Читать онлайн Твои нежные руки, автора - Роджерс Розмари, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твои нежные руки - Роджерс Розмари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.72 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твои нежные руки - Роджерс Розмари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твои нежные руки - Роджерс Розмари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Розмари

Твои нежные руки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Лондон оказался куда больше, чем представляла Амелия, и гораздо грязнее. В воздухе летали частички сажи из дымоходов, желтый туман висел над городом грозовыми облаками. Моросил мелкий теплый дождик, и, несмотря на то что до вечера было еще далеко, улицы застилал полумрак.
За Амелией прислали карету.
— Я всю неделю дежурю здесь, мисс, — пояснил кучер, добродушный круглолицый коротышка, стоявший на пристани, когда «Саксесс» добрался до порта. — Леди Уинфорд уже начала волноваться.
— Могли бы и еще запоздать: людей не хватает, и паруса клочьями, — объявил капитан Ярборо с самодовольной улыбкой, взбесившей Амелию. Как он мог считать путешествие успешным, когда груз похищен, матросов увели на пиратский корабль, а судно едва держится на плаву?! Еще чудо, что они выжили и не попали в шторм, но все равно она, вероятно, больше не увидит Кристиана, и, хотя никому не было до этого дела, Амелия почему-то чувствовала, что больше в жизни не улыбнется.
И теперь, покачиваясь на роскошных, обтянутых бархатом подушках сверкающей черной кареты, на запятках которой стояли два лакея, она думала о том, как наслаждался бы Кит таким богатством. Знакомая печаль вновь нахлынула на нее, но она гордо выпрямилась, отказываясь вновь и вновь перебирать мрачные мысли. Нет, она не позволит им согнуть себя.
Девушка, чтобы отвлечься, пыталась определить назначение величественных зданий с высокими шпилями и лепными карнизами. Некоторые, по-видимому, церкви, а вот для чего нужны остальные? Кто его знает…
Наконец экипаж остановился на спокойной улочке, застроенной красивыми элегантными домами. Ощущая себя серенькой сельской мышкой, Амелия поспешно отодвинулась вглубь, чтобы кучер не заметил ее носа, прижатого к стеклу. Настоящая деревенская дурочка!
Минуту спустя дверь открылась и лакей спустил складную лесенку. Она осторожно нащупала затекшей ногой ступеньку. Ее до сих пор еще покачивало после бесконечных недель, проведенных в море. Лакей услужливо предложил руку, и Амелия с благодарностью о нее оперлась, радуясь, что саквояж, который она несла, поможет скрыть дрожь пальцев. Она почему-то испугалась предстоящей встречи с этой леди Уинфорд, с подозрительным великодушием предложившей новую жизнь незнакомым людям. Как часто после похищения Кита она размышляла над этим! Может, леди Уинфорд тоже несчастна и одинока, как и она сама, и ни единая душа в мире не позаботится о ней? Как было бы чудесно, если бы они подружились, если Амелия сумеет отплатить за добро и благородство этой женщины!
И все же она была насмерть перепугана, опасаясь, что разочарует добрую даму. А вдруг она не понравится леди Уинфорд или той, как и Ковинтонам, просто нужны бесплатные слуги?! Как это ужасно: зависеть от благородства посторонних людей!
— Мисс, пожалуйте за мной! — предложил переминавшийся с ноги на ногу лакей вежливо, но настороженно, словно не знал, чего от нее ожидать.
Амелия, набравшись мужества, с достоинством наклонила голову, в точности как мать под бесцеремонными взглядами деревенских кумушек, и шагнула на ведущую к крыльцу тропинку. Второй лакей несколько раз стукнул молотком, и дверь немедленно распахнулась, словно их приезда ждали.
На пороге возник седовласый мужчина в черном фраке. Отступив в сторону, он почтительно приветствовал девушку:
— Добро пожаловать, мисс Кортленд. Мы очень рады.
— Спасибо, — нерешительно пробормотала девушка, не зная, как обращаться к нему. Жаль, что она почти позабыла уроки этикета, которые давала мать. Да она и не думала, что когда-нибудь придется применить на деле эти правила, ибо капитан Кортленд был всего лишь офицером американской армии и его с семьей не приглашали в дома, где слуги носили днем вечерние костюмы.
Черно-белые изразцы пола сверкали так, что было больно глазам. Передняя показалась девушке огромной. Широкая лестница на дальнем конце поднималась на второй этаж. Запах воска и лимона витал в воздухе, мебель и начищенные канделябры сверкали как новенькие. Мужчина во фраке деликатно кашлянул, и Амелия покраснела, сообразив, что мешает ему закрыть дверь, застыв словно вкопанная в проходе.
Жар бросился ей в лицо. Девушка сгорала от смущения. Какой же глупой гусыней она, должно быть, ему кажется!
— Не соизволите ли отдать мне свои саквояж и ротонду, мисс Кортленд? — осведомился он, когда девушка вошла.
Какой сочный голос, какая безупречная дикция!
— Нет! — вырвалось у нее, и, чтобы не показаться грубой, поспешно добавила:
— Я… я ужасно замерзла.
— Леди Уинфорд скоро спустится, — так же монотонно сообщил он, — и приказала, чтобы вам принесли подкрепиться в гостиную.
Похоже, он ждал, что она последует за ним, и Амелия покорно послушалась, с каждым шагом чувствуя себя все более приниженной, особенно еще и потому, что их каблуки неприлично громко стучали по изразцам, отдаваясь эхом от стен. Нет, она слишком молода, неопытна. Настоящая простушка! Как, кстати, его зовут? Она успела спросить? Или нет? Как следует обращаться к слугам? А что, если он не слуга, а престарелый дядюшка или друг семьи?..
— Люси позаботится о ваших сундуках, мисс Кортленд, — обронил он, приостанавливаясь и всем своим видом показывая, что она должна войти в комнату первой, — а Дора подаст чай и сандвичи. Вы чего-нибудь желаете?
— Нет, — хрипло прошептала девушка, подавляя нервный смех. Люси попросту не найдет никаких сундуков, поскольку все, чем владеет Амелия, хранится в саквояже, который она так и не выпустила из рук. Но лучше обойтись без пространных объяснений. — Нет, спасибо, — уже тверже повторила она. — Я подожду леди Уинфорд.
Едва заметная улыбка коснулась сухих губ. Старец слегка наклонил голову, явно восхищенный такой выдержкой.
— Прекрасно, мисс. Если вдруг что-то понадобится, позвоните.
Видя, что Амелия непонимающе хмурится, он кивнул на вышитую ленту, висевшую на стене у камина.
— Это сонетка. Дерните — и придет горничная.
Он исчез, оставив ее одну. В большом мраморном камине пылало пламя. Полка была украшена гигантскими позолоченными часами, вокруг которых теснились фарфоровые статуэтки, разительно отличавшиеся от уродливых дешевых собак мистрис Ковинтон. Эти были тонкими, изящными, слишком хрупкими и, казалось, рассыплются от первого же прикосновения, поэтому Амелия предпочла любоваться ими издалека. Ноги утопали в густом толстом ковре со сложным многоцветным узором. Несколько диванов и мягких кресел манили к себе, обещая уют; хрустальные лампы на сверкающих столах лили мягкий свет. Тяжелые шторы, обрамлявшие ряд высоких окон, надежно отгораживали комнату от внешнего мира. Картины в позолоченном багете украшали отделанные панелями стены. Похоже, любимыми сюжетами леди Уинфорд были пасторальные сцены и пухленькие херувимчики.
Расстроенная, скованная, нервная девушка опустила саквояж на пол и пересекла комнату, чтобы полюбоваться портретом женщины с херувимчиком. Она долго не двигалась с места, пораженная мастерством художника, и даже наклонилась поближе, чтобы лучше рассмотреть детали. Потом осторожно коснулась резной рамы.
— Змей в садах Эдема.
Испуганная незнакомым мужским голосом и насмешливым тоном, девушка встрепенулась, повернула голову и увидела чей-то силуэт, казавшийся особенно темным на фоне тусклого серого свечения, проникавшего в окна через плотную ткань. Неясная фигура сделала шаг вперед и приостановилась. Амелия прищурилась, но не сумела разглядеть лицо незнакомца, хотя что-то в походке и манере держаться неприятно, хоть и безосновательно, напомнило о пиратах. Она так растерялась, что не смогла найти нужного ответа, а бой часов окончательно вывел ее из себя.
Девушка остро ощущала пристальный взгляд мужчины, видела раздраженный блеск глаз, да и в очередной нетерпеливой фразе слышалась легкая издевка.
— Картина. Она называется «Змей в садах Эдема», кисть прославленного Джошуа Рейнолдса. Весьма подходящее название для той милой сценки, что я застал. Кстати, вы просто любуетесь ею или замышляете стянуть?
Амелия, от возмущения потерявшая дар речи, тихо ахнула, не зная, как отвечать на столь оскорбительные обвинения. Он подвинулся ближе, так, что теперь одна сторона лица оказалась освещенной. Амелия рассеянно отметила необычайно высокий рост и сардоническую усмешку; куда неприятнее было терпеть его бесцеремонный осмотр и презрительные замечания.
— Поскольку, откровенно говоря, вы не из тех женщин, которые обычно заглядывают сюда на чай, разумнее всего предположить, что передо мной обычная воровка. Но должен предупредить, цыганочка, что ты жесток?, ошиблась, забравшись в этот дом. Правда, забавно будет посмотреть, как ты вытащишь картину из дома. Смею заверить, она довольно тяжелая. Ах нет, — продолжал он, едва Амелия нерешительно дернулась к двери, — не выйдет. Оставайся на месте, пока я не позову слуг, чтобы отвести тебя к судье.
Девушка затравленно озиралась, вне себя от возмущения. Как он мог принять ее за воровку?! Она — воровка? Не будь Амелия так измучена и напугана, возможно, просто рассмеялась бы и объяснила, кто она на самом деле, но невзгоды и горести последних недель окончательно лишили ее способности сопротивляться. Она молча уставилась на обидчика, понимая, что любые слова сейчас бессильны. Он все равно не поверит. Даже когда он направился к ней странной, скованной, как у марионетки, походкой, она не подумала отпрянуть и покорно ждала своей участи.
До тех пор, пока его рука не легла ей на плечо. Совсем легкое, беззлобное прикосновение теплой ладони. Ничуть не грубое. Но живо воскресившее в памяти наглые ласки пирата, а вместе с ними и пережитую панику. Панику и возмущение. Амелия на миг снова очутилась на борту корабля, среди ужаса и хаоса, ощущала мерзкий запах и тяжелые руки, ползущие по шее и груди. Ее опять пытаются запугать и выпачкать в грязи!
Накопившиеся муки пережитого, гнев на несправедливость судьбы вызвали неожиданную реакцию. Амелия молниеносно уперлась ладонями в грудь незнакомца и, не помня себя, оттолкнула так, что тот покачнулся, отлетел в сторону и с воплем боли согнулся вдвое. Задыхавшаяся девушка сама была на грани истерики и поэтому, не обращая внимания на стоны, прошипела сквозь стиснутые зубы:
— Не смейте никогда прикасаться ко мне! Слышите? Я не игрушка и не забава…
— Черт побери… злобная сучонка! — прохрипел он, и незаслуженное оскорбление обдало Амелию холодом, как ведро ледяной воды, выплеснутой в лицо. Она осеклась, нерешительно отступила. Мужчина громко выдохнул, медленно выпрямился, и Амелия уставилась в искаженное яростью лицо. Ее затрясло от страха. Куда бежать? А если позвать на помощь? Услышат ли ее в этом огромном доме?
Амелия стала медленно отступать. Еще три шага — и она прижалась к стене. Слева — холодный мрамор камина, справа — стол. И тут что-то тускло блеснуло. Лента! Вышитая золотом лента сонетки!
Маленькая ручка сомкнулась вокруг кусочка вышивки, резко дернула раз, другой, третий. Но в ответ не раздалось ни звука. В тишине раздался зловещий стук шагов ее преследователя. Амелия снова потянула за ленту.
— Немедленно прекрати, иначе сюда сбежится весь дом с пожарными ведрами! — рявкнул он, потянувшись к ней.
Но Амелия уже ничего не слышала. Рванув ленту в последний раз, она ловко нырнула под его протянутую руку.
Но он оказался проворнее и, поймав девушку, снова притиснул к стене, несмотря на ее отчаянное сопротивление.
Наконец она громко, жалобно вскрикнула, так пронзительно, что сорвала голос, и незнакомец снова выругался. Обезумев от ужаса, она стала отбиваться, несколько раз лягнула его, и он, поймав ее за плечи, бесцеремонно тряхнул, пробормотав при этом:
— Странно, что у такой воровки, как ты, совершенно отсутствует инстинкт самосохранения!
— Я не воровка!
Она высвободила руку и попыталась ударить его по лицу, но он успел увернуться, поймать ее запястья и сжать так безжалостно, что она охнула.
— Уймись! Я ничего тебе не сделаю. Но если станешь вырываться, тебе же будет хуже. Ну вот, а теперь стащим с тебя эту дурацкую шляпку и посмотрим, что под ней…
Неумолимо-ловкие пальцы вмиг справились 6 лентами, завязанными под подбородком, и шляпа небрежно полетела в сторону. Его глаза словно прожигали ее насквозь, но она отказывалась взглянуть на него. Кто знает, что он намерен сделать с ней? И отчего так обжигают несправедливые, пренебрежительные упреки?
— Глупое отродье… кто послал тебя? И что тебе нужно? Господи милостивый, они уже так обнаглели, что заставляют детей делать за них грязную работу!
Он навалился на нее так тяжело, что дышать становилось все труднее. К тому же их лица почти соприкасались.
От него едва заметно пахло табаком: неуловимый запах, так хорошо знакомый уроженке Виргинии. Высший сорт, хорошее качество, чудесный аромат. Суженные черные глаза под густыми ресницами, казалось, могут взглядом разить наповал. Бездонные. Беспощадные.
Она вынудила себя расслабиться и прислонилась затылком к стене. Длинные пряди выбились из аккуратно заплетенной утром и заколотой на макушке косы. Подумать только, что она мечтала произвести достойное впечатление на леди Уинфорд! Теперь же они в беспорядке падают на лоб, плечи — и во всем виноват этот безумец.
Он явно живет здесь, но почему воображает, будто все так и рвутся его обокрасть?
При других обстоятельствах ее, вероятно, заинтересовал бы этот странный человек. Но сейчас она думала лишь о том, как бы поскорее скрыться.
Он продолжал пялиться на нее, и Амелия отметила неестественную бледность лица под густым загаром. Губы обрамляли две глубокие морщины, словно он еще не совсем оправился от тяжкой болезни. Такие же темные, как глаза, брови угрожающе сведены в одну линию.
— Кто послал тебя? — снова бросил он, на этот раз мягче, но не менее решительно сжимая ее подбородок двумя пальцами, чтобы не дать отвернуться. — По виду ты не из тех, кто якшается с этими… Но я уже сделал раз ошибку, недооценив их, и это стоило мне двух верных людей.
Сбитая с толку Амелия машинально облизала языком губы, пытаясь собраться с духом и объяснить, что никто ее не посылал, но он так жестоко сдавил ее подбородок, что челюсть заныла. Он так зол, что готов на все, и хотя раздвигает губы в улыбке, бешенство вот-вот прорвется наружу.
Напряжение свилось в животе тугими кольцами, сердце грохотало так, что он, конечно, все слышит, а самое главное — ужасная слабость медленно накатывает густой волной, заставляя ноги подгибаться, а руки, зажатые железными пальцами, мелко подрагивать.
— Никто не посылал меня, — с трудом выдавила она, наконец, — никто…
— Маленькая лгунья! Хочешь сказать, ты так прямо и вошла в дверь? Спокойно перешагнула порог, и Бакстер не подумал тебя остановить? Да он таких, как ты, близко не подпустит!
Краска стыда бросилась в лицо Амелии. Какой позор!
Она и без того знала, что выглядит уродиной в простом синем платье из легкого ситца, вполне подходящем для корабля, но среди этой роскоши казавшемся особенно дешевым и дурно сшитым. Правда, оно безупречно чистое и аккуратное, а туфли — изящные и довольно дорогие. Вряд ли кто-то, кроме этого сумасброда, способен принять ее за воровку!
Пытаясь взять себя в руки, она глубоко вздохнула.
— Именно так и было. Он впустил меня! Спросите его!
— Неужели? — холодно усмехнулся он. — Пустые отговорки. И не думай, я так и сделаю!
Он немного ослабил хватку, и Амелия, улучив момент, вырвалась и метнулась к двери. Она оказалась приоткрытой, и девушка схватилась за ручку как раз в тот момент, когда по другую сторону послышалось металлическое звяканье и мелькнуло что-то голубое.
Уже бросаясь наутек, она вдруг увидела перепуганное женское лицо, чайник на подносе, но было поздно.
Пролетев по инерции вперед, девушка столкнулась с горничной. Та выронила поднос, и посуда с грохотом полетела на пол. Сверкающий пол усеяли осколки фарфора, сандвичи и обломки пирожных. В этот момент входная дверь распахнулась и в переднюю ввалилась целая толпа что-то орущих мужчин в ливреях и женщин в униформах. Все вопили разом, под аккомпанемент собачьего лая.
Меховые шары катались под ногами, возбужденно завывая. Всю эту какофонию перекрыл раздраженный голос, требовавший немедленно растолковать, какого дьявола тут творится. Град вопросов немного утихомирил суматоху.
— Что происходит? Пожар?
— Кто звонил так, словно…
— Где Бакстер? Вечно приходится его искать!
— Я здесь, миледи, — последовал невозмутимый ответ; хотя, судя по лицу, — тот старик с серебряной гривой, что впустил Амелию в дом, был поражен и возмущен. — Насколько я понял, это звонила мисс Кортленд.
Взоры присутствующих обратились к ней. Девушка словно приросла к мраморному полу, сгорая от смущения и подыскивая нужные слова. Но они не понадобились.
— Вот как, бабушка? Значит, ваша колонистка все-таки прибыла? Поздравляю с такой гостьей, — сардонически хмыкнул незнакомец.
Бабушка?!
Амелия обернулась, в ужасе глядя на человека, стоявшего в дверях гостиной. Судя по насмешливо искривленным губам, он наслаждался ее страхом. Все дружно уставились на него. Шум почти стих, если не считать тявканья десятков маленьких мохнатых собачонок с приплюснутыми мордами. Только леди Уинфорд казалась совершенно невозмутимой в окружении встревоженных слуг и возбужденных мопсов.
— О Господи, ты куда старше, чем я думала! Какая неприятность! Бакстеру придется вернуть всю одежду! Вижу, ты уже познакомилась с моим внуком. И нечего хмуриться, Холт. Я все объясню позднее. Вряд ли ты в таком состоянии был способен выслушать меня! Не вдаваться же мне в подробности!
Амелия нервно ежилась под неотступным взглядом глаз, оказавшихся не черными, как она думала, а темно-синими, но от этого не менее враждебными. Чуть прихрамывая, он шагнул ближе, отвесил бабке издевательский поклон и напоследок пригвоздил Амелию к месту очередным жестким взглядом.
— Мы еще встретимся, мисс Кортленд, — пообещал он, прежде чем исчезнуть в глубине дома.
Леди Уинфорд ободряюще улыбнулась:
— Он далеко не так свиреп, каким кажется. Просто расстроен и не знает, куда себя девать, поскольку долго лежал в постели после случайного ранения. Черт побери, Тоби! А теперь Люси покажет тебе комнату… Немедленно оставь это, Софи! Лучше отправить милых крошек обратно в сад. Боюсь, они немного утомили мисс Кортленд… можно звать тебя Амелией? Знаешь, это имя твоей бабки.
— Нет, — тихо обронила Амелия, — не знаю. Да, конечно, для вас я Амелия, если так угодно миледи.
— Никаких «миледи». Глупости! Можешь обращаться ко мне… бабушка. Вот именно, лучше не придумаешь. Но погоди, разве вас не двое? Где твой брат? Должен был приехать еще и мальчик! Бакстер! Я была уверена, что в письме говорится о двоих…
— Да, миледи, так и было. Но мне сообщили, что на корабле случилась беда. Мисс Кортленд, разумеется, лучше объяснит вам, когда отдохнет.
— Разумеется, — кивнула престарелая дама, с неожиданной проницательностью рассматривая девушку:
— Бедное дитя! Пойдем. Когда устроишься как следует, мы поболтаем по душам. Ты просто копия матери, хотя в последний раз я видела ее много лет назад… Выпей чаю и подкрепись.
Амелия как во сне последовала за леди Уинфорд, пока слуги выгоняли собак и горничная убирала осколки посуды и безнадежно испорченные лакомства. Все, что происходило с ней, было поразительно странным и новым, особенно привычка леди Уинфорд перескакивать в разговоре с предмета на предмет. Но больше всего Амелию тревожила необъяснимая враждебность внука леди Уинфорд.
Однако бабушка прилагала все старания, чтобы загладить грубость внука, и непрерывно трещала, пока они шагали паутиной коридоров.
— А вот и твоя спальня, — объявила она, почти втолкнув девушку в просторное помещение в западном крыле дома.
Судя по куклам и игрушкам, расставленным по ковру, комната предназначалась для совсем маленькой девочки. На стуле висели хорошенькие кружевные платьица, чересчур тесные для Амелии. Она растерянно озиралась, пока леди Уинфорд с добродушной улыбкой не взяла ее за руку.
— Я очень довольна, что ты оказалась совсем взрослой, — заверила она. — Если эта спальня тебе не по душе, мы найдем другую. Но я подумала, что тебе понравится, потому что окна выходят в сад. Мне нравится там гулять…
О, видишь моих чудесных крошек? Вон там, внизу?
Амелия послушно подошла к окну и увидела ряды аккуратно подстриженных кустов, живую изгородь, утопающие в цветах клумбы и целую орду носившихся по дорожкам собак.
— Вижу, — кивнула она. — Это все ваши?, — Разумеется… Ненавижу бессердечных негодяев, готовых выбросить на улицу песика, как только им надоест с ним возиться. Совершенно не считаются с чувствами животных. Я подбираю тех, которые никому не нужны. Сначала думала, что удастся найти им хозяев, но в наши дни это не так легко. Люди слишком равнодушны! Но об этом « позже. Как тебе спальня? Вот и прекрасно. Кровать вполне удобна, по крайней мере мне так сказали. Ложись, и я велю Люси принести чай. Ужин в девять, если сможешь спуститься. Если нет, увидимся утром.
Амелию не покидала уверенность в том, что беспощадный вихрь подхватил ее и перенес в неведомую страну. Она с трудом вымучила улыбку и кивнула, не вполне уверенная, стоит ли благодарить покровительницу за участие и заботу. На пороге вдова остановилась, обернулась и приветливо воскликнула:
— Я в восторге, что ты приехала к нам, дорогая! Временами мне так одиноко!
И прежде чем Амелия сумела придумать подобающий ответ, дверь тихо закрылась. Девушка долго смотрела на нее полными слез глазами. Хорошо, что леди Уинфорд ушла, иначе Амелия вновь опозорилась бы, разрыдавшись самым неподобающим образом.
Она подошла к окну и невидящим взглядом уставилась на прелестный сад.
«Если бы только Кит стоял сейчас рядом… как мы были бы счастливы!»
Но он далеко, и о каком счастье может идти речь, когда брат обречен на страдания и муки!
Прижав лоб к стеклу, девушка на мгновение закрыла глаза и вздрогнула от боли, неизменно терзавшей ее при мысли о Кристиане. Всего лишь за год ее жизнь необратимо разрушена. Неужели всего год назад она считала, что ее милый маленький мирок никогда не изменится?
Да, конечно, она знала, что рано или поздно встретит кого-нибудь, выйдет замуж, родит детей, но при этом считала, что о будущем еще рано думать. Но будущее настигло ее, и впереди ждет лишь череда унылых, однообразных лет.
Амелия открыла глаза и зажмурилась: солнце внезапно вырвалось из-за туч, озарило сад, и какой-то озорной лучик ударил прямо в окно. В дальнем конце сада показался мужчина. Девушка узнала внука леди Уинфорд. Он стоял на маленьком пятачке за живой изгородью, держа в руке что-то сверкающее серебряными сполохами, танцевавшими на стеклах.
Шпага… Холт… как там его… поднял вверх оружие, размахнулся, сделал несколько выпадов, пронзая воздух.
Смертоносное, разящее наповал лезвие мгновенно напомнило девушке о битве на борту «Саксесса».
Ами прижалась к оконной раме, с зачарованным ужасом глядя на мужчину. Неужели ему не холодно? Даже сорочку не надел! На нем были только лосины и сапоги; грудь пересекал широкий бинт. Солнечные зайчики играли на обнаженных, бугрившихся мускулами плечах.
Девушка вспомнила негромкий стон в тот момент, когда она оттолкнула его. Ладони словно ощущали упругость мощных мышц. Может, его ранили в битве? Такого опытного бойца? Вряд ли.
Он с невероятным искусством действовал шпагой, превращая в фарш невидимого врага. Последний, изящный и одновременно гибельный выпад наверняка прикончил бы любого, оказавшегося в двух шагах от Холта.
Девушка поежилась. Будь он на борту судна, никакие пираты не сумели бы увести Кита. Ни один из тех, кого она видела сражающимися, не излучал такую ауру спокойной и непоколебимой уверенности в себе.
Она машинально потерла запястья, на которых остались синяки после поединка с этим человеком. Он так напугал Амелию своими огульными обвинениями и даже не позаботился спросить, как ее зовут! Само предположение о том, что она явилась в дом как воровка, сказало ей куда больше, чем ему хотелось бы. Мужчина, у которого немало тайн… и, судя по его словам, полно врагов, готовых в любую минуту на самые отчаянные шаги.
Как ни странно, больше она его не боялась. Возможно, потому, что он оказался внуком леди Уинфорд. Пусть он груб, невежлив, бесцеремонен, но и она вела бы себя точно так же, посчитав, что в дом вломились грабители.
Ужин, как всегда, подали ровно в девять, но мисс Кортленд не показывалась. Правда, Холт и не ожидал ее появления.
— Она просто деревенщина, бабушка. Нельзя изменить масть лошади!
— Она не лошадь, Холт, а молодая девушка. Кроме того, я не желаю ничего менять. Она прекрасна.
— Да ну?
Иронически подняв бровь, он уставился на бабку через стол, покрытый белой полотняной скатертью, на котором возвышались три серебряных канделябра.
— Если считать прекрасной тощую как палка особу с возмутительным отсутствием манер и умения держаться, в таком случае вы правы и желаю успеха. Она, скорее, похожа на цыганку. И должен добавить, выглядит старше семи-восьми лет.
— Разумеется! Наверное, время пролетело куда быстрее, чем я предполагала. Но какое это имеет значение?
Холт отломил кусочек хлеба и с сожалением покачал головой:
— Интересно было бы узнать, почему вы не сочли нужным известить меня о том, что послали за ними, после того как я отдал другие распоряжения?
— Они показались мне неудовлетворительными. Кроме того, ты был ранен и метался в бреду; Я не желала тебя расстраивать.
— Нет, это все отговорки. Вы предпочли все скрыть и довели дело до того, что я встретил маленькую проныру в своей собственной гостиной и обвинил в воровстве!
Он раздраженно швырнул хлеб на тарелку и откинулся на спинку стула.
— Боже, как подумаю, до чего могло бы дойти! Что, если бы я отдал ее в руки правосудия? Я весь дрожу при мысли о сцене, которую вы вполне способны устроить в суде! Весь Лондон с восторгом узнал бы, что мы даем приют цыганам из колоний! И я вовсе не бредил!
Леди Уинфорд невозмутимо отрезала кусочек мяса и, не отвечая, тщательно прожевала. Холт стиснул зубы.
— Бабушка, если вы настаиваете на том, чтобы она жила здесь, позаботьтесь, чтобы она по крайней мере получила соответствующее образование. При определенном воспитании и хотя бы минимальном знании этикета мы могли бы через полгода найти ей мужа и благополучно сбыть с рук.
Леди Уинфорд не соизволила поднять глаз.
— Следует заметить, что ты вряд ли можешь служить образцом и судьей хороших манер. Позволь напомнить о некоей леди Уикем, приведшей тебя на край пропасти. Только милостью Божьей ты не убил ее мужа и не болтаешься на виселице за убийство.
— Манеры и мораль — две абсолютно разные веши. Я не прикончил Уикема только потому, что посчитал куда более изощренной местью оставить его жить в бесчестье.
И не я принудил его пустить себе пулю в лоб.
Бабушка наконец подняла голову. Во все еще красивых глазах отражались огоньки свечей.
— Тебе грозит опасность, — мягко заметила она, — превратиться в черствого, бесчувственного человека. Жаль.
— Что поделать! К сожалению, добрые сердца чертовски бесполезны на службе его величества, особенно в битвах. Да и в мирной жизни. Кстати, мне казалось, что у дражайшей Анны было два отпрыска от чертова колониста. Где второй?
Леди Уинфорд поджала губы и неохотно кивнула:
— Тут ты прав. Бакстер рассказал мне, что случилось.
Пираты.
— Пираты? А откуда Бакстеру известно о пиратах? — Ему всегда и все известно. Не знаю уж, какими путями он узнает самые мельчайшие подробности! Но так или иначе молодого человека насильно увели на пиратское судно. Некий капитан Джек. Гнусный негодяй! Прошу тебя, выясни, что можно сделать, и верни его! Страшно подумать, что сын дорогой Анны в руках разбойников!
— Судя по его сестрице, разбойники, вероятнее всего, именно в этот момент умоляют о пощаде, — Опять ты споришь, — нахмурилась бабка. — Хоть бы скорее поправился.; Ты становишься совершенно невыносимым.
— И так будет продолжаться, — мрачно предрек он, — пока я не избавлю свой дом от непрошеных гостей.
— Это относится и ко мне?
— Нет, — резко бросил он, — и ты прекрасно это знаешь!
— Так ли это? Теперь это твой дом, ты унаследовал его вместе с титулом, местом в палате лордов и мерзким характером. — Она яростно насадила на вилку очередной кусочек баранины. — Что ж, видно, пришла пора вернуться в свой дом, поскольку ты вряд ли желаешь обременять себя присутствием такой старухи, как я.
Возмущенный таким предположением, Холт резко отодвинул стул и жестом отослал лакея.
— Не смейте так говорить, бабушка! Какая глупость!
Это и ваш дом! Я просто требую немного мира и покоя!
Разве это так уж недостижимо?
Леди Уинфорд невозмутимо отложила вилку с ножом и гордо выпрямилась.
— Вижу, и твои манеры не так хороши, как тебе кажется. Джентльмен не поднимается из-за стола, пока дама не готова встать!
— Кроме того, истинный джентльмен не упрекает свою бабку в глупости, даже если последнее — чистая правда.
Но мы уже знаем, что я не джентльмен. Отошлите девчонку в пансион или в деревню.
— Нет! Считаешь, будто я такая овца, что беспрекословно откажусь от собственных принципов, просто потому, что ты не желаешь обременять себя этим ребенком? Не выйдет!
— Так я и знал, — сухо пробормотал он. — Но тем не менее этому не бывать. Ради Бога, бабушка, я же не предлагаю сунуть ее в мешок и утопить, как ненужного котенка. Вы чувствуете себя обязанной помочь ей, поэтому делайте все, что считаете нужным для ее благоденствия.
Но не вешайте эту особу мне на шею.
Наступило молчание; слышно было лишь потрескивание свечей. Но когда леди Уинфорд снова заговорила, Холт оторопел: никогда он еще не слышал столь неумолимого тона.
— Я не одобряю расправ над котятами, — сухо бросила она, — и не собираюсь подчиняться тебе, Деверелл. Мы с Амелией как можно скорее покинем этот дом. Бакстер, разумеется, поедет с нами. Поскольку мы стали для тебя бременем и причиняем тебе одно беспокойство, постараемся исчезнуть из вида.
Деверелл. Не Холт, даже не Брекстон. Его титул… Хочет подчеркнуть, что отныне между ними нет ничего общего.
Гнев боролся в Холте с изумлением. Неужели она прониклась такой любовью к выскочке из колоний, что готова отречься от своего внука?
Однако он решил молчать. Никуда она не уедет. С места не сдвинется. Уже не раз угрожала, особенно когда он выходил из себя, потому что очередной мопс погрыз его сапоги или ножку стола, но ничего не менялось. Пустые слова. И на этот раз будет то же самое.
Но оказалось, что он ошибся.
Ровно через три дня леди Уинфорд и Амелия выехали из дома на Керзон-стрит в сельское поместье, взяв с собой мопсов, с полдюжины кошек и многострадального Бакстера.
Холт злобно подумал, что они друг друга стоят, махнул на все рукой и пустился в разгул. Скорее он поседеет и сморщится к тридцати годам, как сушеная слива, чем позволит бабке командовать им!
Однако после недели пьянства, распутства и игры в карты ему все осточертело. Он даже стал подумывать о визите в деревню. Следует любым способом убедить бабку в своей правоте.
Но тут британские войска вошли в Португалию. В Испании начались волнения, и Холт вернулся в полк. В доме остался лишь небольшой штат слуг.
И так продолжалось три долгих года.




Часть вторая
ВОЗВРАЩЕНИЕ НА РОДИНУ
Лондон. Сентябрь 1812 года


загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Твои нежные руки - Роджерс Розмари



Моя любимая книга.
Твои нежные руки - Роджерс РозмариМария
15.12.2011, 19.20





Мой самый любимый роман из всех романов!!!! Я купила эту книгу и когда мне грустно и одиноко, то я читаю только "Твои нежные руки" и мир сразу становится лучше. Холт Брекстон - ИДЕАЛЬНЫЙ МУЖЧИНА!!!!
Твои нежные руки - Роджерс РозмариАня
20.10.2012, 15.36





Только начала читать, пролог- Г герой трахает чужую жену, просто "Идеальный мужчина", не совладавший с собой и набросившийся на женщину к которой он не испытывает, со слов автора "ни любви, ни нежности, ни хотя бы симпатии" СВЕРХ ИДЕАЛ, Аня!
Твои нежные руки - Роджерс РозмариТимуровна
20.10.2012, 15.45





Что-то я не заметила , что гг - идеальный мужчина, скорее хам и подонок. Спал с чужими женами, насиловал гл.героиню и постоянно оскорблял ее, как-то не вяжется с образом положительного героя. Роман разочаровал, как и его герои, хотя в конце Холт и сподобился предложить героине стать его женой . 5/10
Твои нежные руки - Роджерс Розмаринатали
20.10.2012, 21.07





тихий ужас...гг издевается над гг-ей как только может.Морально совсем задавил...и где любовь?в самом конце,в последней строчке?а до этого что было?прелюдия?...бррр
Твои нежные руки - Роджерс РозмариНаталья
21.10.2012, 15.36





Стиль у автора безупречный,героиня не дурочка,а вот герой ну слишком твердолобый
Твои нежные руки - Роджерс РозмариВиктория
21.10.2012, 18.50





Стиль у автора безупречный,героиня не дурочка,а вот герой ну слишком твердолобый
Твои нежные руки - Роджерс РозмариВиктория
21.10.2012, 18.50





Интересная книга,как и другие у автора
Твои нежные руки - Роджерс РозмариНатали
10.12.2012, 15.41





Один раз можно прочитать.
Твои нежные руки - Роджерс РозмариКэт
9.07.2013, 14.27





Весь роман сплошные оскорбления главной героини,ужас!Ну не любовь это!!! Не понравилось,
Твои нежные руки - Роджерс Розмарис
11.07.2013, 16.41





Ну что сказать ? Первая часть читается легче , чем вторая , т. к.во второй части много лишней воды про политику и войну . Главный герой мне не очень понравился , какой то он озлобленный что ли , твердолобый , а вот героиня мне понравилась ,не смотря на то , что очень часто мне было ее просто жалко .Роман на любителя .Кому то очень понравится , а кому то может и не очень . Но читать все же стоит .
Твои нежные руки - Роджерс РозмариMarina
10.12.2014, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100