Читать онлайн Грешный любовник, автора - Росс Джулия, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грешный любовник - Росс Джулия бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.42 (Голосов: 12)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грешный любовник - Росс Джулия - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грешный любовник - Росс Джулия - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Росс Джулия

Грешный любовник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

От нахлынувшего желания у нее вспыхнули щеки. Ее женская природа брала свое. Она смягчалась и томилась по нему, о чем ясно говорили ее прекрасные умные глаза.
И все же она отвернулась.
– Я овдовела, – тихо отозвалась она. – Потом работала гувернанткой. Вы баловень лондонского общества, любовник прекрасной леди Грэнхем. Как я могу научить вас чему-либо?
Запахи влажной шерсти и чистого белья достигли его ноздрей. А за ними слабо угадывался влекущий аромат ее кожи.
– Возможно, мы могли бы научиться бесконечным восторгам друг у друга?
Она подняла на него глаза, в которых сквозила невеселая насмешка над собой.
– А как же леди Грэнхем? Ведь вы любили ее? Он ответил просто и правдиво:
– Я думал, что люблю. Но, вероятно, страсть, связывавшая нас, уже умерла и переродилась в дружбу. Иначе почему Мег решила закончить наш роман так публично, так безусловно, не оставив ни малейшего шанса для возвращения назад, как только у нее появился предлог? Женщины мудрее мужчин в таких делах.
Она вздохнула. Губы ее казались винно-красными в тусклом свете. Скрытая галстуком и высоким воротником шея ее словно ожидала поцелуев. Он сгорал от сильного возбуждения и желания.
– А теперь вы думаете, что желаете меня? – спросила она.
– Мы оба желаем друг друга. Какой смысл отрицать очевидное? Твой маскарад – какое-то безумие.
– Но это мое собственное безумие, – уточнила она.
– Если ты ляжешь в мою постель, то твой поступок тоже будет безумием.
Она покачала головой.
Он постарался, чтобы голос его дразнил, сулил безграничные наслаждения мягко, настойчиво.
– Просто поднимайся вслед за мной по лестнице, сбрось свой парик и камзол и не проходи мимо двери моей спальни.
Казалось, безрассудство охватило ее.
Предвкушение сладостным током побежало по его телу, отчего тяжело налились ладони и жарко запульсировало в паху.
– Я не могу так рисковать, – прошептала она.
– Какой тут риск? Секретарь не может быть полноправным партнером, а любовница всегда полноправна.
Он коснулся губами уголка ее рта очень нежно, чтобы она почувствовала, насколько он владеет собой, хотя язык его казался напитанным медом. Губы ее затрепетали, но она не ответила на его поцелуй. Хотя разгоряченная желанием кровь все еще заставляла ее кожу сиять, хотя трепет желания еще пронизывал губы, глаза уже выражали презрение. «Как, черт возьми, на уме может быть желание и презрение одновременно?»
– Боже! Дальше вы скажете, что еще ни разу не прискучили любовнице.
– А почему так важно, что я скажу дальше?
– В Грэнхем-Холле, когда я так неловко помешала вам, мне стало совершенно очевидно, что леди Грэнхем пригласила вас вновь в свою постель. И вы, вне всяких сомнений, приняли бы приглашение, если бы мое внезапное появление не сорвало вам все и на сей раз. А теперь вы просто обратили свои взоры на ближайшую женщину, которая могла бы согреть вашу постель.
– Полная чепуха, и ты прекрасно это знаешь!
– Как бы то ни было, в мои намерения не входит делать вам такое одолжение.
– Потому что ты считаешь, что я не способен любить тебя так, как ты того заслуживаешь?
– Как я того заслуживаю? И как? Может, вы и любили леди Грэнхем. Мне неизвестно. Но если и любили; то легко же вы расстаетесь со своими привязанностями!
«Простираю к Тебе руки мои; душа моя – к Тебе, как жаждущая земля».
Звеня ключом, Дав стал отпирать дверь.
– Вы вольны думать что хотите, мадам. Но прошу вас поверить только одному: я никогда не спал с леди Шарлоттой Рэмпол и никогда не стремился к такому счастью. И уж во всяком случае, я не разбивал ей сердце. Все самое интимное произошло на твоих глазах, тогда на обледенелой террасе, при луне. Ей-богу, Сильвия, с той самой минуты, как я увидел тебя, ты стала единственной женщиной, которую я желал.
Она вдруг поняла, что он говорит правду, от первого до последнего слова. Слова «единственной женщиной, которую я желал» ее потрясли.
Казалось, она отчаянно пытается скрыть свою уязвимость, которая, как она думала, способна погубить ее.
Дверь отворилась, и, оставив ее стоящей в дверях, Дав пошел прочь, сердито стуча подошвами по ступеням.
«Просто поднимайся вслед за мной по лестнице, сбрось свой парик и камзол и не проходи мимо двери моей спальни».
Но он знал, что она не придет. Несмотря на то что желание сжигает ее, она не придет.
Дав сорвал с себя парик и принялся метаться взад-вперед по своей темной спальне, как по клетке. Огромная постель ждала его.
Проклятие! Женщина, возможно, проникла в его дом с намерением погубить его?
«Никогда еще не ложился я в постель с врагом».
Он безжалостно подавил в себе желание и заставил себя думать.
Итак, она была и раньше знакома с Ивширом. Возможно, все произошло именно так, как она рассказывала, и они с герцогом действительно впервые встретились после памятного санного забега. Но вот зачем герцогу заговаривать с совершенно неизвестным ему мальчишкой? Неужели только ради того, чтобы посоветовать не связываться с известным повесой? Еще того хуже: городская резиденция Ившира – великолепный особняк, окруженный парком, – расположена рядом с домом номер восемнадцать. Или это – совпадение, или никакого совпадения здесь и в помине нет.
Все представлялось фантастичным, невозможным, но если его предположения верны, то Сильвия – участница заговора, который составился достаточно давно. Ее прибытие в Англию, встреча с леди Шарлоттой и последовавшее пари, по условиям которого необходимо похитить галстук совершенно незнакомого человека, как и та анонимная записка, адресованная Мег, – все цепи отнюдь не случайностей. Все спланировано с самого начала.
Он, сгорая от страсти, желал женщину, которая, возможно, принесет ему погибель. И Ившир стоит за всем этим.
Он подождал некоторое время, и когда она уже наверняка легла спать, тихонько проскользнул вниз и вышел на конюшенный двор.
Он прождал больше часа рядом с гнедым, который дремал, тихо и ровно дыша в темноте пахнущего сеном стойла, но Таннер Бринк так и не появился.
– Надеюсь, мадам, вы всю ночь умирали от нетерпения, – без всяких предисловий заявил Дав, входя на следующий день в свой кабинет.
Сильвия подняла глаза и, справившись с нервозностью, заставила себя держаться так, будто ничего не произошло. Дав сегодня оделся с изысканной простотой: угольно-черный камзол, шелковый жилет без вышивки цвета слоновой кости и ослепительной белизны кружева. Его собственные черные волосы небрежно спадали на лоб, а сзади он перевязал их шелковой лентой.
Сердце у нее так и подпрыгнуло, когда он улыбнулся и складки прорезали его лицо.
– От нетерпения? Почему бы? – спросила она.
– После небольшого недоразумения, которое произошло возле моих входных дверей вчера вечером, ты, надо думать, перестала бояться, что я могу просто выставить тебя?
– Немножко все же побаиваюсь и уж точно не жду такого поступка с нетерпением.
– Вы должны, мадам, с нетерпением ожидать от меня извинений. Я виноват перед вами. Я обещал вам прежде не проявлять назойливости, но не выполнил обещания.
– Но вам нет никакой необходимости извиняться, – заметила она. – Я вовсе не ханжа и не склонна к мигреням и обморокам.
Дав взглянул на нее из-под ресниц.
– Один обморок все же случился. У меня в спальне.
– Минутная слабость. Больше такого не повторится.
– Ей-богу! – проворчал он. – До сих пор не понимаю, отчего я тогда не воспользовался преимуществами своего положения, когда ты лежала в моей постели и находилась полностью в моей власти.
Она засмеялась.
– Я так и думала! Все ваши извинения – просто пустые слова.
– О нет! Извинения вполне настоящие. Просто мне придется извиниться еще раз, когда я в конце концов воспользуюсь своими преимуществами.
– Вы могли бы воспользоваться ими и ранее, – заверила она. – Когда мы впервые встретились, я хоть и не лежала в вашей постели, но меня привязали к ней, и я оставалась совершенно беспомощной.
– Ну, значит, тебе повезло, что я безупречный джентльмен.
Отодвинув кресло, она встала и подошла к окну. Дневной свет с трудом пробивался сквозь туман и расплывающиеся столбы дыма, валившего из печных труб.
Джентльмен. Что, собственно, означает это слово? Просто образованность и хорошие манеры? Или все-таки всегда подразумевались также и честь, и доброта, и галантность? Ей стало неловко. Разве Дав хоть раз проявил себя недостойным образом по отношению к ней? Но она выполняла миссию. Она своими глазами видела доказательства. И она по-прежнему подозревала, что он очень многое скрывает.
– В то время как я, кем бы я на самом деле ни была, в первую очередь должна быть авантюристкой, – откликнулась она, – иначе никогда бы не вторглась в вашу жизнь, облаченная в панталоны.
– Авантюристка? Ну, немного сильно сказано. Давай будем считать, что ты очень изобретательная – пусть к тому же и дерзкая, и безрассудная – молодая особа.
– Право! Опять комплименты? Я вчера грубила вам. Обвиняла вас в черствости, в бессердечии. На самом деле я о вас так не думаю.
Она слышала, как он подошел к столу, принялся листать бумаги.
– Мне бы очень хотелось услышать, что же вы на самом деле обо мне думаете, мадам.
– Я не думаю, что вы развратны и что легко бросаете возлюбленных. Не поэтому я не стану вашей любовницей.
– Не поэтому? – спросил он. – Тогда почему?
– Потому что я думаю, что на самом деле вы нечто совершенно противоположное. Я думаю, что вы человек, который слишком легко отдает свое сердце.
– В то время как вы, мадам, научились стеречь свое как какой-нибудь ужасный пиратский клад. Вы имели так много любовников?
Сердце ее громко бухало – слишком рискованная тема! Она вовсе не собиралась беседовать с ним ни о чем подобном и вдруг услышала свой собственный голос, который вдруг сам по себе, независимо от нее, заговорил:
– Один раз я решила, что влюбилась. После смерти моего мужа встретился один человек, которого я могла бы полюбить, а может, и любила...
– И что случилось?
Влажный отпечаток ее руки остался маленьким прозрачным оконцем на заиндевевшем стекле. «Я вижу долгую жизнь. Я вижу богатство. Я вижу маленькие печали и большие радости. Я вижу одну великую любовь, почти утраченную, но обретенную снова...»
– У нашей любви не могло быть будущего. Он аристократ. Положение обязывало его заключить блестящий брак, а не жениться на вдове без гроша за душой.
– Если бы он любил, он женился бы на тебе, невзирая ни на что, и не стал бы считаться с мнением света.
– Даже если бы он и пришел к подобному решению, я все равно не смогла бы выйти за него. Я недостаточно его любила. Неужели вы не понимаете? Я не умею любить всем сердцем. Я даже не уверена, что вообще способна на такое.
Она прижалась лбом к ледяному стеклу в ужасе от того, что чуть не сказала ему правду. Она совершенно забыла, что она здесь для того, чтобы манипулировать им и обманывать его. Какое безумие! Особенно учитывая то, что очаровать жертву и завлечь в свою постель было ее единственной задачей здесь!
– Ты хочешь сказать, что не собственную уязвимость хочешь защитить, а мою? – спросил он.
– Да, возможно! Сама не знаю. Вы, а не я, говорили, что любовь есть умение сердца.
Тихо ступая по ковру, он подошел к ней и встал за ее спиной.
– Позвольте мне, мадам, пойти на ужасный риск. Сильвия отерла холодный влажный лоб и повернулась к нему. «Честь, и доброта, и галантность. Настоящие ли они? Вдруг ты влюбишься в меня, Дав, а потом обнаружишь, что я предала тебя в руки Ившира – единственного человека, который по-настоящему ненавидит тебя, и единственного, кого я почти полюбила?»
– Могу ли я, невзирая на то что теперь лежит между нами, по-прежнему оставаться вашим секретарем?
Он улыбнулся.
– Ну конечно. Если я выгоню тебя, то навсегда утрачу шанс взыскать с тебя долг...
– Вы могли бы просто упрятать меня в долговую тюрьму Флит.
– ...равно как и всякую надежду добиться твоей благосклонности.
– Тщетная надежда, – честно предупредила она его. – Я боюсь близости между нами.
– Тогда мы обречены с вами и дальше играть в кошки-мышки, мадам. Я и далее буду учить вас, как быть мужчиной, пока вы по собственной воле не решите, что вам гораздо лучше вновь стать женщиной.
– Такого не произойдет. – Она вздернула подбородок и усмехнулась. – Слишком здорово – быть мужчиной.
– Прекрасно, – возвестил он. – Тогда попрошу вас пойти и переодеться в ваш потрепанный голубой камзол, потому что никак невозможно привести даму туда, куда мы сейчас пойдем.
Из дома они вышли укутанные в простые плащи и, сев в портшез, направились в старейшую часть Лондона.
Когда Сильвия выбралась из портшеза, Дав уже поджидал ее. Первый раз она видела, чтобы он вышел без парика. Лицо под треуголкой казалось обманчиво обыкновенным. Но он отнюдь не производил впечатления человека безобидного, хотя шпага с золотым эфесом, прелестный подарок Мег, осталась дома. В руке он нес тяжелую трость с медным набалдашником. Вероятно, внутри ее скрывалось лезвие. Она знала, что карманы его оттягивают заряженные пистолеты.
Он повернулся и зашагал вперед в полной уверенности, что она последует за ним. В лабиринте узких проулков и широких улиц кишмя кишели ремесленники и подмастерья, бродяги и праздношатающиеся.
На каждой улице стоял свой особенный запах: кожи, раскаленного металла или воска. Золотых дел мастера держались кучкой. Сапожники соперничали друге другом, выставляя свой товар на смежных витринах или лотках. Казалось, весь Лондон продавал и продавался тут, если не считать Лондона, который побирался, грязного, страшного, облаченного в лохмотья.
Сильвия ни на шаг не отставала от Дава, очень радуясь, что оделись они так неброско. Всякий рискнувший выйти в таком районе в одежде, свидетельствующей о благосостоянии, лишился бы содержимого своих карманов в одну минуту.
Шайка юнцов выскочила из бокового проулка. Дав стремительным движением задвинул Сильвию к какому-то крыльцу. Мальчишки, выкрикивая что-то оскорбительное, прошли мимо, грубо оттолкнув их, однако Дав и не подумал возмутиться.
– Отчего же вы не ринулись на защиту нашей чести? – спросила Сильвия.
– Какое отношение может иметь честь к разбуянившимся подмастерьям? – изумился он.
– Вы что же, спустите им такое поведение с рук? Кто-то завопил в голос. Она посмотрела через плечо.
Мальчишки перевернули жаровню с печеными яблоками и жадно пожирали рассыпавшиеся горячие, с сахаром и пряностями, плоды. Торговец яблоками вовсю размахивал дубиной, никому не причиняя особого вреда.
Вдруг яблоки замелькали в воздухе, повредив окна нескольких карет, сбили шляпы с двух лиц духовного звания.
Оборванные дети налетели, как рой ос, и принялись подбирать раздавленные яблоки с мостовой. Сильвия подавила в себе огорчение и гнев. Она ничего не могла сделать.
Сорванцы-подмастерья убежали прочь, бранясь как матросы и прикрывая свое отступление новым обстрелом продовольствием.
– Ты что, предлагаешь мне навести порядок на улицах Лондона в одиночку? – спросил Дав.
– Нет, но следовало же преподать мальчишкам урок. Может, если бы вы отвлекли их, тележка с яблоками осталась бы невредимой.
Он подхватил ее под локоть и потянул за собой в сторону, так как еще одна шайка подмастерьев бежала мимо, срывая время от времени шляпу или парик с голов взбешенных горожан. Дав потянул Сильвию за собой в узкий проулок, в котором торговали ношеным платьем.
– Так мне следовало кинуться на защиту ни в чем не повинного торговца яблоками и моей собственной мужской чести? – спросил Дав, протискиваясь мимо выставленных на продажу засаленных сюртуков.
– Необязательно, но не уверяйте меня, что такая мысль не мелькнула у вас в голове!
Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.
– Передо мной стоял выбор: или, промолчав, позволить придурковатым юнцам спокойно пройти, или возмутиться их недостойным поведением и потребовать от них извинений, хотя никакого особенного урона они нам не нанесли, разве что достоинство унизили. Подобное вмешательство непременно привело бы к драке.
Сильвия пролезла мимо множества рубашек, висевших на длинной вешалке.
– Если бы дело дошло до кулачного боя, то, уверяю вас, я бы прекрасно проявила себя, держась в стороне и швыряя издалека различные предметы.
– Дрожу при одной такой мысли.
– Однако искушение-то было?
– Искушение – одно, а действие – совсем другое. Она не выдержала и засмеялась.
– Итак, осторожность оказалась главной составляющей доблести на сей раз? Но ей-богу, не могу вас за это винить. Если бы действительно дошло до драки, то видок бы у вас был похуже, чем у тех раздавленных печеных яблок. Вступая в одиночку в бой с дюжиной противников, невозможно рассчитывать на победу.
– Напротив, если б я решил драться, я наверняка бы победил.
– При таком количестве противников? – Она улыбнулась с самым невинным видом. – Я так настойчиво расспрашиваю, потому что хочу постичь тайны мужского образа мыслей. Ваши притязания на подобную удаль смахивают на браваду.
– Мои притязания просто соответствуют благоприятной для меня истине.
– Так что, если на нас нападут всерьез, мне не придется ни вертеться подобно дервишу, ни выворачивать булыжники из мостовой? Какая жалость, ведь кидаться-то вы меня уже научили.
Он остановился и посмотрел на нее.
– Кидайся чем тебе угодно, но не жди от меня, что я пойду на обострение какого-либо конфликта, тем более конфликта с безмозглыми мальчишками. Я вооружен и владею искусством самообороны. А подмастерья – нет. В случае необходимости я, как ни неприятно, не колеблясь воспользовался бы и оружием, и умением, но при таком численном преимуществе противника, да еще в условиях уличной драки, без человеческих жертв бы не обошлось, хотя и не с нашей стороны.
– Итак, я вынуждена искать защиты у вашей крепкой руки и острой шпаги, – подвела она итог. – Значит, перед лицом физического насилия и кулачного боя можно только радоваться, что сэр Ланселот мчится тебе на помощь, если, конечно, у тебя нет своего клинка. Может, вы и этому меня научите, а?
Он повернулся и пошел вперед. Зимний день клонился к вечеру, и сумерки опускались на затянутую туманной дымкой улицу, как чернила, расплывающиеся в воде. Фонарщик уже шел по улице чуть впереди них и зажигал фонари.
– Нет, – отказался он.
– Но почему? Дамы учатся и фехтовать, и стрелять из пистолета. И я бы смогла сама защитить себя в случае чего.
Дав остановился. Он дотронулся до ее шеи, чуть ниже уха. Возбуждение побежало по ее крови.
– Существуют вполне реальные различия между полами, и это – одно из них, Сильвия. Игра, в которую ты играешь, очень забавна, но всего лишь игра. Единственное, чему я не стану и не смогу научить тебя, – сражаться по-мужски. Учиться убивать тебе ни к чему.
– Ладно, – согласилась она..– Если дело таки дойдет до сражения, то я с большим удовольствием предоставлю вам совершать убийства и наносить увечья.
Дав улыбнулся.
– Никаких увечий. Если возникнет такая необходимость, обещаю, что все твои враги будут сложены к твоим ногам.
Он, разумеется, шутил. Однако она совершенно уверена, что, если бы ему вздумалось вступить в бой с лондонской швалью, он сражался бы, невзирая на любой численный перевес и смеясь в лицо опасности. И выиграл бы бой, действуя блистательно, жестоко, эффективно.
«Искусство, – говорил он. – Искусство самообороны».
Смертоносные мужские искусства! Женщины притворяются, что испытывают отвращение к ним и не желают ничего о них знать. Однако все женщины глубоко в своем сердце хранят, как драгоценное сокровище, тайное знание: «Этот мужчина будет защищать меня, даже если придется убить другого человека. Никогда ничего страшного не случится со мной, пока он рядом. И навыки убийцы на самом деле искусство, прекрасное и внушающее благоговение, так же как его ум и его тело прекрасны и внушают благоговение – и потому очень, очень сильно отличаются от моих».
– В то время как мы с вами выйдем из сражения без единой царапины, – проговорила она. – Что ж, по крайней мере рассыпанные яблоки теперь в желудках детей, которым вряд ли часто удается лакомиться сладким.
– И подмастерьям тоже.
– А почему они не работают? – спросила она. – Ведь сегодня не выходной.
– У них есть только три выходных в году: Рождество, Пасха и Троицын день. Ну они и устраивают себе отдых самостоятельно, такой кратковременный побег от тяжкого труда и колотушек. Когда их ловят, как поймают и этих, им закатывают хорошую порку, прежде чем снова поставить за работу. Но любой мальчишка согласится перетерпеть порку за печеное яблоко и возможность ненадолго ощутить вкус свободы.
Сильвия оглянулась, пораженная такой осведомленностью.
– Что ж, значит, все закончится к всеобщему удовлетворению – исключая торговца яблоками, разумеется, которому пришлось пожертвовать на благотворительность больше, чем он, вероятно, мог себе позволить.
– Ничего, не разорится, – ответил Дав, – большую часть яблок он все равно украл и без труда украдет еще. Может, войдем?
Ручей на мостовой кружил в своих водах мусор и ледяное крошево. Шум водяного колеса то усиливался, то стихал. Они стояли возле низенькой двери. Дав открыл дверь, нырнул под низкую притолоку и исчез внутри. Сильвия шагнула внутрь вслед за ним и сразу же остановилась, моргая и пытаясь приспособиться к новому освещению, равно как и к беспорядочному шуму, оглушившему ее.
– Мистер Давенби пришел! – кто-то, перекрывая шум. – Берегись, ребята!
В помещении буквально все было завалено бумагой. Бумага грудами лежала на полках, на прилавках, висела на веревках, протянутых под потолком вдоль всего помещения, как ряд носовых платков, вывешенных на просушку. Бумага, переплетенная и непереплетенная, – занимала пыльные полки, ящики и свертки, она же устилала пол, как грязный снег.
А по бумаге – вдоль, поперек и повсюду кругом – типографская краска выстраивала фаланги слов.
Гам, царивший здесь, стоял ужасный, но веселый. Рабочие смеялись, болтали, спорили. Пропитанные краской валики тяжело шлепали. Металл звякал под ловкими пальцами, отыскивавшими нужную литеру в ящике, в то время как обладатели пальцев, бранясь и бормоча себе под нос, боролись с непроизносимыми буквами, которые потом выстраивались в слова и появлялись на бумаге. Несмотря на встретивший их вопль, никто, похоже, не обращал на них особого внимания.
– Добро пожаловать на еще одно из моих предприятий, – пригласил жестом Дав.
– Книгопечатня? – изумилась она. – Вы заправляете книгопечатней?
– Я делаю что могу для развития цивилизации. Сильвия привалилась к гигантской груде бумаги и захохотала.
– Так вот какое ваше ужасно безнравственное предприятие?
– О, оно очень даже безнравственное, – отозвался он. – Ты еще не видела, что именно мы печатаем.
Пожилой человек вышел из задней комнаты и поспешил к ним. Лицо его, обрамленное остатками рыжих волос, так и сияло.
– Мистер Фенимор, – заговорил Дав, – позвольте представить вам мистера Джорджа Уайта, моего нового секретаря. Необходимо ознакомить мистера Уайта со всем, что мы производим здесь. Мы уединимся в вашей конторе. Принесите нам образцы, пожалуйста.
– Всего?
Дав подмигнул ему, расстегивая застежку своего плаща, затем взял плащ у Сильвии и отдал оба мистеру Фенимору. Сильвия взяла уже отпечатанный лист из пачки.
– Но здесь самая настоящая проповедь добродетели! Дав вырвал лист из ее руки.
– К стыду моему, должен признаться, что, помимо куда менее благотворных произведений, мы печатаем просветительные брошюры. Например, призывы пользоваться мылом или советы кормить младенцев почаще, чем раз в день.
– Но неужели ничего серьезного? – поддразнила она его, рассматривая лист. – Никаких проповедей о добродетелях и моральности непрактического характера?
– А, так ты полагаешь, что нам следовало бы обратиться к менее осязаемым добродетелям, чем мыло и молоко для младенцев?
– А почему бы и нет? – пожала она плечами. – Стихи из Библии например? Отчего не взяться за толкование наиправеднейшего пути к небесному блаженству?
– Да зачем же мне, черт возьми, проповедовать – черни ли, знати ли – о праведности?
– Совершенно ясно, что незачем. – Она взяла книжку, обложку которой украшала гравюра, сделанная с большим художественным вкусом и изображавшая повешение. – Что, знать читает такое?
– Грошовые романы ужасов – наш хлеб насущный, и чем сенсационнее роман, тем лучше. А читают их все, от короля до последнего скотника грамотного, конечно, скотника. Соседняя стопа состоит большей частью из афишек, по-моему, объявляющих о боксерском поединке, – новый повод для подмастерьев побезобразничать на улицах.
– Они прогуляют работу ради того, чтобы полюбоваться на боксерский матч? – спросила она.
– Они прогуливают по всякому поводу. Причиной сегодняшних бесчинств оказалась медвежья травля с участием довольно-таки беззубого медведя и пары дворняжек.
– Так что еще вы печатаете?
– Пойдем покажу.
Сильвия последовала за ним. В тихой комнатке какие-то мужчины сидели рядами на высоких скамейках и обрабатывали инструментами листы меди.
– Гравюры делают здесь, – сообщил Дав.
Он показал ей несколько пластин и оригинальные рисунки, и они пошли дальше. Ни один из граверов не поднялся со своего места, хотя они и приветствовали Дава.
– Они калеки? – спросила она негромко.
– Старые солдаты, – ответил Дав. – Один возчик, один каменщик и один пьяница, заснувший как-то прямо на улице зимней порой. У каждого из них недостает конечности. Но у них остались человеческое достоинство и незаурядное дарование. Они никогда не прогуливают работу. Питер ни разу не прикоснулся к спиртному с тех пор.
Они поднялись по лестнице.
Человек с нездоровым цветом лица поднял голову и хитро подмигнул Даву, который направился прямо к нему. В его глазах читалась тайная насмешка. Сидя за письменным столом в своем отдельном уголке, человек что-то тщательно копировал. Дав перекинулся с ним несколькими словами.
– Кто он? – спросила Сильвия, когда они вошли в следующую комнату, чистенькую мастерскую, в которой подмастерья из Сент-Джонса применяли йа практике художественные навыки, приобретенные в приюте.
– Том Хенли? Бывший жулик, раньше подделывал документы, пока закон не начал слишком уж жарко дышать ему в затылок. Чрезвычайно умелые руки и просто фантастически точный глаз на почерки.
– Он подделывал документы?
– Не волнуйся, его искусство больше не используется в преступных целях. Приличное жалованье и страх виселицы – неплохое лекарство.
– Вы серьезно? Он может подделать что угодно? – Словно крылья появились у нее за спиной, а в душе возникли восторг и радость, подняв настоящий водоворот мыслей.
– Что угодно. Один раз я застал его за копированием моей подписи. И неплохо он ее скопировал, надо признать.
Сердце ее вылетело куда-то, как выпущенная из клетки птица.
– Вашу подпись? Он может подделать ваш почерк?
– Ну разумеется! Любой документ, подделанный Томом Хенли, может обмануть кого угодно – даже меня!
Подделка! Такое очевидное решение. Кто-то, возможно, именно он, Том Хенли, мог подделать документы, которые она видела в кабинете Ившира!
– Неужели вы не боитесь, что он воспользуется своим искусством для того, чтобы обмануть вас?
– Тогда его жизнь на улице гроша ломаного стоить не будет.
– Но вор всегда остается вором. Как вы можете ему доверять?
Дав ухмыльнулся.
– Я достаточно плачу ему.
Подделка! У нее едва голова не закружилась. Так, значит, кто-то другой, а вовсе не Дав погубил брата герцога. Кто-то, кто не побрезговал нанять Тома Хенли или другого негодяя вроде него написать хозяйским почерком документы. «Один раз я застал его за копированием моей подписи». Такой простой ответ – и конец ее огорчениям.
Дав повел ее дальше, через целый ряд мастерских, потом они спустились по ступенькам в маленькую уютную контору, где весело потрескивал камин. Он закрыл дверь. Их плащи висели на крючках за дверью. Шум печатни здесь ощущался всего лишь как негромкий гул и ворвался снова, только когда несколько минут спустя явился мистер Фенимор с целой охапкой книг и бумаг. Весь свой груз он лавиной обрушил на письменный стол.
– Благодарю вас, сэр, – кивнул ему Дав. – Можете идти.
Сильвия уселась и положила ноги на край каминной решетки, чтобы просушить у огня свои мокрые туфли и заляпанные грязью чулки. Дав вложил ей в руки небольшую стопку брошюрок. Сильвия листала их, но думала о своем открытии. Подделка!
Завтра она сможет рассказать все Ивширу и покончить со своей миссией: «Присмотритесь как следует к этому человеку, Тому Хенли, ваша милость. Он бесчестный человек и подделывает документы. У него есть и доступ, и возможности». И тогда необязательно будет и рассказывать Даву о том, что послужило истинной причиной ее вторжения в его жизнь.
– Повести, баллады и вообще всякие выдуманные истории мы печатаем в огромных количествах, – говорил между тем Дав. – Лучшее, что я могу сделать для лондонской бедноты, – дать им неплохой повод выучиться грамоте.
Сильвия подняла книжечку и показала ему обложку, на которой красовалась довольно нелепая гравюра, изображавшая человека, который всаживал другому нож под ребра.
– Вот это питает души? Он взял книжку из ее рук.
– И очень даже, – ответил он. – Большинство людей, проживающих в нашей великой столице, постоянно сталкиваются с риском, опасностью и жестокостью. В реальном мире царит хаос. В таких книгах убийцу всегда ловят и вешают, а бедной вдове и ее детям приходит на помощь добрый незнакомец, оказывающийся при ближайшим рассмотрении другом детства вдовы и вступающий с ней в законный брак ближе к концу повести. Стабильность и справедливость вновь водворяются во вселенной. Рассказ подтверждает правильность нравственных устоев и не дает умереть надежде.
– Я должным образом пристыжена, – сказала она. – Никогда больше не буду смотреть свысока на такие романы.
– Зловещие истории об убийствах пользуются самой большой популярностью, но не слишком отстают от них и миленькие истории в стихах про повес и дам.
– Любовные истории?
Глаза его горели веселым огнем.
– Ну разумеется. Один из немногих по-настоящему полноценных литературных жанров.
Она засмеялась.
– Честное слово, мне даже показалось, что вы не шутите. Дав поднял брови.
– Ей-богу, я говорю совершенно серьезно. Я предлагаю людям развлечение, которое есть то же искусство.
– Люди проживут и без искусства.
– Вот тут ты ошибаешься. Только искусство и делает нас людьми. Без него мы немногим лучше животных.
Он положил на стол сочинение об ужасном убийстве и бросил ей другую брошюрку. На обложке женщина с распущенными волосами, рассыпавшимися по ее белому воротнику, заламывала руки у окна, а мужчина в широкополой шляпе с франтовским пером мчался на своем коне прочь, во тьму.
– Кавалер и дочь пуританина? – спросила она. – Немыслимое сочетание!
– И история, подтверждающая ценность идеалов любви, верности, жертвенности и бескорыстия.
– «Бедная девица, покинута, страдает и пыл милого друга разделить мечтает...» – прочитала она, раскрыв книжку, и усмехнулась. – до чего отвратительные стихи!
Дав засмеялся.
– Зато общий смысл настолько жизненно важен, что читатель все равно оказывается очарован...
– Кавалер возвращается к ней в конце, надо думать? Хорошо история заканчивается?
– А, так тебе интересно узнать, что дальше случится, несмотря на чудовищность поэзии?
Она швырнула в него книжкой.
– Ну конечно!
Он поймал книжечку налету и бросил веселого кавалера обратно на стол.
– Так как я не читал, не имею ни малейшего понятия. Но рассказ наверняка подтверждает истину, что любовь всегда торжествует над страданием, иначе бы читатели не стали ее покупать.
Уголек упал на каминную решетку. Взметнулся сноп искр, похожий на фейерверк на фоне черной от сажи задней стенки камина, и унесся в трубу. Эхом взмыла в ее сердце радость.
– Если бы все происходило так просто в реальной жизни.
– А все и так просто, – ответил Дав. – Что может быть проще любви.
Сильвия наклонилась вперед. Пар поднимался от ее запачканных грязью чулок. Он ни в чем не виноват. А вот она виновата. Она собиралась предать его.
– Тут мы расходимся во мнениях, – она. – Я не могу представить себе ничего сложнее любви.
Дав прошел в другой конец небольшой комнаты, оставив ее сидеть одну у камина. Он стоял и, кажется, рассматривал какие-то гравюры на стене.
– Боже мой, мадам. Практически все в мире сложнее любви, – возразил он. – Особенно в отношении нелепых попыток поддерживать платоническую дружбу с дамой, облаченной в панталоны.
– Ну почему? – отозвалась она. – Ну почему мужчина не может дружить с женщиной, так же как он дружит с другими мужчинами?
Он повернулся к ней и сложил руки на груди.
– Часть ответа на ваш вопрос здесь, на столе. Идите же посмотрите, если у вас хватит смелости.
Сильвия взяла еще одну брошюрку и сразу же выронила. Горячая кровь прилила к ее лицу, щеки ее запылали, румянец залил и шею.
– Право, сэр! – Сердце ее колотилось, а веселое настроение разливалось по всему телу. – Я даже не знаю, что и сказать!
– А! – улыбнулся он. – Так мужество все-таки изменило вам? Я-то думал, вы из другого теста сделаны.
Она состроила гримасу, затем подняла с пола брошюрку.
– Если вы станете смеяться, я никогда в жизни вам не прощу, – заявила она.
– И ты еще пыталась убеждать меня, что вела прежде не совершенно невинный образ жизни?
Она закусила губу и покачала головой.
– Невинность не имеет тут никакого значения.
– Но ты все еще боишься взглянуть?
– Я не боюсь, просто немного ошарашена.
На лице его появилось выражение нескрываемого веселья.
– Я же говорил тебе: то, чем я занимаюсь, очень безнравственно. Ну теперь ты сама знаешь.
Сильвия решительно повернулась к нему спиной и открыла брошюрку.
– Полагаю, что ключ ко всему – просто то, что мужчина есть мужчина, – подытожила она. – Но как вы могли сотворить такое?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грешный любовник - Росс Джулия



Просто неможливо відірватися така захоплююча книга
Грешный любовник - Росс ДжулияГаля
22.04.2012, 16.40





Роман супеееер!
Грешный любовник - Росс ДжулияСабина
2.09.2012, 10.26





интересный роман читайте есть интрига любовь борьба
Грешный любовник - Росс Джулиянаталия
2.09.2012, 15.12





Никакой особо интриги нет вроде сюжет классный но тягучий скучный не захватывает
Грешный любовник - Росс ДжулияЛика
8.09.2012, 17.46





Роман довольно интересный, хоть там присутствует уже и не новая идея с переодеваниями, но он отличается необычным слогом автора, интересными диалогами, ситуациями, в которые попадают гг-и, нет пошлости. Однако же для романа с претензией на чувственность и даже эротизм, он довольно сдержанный.
Грешный любовник - Росс Джулиякуся
11.11.2012, 10.27





Неплохой роман, советую почитать! Очень легко читается!
Грешный любовник - Росс ДжулияИрина
15.12.2013, 2.35





неплохо 9 балов.
Грешный любовник - Росс Джулиятату
15.05.2016, 17.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100