Читать онлайн Грешный любовник, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешный любовник - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешный любовник - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешный любовник - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Грешный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

Вновь переодетая Джорджем, в его парике, мужском камзоле и туфлях с пряжками, Сильвия покинула дом Дава.
Теперь совершенно не важно, приставил Дав кого-то следить за ней или нет. Он стал ее любовником, раскрыл самые глубины ее души, а потом как ни в чем не бывало признал, что он действительно виновен в гибели лорда Вейна. Вряд ли известие о том, что она направилась прямехонько к герцогу, очень удивит его, хотя, по иронии судьбы, как раз сейчас-то ее визит к герцогу отнюдь не выглядел подозрительным.
Она шагала по улицам, а сердце ее ныло.
Душа ее болела. Если бы не гнев, за который она цеплялась изо всех сил, она вполне могла бы упасть и зарыдать.
Вот и замаячила впереди церковь, которую обычно посещал Ившир. Элегантные колонны уходили ввысь, теряясь в желто-сером тумане, и меж них цвет лондонского общества вытекал на холодную улицу, пряча руки в муфтах, и сразу же, пригнув пудреные головы, нырял по своим каретам. Лошади били копытами, царила изрядная суматоха. Каретные фонари не слишком успешно разгоняли сумрак зимнего полдня перед самой модной церковью Лондона.
Сильвия пристроилась возле одной из колонн и стала наблюдать. Особой святости на лицах прихожан не замечалось. А ведь она сделалась возлюбленной их любимца, героя модных гостиных, и думала, что оказалась в объятиях ангела. А он взял и признался, что на самом деле он – Люцифер, падший ангел, злой гений, который спланировал погибель невинного человека и отправил его на смерть.
Когда Ившир поднялся в свою карету, Сильвия быстро распахнула противоположную дверцу и уселась рядом с ним.
– Боже мой, мадам! – воскликнул герцог. – Что с вами? Можно подумать, вы увидели привидение!
– Просто мне не по себе. Извините, что вот так навязалась вам, хотя, думаю, в сумятице и тумане никто меня не заметил, но мне совершенно необходимо переговорить с вами.
Загремели копыта, звякнула упряжь, и карета тронулась. Ившир взял ее за подбородок и повернул ее лицо к себе.
– Бога ради! Что произошло?
– То, на что вы, полагаю, и надеялись. Дав признался мне. Признался!
Герцог постучал тростью в потолок кареты. Открылось маленькое оконце.
– Езжай прямо, – приказал он кучеру. – Езжай вокруг парка. Куда угодно. Просто езжай.
Лошади перешли на рысь.
– Но ты знала, что он виновен, – пророкотал герцог. – я же показал тебе все улики. Почему ты вдруг усомнилась в них?
– Из-за мошенника по имени Том Хенли, специалиста по подделыванию документов. Я решила, что все улики поддельные. Я убедила себя втом, что Дав невиновен. До сих пор не могу поверить, что я могла свалять такого дурака!
– Ну же, Сильвия! Умоляю, только не плачь!
– Я? Я и не подумаю плакать!
Ившир обнял ее, притянул к себе. Секунду спустя она уже громогласно ревела, уткнувшись носом в кружевной галстук герцога.
– Ну, ну, ну, – приговаривал герцог, а она рыдала так, будто сердце у нее разрывалось. – Ни один мужчина не стоит твоих слез!
Она оторвалась от герцога и попыталась засмеяться.
– Гроша ломаного не стоит моя профессиональная объективность!
– Успокойся! – Он протянул ей носовой платок с вышитой монограммой и герцогской короной Ивширов. —
Я один во всем виноват. Высечь меня мало.
Сильвия, чувствуя себя ужасно несчастной, высморкалась.
– Вы не виноваты, – пролепетала она. – Вы предупреждали меня. Но мы просчитались. Он все понял с самого начала.
– Если план оказался безумным, то промах мой, а не твой. – Голос герцога звучал напряженно, в нем слышалась боль. – сделаю все, что в моих силах, чтобы возместить тебе нанесенный ущерб. Ты можешь рассказать мне, что именно произошло?
Откинувшись на подушки, она рассказала ему все.
«Моим людям устраивали засады, уводили по ложному следу, иногда даже нападали на них, хотя всегда происходящее казалось рядом случайностей».
– Вы говорили, что он умен, – продолжала она. – Предупреждали, чтобы я соблюдала осторожность. Полагаю, вы припоминаете, как рассказывали мне, что всякий раз, когда ваши люди садятся ему на хвост, он ухитряется каким-то образом уйти от слежки? Так вот – когда ваши люди в последний раз следили за нами?
– Вчера вечером, когда вы отправились в Сити. Я получил их отчет, в котором сказано, что вы неожиданно пропали из виду во время драки вокруг перевернутой тележки продавца печеных яблок.
– Скорее всего Дав заплатил и подмастерьям, и торговцу яблоками, чтобы они отвлекли внимание. Пока ваши люди уворачивались от летающих яблок, мы ускользнули в боковой проулок. Я тогда не поняла, что он делает. Слишком уж меня забавляло происшествие. А следовало бы догадаться, что его романтические прогулки под сенью рубашек и нижних юбок имели целью только одно – сбить со следа ваших шпионов.
– И куда же вы пришли в конце концов?
– В книгопечатню. С водяным колесом и дюжиной рабочих. – Она описала местоположение мастерской со всей возможной точностью. – Он владеет печатней, управляет ею, решает, что печатать.
– И он сам привел тебя туда? Хотя уже подозревал, что ты работаешь на меня? Он нарочно оставил ложный след!
– Однако он имел определенную цель. Среди прочих мирских вещей он печатает еще и довольно прихотливую эротику. Забавную, бесстыдную, очаровательную, в высшей степени шаловливую.
– Дьявольщина! – Герцог рассмеялся сухим смешком. – Вполне возможно, что я сам покупал кое-что из его продукции.
– Он любит все красивое, – с горечью сказала Сильвия. – Он никогда не опустится до безвкусицы.
– Сомневаюсь, если только его продукция не содержит богохульств и подстрекательств к мятежу.
– Нет, вовсе нет. У него все утонченно, мило – сплошной восторг.
– Такая деятельность не повредит его репутации, даже если все выйдет наружу. Может, еще и возвысит в глазах общества. Мы живем в либеральный век.
Она глубоко вздохнула.
– Тогда вы не слишком удивитесь, услышав, что он использовал несколько подобного рода гравюр, для того чтобы соблазнить меня?
Герцог принялся терзать рукой свой подбородок.
– Так он соблазнил тебя?
– О да. И я до сих пор в его власти. Он соблазнил меня без малейших угрызений совести, и я влюблена в этого сукина сына. Я ничего не могу с собой поделать.
К ее удивлению, герцог поцеловал ее в лоб нежно, с сожалением и сочувствием. Худое лицо его, обрамленное белизной парика, темный взор говорили о подлинности его теплого чувства, однако между ними по-прежнему оставалась преграда – та же, что разделала их и прежде. «Если бы он любил тебя, то женился бы невзирая ни на что и не стал бы считаться с мнением света». Может, она все-таки никогда прежде по-настоящему не любила или не была любима?
– Почему ты медлила, Сильвия? Почему не бросила задание давным-давно?
– Потому что очень уж мне пришлось по душе жить так, будто графиня Монтеврэ осталась в Вене или Париже.
На лице его появилось озадаченное выражение.
– Жизнь под личиной мальчика, по-моему, врядли можно считать новой страницей в жизни.
– Однако на несколько драгоценных для меня мгновений мне показалось, что все обстоит именно так. Я ошибалась. Похоже, мне так никогда и не удастся убежать от себя самой.
– Хочешь, я убью его прямо сейчас, очень быстро, и мы навсегда покончим с досадным делом? Я могу выдумать какой угодно предлог для вызова. Все воспримут свершившееся как должное.
– Вы пойдете даже на то, чтобы отказаться от ваших мстительных планов?
Ившир вжался в угол кареты, словно боялся сидеть слишком близко к ней.
– Мне следовало поступить так с самого начала. Вместо того я как одержимый носился с идеей отмщения. Боже, как же я ошибался, втягивая тебя в эту историю!
– Если вы вызовете Дава на дуэль, кто победит?
Он покосился на нее так, как если бы она задала совершенно нелепый вопрос.
– Если дуэль будет на шпагах, то, вне всякого сомнения, я.
– Господи! Неужели все мужчины так склонны к хвастовству? Откуда такая уверенность?
Он вытянул вперед правую руку, раздвинул пальцы – красивые сильные пальцы, унизанные со вкусом подобранными перстнями. Некогда его руку она очень хорошо знала.
– Нас с братом обучали специалисты высочайшего класса, профессиональные фехтовальщики из Франции и Италии, самые лучшие в своем деле. Давенби владеет шпагой совсем неплохо, но он обучался у местных учителей фехтования, всякой провинциальной шушеры. Если он выйдет на дуэль со мной, он умрет.
– Так вы всегда считали, что дуэль между вами будет слишком неравной, чтобы считаться честной?
– Не только поэтому. Я хотел, чтобы моя месть была такой же долгой и нескончаемой, как и мучение, которому он подверг моего брата. А теперь мне уже безразлично – слишком дорогую цену пришлось тебе заплатить, месть не стоит того! Скажи одно слово, Сильвия, и я зарежу его.
Она с большим трудом удерживала себя в руках.
– Но меня уверили, что Даву рок сулит влюбиться в добродетельную даму, прежде чем он умрет.
– Рок ему сулит? Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
– Одна цыганка по имени Бесс посмотрела его ладонь. Ни о какой смерти не может быть и речи, прежде чем он не найдет свою настоящую любовь. Так что, ради Бога, не ввязывайтесь в дуэль с ним.
– Может, и мне прикажешь посеребрить кому-нибудь ручку и узнать, не сулит ли и мне рок пасть от его руки подобно брату? Неужели ты полагаешь, что я способен поверить в подобную чепуху?
– Ваша милость, – Сильвия тщательно подбирала слова, – умоляю вас, предайте его в руки правосудия, если сможете, а ваши руки пусть останутся чистыми. Хотя, к несчастью, эшафота судьба ему также не готовит, пока он не отдаст свое сердце даме столь же незапятнанной, как сама Диана.
– Глупые суеверия!
– Как бы то ни было, – продолжала Сильвия, – в будущем он не станет искать ничего, кроме мимолетных связей с падшими женщинами вроде меня, так что ваша тревога напрасна. Я намереваюсь завершить свою миссию. Слишком поздно решать по-другому.
Мгновение герцогсидел молча. Профиль его казался гипсовым.
– Все по моей вине.
– Если слушать цыган, все давным-давно предопределено.
Ившир искоса взглянул на нее.
– Так, значит, судьба его зависит от Дианы-охотницы? Вероятно, цыгане совсем забыли, что виселица есть атрибут Гекаты, ассоциирующейся обычно с подземным царством, но являющейся всего лишь другим аспектом той же самой богини?
– Мне следовало бы попросить их составить его гороскоп. Хотя, поскольку он найденыш, никто не знает его точного дня и часа рождения.
– Черт бы побрал его гороскоп! Роберт Синклер Давенби обречен погибнуть, причем от моей руки. Я ничего не могу поделать, Сильвия. Я горько сожалею о том, что втянул тебя в такое предприятие. Не возвращайся к нему.
– Слишком поздно!
– Если ты вернешься к нему теперь, то я не смогу ни пощадить тебя, ни спасти.
– А я вовсе не хочу, чтобы меня спасали. – Она подняла на него глаза и заставила себя улыбнуться. – То, что он сумел на время вскружить мне голову, не имеет никакого значения. Я не сказала вам, что он также влюблен в меня или думает, что влюблен.
– Мне невыносимо думать об этом.
– Так не думайте. Потому как я верю в слова Бесс. Я вовсе не подвергаюсь никакой опасности, ваша милость, а вот вы, если вздумаете драться с ним, опасности, может, и подвергнетесь.
Герцог вновь постучал тростью в крышу кареты. Лошади пошли шагом.
– Но не в том случае, если моя шпага получит новое имя и станет зваться Дианой, – заявил Ившир.
Дав поджидал ее в кабинете, рассеянно раскладывая писчие перья по столу. Его темные волосы взлохматились, как если бы он только что проскакал галопом миль двадцать. Едва войдя, Сильвия отбросила в сторону свою шляпу.
– Ты куда-то ходила, – заметил он.
– В церковь.
– Полагаю, ты молилась за мою порочную душу и наше общее спасение?
– Вовсе нет. Я разговаривала с герцогом Ивширом.
– Ах да, наш могущественнейший герцог, само воплощение рыцарственности и чести. Вряд ли ты мне поверишь, но он мне нравится, несмотря на непримиримую ненависть, которую питает ко мне.
Дрожь пробежала по ее спине, и ей пришлось опуститься в кресло возле камина. Она протянула ладони к огню. Пальцы ее дрожали.
– В таком случае будет только справедливо предупредить вас, что его милость собирается посвятить свою шпагу Гекате, дабы тем успешнее пронзить вас ею.
– Я боялся, что так будет. Ведь дуэль – такой благородный способ избавлять мир от своих врагов. Вот если бы я сказал тебе, что убил лорда Вейна на дуэли, тебе стало бы легче?
Все внутри у нее так и упало.
– Вы сражались с ним на дуэли?
– Нет. К несчастью для утонченной щепетильности всех заинтересованных лиц, дуэли не было. Хотя то, что послужило причиной нашего раздора, безусловно относилось к делу чести.
– Как я могу поверить вам?!
– Если я не объясню тебе всего, то никак не можешь, разумеется. – Голос его вибрировал от напряжения. – Но как ни прискорбно, я не могу объяснить решительно ничего.
– Но почему?
– Во-первых, потому, что истина является чужой тайной и я не имею права ее раскрывать. Во-вторых, раскрыть тайну, если это вообще возможно, надлежит прежде всего герцогу, а он вряд ли захочет.
– После того что вы сделали с его братом, ваше присутствие невыносимо для него.
Дав повернулся и подошел к окну. Новое стекло, вставленное вместо разбитого, оказалось чуть зеленее, чем остальные.
– Весьма затруднительное положение, верно? Особенно для тебя, учитывая, что ты работаешь теперь на нас обоих.
– Да нет. Его милость твердо вознамерился освободить мир – и меня заодно – от тяжкой обузы в самое ближайшее время. Он уверен, что если вы будете драться на шпагах, то он убьет вас.
Он бросил на нее взгляд.
– Более чем вероятно. Хотя я вполне могу положиться на свою доблесть, имея дело с чернью, но герцог обучался искусству владения клинком у значительно лучших мастеров, чем я.
Старательно избегая его взгляда, она изучала нарисованных по обе стороны камина лошадей.
– Герцог, как и его брат, учился у французских и итальянских фехтовальщиков.
– В таком случае он меня просто зарежет как скотину.
– Вы поэтому не стали решать вашу ссору с лордом Вейном, в чем бы ни заключалась ее суть, посредством дуэли? Он слишком легко мог убить вас?
– Эдвард слыл прославленным фехтовальщиком, но на кону тогда стояли вещи поважнее, чем его смерть. Она прикрыла глаза, чувствуя себя ужасно усталой.
– Просто чудовищно.
– Я сделал то, что мне казалось жизненно необходимым в то время, – заметил Дав.
Боль в ее груди нарастала, и вдруг безумное отчаяние охватило ее. Она встала с кресла. В свете, лившемся из окна, Дав казался бронзовым. Только вчера! У нее все пело в крови. Только еще вчера! Дав улыбнулся так, как улыбнулся бы ангелу смерти.
– Хотя теперь цена моего поступка слишком велика, ведь возлюбленная думала о нем хорошо. А ты стоишь передо мной как исполненный мести серафим, обливая меня презрением и обвинениями.
– Какое это может иметь значение?
– Я влюбился в тебя. А ты считаешь меня подлецом.
– Не может быть, чтоб вы влюбились в меня!
– Я влюблен в вас и говорю правду. Я любил вас и вчера, в конторе мистера Фенимора, и в моей постели сегодня утром. Я говорю правду целиком и полностью. А между тем желание и сомнение, страх и разочарование ведут яростный бой в вашем сердце. И я не могу повлиять на исход битвы. С моей стороны довольно смешно попросить вас просто поверить мне. Так что, если хотите, можете уходить, но знайте, что вы унесете с собой большую часть моей души.
Сильвия схватилась за ручку кресла, чтобы устоять на ногах.
– Я не могу вам поверить.
– Так вы собираетесь уйти?
– Ну как я могу уйти? Я пообещала герцогу, что буду искать улики, с помощью которых он мог бы добиться, чтобы вас повесили.
Губы его скривились.
– Ты будешь продолжать искать? Ведь ты посылала ему донесения все время, с самого первого дня. И наврала с три короба о своем прошлом.
Усталость одолевала ее, но она подошла к столу и принялась очинять перо.
– Да, – подтвердила она. – Берта относит мои донесения. Один из ливрейных лакеев Ившира встречается с ней на Шепардс-маркет.
– Пустая трата времени и сил. Я много чего делаю, но я не делаю ничего такого, за что меня можно повесить.
– Возможно, и есть, – предположила она. – И мне в качестве вашего секретаря не слишком трудно будет выяснить все, что надо.
К ее неимоверному изумлению, он рассмеялся.
– В таком случае, Джордж, займись-ка проклятущими квитанциями. Мне нужно выйти в город.
Полчаса спустя она мельком увидела его сквозь открытую дверь кабинета. Одетый с безупречным вкусом, в белом парике, шелковых чулках, туфлях с пряжками, голубовато-сером камзоле и при элегантной шпаге, подаренной Мег, сверкающей у бедра, он вышел на улицы Лондона разбивать сердца и сеять панику повсюду, где бы ни появился.
Облако душистой пудры опустилось на обнаженные плечи. Дав ждал, стоя в дверях. Мег казалась ему теперь слишком уж хрупкой – прекрасная Снежная королева, блистающая в оправе своего очаровательного будуара как бриллиант. Горничная подняла голову, зарделась, увидев его, и присела в реверансе.
Мег открыла глаза, увидела его в зеркале, поймала его отраженный взгляд.
– Ступай, – приказала она горничной. – подать вина.
Как только горничная вышла, Мег повернулась и протянула ему руки.
– Мой дорогой! Что случилось?
Он подошел и склонился над ее пальцами, а потом легко поцеловал в губы, теплые и ароматные, как роза после дождя. Прохладные, прекрасные, бесстрастные. Губы друга.
– Я пришел просить вашего позволения, мадам, рассказать Ивширу истину о его брате.
Краска медленно стала заливать ее лицо, что стало заметно даже под пудрой.
– Истина является не вашей тайной, и у вас нет права ее оглашать.
– Сильвия страдает из-за этого. Герцог страдает из-за этого.
Камни в кольцах, сверкнувшие на ее пальцах, напоминали слезы.
– И ты страдаешь из-за этого, я знаю.
– Я никогда не попросил бы только из-за себя одного.
– Я не могу, Дав. Ни у тебя, ни у меня нет права принимать подобное решение. Здесь замешано по крайней мере еще одно лицо, совершенно невинное. Мы дали друг другу торжественный обет оберегать ее любой ценой.
Горничная вернулась с серебряным подносом в руках, поставила его и вышла, плотно прикрыв за собой дверь.
Дав налил вино в два бокала. Один бокал он вложил в ее руку.
– Но как еще можно разрешить такую проблему, Мег? Она пристально смотрела на свое отражение в зеркале.
– Итак, секретарь уже стала твоей любовницей?
– Да, а сегодня утром она спросила меня о лорде Эдварде. Мег круто развернулась на своем табурете и взглянула на него снизу вверх.
Дав прислонился к стене возле ее туалетного столика и криво улыбнулся.
– Я, как ты могла бы заметить, влюблен. Пожалуйста, не смейся надо мной, Мег! Я помню твое предсказание. Сильвия все время работала на герцога, разумеется. Я чувствую себя совершеннейшим дураком.
– Любовь умеет всякого человека превратить в дурака, по крайней мере раз в жизни. Как давно она работает на Ившира?
– С тех пор как покинула Францию. А возможно, и до того. Мои собственные шпионы лгут мне с большим энтузиазмом, включая и Таннера Бринка. Похоже, все готовы защитить ее.
– Кроме Ившира! Герцог не задумываясь бросит этого агнца льву, несмотря на то что считает тебя чудовищем.
– Не без причины. Право, Мег, мне действительно очень бы хотелось, чтобы все закончилось.
– Однако мы с тобой переживем. И Сильвия переживет. Но есть другая, которая пережить не сможет.
– Конечно, для меня пожертвовать собой всего лишь милый способ поупражняться в самоуничижении, – заверил Дав. – Но я не готов принести в жертву Сильвию. В данный момент она занята поиском улик, на основании которых меня можно повесить. И если она не сумеет ничего найти, то, полагаю, герцог вполне способен что-нибудь создать. У тебя есть какие-нибудь предложения?
– Люби ее. Твоя любовь свяжет ее, обеспечит ее преданность, что бы она там о тебе ни думала.
– Будучи человеком, в должной мере наделенным смирением, но не слишком обремененным скромностью, я примерно так и думал. Она стала моей любовницей, но по-прежнему намерена предать меня.
– Тогда соблазни ее снова, соблазняй до тех пор, пока все сомнения не будут разбиты в куски перед лицом ее страсти. Если ты не станешь сдерживаться, она превратится в твою рабыню. – Мег улыбнулась ему.
– Полагаю, ты не ждешь от меня подобающего ответа? Ты источала пламя, на которое летел мотылек, Мег.
– И таким образом мы истребили друг друга? Я больше не влюблена в тебя, Дав. – Мег отхлебнула вина. Губы ее окрасились красным и показались окровавленными. Улыбка ее превратилась в кривую усмешку. – Но умоляю вас хранить тайну. Моя репутация слишком сильно пострадает, если о ней прознают в свете.
– Найди себе мужчину, достойного твоей любви, Мег, кого-то, кто по-настоящему стал бы тебе ровней.
– Коли уж я отослала Хартшема прочь, может, мне стоит позаигрывать с Ивширом? – Она отвернулась, чтобы скрыть свои истинные чувства. – Возможно, герцога удастся убедить оставить его безумную затею.
– Очень сомневаюсь, что на уме у него сейчас флирт. Его милость занят – шпаги полирует.
– Потому что нет ничего лучше хорошей, шумной, потной драки для умиротворения растревоженной мужской души? Ну, дуэль по крайней мере поможет вам избавиться от дурной крови – той, что вам вечно в голову ударяет.
– Увы, Мег, речь идет о настоящей крови и настоящей ненависти. Никто из нас не заслуживает смерти, и менее всего Ившир.
Тонкие морщины прорезали ее прекрасный лоб.
– А ты не очень хорошо владеешь шпагой, чтобы в ходе дуэли загнать его в безвыходное положение, и поговорить с ним, заставить образумиться?
– Возможно. И такой опыт вполне может иметь смертельный исход.
– Но тогда, кроме как бросить моего агнца львам, что же я могу сделать?
Он наклонился и поцеловал ее.
– Мне бы очень хотелось увидеть своего секретаря одетым как подобает леди. Пришли платья в мой городской дом.
Мег так удивилась, что даже рассмеялась.
– Неужели она наденет их?
Возле самой двери он отвесил ей поклон, позволив себе вложить в движение чуть больше не лишенной остроумия изысканности, отчего менее стойкая женщина непременно упала бы в обморок.
– Она их наденет, – заверил он. – И дорого же мне все обойдется!
Дав вернулся домой поздно в глубокой задумчивости. От холодного моросящего дождя мокрые тротуары отсвечивали в уличных фонарях, масло которых издавало шипение. Господи, как же надоела зима!
– Мне бы так хотелось, чтобы стало тепло, – произнес он, обращаясь к масляному фонарю, который чадил возле его входной двери. – Мне бы так хотелось яркого солнца. Мне бы так хотелось вести добродетельную жизнь, с чистой совестью и без всяких интриг.
В доме царила тишина. Все домочадцы, повинуясь его приказу, давно легли спать.
«Но я не делаю ничего такого, за что меня можно повесить».
Это была правда. Однако он делал вещи, из-за которых лондонское общество могло отвернуться от него, тем самым лишив средств к существованию, не говоря уже о благотворительных пожертвованиях для Сент-Джонса. Конечно, дамы будут в шоке, но эротические брошюры – отнюдь не самое ужасное среди прочих дискредитирующих его занятий.
Он стянул с себя влажную шляпу и взлетел вверх по лестнице, перескакивая черездве ступеньки. В сонном коридоре стояла тишина и пахло воском, которым натерли пол. Узкая полоска света из-под двери его спальни отсвечивала на деревянном полу.
Берта? Вряд ли, после того случая! А значит...
Он открыл дверь.
Она повернулась лицом к нему. Словно удар грома раздался в комнате.
– А, – промолвил он. – Так мы продолжаем играть в наши игры?
Мерцающая и струящаяся в свете свечей тончайшая серебристая ткань сзади ниспадала с плеч, спереди же образовывала складки, переходя в длинный лиф, украшенный крошечными, расшитыми жемчугом бантиками. В глубоком вырезе сверкала белизной ее кожа, поднимались нежные округлости грудей. Сияющее золото волос изображало высокую прическу, открывавшую белое лицо и лазуритовые глаза, сейчас мятежно-темные.
Сладостная дрожь прошла по его телу, и кровь горячо прилила к паху.
– Я стала счастливой обладательницей нескольких платьев, – уведомила Сильвия. – Вы действительно не догадывались, что я их сразу же все и перемеряю?
Коробки прибыли ранее тем же вечером.
«Мой дорогой мистер Уайт, гласила записка Мег. – Мистер Давенби, будучи в расстроенных чувствах, поделился вашей тайной с дружественно расположенной к нему особой, которая определенно не скажет о том ни одной душе. Эта дружественно расположенная особа и очарована, и заинтригована одновременно, но осмеливается предположить, что, если в ваши намерения и в самом деле входит поработить его и раскрыть его тайны, вы обнаружите, что этот подарок гораздо эффективнее панталон. Мег Грэнхем».
С помощью Берты она распаковала коробки, и на свет явились темно-синий атлас и парча цвета слоновой кости, ярко-желтый, как лютик, шелк и серебристый тюль. Мерцающий каскад роскошных тканей обрушился ей на колени, в то время как француженка, восторженно восклицая, вынимала платье за платьем. В другой коробке лежали нижние юбки, корсеты, веера, чулки и туфли...
Она достаточно повидала в жизни, чтобы понимать, что наступает момент, когда невозможно уйти от своей судьбы.
Ароматизированная ванна. Душистая пудра. Чуточку румян на бледные щеки и губы, которые дрожали от чудовищной гнусности того, что она сейчас делала. Чуточку духов на шею и между грудей, на сгибы локтей и между ног. Нижняя сорочка с кружевной отделкой на рукавах. Корсет, старательно затянутый Бертой, чтобы талия казалась осиной. Нижнее платье, верхнее платье, тщательно расправленные складки. Подвязки из синей ленты, с крошечными букетиками шелковых фиалок, повязанные выше колена. Укладывание волос, зачесанных наверх, на которые затем водружается словно игрушечный кружевной чепец с длинными лентами.
И, наконец, серебряные туфельки с нежно-розовыми розетками и красными каблуками. Изящные туфельки сирены.
Графиня Сильвия Джорджиана де Монтеврэ смотрела на нее из зеркала. Ей и прежде приходилось использовать такую оболочку, для того чтобы завлекать мужчин и выведывать их тайны.
Дав, может, и простит ей шпионство. Возможно, он даже простит ей предательство, ее работу на Ившира. Но простит ли он когда-нибудь ей это?
Он закрыл дверь. Парик обрамлял его лицо, и, как всегда, бросался в глаза поразительный контраст между его смуглой кожей и официальным модным лоском. Не отрывая от нее взгляда, Дав открыл табакерку и элегантно взял понюшку.
– Мне и в голову не приходило, что такие платья могут тебя чем-то огорчить, – предположил он. – Хотя результат великолепный.
Корсет сжимал ребра так, что было трудно дышать. Она совершенно забыла, как тяжел шлейф и как вес его давит на плечи, забыла про то, что ее руки, втиснутые в узкие рукава, не могут теперь подняться выше плеч. Но только броня платья, и корсета, и нижних юбок сделает задуманное возможным.
– Вы попросили леди Грэнхем прислать платья? – осведомилась она.
– Так как нам предстоит дуэль, мадам, мне показалось, что будет только справедливо, если я предоставлю вам выбор оружия. Вы ведь могли не принимать подарка.
Веер ее затрепетал. Ленты на шее и груди всколыхнулись.
– Я работаю на вашего врага. И намерена использовать любое оружие, которое окажется в моем распоряжении.
– Очень рад слышать, – он. – Все прочие дамы, почтившие эту комнату своим присутствием, также оказывались в моей постели задолго до наступления утра.
Цокая красными каблуками, она пошла, продолжая обмахиваться веером. Свет и тени заиграли на ее лице.
– Когда-нибудь такое должно же впервые не случиться.
– О нет, Сильвия, – возразил он. – Не должно. Краска залила ее шею.
– Вы полагаете, что я не в состоянии отказать вам?
– Конечно, ты можешь отказать мне. Но ты не сможешь противостоять огню, который опаляет все в этой комнате. Не сможешь противостоять пламени, которое бежит в нашей крови. Особенно если ты собираешься использовать свое тело в качестве шпаги, которая должна добраться до моего сердца.
– А для чего вы хотите использовать свое?
– Для того чтобы убедить тебя довериться мне. Она остановилась перед ним и закрыла свой веер.
– А если бы мы поменялись местами, вы бы доверились мне?
– Вероятно, нет. Но, возможно, я бы и пошел на такой риск, если бы решил, что ничего тем самым не теряю.
Одно уверенное движение кисти, и веер раскрылся в ее руке. Она посмотрела на него поверх изящной ажурной игрушки из шелка и резной слоновой кости.
– А если я предам вас завтра?
Он сделал шаг вперед и взял ее за талию.
– Завтра, мадам, вы не захотите предавать меня, – возвестил он. – Итак, не пора ли нам начать наше сладостное сражение?
Ее веер упал на пол, как сухой лист.
Он целовал ее, пока сам не опьянел от поцелуев. И как всплеск медового горячего вина она ответила на его поцелуй так, что жар объял его сердце. На губах его появился ее вкус – сладостный вкус пряных апельсинов и женщины. Желание сжигало как печь.
Зубы ее кусали, грудь дрожала от вздохов. Когда они наконец разомкнули губы, то ее склоненная шея оказалась перед ним, и он впился в то место, где билась жилка. Изнемогая от желания, он все же заставлял себя действовать продуманно и тонко.
«Разжечь пыл всякой женщины можно благодаря терпению и благоговению. Достаточно выжидать и не прикасаться до тех пор, пока она сама тихими вздохами и содроганиями не станет умолять о прикосновении».
На сей раз все пошло по-другому. Сражение происходило не на жизнь, а на смерть.
– Мои руки полны серебристого тюля, – шепнул он ей в ухо. – Твои ребра упакованы в китовый ус и в тысячу тысяч маленьких стежков, как в раковину. Ты безрассудно думаешь, что сможешь спрятаться под своим платьем, под многочисленными слоями нижних юбок и корсета?
Она посмотрела на него, и красота ее синих глаз и темных ресниц подействовала на него как наркотик.
– Почему бы и нет? Вы же используете шелк и пудру в полную силу. Ваше опасное мужское горло закрыто пышно повязанным галстуком. На вас надет шелк цвета слоновой кости и белоснежное белье. Позвольте мне снять все с вас слой за слоем, сэр, и мы увидим, кто от кого прячется.
– Но теперь, когда мы знаем, что мы враги, не окажется ли уязвимость наготы чрезмерно рискованной?
– Я неуязвима для вас, – уведомила она. – Вы уязвимы. Даже зная, что я предам вас и доложу Ивширу, вы все равно раскроете мне все ваши тайны. Страсть не заставит меня стать на вашу сторону, но ваше желание погубит вас.
– Извините, но я с вами не согласен, – воспротивился он. – Однако стоит проверить. Итак, один слой за раз.
Берта с вызывающим видом стояла в дверях конюшни, кусая ногти. Снег валил почти не переставая все три дня, застилая конюшенный двор.
– Ну-ка перестань, – приказал ей Таннер Бринк на ее родном языке. – Изуродуешь свои хорошенькие ручки.
Француженка вздрогнула.
– Господи! У меня чуть сердце не выскочило!
– В самом деле? Что ж, тогда мы квиты, потому как от тебя у меня тоже невесть что выскакивает.
– Что вы имеете в виду?
Он взял ее за локоть и повел в темноту конюшни. От стойла Абдиэля шло ровное тепло. Гнедой поднял голову и тихонько заржал.
– Тихо, тихо, – успокоил его цыган. – Твой хозяин сейчас доказывает, что сам он жеребец не хуже тебя.
Краска бросилась Берте в лицо.
– Давно уже это продолжается? – спросил он.
– Сколько прошло с тех пор, как они заперлись в спальне? Три дня. Господи, и не надоест же людям!
Он усадил ее на охапку сена, а сам присел на корточки.
– Расскажи мне.
– Ну, как я вам говорила раньше, все началось в воскресенье вечером. Кто-то прислал платья. Прислал герцог?
– Нет, не герцог. Итак, ты помогла ей одеться, как подобает даме.
– Мне за это платят, хотя она ничуть не лучше меня.
– Тут ты снова ошибаешься, – заметил цыган. Берта не на шутку разозлилась.
– Она не дама. Она шлюха. Но все равно он бегает за ней.
– Тише, тише, – зашикал Таннер. – Ну так он мужчина. Значит, в воскресенье вечером? Ну расскажи мне снова.
– Ну, они заперлись надолго. Ужин пропустили.
– Полагаю, их обуял аппетит иного рода, – заметил цыган.
Берта едва не задохнулась, но она не могла допустить, чтобы странный коричневый человек увидел, как она выходит из себя.
– Глубоко за полночь он позвонил, потребовал вина, еды и горячей воды для мытья. Лакея в спальню не впустили. Мистер Давенби сам взял у него поднос в коридоре, но тот заглянул все же краем глаза в комнату.
– И?..
– Она стояла все еще одетой. И он тоже. Постель даже не смята, но занавески балдахина сорваны и раскиданы по полу. По лицу хозяина ясно, что произошло.
Цыган ухмыльнулся.
– А в понедельник утром?
– Когда лакей принес уголь для камина и кофе, мистер Давенби опять его не впустил. Но он уже снял камзол. И верхнее платье из серебристого тюля лежало на кресле.
– И что он сказал?
– Ничего. Приказал принести еще горячей воды и поесть. Вечером в понедельник, когда лакей принес ужин, Дав оставался в рубашке. А она стояла возле камина только в нижних юбках – ну точно как на картинах изображают олицетворенное блудодеяние.
– Но мистер Давенби оставался по-прежнему в парике?
– Да. И у нее волосы сохраняли ту же прическу, что я сделала. А что?
Таннер Бринк обхватил себя за бока.
– Ничего. Продолжай.
– Во вторник утром он, когда выставлял в коридор грязную посуду, выкинул также свою рубашку и ее нижние юбки. Белье все облито вином и перемазано сливочным маслом.
– Сливочным маслом?
– Ну, маслом или сливками – откуда мне знать? А когда хозяин открыл дверь вчера, то он был в шлафроке и по-прежнему в чулках. И парике. Свечи они погасили, так что лакей не увидел ее, но решил, что она, должно быть, в постели.
Таннер Бринк уронил лицо в ладони. Плечи его тряслись от беззвучного смеха.
– А сегодня утром?
– Он позвонил и приказал принести ванну и бритвенные принадлежности, и горячую воду, и свежие простыни. Обычно ему меняют простыни каждый день.
– Ну что ж. Значит, до вчерашнего дня они простынями не пользовались, так?
– Вы думаете, он ее так и не поимел ни в воскресенье, ни в понедельник? Лакей клянется, что поимел.
– Я думаю, что мужчина и женщина могут любить друг друга и не ложась в кровать. – Цыган прижал кулак ко рту, заглушая новый приступ смеха. – Так, сейчас у нас среда. И как, по словам лакея, выглядел Дав сегодня утром?
– Он выглядел как сущий пират. Я сама его видела. Ни парика, ни чулок. Встал возле своей закрытой двери и заставил прислугу оставить все в коридоре – там было столько ведер с водой, сколько вы в жизни не видали. Он сам потом все внес в спальню. Волосы у него стали как воронье гнездо, а на шее и груди синяки.
– Синяки?
– Любовные синяки. Ну, сами знаете.
– Ах, такие синяки! А потом?
– Я не знаю. Он не открывал с тех пор двери. Прислуга все время уносит золу и грязные тарелки и помои, даже не заглядывая в комнату. А теперь наступил вечер среды, когда он всегда выезжает в город.
– Но сегодня Дав никуда не едет?
– Нет, – тряхнула она головой. – И все время я отчитывалась перед герцогом.
– Ну-ну, – покачал головой цыган. – И мастерица же ты причинять другим неприятности, а?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грешный любовник - Росс Джулия



Просто неможливо відірватися така захоплююча книга
Грешный любовник - Росс ДжулияГаля
22.04.2012, 16.40





Роман супеееер!
Грешный любовник - Росс ДжулияСабина
2.09.2012, 10.26





интересный роман читайте есть интрига любовь борьба
Грешный любовник - Росс Джулиянаталия
2.09.2012, 15.12





Никакой особо интриги нет вроде сюжет классный но тягучий скучный не захватывает
Грешный любовник - Росс ДжулияЛика
8.09.2012, 17.46





Роман довольно интересный, хоть там присутствует уже и не новая идея с переодеваниями, но он отличается необычным слогом автора, интересными диалогами, ситуациями, в которые попадают гг-и, нет пошлости. Однако же для романа с претензией на чувственность и даже эротизм, он довольно сдержанный.
Грешный любовник - Росс Джулиякуся
11.11.2012, 10.27





Неплохой роман, советую почитать! Очень легко читается!
Грешный любовник - Росс ДжулияИрина
15.12.2013, 2.35





неплохо 9 балов.
Грешный любовник - Росс Джулиятату
15.05.2016, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100