меня.
– Аврора никогда не хмурится, – промолвила она. – Рассвет всегда дарит только улыбками.
Дав откинул одеяло, соскочил с постели и, голый, подошел к двери. Даже после стольких дней у нее все еще захватывало дух при виде его обнаженного тела.
– Именно, – бросил он ей через плечо. – Хмурость Авроры неизбежно оказывается притворной, так как вслед за рассветом всегда наступает день, даже зимой.
Он схватил полотенце, прикрыл им бедра и, высунув голову в коридор, закричал что-то. Раздалось громкое топанье и торопливое шарканье.
– Боже, – закрыл он дверь. – Завтра вся кухонная прислуга получит прибавку к жалованью. Я только что потребовал для нас ванну.
Полчаса спустя он сам затащил ванну в комнату, а потом, таская из коридора ведро за ведром, наполнил ее.
– Залезайте, мадам, – скомандовал он. – Ванна для вас. Я не стану оскорблять вашу скромность, если от нее хоть что-то осталось, и займусь постелью.
Пока она мылась, он снял с кровати белье и застелил ее заново чистыми простынями. Потом вернулся и помог ей ополоснуть волосы. Поливая ей на голову чистой водой из кувшина, перебирал в пальцах ее мокрые пряди. Чувство, овладевшее ею в такой момент, было смесью невинности и самой что ни на есть греховной порочности. Ей захотелось, чтобы он продолжал прикасаться к ней и далее. Но он протянул ей большую купальную простыню.
Снова укутанная в его шлафрок, она уселась у огня, чтобы просушить волосы и выпить горячего кофе, он же опустошал и заполнял снова ванну, таская из коридора ведро за ведром. И наконец сам забрался в воду.
– Ничто так не успокаивает, – произнес он, – натруженные мышцы, как вода. Только умоляю вас, мадам, не спрашивайте, какие именно мышцы.
Она засмеялась и швырнула в него пустой чашкой. Расплескивая воду, он рванулся и поймал чашку в воздухе.
– Вот наказывает меня Господь за то, что я научил своего секретаря бросать!
– Радуйтесь, что не научили убивать.
– В этом и не было никакой необходимости, мадам. Я уже сражен. – И он с головой погрузился в воду, пуская пузыри как ребенок.
Сильвия подошла к ванне, чтобы забрать чашку, которую он поставил на пол возле. Он со смехом вынырнул на поверхность. Темная щетина вполне отчетливо обрисовывала контур его нижней челюсти – еще день-два, и у него появится настоящая бородка.
– У меня ни малейшего шанса, – возразила она. – Ты вовсе не сражен.
– Нет, сражен, – потер он мокрой ладонью по подбородку. – Но если тебе мало, что ты погубила мое сердце и желаешь умертвить мое тело, то пора тебе начать отрабатывать твой прокорм.
– Ах, так я еще прокорм не отработала?!
– Ваши ласки завоевали мое сердце и душу, мадам. Но они не могут пойти в счет вашего содержания. С другой стороны, вам, в качестве моего секретаря... – Она наклонила кувшин, но рука его быстро перехватила ее руку. – ...Вменяется в долг брить меня!
– Нет! – отказалась она.
– По-моему, я ясно высказался, когда нанимал вас, мистер Уайт, – проговорил Дав. – Вы осмелитесь пойти наперекор прямому приказу?
– Я думала, что мы покончили с секретарскими глупостями.
– Покончили? Так ты капитулируешь?
– Да ни за что!
Он вытер себе лицо полотенцем.
– Итак, перед тобой выбор: хочешь оставаться здесь в качестве моего секретаря – тогда брей!
– И вы позволите врагу приблизиться к вашему горлу с бритвой в руке?
– Ну, смотря какому врагу. Мои бритвенные принадлежности лежат вон там, на умывальнике.
Она подошла к умывальнику и открыла оправленную в медь шкатулку красного дерева.
Сильвия не могла отвести глаз от прямого лезвия, отточенного до смертоносной остроты.
– И вы не побоитесь подпустить меня с такой штукой к своему горлу?
– А чего мне бояться?
– Мне никогда в жизни не приходилось прежде брить мужчин. Что, если у меня рука дрогнет?
– Тогда я закончу свой земной путь в этой ванне, окровавленный и побежденный.
Держа бритву в руке, она подошла к ванне.
– Вы правда хотите стать первым мужчиной, побритым моей рукой?
Он ухмыльнулся и глубже ушел под воду.
– Я уже был первым во всем, что только имеет значение. Она наклонилась и прошептала ему в ухо:
– Полагаю, пройденные переживания оказались столь же новы для вас, как и мои для меня, сэр.
– И ты думаешь, что мужская гордость позволит мне признаться? Умоляю, побрей меня, прекрасная Сильвия, иначе вид мфего подбородка приведет в ужас дам и детей, а лошади, завидев меня, будут становиться на дыбы.
Он закрыл глаза.
– И что мне делать?
– Скрести той хорошенькой вещицей, что у тебя в руках, по моему лицу, убирая щетину. – Кивком головы он указал на умывальник. – Но сначала мыло.
– У тебя же есть мыло, – промолвила она.
– Необходимо мыло для бритья, мадам. Оно в футляре. Она возвратилась с мылом, намочила руки и принялась намыливать ему подбородок, взбивая пену. Перешла к колючим щекам, намылила нежные места ниже уха, шею. Она до мельчайших подробностей знала каждую черту его лица. Теперь она никогда не забудет ни одну из них, пока будет жива. Но тут он схватил ее руки в свои.
– Увы, как ни восхитительно прикосновение твоих рук, однако я не могу допустить, чтобы ты ободрала свои ладони. Кисточки предохраняют от этого.
Сильвия стерла мыло с рук. Ладони ее пощипывало. Сердце билось быстро и сильно.
– Почему ты сразу не сказал?
– Потому что ощущать прикосновение твоих ладоней к лицу так эротично. Позволь, я объясню...
Следуя его инструкциям, она взбила в чашке кисточкой пену.
– А теперь смертоносное лезвие? – спросила она, взяв в руки бритву.
– Да. Смертоносное лезвие.
Дав закинул голову на бортик, подставив горло и челюсть. Глаза его закрылись. Дыхание стало глубоким и ровным. Сильвия стояла над ним, держа бритву в руках. Смертоносное лезвие.
Она словно обратилась в камень. Словно стала одной из Девяти Дев, превращенных в гранит за то, что плясали в день субботний. Словно стала Длинной Мег, каменным утесом, чья острая вершина стремится в небо, навсегда утратив дар чувственного восприятия.
– Если мыло пересохнет, – подсказал он, – справиться с щетиной будет нелегко.
– А лезвие острое? – Голос ее прозвучал глухо.
– Острее, чем язычок сварливой жены. Если лезвие тупое, то можно ободрать все лицо. – Он взял тряпицу, которой мылся, и растянул ее между руками. – Попробуй-ка.
Она резанула с размаху, и ткань словно сама собой распалась на две аккуратные половинки. Лезвие замерло в нескольких дюймах выше его груди, как раз над сердцем. Она отшатнулась и выронила бритву, которая со стуком упала на пол.
– Ах, черт! А если бы я порезала тебя? Он открыл глаза и усмехнулся.
– Я бы, наверное, заметил.
– Ты совсем с ума сошел? Ты же мог истечь кровью! – И прежде чем он увидел в ее глазах слезы страха, сожаления, она быстро отвернулась и прошла к камину. – Сам брейся! Я не могу.
– Ну же, мадам! Неужели вы боитесь порезать меня? Ведь вы, кажется, собирались отправить меня на виселицу?
Она вытерла слезы.
– При повешении не льет кровища, как бургундское из разбитой бутылки.
– Однако результатом повешения тоже оказывается смерть.
Слезы все еще жгли ей глаза, но она взяла себя в руки.
– Логика, как общеизвестно, не является сильной стороной женщин, и твои рассуждения тоже небезупречны: ты знал, что я могу тебя порезать.
– Боже мой! Да я нисколько не сомневался, что порежешь. Так что я легко отделался.
Она повернулась к нему.
– Какого черта тебе вздумалось так рисковать?
– Мне стало интересно, мадам, проявители вы осторожность или убьете меня.
– О, я еще убью тебя, попозже, – пообещала она. – А перед тем подвергну пыткам. Но только не в ванне.
Вода плеснула, он откинулся на бортик.
– Ты уже подвергаешь меня пыткам, Сильвия. И премилым образом. Итак, мне придется отращивать бороду?
– Я принесу тебе зеркало. Ты вполне сможешь побриться сам. – Она взяла зеркало с умывальника и уставилась на отражение своего лица в нем. Кожа бледная, на щеках пятна лихорадочного румянца. – Я не боюсь зеркала, – проворчала она. – Но я очень боюсь тебя.
– Это не страх, – пояснил он. – Это любовь.
Дав окунул лицо в воду и смыл пену. Бородка в начальной стадии так и осталась темной тенью на подбородке. Он походил на бродягу. Сильвия стояла, держа зеркало в руках, и наблюдала за ним. Сердце ее билось сильно-сильно. Она понимала, что он прав.
После ванны, завтрака и продолжительной дискуссии на какую-то маловажную тему, какую именно, он потом и припомнить не мог, он снова увлек ее в постель, и остаток дня они провели, предаваясь любви. Когда он проснулся, она задумчиво смотрела на него, глаза ее потемнели, но она улыбалась.
– Ну разумеется, не происходило никакого ограбления в дороге, – заговорила она. – Ты, вероятно, и сам уже догадался. Все организовал герцог. А потому никакие контрабандисты нас не перевозили, только какие-то весьма сомнительные личности, которых нанял Ившир, благополучно перевезли нас с Бертой в Англию.
– Наверняка какие-нибудь кузены Таннера.
– Ты так думаешь?
– Если Таннер не связан также и с Ивширом, то какого черта он не рассказал мне всю правду про тебя? Он же должен знать правду. Однако существует еще возможность, что он просто решил, руководствуясь своими безумными идеями, что ты – моя судьба.
– Так, значит, ты заплатил мистеру Бринку, чтобы он узнал мое прошлое? И что он рассказал тебе? – осведомилась Сильвия.
– Только разные небылицы, как и ты, ведь и ты рассказывала мне небылицы, так?
– Я расскажу тебе правду сейчас, если хочешь, – предложила она.
– Да мне все равно. – Он притянул ее к себе и поцеловал.
Она отвечала поцелуями, не сдерживая себя ничем и выполняя его самые безумные желания до тех самых пор, пока они не пресытились любовью и потихоньку снова не погрузились в сон.
Уже стемнело: вечер среды. Сильвия спала, и волосы ее рассыпались по подушке как золото фей. Впервые за много-много месяцев он не отправится сегодня в Сент-Джонс. Дав зажег свечи, вновь растопил камин и подошел к окну.
Карета катила по заснеженной улице. Нашлась, значит, одна храбрая душа, рискнувшая выбраться наружу в такую погоду. Дав коснулся своего подбородка. На груди его и шее виднелись следы ее поцелуев. Он даже чувствовал еще сладостную тянущую боль в этих местах. Он знал, что его спина и плечи исцарапаны в порыве ее страсти.
В более спокойные моменты он и сам нежно куснул ее пару раз, но там, где никто никогда не увидит отметин и где синяки пропадут на следующий день. Никто прежде не научил ее простой, невинной любовной игре.
Вместе они создали в любви нечто уникальное и принадлежащее только им одним. Она опытна, однако пошла к нему, испытывая странно-невинную радость.
Однако ему жаль, что никто не научил ее игре. Значит, мужчины относились к ней равнодушно, просто используя в своих целях.
В груди его стал разгораться, как огонь, гнев собственника – чувство, которого он никогда не знал прежде. А значит, он проиграл, а Ившир выиграл, потому что Дав отдал ей все, и больше ему предложить нечего, разве что жизнь.
Он прижался лбом к холодному стеклу и почувствовал, как дрожь, подобно лезвию шпаги, пронзила его сердце.
– Что случилось? – раздался ее голос за спиной.
Он вздрогнул и обернулся. Сильвия стояла возле постели как валькирия. Золото ее волос рассыпалось по шлафроку.
– Что случилось, Дав? – прошептала она.
– Только то, что наше сражение подошло к концу. У меня не осталось больше оружия.
– Тебе не нужно оружие.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты победил, – кивнула она. – Я чувствую себя так, словно грудь моя разорвана и все внутренности наружу, как у Прометея. Я больше не могу притворяться. Ты победил.
– Нет, – заспорил он. – Никто не победил. И никто не проиграл. Мы на равных, Сильвия.
– Возможно, не совсем, – уточнила она. – Мне потребовалось все мое мужество до последней унции, для того чтобы открыться тебе. Несмотря ни на что, я верю тебе. К стыду своему, верю. И ничего не могу поделать. Ты можешь больше не бояться меня.
– А как же герцог?
– Впервые в жизни я полагаюсь на свое чутье. Я не знаю, что произошло с братом Ившира, но я не могу поверить, что ты – воплощенное зло или что ты мог поступить бесчестно. Что бы ты ни сказал мне, что бы ни открылось, я никогда не предам тебя. Обещаю.
Чутье – единственная причина, по которой он верил ей, и теперь по своей воле поставит их будущее на кон?
– Если бы ты знала правду о лорде Эдварде Вейне, ты преследовала бы его с не меньшей мстительностью, чем это делал я. Я не могу объяснить почему, так как дело касается не только меня. Мы должны поверить друг другу. Я люблю тебя, Сильвия.
Она улыбнулась ему с наигранной храбростью, от которой у него сжалось сердце.
– И ты даже раскроешь мне все свои оставшиеся тайны? Я готова рассказать тебе свои, даже про Ившира.
Сердце его сделало перебой, когда он подумал, что она сейчас лжет...
– У меня нет никаких тайн, которые могут привести на виселицу, хотя имеются тайны, которые безвозвратно погубят мою репутацию в свете. Если ты снова оденешься Джорджем, напялишь свой парик и штаны, я отведу тебя в Сити и покажу все.
– Ты можешь верить мне, – убедила она. – Ивширу придется самому заниматься своей вендеттой...
Громкий стук в дверь прервал ее на полуслове. Дав быстро подошел к двери и распахнул ее. В коридоре стоял мужчина. Снег лежал на его кротовом картузе.
– Беда, – предупредил Таннер Бринк.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грешный любовник - Росс Джулия



Просто неможливо відірватися така захоплююча книга
Грешный любовник - Росс ДжулияГаля
22.04.2012, 16.40





Роман супеееер!
Грешный любовник - Росс ДжулияСабина
2.09.2012, 10.26





интересный роман читайте есть интрига любовь борьба
Грешный любовник - Росс Джулиянаталия
2.09.2012, 15.12





Никакой особо интриги нет вроде сюжет классный но тягучий скучный не захватывает
Грешный любовник - Росс ДжулияЛика
8.09.2012, 17.46





Роман довольно интересный, хоть там присутствует уже и не новая идея с переодеваниями, но он отличается необычным слогом автора, интересными диалогами, ситуациями, в которые попадают гг-и, нет пошлости. Однако же для романа с претензией на чувственность и даже эротизм, он довольно сдержанный.
Грешный любовник - Росс Джулиякуся
11.11.2012, 10.27





Неплохой роман, советую почитать! Очень легко читается!
Грешный любовник - Росс ДжулияИрина
15.12.2013, 2.35





неплохо 9 балов.
Грешный любовник - Росс Джулиятату
15.05.2016, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100