Читать онлайн Грешный любовник, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешный любовник - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешный любовник - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешный любовник - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Грешный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12

– Я не рисую их, – объяснил он. – Я их только печатаю. К счастью, спрос на них невероятный – и на гораздо более безнравственные, чем то, что ты смотришь.
Сильвия подняла на него глаза. Самое что ни на есть нечестивое веселье плясало в его глазах, играло возле ноздрей и плотно сжатых губ.
– А что, они могут быть еще безнравственнее? – спросила она.
Он кивнул, однако, когда глаза их встретились, оба они так и покатились со смеху.
– И значительно безнравственней, – выговорил он наконец, чуть отдышавшись. – Что там у тебя? «Подмастерье и горничная герцогини, или Дальнейшие приключения полногрудой Бетти»?
– Полногрудая Бетти! – хваталась она за бока. – Смилуйтесь! Я сейчас до икоты досмеюсь!
– Боже, мадам! Если вы пришли в подобное состояние от полногрудой Бетти, то что же будет, если какой-нибудь джентльмен предложит мистеру Джорджу Уайту взять понюшку из своей «озорной» табакерки?
– Как, и табакерки? Джентльмены заводят себе эротические табакерки?
– Я покажу, если обещаешь не умирать от смеха.
– Обещаю, – сказала она, пытаясь справиться с охватившим ее весельем. – Клянусь.
Сжав рукой подбородок, он подошел к столу и стал разбирать брошюрки.
– Вот. Переведена с французского, но иллюстрации делали здесь, в Лондоне. Книжечка гораздо утонченнее. И много, много безнравственнее. А вот еще одна, тут все парижского производства – и текст, и гравюры. Гм, ты ведь бегло читаешь по-французски. Пожалуй, тебе не стоит ее смотреть.
Сильвия отбросила повествование о горничной герцогини и, перегнувшись через стол, выхватила у него из рук парижское издание.
– Боже! – Она повалилась в кресло, изнемогая от веселья. – Неужели мужчины на самом деле такие?
– Увы, к нашему стыду, мы именно такие. И если ты не поймешь этого, то никогда – гарантирую! – не сумеешь убедительно изобразить мужчину.
Он вырвал книжку у нее из рук и притворился, что внимательно разглядывает гравюры.
– Однако иллюстрации на редкость хороши, ты не находишь? Выполнены с большой любовью.
– Акт, ведущий к произведению на свет потомства, определенно изображен на них с большим воодушевлением...
– ...а также с немалым вкусом и весьма прельстительно. Она расхохоталась так, что слезы текли по лицу, и схватила новую брошюру, роскошно иллюстрированную раскрашенными от руки гравюрами.
– Не стану спорить насчет прельстительности, – проговорила она между приступами смеха, к которому примешивалось и некоторое смущение, – но я себя чувствую так, будто сейчас в буквальном смысле сгорю от стыда.
– Что тебе не нравится? – спросил он, заглядывая ей через плечо. – Обе дамы нарисованы с большим чувством. Брюнетка вышла особенно очаровательно. А джентльмен оказывает обеим дамам внимание самым подобающим в данных обстоятельствах образом.
Сильвия уронила книжку на колени и, зажав себе рот рукой, начала раскачиваться вперед и назад, тщетно пытаясь сдержать смех.
– Хотя насчет вот этой я не уверен, – известил он. – Если ты посмотришь ее, то никогда меня не простишь.
Она подняла на него взгляд. Кровь побежала у нее быстрее, неся с собой головокружение и жар. Лоно ее запылало от желания. Груди заныли, налитые и тяжелые.
– Которую?
– Вот. Молодой человек, видимо, влез через окно в спальню дамы, которая мило улыбается ему.
Сильвия утерла слезы и посмотрела на картинку.
– Она хотя бы одета в нижнюю сорочку...
– Совершенно прозрачную, которая к тому же, удачно соскользнув с ее плеча, обнажила одну потрясающе круглую грудь и предоставляет восхитительную возможность чуть видеть и вторую... – Он коснулся страницы рукой, и она уже не смогла оторвать взгляд от пальцев с чувствительными подушечками.
Она чуть не задохнулась, так сильно стало ее желание. Сильвия опустилась на пол.
– Раскрашено так прельстительно и с таким воображением!
Дав подхватил книжечку, которая едва не свалилась в камин. Она не сводила с него глаз, понимая, что он, так же как и она, подвержен воздействию эротики и что в данный момент он изнемогает от желания.
– И в совершенно фантастической цветовой гамме, – мрачно добавил он.
– ...к тому же анатомия молодого человека претерпела уж слишком заметные изменения – уж верно, таких размеров нет в природе!
– В самом деле? – с невинным видом спросил Дав. – Я и не заметил. Я смотрел только на то, чем природа одарила даму, – еще одно различие между нами.
Сильвия прикрыла глаза, вся слабея от желания, а веселье все мчалось в крови очистительной приливной волной. И вдруг на нее напала страшная икота.
Дав вложил ей в руку стакан с бренди. Она не знала, где он раздобыл его. Она понимала только одно: что они весело, по-товарищески сидят у камина, и между ними такая чистая открытость отношений, как у детей в Рождество. Гул в печатне стих уже некоторое время назад, и воцарилась тишина. Все, кроме них двоих, ушли домой. В маленькой конторе тепло, темно и уютно.
Дав, освещаемый отблесками камина, развалился в кресле. Он развязал галстук и сбросил камзол, темные волосы спадали ему на лоб. Никогда прежде она не видала его таким умиротворенным.
Бренди обожгло ей горло. Икота прекратилась.
– Очень хорошо, – заговорила она. – Теперь я все знаю. Вы печатаете самую что ни на есть вульгарную, разнузданную эротику.
– Ты чувствуешь себя оскорбленной?
Избегая его взгляда, она отхлебнула из стакана и рассеянно уставилась на огонь. Оскорбленной? Нет! Она чувствовала себя очарованной и счастливой, а еще испытывала неимоверное облегчение. Так вот что за тайну он скрывал!
– Нет. Вовсе нет! В книжках и картинках столько простодушия, и юмора, и жизнелюбия, и подлинного чувства, и живого воображения! Но кто пишет истории? И рисунки – их делают здесь?
– На меня работают по найму несколько независимых писателей, переводчиков и художников. Один из писателей – джентльмен, который прибег к литературе как к средству выбраться из долговой тюрьмы. Остальные в большинстве своем работают дома.
– Я думала, что такие книги и картинки окажутся противными. Но они мне такими не показались.
– Возможно, потому, что большинство моих художников на самом деле художницы.
Она ответила улыбкой на его улыбку. Странная, почти магическая связь образовалась между ними.
– Так картинки рисовали женщины?
– Один из немногих способов для вдовы или просто женщины с детьми, но без мужа, зарабатывать, не выходя из дома. Среди таких женщин много потрясающих талантов.
– А пишут истории тоже женщины?
– Да. А ты думала, что женскому полу совершенно чуждо доброе старое сладострастие?
Сильвия откинулась в кресле и потянулась. Она чувствовала себя так, как если бы панталоны и мужской парик, облекавшие ее, преобразили ее в совершенно новую личность: кого-то, кто горел желанием испытать все на свете.
– Совершенно очевидно, что художницы ваши разбираются в предмете прекрасно. Полагаю, торговля идет чрезвычайно прибыльно?
– Она дает мне возможность финансировать все прочие мои предприятия: и просветительские памфлеты, которые продаются по цене много ниже своей себестоимости, и любовные истории, и сенсационные романы, которые едва окупаются, гравюры с видами Лондона, которые подмастерья учатся раскрашивать. Если бы не торговля эротикой, я не смог бы платить работникам приличного жалованья.
– И отсюда оплачивается содержание Сент-Джонса?
– Джентльмены охотно заплатят целое состояние практически за любую продуманную и хорошо выполненную эротическую фантазию.
Сильвия улыбнулась, наслаждаясь одолевавшей ее ленью и чувством безопасности. Давно она так не смеялась. И никогда еще она не чувствовала такого возбуждения, находясь наедине с мужчиной.
– Мужчины, которые гравируют и раскрашивают, – промолвила она, – любят, однако, предаваться фантазиям и преувеличениям.
– Ты уверена? – отозвался он. – Наш век ведь, в конце концов, век излишеств.
– Ну не таких же все-таки излишеств! – засмеялась она. – По крайней мере когда речь идет о человеческой анатомии. А вас не могут привлечь к суду за такие художества?
– Нет, пока мы действуем достаточно осмотрительно. Изустные сообщения, частные подписчики, очень ограниченный круг джентльменов, обладающих достаточными средствами и отменным благоразумием.
– И бухгалтерию свою вы ведете с помощью шифра. Он улыбнулся и положил ноги на табуреточку. Глаза его закрылись, голова откинулась на спинку глубокого кресла.
– Могу ли я считать себя прощенным?
– Я понимаю, почему вы не могли ничего объяснить мне прежде.
– Так мы друзья? – спросил он.
Услышав его вопрос, она просто онемела, словно он открыл перед ней дверь в ослепительные новые горизонты. Она внимательно изучала его лицо, опущенные веки, твердый рот и чувствовала, как внутри у нее все трепещет. Она страстно желала его и хотела быть его союзником, товарищем, другом. И теперь – спасибо Тому Хенли – она совершенно уверена в невиновности Дава.
Посыпался уголь, вспыхнуло ярче пламя. Отблеск его скользнул по мягкому изгибу его верхней губы.
Жар разливался по ее животу, бедрам. Впервые в жизни она капитулирует окончательно и доверяется полностью не в обмен на какой-то секрет и не ради выживания, не ради власти, а просто для радости.
Сильвия встала, погасила лампу и молча прошла к двери взять их плащи. Вернувшись к камину, она расстелила плащи на полу. Дав все так же мирно лежал в кресле – глаза закрыты, руки сложены на коленях. Сильвия сняла парик и вытащила шпильки из волос, хотя пальцы ее дрожали. Он не двигался. Она стянула с себя камзол, бросила его на пол. Неловко оступаясь, как ребенок, вылезла из туфель и, став босыми ступнями на голубое сукно камзола, принялась расстегивать жилет. Румянец желания появился на ее щеках. Что-то порочное и сильное пульсировало внизу живота, между ног, тяжело и жарко. Кое-какие наиболее греховные из эротических книжонок так и лежали, раскрытые, на столе, и на каждой изображался мужчина во всем великолепии полового возбуждения. «Доброе старое сладострастие». Молча она расстегнула пуговицы коротких штанов. На полу уже образовалась целая куча предметов ее одежды. Галстук она развязала и отбросила. Одетая только в длинную рубашку, она подошла к нему.
Сердце ее колотилось, выстукивая какой-то странный, экзотический ритм. Она наклонилась к самым его губам.
– Мы больше чем друзья, – прошептала она.
«Больше чем друзья». Афродита улыбнулась, раскрывая свои эротичные объятия.
Он лежал в кресле тихо, закрыв глаза, чтобы лучше слышать ее движения. Возбужденный, разгоряченный, с бешено бьющимся сердцем, он лежал неподвижно и прислушивался.
Ее босые ноги тихо прошли по полу. Возбуждение его достигло предела. Пустив в ход все свое самообладание, он принудил себя сидеть не шевелясь. Ее запах окутал его.
«Больше чем друзья». Ее губы нежно коснулись его губ, на него пахнуло бренди.
Ее язык пробежал по его верхней губе, послушно следуя ее изгибу, и от его быстрой и жаркой влажности тело его словно вспыхнуло огнем. Он подавил стон, сосредоточился на сладостности и раскрыл рот.
Словно ослепший, с закрытыми глазами, вцепившись руками в подлокотники кресла, он пересилил желание коснуться ее и предоставил инициативу ей.
Кончик ее языка скользнул в его рот, встретился с его языком, а затем губы ее прижались к его губам. Как человек, изнемогший от жажды и вдруг добравшийсядо оазиса, он пил ее поцелуй и целовал в ответ. Чувственность вздымалась волной. Энергия вскипала раскаленным добела желанием.
«Сильвия!»
Они оторвались друг от друга, жадно глотая воздух. Дав запустил руки в ее волосы и открыл глаза.
Длинные пряди ее светлых шелковистых волос заструились меж его пальцев.
– Сильвия, – произнес он вслух.
– А чего ты ожидал? – ответила она. – После того как показал мне все свои неприличные картинки?
Он выпустил ее волосы. Она отступила на шаг и, взявшись обеими руками за полы рубашки, стянула ее с себя через голову. Кусок полотна закрывал ее груди.
– Ты самое потрясающее эротическое зрелище из всех когда-либо виденных мной, – проговорил он.
Она стояла неподвижно, не сводя с него глаз. Волосы ее струились водопадом по плечам и рукам.
– Я желала тебя с того первого вечера. Я желаю тебя сейчас. Ты знал все, разумеется. Всегда знал. Я считала, что существует причина, по которой мы не можем отдаться нашему желанию. Я больше так не думаю. Люби меня, Дав.
Он едва слышал ее слова, так оглушительно стучала кровь в его висках. Она стояла такая прекрасная, уязвимая, мальчишеское нахальство и бравада спали с нее как шелуха, и их место заняла утонченная женственность.
Сильвия!
Могучая сила, пульсировавшая у него в паху, заставляла кровь закипать и затопляла все его тело сгущающимся наслаждением.
– Я не девственница, – поведала она. – Ты будешь не первым.
Он встал и поймал пальцами прядь ее длинных волос.
– Нет, – возразил он. – Тут ты ошибаешься. Я буду первым.
Его длинные пальцы нежно касались ее плеч. Тепло от его прикосновения разлилось по ее телу, смешалось в крови с теплом от камина и растаяло в сладостном огне, пожиравшем ее бедра. Она сдержала готовое вырваться у нее «Ах!».
Он склонил свою темноволосую голову, чтобы поцеловать ее в плечо, скинул туфли и отбросил в сторону. Осыпав поцелуями ее затылок, он сдувал волосы, чтобы коснуться губами кожи, затем снял с себя одежду.
Сейчас она чувствовала, как его рука, гладкая и теплая, касается ее руки. Теперь эти бедра обхватывали ее наготу. Теперь она ощутила его крепкое тело, почувствовала, как подталкивает ее сзади его напряженный член.
Дав начал разматывать повязку, которой Сильвия стягивала себе грудь. Руки его ловко убирали полотно круг за кругом, задевая кончиками пальцев кожу, так что казалось, что сейчас он раскроет само ее сердце. Наконец полотняный бинт отброшен. Дав положил обе ладони ей на талию и провел ими благоговейно, не спеша по ее бокам и бедрам. Затем его ладони легли ей на грудь.
– Ты так прекрасна, – прошептал он.
Сильвия положила голову ему на плечо, и беспомощный стон, зародившийся где-то внизу живота, дрожью пробежал по ее телу.
– Обещаю тебе, – заверил он, – что ты будешь стонать. Обещаю, что ты будешь беззащитна перед лицом своей страсти, и то же будет и со мной.
Руки его нежно приподняли ее груди. Изысканно. Ах! Кончики грудей обрели настолько острую чувствительность, что колени начали подгибаться. Тихие стоны сплавлялись с ощущениями, слух и осязание сливались, как под палящим солнцем сливается небо с океаном.
– Я уже начинаю стонать. – Его возбужденная плоть касалась ее спины, потом бедра, потом живота, по мере того как он поворачивал ее в своих объятиях. – Я уже беспомощна, мой дорогой сэр. И не уверена, что смогу все вынести.
Он улыбнулся и успокоил ее:
– Ты сможешь вынести.
«Я никогда в жизни не ложился в постель с врагом».
Дав нежно провел рукой по ее тонкой талии, мягкой под шелковым пологом волос. В мягком свете камина он поклонялся ей медленно, усердно, воспламененный нежностью и опьяненный пылом. Они целовались, а руки его бродили по ее телу, исследуя его.
Сильвия касалась его в ответ, целовала. Ее ладони бродили по его плечам, спине, ягодицам, так что кровь начала закипать в его жилах.
.– Ах, Дав! – бормотала, шептала, вздыхала она. – Дав!
Он легко поднял ее, усадил как в гнездо на груду сброшенной одежды и снова поймал ее зацелованный рот губами. Их нагие тела соединились.
«Только в одном случае я никогда не спешу – когда занимаюсь любовью с женщиной».
Кожа ее под его жадными губами стала влажной, горячей, раскрасневшейся от желания. Пальцы его скользнули меж ее ягодиц, коснулись влажных (завитков. Она тихонько постанывала, и неровное дыхание ее становилось вовсе хаотичным.
Но он все ждал. Даже когда пальцы ее сомкнулись вокруг его напряженного члена и рука сделала несколько движений вверх и вниз. Именно так, как надо! Именно так! Кровь его забурлила. Голова откинулась, и по мере того как ладонь ее ласкала его, доводя до экстаза, возбужденный член превращался в средоточие опаляющего наслаждения.
Но он все ждал. Она подняла ноги и положила лодыжки ему на спину. Он терся обретшим изумительную чувствительность членом о ее влажный жар. Обжигающий. Шелковистый. Гладкий. Влажный от страсти. Вся энергия его существа сосредоточилась в одном обжигающем, слепом, мужском желании.
Насущном. Повелительном. Опьяняющем.
– Да, – простонала она. – Пожалуйста. Ну же.
Он медленно вошел – глубоко-глубоко – в ее бархатно-жаркие женские объятия и словно издалека услышал свой стон.
Слезы стояли у нее в глазах, а может, она уже и плакала. Сильвия сама не знала. Один долгий, плавный выпад, так что она чувствовала себя переполненной, пресыщенной, затем медленное отступление, чтобы сделать новый бросок. Они переполнились восторгом.
– Дав!
Возможно, она произнесла его имя вслух, а может, огонь страсти выкрикнул его.
«Дав!»
Он улыбнулся ей. Глаза его сверкали, лицо раскраснелось от страсти, любви и радости. Темные ресницы опустились, и губы снова прижались к ее губам. Она чувствовала, как внутри ее пульсирует его плоть, постепенно повышая накал, распространяющийся волнами по ее телу.
«Не останавливайся! Не останавливайся! Не останавливайся!»
Пятки ее вжались в его сильные бедра. Его мускулистая грудь терлась о ее разбухшие соски. Спина ее выгнулась, когда он перекатил ее и приподнял. Она подчинилась охотно, тело ее, податливое и гибкое в его руках, лежало то под ним, то на нем.
Дав!
Окружающий мир померк, и остался один только вздох, мир свернулся, и осталось рыдание. Руки ее скользили по его влажной коже.
Дав! Тайное, сокровенное имя ее души.
И наконец он, подхватив ее, содрогнулся всем телом, застонал, откинув голову назад.
Впервые в жизни экстатический вопль вырвался из ее груди, открывая путь к блаженству и безоговорочной капитуляции.
Сильвия бессильно обмякла. Лоно ее переполнял сладчайший мед, и слова замерли на ее истомленном, онемевшем от поцелуев языке. Он медленно выскользнул из нее. Она вздохнула так, словно утрата его разбила ей сердце.
Дав улыбнулся, притянул ее к себе, заключив в ласковое кольцо объятий, отер слезы с ее лица и поцеловал в лоб, затем откинул голову, все так же прижимая ее к себе.
Под ее щекой его сердце билось ровно, сильно и быстро.
«Он очарователен. Привлекателен. Интересен. Остроумен. Храбр. Умен. Обладает безупречными манерами. Само собой разумеется. Но вам должно быть очень хорошо известно, что обаяние и привлекательность суть атрибуты дьявола, причем едва ли не самые полезные для него...» Впрочем, не исключено, что ангелы обладают всеми перечисленными качествами тоже.
– Обещанное исполнено, – прошептал он.
Сильвия чувствовала пресыщенность. Томность одолевала ее. Она была удовлетворена до глубины души.
«Но ты по-прежнему девственница, – сказал он тогда, – там, где это только и идет в счет – в своей душе».
Теперь она поняла, что он имел в виду.
Дав не стал будить ее, только покрепче обнял и укрыл.
Он чувствовал себя так, будто она только что вручила ему бесценное сокровище. И он не без смущения спрашивал себя, не обратится ли сокровище в пыль и сухие листья к утру. Однако до утра еще далеко, а сокровище ярко сияло возле его сердца.
«Я никогда в жизни не ложился в постель с врагом».
Он преднамеренно, даже бессердечно соблазнил ее, использовав слова, выдуманные другими мужчинами, и рисунки, созданные другими женщинами. Она говорила, что у нее довольно опыта. У нее был муж, любовники. Однако никогда прежде она не знала стихийного блаженства подлинной плотской страсти. Не знала всей пронзительности ничем не стесненных откровений, которые таят в себе наиболее естественные и невинные радости любви.
У него сложилось странное чувство, что его удостоили некой чести. Он даже испытывал определенную робость, учитывая, что она, возможно, до сих пор лелеет замыслы погубить его.
Конечно, ее слегка шокировали французские картинки и повести, хотя не то чтобы потрясли до глубины души. Но тут же с безупречным мужеством она приняла прихотливо-соблазнительный мир гравюр, рисунков и неприличных текстов. Мужества ей не занимать. И она гораздо уязвимее, чем сама полагала.
Ах, Сильвия!
Он поцеловал ее в сонную бровь, в нежный висок. То, что она увидела здесь сегодня, легко мог бы обнаружить любой человек, который стал бы задавать нужные вопросы нужным людям. Люди Ившира давно уже следят за ним. Если она работала на герцога, то, возможно, та часть правды, которую он ей показал, как раз поможет окончательно спутать след. Кому придет в голову, что он сам приведет шпионку прямехонько туда, где кипит самая опасная его деятельность? Для него, как и все в его жизни, ее посещение типографии – просчитанный риск.
А вдруг она неповинна в шпионстве? Он крепче обнял ее. А если ее решение предаться любви не циничное и не заранее просчитанное в отличие от его решения? Что, если она вовсе не использовала его? А ее ранимость и страстность подлинные?
Изнемогая от нежности, он пригладил светлую прядь ее волос и заложил за ухо.
Все его поведение, все его мысли и желания говорили о том, что он влюблен. И он мог поклясться в этом перед всемогущим Богом!
Сильвия проснулась, когда угли в камине почти прогорели и Дав все еще держал ее в объятиях, стараясь, чтобы импровизированное покрывало не соскользнуло с ее плеч и спины, согревая ее теплом своего тела. Однако пол под расстеленным плащом и грудой одежды уже совсем остыл.
– Увы, – вымолвил он, покрывая поцелуями ее отяжелевшие со сна веки. – Нельзя допустить, чтобы мистер Фенимор обнаружил нас здесь, придя на работу. – Он порылся в куче одежды, на которой они устроились, отыскивая свои часы, и вгляделся в циферблат при слабом свете углей. – Около двух ночи. Увы, увы, мы должны идти.
Десять минут спустя Сильвия, вжав голову в плечи, уже ступала на булыжную мостовую, по которой мела поземка. Дав улыбнулся. На улице – ни души. Шел снег, мелкий, сухой, похожий на сахар.
– Ну вот, – промолвил он. – Теперь перед нами задача добраться домой, не замерзнув по дороге до смерти. Ты есть хочешь?
– Я просто умираю с голоду! Я бы лошадь сейчас съела.
– Право, мадам! Неужели вчера вечером мне не удалось насытить вас?
Она усмехнулась в ответ.
– Насытить? И вы еще спрашиваете? Однако мы вчера так и не пообедали, да и от основательного завтрака я бы не отказалась.
– А я, значит, недостаточно основателен для тебя? – засмеялся он.
Лицо ее, и так разрумянившееся от мороза, залилось краской.
– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Я пресыщена до мозга костей. Но не найдется ли у Мартина Финча пирогов для нас?
– Напрасная надежда. Завтра, то есть уже сегодня, воскресенье и в пекарне выходной. Но ничего. Я знаю одну харчевню поблизости, где подают еду ночь напролет. Только держись там поближе ко мне. И веди себя как мужчина. Тогда, может быть, мы и выберемся оттуда целыми и невредимыми.
Она засмеялась в ответ. На сердце у нее было легко и радостно.
Если бы Сильвия вытянула обе руки в стороны, то вполне смогла бы коснуться дверей и окон домов по обеим сторонам переулка, где располагалась харчевня «Пес и утка». Фасад трактира, обвешанный поблескивавшими сосульками, тонул во тьме. Единственный фонарь освещал пса на вывеске, отчего красный глаз его казался светящимся.
– Весьма низкопробный кабак, – шепнул Дав ей на ухо. – Здесь околачиваются моряки, ворье и непотребные женщины. Держись тихо и предоставь объясняться мне.
Он отломил сосульку, свисавшую с вывески, толкнул дверь и нырнул внутрь. Волна жара; шума, кухонного чада и табачного дыма ударила Сильвии в лицо. Она только старалась не отставать от Дава, который, бойко орудуя локтями, пробился к пивной стойке и сделал заказ.
– Добрый старый эль, самый лучший, пять кружек. Никакого джина или грога. Хлеба с говядиной на двоих.
Дав усадил ее в уголке, сам сел так, чтобы находиться между ней и сквернословящей пьяной оравой завсегдатаев.
Никто, судя по всему, не спал в «Псе и утке». Пиликали скрипки, стараясь перекрыть гомон, пение и смех, сливаясь в хриплую какофонию под потолочными балками. Дым стоял столбом.
Молоденькая брюнетка, разряженная в красный шелк и довольно стройная, хотя груди ее выпирали из корсета так, что походили на две груши, выложенные на тарелку, поставила перед ними три кружки и усмехнулась Даву.
– Ну что, красавец, – проронила брюнетка. – Надумал-таки заплатить шиллинг нежной Нэнси?
Вторая девушка, появившаяся из-за спины Нэнси, весело захохотала. Такая же темноволосая и темноглазая, она несла в руках поднос, нагруженный нарезанной говядиной и ломтями хлеба, который и поставила перед Сильвией.
– Отстань от него, Нэнс! Дав в жизни не платил за это, так станет он сейчас начинать, да еще из-за худобы костлявой вроде тебя?
Дав засмеялся и, поднявшись, бросил шиллинг на стол.
– Возьми, Нэнси, и юбки тебе задирать не придется. Нэнси ухмыльнулась во весь рот и полезла к Даву с поцелуями.
Вторая монета со звоном упала на стол.
– А вот для тебя, Бесс, если согласишься посидеть здесь, охраняя моего молодого друга от твоей слишком уж темпераментной сестрицы. Мистер Уайт не привычен к обществу девушек вроде вас. Он девственник.
– Ни о чем не беспокойтесь, – ухмыльнулась Бесс, усаживаясь за стол напротив Сильвии. – Я присмотрю за пареньком, хотя если вы собираетесь отсутствовать более часа, то, вернувшись, можете застать своего паренька уже и не девственником.
Дав отломил ломоть хлеба, положил на него кусок говядины и подхватил две кружки другой рукой. Затем подмигнул Сильвии и исчез вместе с Нэнси, вертевшейся возле него вьюном.
– Что ж, – весело блеснула глазами Бесс, – Нэнси таки не получит того, чего добивается. А Дав получит.
Горячий ароматный хлеб и сочная говядина таяли во рту. Никогда в жизни Сильвия так остро не ощущала голода. . – А чего добивается Нэнси?
– Как чего? Она же шлюха, дурачок, хотя Дава бы обслужила даром, если б он на нее польстился.
Сильвия откинулась назад, небрежно, как мальчишка, хотя сердце ее колотилось отчаянно.
– А чего добивается Дав?
– Да уж не благосклонности девицы. Господь создал не так-то много мужчин, подобных ему, но нескольких все-таки создал, и Дав из них лучший. Но ни одной здешней девушке не поймать его, даже на одну ночь. Это все знают, в том числе и уличные шлюхи.
– Хотя он любит женщин. – Сильвия залпом допила эль.
– О да, но только он редкая птица: он однолюб. В один прекрасный день он отдаст свое сердце навсегда, да только не потаскушке вроде Нэнси. Очень скоро он встретит женщину, которая суждена ему самой судьбой. И тогда Дав падет, как вода в водопад, и пропадет.
– То есть как пропадет? Бесс положила руки на стол.
– Такая судьба написана у него на ладони, дурачок. Любовь и смерть сидят рядышком. Его невестой станет девственница, охотница, но когда он найдет свою настоящую любовь, он умрет.
Хлеб встал у нее поперек горла.
– Но откуда ты знаешь?
– Однажды глянула потихоньку на его ладонь, когда Дав не обращал на меня внимания. Знак Дианы написан ясно, он охватывает его большой палец как браслет. Его сердце предназначено для незапятнанной, белорукой и белоногой леди Луны, но, когда он отдаст свое сердце, рок настигнет его. – Бесс пожала плечами. Глаза ее потемнели. – Судьба его предрешена давным-давно, как и твоя. Как и моя.
Конечно, она не верила глупым суевериям, однако по ее спине побежали мурашки.
– Так что же он тогда получит от Нэнси?
– Разговор, – ответила Бесс. – И возможность переговорить с моим кузеном.
– Твоим кузеном?
Хорошенькая девушка в пудреном парике и голубых лентах подошла к ним и, улыбаясь, наполнила их кружки.
– И не думай даже, Сью, – предупредила Бесс. – Мальчик занят.
Девушка в парике надулась и ушла.
– Так что за кузен? – напомнила Сильвия, отхлебывая из кружки.
– Таннер Бринк, – ответила Бесс. – Мы все здесь – одна семья. Даже Дав.
Цыган сидел в задней комнате, тихонько потягивая выпивку с явным намерением упиться до бессознательного состояния. Дав пинком вышиб табуретку, на которой лежали обутые в сапоги ноги цыгана, схватил негодяя за шиворот и опустил сосульку, прихваченную с улицы, ему за ворот.
Таннер Бринк подпрыгнул на своей скамье, открыл оба глаза, закрыл их снова и засмеялся, но, впрочем, предложенную Давом кружку принял и сразу отхлебнул добрый глоток.
– Так ты водил ее в печатню? – заговорил цыган. – Хо-хо! А и храбрый же ты парень, мистер Давенби.
Дав зацепил ногой стул, подтянул к себе и уселся.
– Я решил, что лучше уж я сам покажу ей то, что нужно, чем дожидаться, пока ты не откроешь ей все.
Зубы Таннера сверкнули в улыбке.
– Так вы думаете, что я предал вас, потому как отвез ее к Сент-Джонсу?
– Предал или нет, не знаю, но как информатор, сэр, вы совершенно бесполезны. Ты собирался везти ее туда, негодяй?
Цыган только плечами передернул.
– А отчего бы и нет? Там нет ничего такого, если не знать наверное, где искать. Герцог – ваш враг, но он отнюдь не ханжа. Что вы хотите узнать сегодня?
– На кого ты работаешь на самом деле.
Таннер Бринк приоткрыл один глаз, и минутное его колебание сказало Даву все, что он желал знать.
– Я работаю только на себя, да еще на вас, когда в настроении.
Дав отпил изрядный глоток эля, закусил хлебом с говядиной.
– Вот как раз твоя работа «на себя» меня и беспокоит и беспокоила всякий раз, когда ты врывался в мою жизнь или так же неожиданно исчезал.
Цыган усмехнулся.
– Твоя проблема, мальчик мой, в том, что ты веришь, будто все сделанное нами имеет какое-то значение. А оно не имеет значения. Наши судьбы предопределены задолго до нашего рождения.
– Твоя судьба, может, и предопределена, а моя нет.
– Позволь взглянуть на твою ладонь, и я скажу тебе. Шесть пенсов за твое будущее.
– Мое будущее стоит подороже шестипенсовика, мистер Бринк. Я ценю свое будущее не ниже, чем герцог Ившир свое.
– Так, значит, вы все же не знаете точно, на кого я работаю, так?
Дав засмеялся, осушил свою кружку и заказал новую для цыгана.
– Да нет, я знаю точно. Черт меня, видно, попутал, что я решил связаться с цыганом!
– Ну зачем же так? Ведь мы с вами придерживаемся одинаковых убеждений, – заметил Таннер.
– Насчет свободы – возможно. – Дав поднялся на ноги. Он намеревался еще кое-кого повидать здесь сегодня. – Но не верю в то, что нашу жизнь определяют звезды или линии наладони.
– Рок есть рок, от него не уйдешь, – Таннер Бринк. – Спроси хоть Бесс, которая может рассказать тебе твою судьбу. – Он подмигнул. – А вот будущее можно и украсть, равно как и заплатить за него.
– Бесс я люблю, но в гадание ее ни вот настолечко не верю. Наше будущее принадлежит нам, и наша обязанность вырвать его у рока и придать ему желаемую форму.
– Ни один настоящий цыган никогда бы не сказал такого.
– Тогда, может, расскажете мне свое будущее, мистер Бринк? – спросил Дав. – Наверняка в конце жизни вас поджидает виселица?
Цыган закинул ноги на табуретку.
– Звезды сулят мне одни неприятности и беспокойства, ну и еще долгую жизнь, чтобы я успел ими в полной мере насладиться.
Дав вел Сильвию обратно, в свой городской дом. От эля и дыма у нее гудело в голове. Ленивое, сладостное удовлетворение царило в ее душе. Шагая рядом с Давом, она старалась гнать от себя мысли о том, что сказала ей Бесс.
«Просто иди вслед за мной вверх по лестнице, сбрось свой парик и камзол и не проходи мимо двери моей спальни».
Он прав. В сущности, теперь совершенно невозможно поступить иначе.
Дав встал на колени перед каминной решеткой и принялся разводить огонь. Сильвия прислонилась к закрытой двери спальни и сбросила туфли. Постель ждала их – расстеленная, теплая, манящая.
Он поднял сиявшее улыбкой лицо.
– По-моему, мистер Уайт, вы пьяны.
Она стянула жилет, развязала галстук, а сердце билось сильно-сильно.
««Его невестой станет девственница, охотница... незапятнанная белорукая и белоногая леди Луны». Ах, ну ладно, ладно! Это не я. Не Сильвия Джорджиана, продавшая себя давным-давно и бывшая, честно говоря, ничуть не лучше Нэнси, или Сью, или Бесс, или же любых других женщин, вынужденных зарабатывать себе на пропитание тем ли, иным ли способом, но обязательно прибегая к обману. «Но когда он отдаст свое сердце, рок настигнет его». И это тоже не я – так что судьба его вовсе не в моих руках».
Заливаясь румянцем как заря, Сильвия срывала с себя одежду.
Он сидел на коленях и не сводил с нее глаз.
– И еще как пьян, – подтвердила она. – Иначе я не стояла бы сейчас перед тобой, прикрытая только волосами.
– А я, – он встал, – становлюсь совершенно пьяным от одного взгляда на тебя.
Дав пошел к ней, сбрасывая с себя одежду. И предстал обнаженный, великолепный и возбужденный – не менее чем она сама.
«Мы будем плясать. Мы утонем вместе в исступлении страсти. Вы пойдете плясать со мной, мадам? Пойдете со мной тонуть?» – говорили его глаза.
Он протянул ей руку. Сильвия пошла прямо в его объятия.
«Даже если это в последний раз, я пойду плясать, любимый. Я пойду тонуть».
Жиденькое зимнее солнце лилось сквозь окно. От такого вероломного обещания весны волосы ее сразу вспыхнули позолотой. На улицах Лондона вовсю разносился звон колоколов. Воскресенье.
Веки ее, тяжелые от блаженства, не поднимались. Губы, теплые и прекрасные, так и манили. Желание колыхнулось в нем. Под одеялом ее длинные ноги и стройные бедра казались холмами и долинами, отчего загорелся в паху пыл возбуждения – снова.
Но пора переходить к делам дня. Дав поднялся и, облачившись в длинный шлафрок, стоял теперь, глядя на нее сверху вниз со сжимающимся сердцем, с пылающим от страсти телом, протягивая дымящуюся чашку.
Ноздри ее дрогнули. Сильвия открыла сонные глаза и улыбнулась.
– А! – протянула она. – Кофе.
– И второй завтрак. – Он откинул салфетку с тарелки, и взору ее предстали теплые сладкие булочки с изюмом.
– А вдруг я крошек в постель насыплю?
– В мою постель уже попало столько сладкого – мед чуть с балдахина не капает. Так что уж крошки!
– Но что мы будем делать сейчас?
– Сию минуту? Будем есть. Пить. Заниматься любовью.
– А потом? – Синие глаза смотрели так, будто желали заглянуть ему в душу. – Что делать с тем, что теперь лежит между нами? Если мы будем открыто жить как любовники, твои домочадцы очень быстро обнаружат, что у тебя в течение некоторого времени служил престранный секретарь.
– Стань Сильвией. А Джордж пусть исчезнет, уедет обратно во Францию. Или, если хочешь, продолжай оставаться ими обоими. Я вовсе не против, если Сильвия сделается частью моей жизни.
– В твоей постели по крайней мере?
– Разве ты сама не желаешь того же? Она принялась облизывать пальцы.
– Трудно отрицать.
Он отошел на несколько шагов, боясь, что еще чуть-чуть, и он вновь бросится в ее медовые объятия. Обманчивое обещание весны.
– Прежде всего, – он поглядел в окно, – я должен спросить у тебя кое-что, хотя и надеялся, что ты, не дожидаясь вопросов, скажешь мне сама.
– Спросить? О чем?
Он вновь повернулся к ней и внимательно следил, как она отреагирует на его вопрос.
– Как давно ты работаешь на Ившира?
Удар оказался такой силы, что она едва не упала в обморок. Кофе пролился, замочив подушку.
– На Ившира? Что ты хочешь сказать?
– Сильвия, я не дурак. Я способен забыть все из-за твоих глаз. И я забывал все из-за твоего тела. Но неужели ты все еще рассчитываешь, что я поверю твоему случайному появлению в моем доме? Что любви со мной ты предавалась, повинуясь только желанию?
Искушение признаться во всем словно пришпилило ее к подушкам, как бабочку. Он смотрел на нее, такой красивый! Блистательный и ужасный силуэт на фоне утреннего солнца, которое золотило по краю его волосы и плечи. Ну как она могла думать, что сможет обмануть его?
– Я любила тебя вчера, повинуясь желанию, – ответила она. – Как ты мог усомниться в этом?
– Я не усомнился. Мое сердце и мои чресла знают правду. Но мне необходимо знать, почему ты явилась сюда, Сильвия. Мне необходимо, чтобы ты сказала, на кого ты работаешь.
– А что, если я ни на кого не работаю?
– Я бы только порадовался. Но я не могу поверить. Я открыл тебе слишком много своих тайн. А какие у тебя тайны?
– Я же говорила тебе. – Она просто сходила с ума от горя, усугубляя свой грех. – Мы встретились с ним впервые в имении леди Грэнхем, после санного забега. Он предупредил меня, что связываться с тобой опасно. Тогда мне его слова показались довольно странными, но он, наверное, считает тебя врагом из-за своих ошибочных убеждений.
– Что еще за ошибочные убеждения? Единственная часть правды, которую теперь она может сказать без ущерба для кого бы то ни было, – про Тома Хенли.
– Речь идет о смерти его младшего брата, лорда Эдварда Вейна, – сообщила она. – Что-то насчет кораблей, леса и капиталовложений. Ты знал лорда Вейна? Вы слыли друзьями?
– Я познакомился с ним, когда приехал в Лондон, – проговорил Дав. – Он приложил немало усилий, чтобы подружиться со мной.
– Когда лорда Вейна убили, кому-то оказалось очень легко свалить вину на тебя. Я знаю, как нелепо звучит обвинение, но Ившир совершенно убежден, что ты обдуманно пробел настоящую сложную кампанию против его брата, обманул его, разорил, а потом послал на смерть. Он утверждает, что в его распоряжении имеются улики —написанные твоим почерком, которые доказывают твое участие.
Постояв некоторое время молча, Дав заговорил снова, и тон его стал ледяным:
– В самом деле? Какое несчастье, что Ившир вздумал поделиться с тобой такими соображениями.
Паника охватила ее, сердце так и забилось в грудной клетке.
– Несчастье? Почему же несчастье? Ведь документы – подделка?
Дав подошел к кровати и стянул с себя шлафрок.
– Надень и возвращайся в свою комнату, – попросил он. – Если хочешь, уходи сегодня. Все твои долги прощены.
Паника ее нарастала, сердце бухало в груди так, что, казалось, сейчас она свалится в припадке.
– Но почему?!
– Потому что все, что его милость сообщил тебе о преследованиях, которым я подверг лорда Эдварда Вейна, – чистая правда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грешный любовник - Росс Джулия



Просто неможливо відірватися така захоплююча книга
Грешный любовник - Росс ДжулияГаля
22.04.2012, 16.40





Роман супеееер!
Грешный любовник - Росс ДжулияСабина
2.09.2012, 10.26





интересный роман читайте есть интрига любовь борьба
Грешный любовник - Росс Джулиянаталия
2.09.2012, 15.12





Никакой особо интриги нет вроде сюжет классный но тягучий скучный не захватывает
Грешный любовник - Росс ДжулияЛика
8.09.2012, 17.46





Роман довольно интересный, хоть там присутствует уже и не новая идея с переодеваниями, но он отличается необычным слогом автора, интересными диалогами, ситуациями, в которые попадают гг-и, нет пошлости. Однако же для романа с претензией на чувственность и даже эротизм, он довольно сдержанный.
Грешный любовник - Росс Джулиякуся
11.11.2012, 10.27





Неплохой роман, советую почитать! Очень легко читается!
Грешный любовник - Росс ДжулияИрина
15.12.2013, 2.35





неплохо 9 балов.
Грешный любовник - Росс Джулиятату
15.05.2016, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100