Читать онлайн Твои нежные руки, автора - Роджерс Розмари, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Твои нежные руки - Роджерс Розмари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.72 (Голосов: 71)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Твои нежные руки - Роджерс Розмари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Твои нежные руки - Роджерс Розмари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Розмари

Твои нежные руки

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Столицу окутал нестерпимый холод, и Деверелл, нетерпеливо поеживаясь и переминаясь с ноги на ногу, ожидал появления Джемми Тейлора. Кокни опаздывал куда больше обычного. Правда, он никогда не появлялся в назначенное время, но был готов на все ради нескольких монет. Теперь же прошло уже больше часа, если судить по звону колоколов церкви Боу, и становилось очевидным, что он не придет. Девереллу пришлось удалиться.
К тому времени, как карета остановилась у Бикон-Хаус, он окоченел настолько, что был готов отдать все за глоток бренди и зажженный камин. Пока Бакстер принимал каррик и шляпу, граф осведомился, где сейчас бабушка.
— Уехала с миссис Фрай, милорд.
— Господи, в такую погоду?
— Именно, милорд. Похоже, речь шла об ужасающих условиях в одной из тюрем.
— Кошмар, — пробормотал граф. — Они ее в гроб сведут, если я не положу конец этой бессмыслице. Подожду леди Уинфорд в библиотеке. Там горит огонь?
— Нет, милорд. Сегодня суббота.
— Суббота… А, да, у слуг выходной. Держи она штат побольше, было бы кому растопить камин!
— Ее светлость считает, что в хозяйстве необходима экономия и следует разводить огонь только там, где это необходимо. Но я растоплю для вас камин, милорд.
— Не стоит, Бакстер. Я вполне способен сам это сделать. Позвоню вам, если понадобитесь.
Он направился в библиотеку, все еще размышляя о таинственном исчезновении Джемми Тейлора. Сам Холт сегодня навестил Кокрина и уехал донельзя раздраженный упорным отказом шотландца вернуться на родину, где он был бы в безопасности. И не зря на обратном пути его поджидала засада: за Кокрином по-прежнему следили, и, по мнению Холта, вовсе не французы.
Неприятные подозрения усиливались с каждым часом, хотя граф считал их слишком невероятными, чтобы принять во внимание. Но почему прилагаются столь настойчивые усилия, чтобы вернуть его в армию? Вчерашнее нападение только подтвердило его предположения, и граф цинично подумал, что для британского правительства куда более затруднительно позволить Кокрину проповедовать свои идеи, чем держать его в укрытии весь остаток жизни.
Изощреннейшее унижение, превосходный метод обезоружить Кокрина, запугать и заставить молчать. В таком состоянии он вряд ли выдаст секрет нового оружия.
А это означает, что вмешательство Холта крайне несвоевременно, и парламент предпочитает спрятать Кокрина в каком-нибудь темном, Богом забытом уголке.
Но что произойдет, если преследователям станет ясно, что их планы провалились? Неужели правительство опустится до убийства одного из своих собратьев, чтобы не дать потенциально опасной тайне попасть в чужие руки?
Граф встал на колени у остывшего камина, поднес спичку к бумажным полоскам и, подождав, пока они загорятся, передвинул к щепкам. Наконец в камине занялся крошечный огонек, и он уже хотел встать, когда послышался стук двери. Обернувшись, он увидел мисс Кортленд, поспешно шагнувшую к письменному столу. Открыв ящик, она вынула бумагу и письменные принадлежности.
Холт молча наблюдал, гадая, когда она заметит его.
Правда, с его наблюдательного пункта зрелище представлялось крайне соблазнительным. На ней был домашний халатик из тонкого муслина, с воланами у горла и на манжетах, слишком легкий для такой погоды. Темно-розовый цвет изумительно оттенял темные волосы, небрежно зачесанные назад и падавшие на плечи. Тусклый свет, проникавший в окно, обрисовывал точеные формы. Подвинув стул, Амелия уселась и разложила бумагу с пером. Дом, временно лишенный жизнерадостного шума и голосов слуг, был погружен в тишину.
Чувствуя, как постепенно согревается, Холт с сухой усмешкой не сводил с нее глаз. Подумать только, она так поглощена своим занятием, что даже не заметила его!
Выбрав перо поострее, девушка открыла чернильницу и принялась писать, останавливаясь лишь затем, чтобы вновь окунуть перо в чернила. Граф, наконец, поднялся и осторожно шагнул к столу. Ноги утопали в толстом ковре, и шагов не было слышно. От Амелии исходил слабый нежный аромат неизвестных духов, и Холт постоял немного, странно тронутый ее беззащитно-тонкой шеей, с которой соскользнули густые блестящие пряди волос. Перо с лихорадочной быстротой бегало по бумаге. Граф вовсе не намеревался подсматривать, но, случайно взглянув на стол, заметил имя дона Карлоса и пришел в бешенство. Амелия только успела увидеть, как чья-то рука выхватила бумагу из-под ее носа, и растерянно обернулась. Перо покатилось по столешнице.
— Да как вы смеете! Немедленно отдайте мое письмо!
Несмотря на взъерошенный вид и полупрозрачный туалет, скорее обнажавший, чем скрывавший тело, ее окружала атмосфера гордого достоинства — обстоятельство, несколько смутившее графа. Темные локоны легли на грудь, пробуждая нежеланные воспоминания.
— Это письмо совершенно лишнее, — заметил он, спокойно встречая рассерженное сияние зеленых глаз.
— Не вам диктовать мне, что делать, милорд!
— Неужели?
Он окинул ее знакомым, неспешно оценивающим взглядом, совсем как в тот вечер, когда она предстала перед ним в ночной сорочке. Должно быть, Амелии стало не по себе, потому что она поежилась и, скрестив руки на груди, презрительно вздернула подбородок. Граф рассмеялся и, подойдя к камину, швырнул в огонь скомканное письмо.
— Вы что же, милорд, воображаете, что я разучусь писать? Здесь достаточно бумаги и чернил, чтобы сочинить еще сотню посланий, — горько усмехнулась она.
— Вот тут вы ошибаетесь, мисс Кортленд. Писать дону Карлосу вы не будете. Боже, неужели вы так отчаялись выйти замуж, что выбрали такого, как он?! Обедневшего дворянина с крайне сомнительными причинами пребывания в Англии? Он вряд ли подходит молодой женщине, твердо решившей подняться выше своего нынешнего положения.
— Судя по вашим словам, я предполагаю, что статус вашей любовницы в заброшенном сельском коттедже более соответствует моему, как вы выразились, нынешнему положению?
— Это, несомненно, было бы шагом наверх по социальной лестнице! Или вы забыли о своем низком происхождении? О том, как вы прибыли сюда без пенни в кармане, только что из колоний, и имея родителей, уже отвергнутых обществом? — бросил граф, сознавая, как жестоки его слова. И с чем-то вроде раскаяния увидел, как краска медленно покидает ее лицо, а глаза раскрываются все шире. Очевидно, удар попал в цель. Но, побуждаемый гневом и желанием привести Амелию в чувство и урезонить, граф в три шага оказался рядом и схватил ее за плечи, едва удерживаясь от того, чтобы не тряхнуть ее хорошенько. — Послушай меня, безмозглая гусыня!
Дон Карлос не тот, кто тебе нужен! Как, впрочем, и Мейтленд — но ты уже, должно быть, это поняла. Почему, черт возьми, ты никак не придешь в себя? Ума не приложу, как я мог поддаться мгновенному капризу! Что мне это дало, кроме неприятностей? А ты к тому же не желаешь принять моей помощи!
— Помощи?
Голос девушки оборвался на высокой дрожащей ноте, опасно граничившей с истерикой, и Холт насторожился.
— Так вы пытаетесь помочь мне?! Должно быть, вы в самом деле считаете меня полной идиоткой, милорд Деверелл, если хоть на мгновение вообразили, что я поверю в то, что вам интересен хоть один человек в мире, кроме вас самих! Вы любите одного себя, заботитесь только о своих эгоистических потребностях; ни я, ни даже ваша бабушка вам совершенно не нужны… О, не стоит пронзать меня столь негодующим взглядом! Вам не хуже меня известно, что это правда! Господи, должно быть, я в самом деле так глупа, как думаете вы, потому что когда-то считала вас героем, благородным рыцарем, которого держат вдали от Лондона и любящей старухи долг и борьба за независимость родины. И вправду безнадежная дурочка, ведь за четыре года вы ни разу не подумали о ней, отделываясь короткими сухими записками, да и те по большей части передавал ваш поверенный. О нет, мой благородный лорд Деверелл, вы совсем не герой!
— И никогда не претендовал на это звание. Никакого геройства нет в том, чтобы стоять среди мертвых и умирающих, обезумев от страха и ужаса происходящего… Это настоящий ад, мисс Кортленд! Только эта преисподняя — дело рук человеческих, затеянная тиранами и оплачиваемая политиками. А в это время несчастные, истинно благородные болваны погибают десятками при каждом пушечном выстреле! Нет, я не герой и никогда им не притворялся. Но вы! Разыгрываете благородную леди только для того, чтобы поймать богатого мужа, который устроит вам сказочную жизнь. Вы мошенница, девчонка из колоний с цыганскими глазами и такой же душой.
Она размахнулась было, но он поймал ее руку, не обращая внимания на искаженное болью лицо.
— Но я сразу распознал вас, увидел то, чего не могут скрыть модные туалеты и светские манеры. От меня не спрячешься, потому что я понял вашу истинную сущность.
Амелия, задыхаясь, стала вырываться, и халат приоткрылся, обнажая гладкие холмики грудей. Почувствовав под ладонью шелковистую кожу, Холт провел большим пальцем по соску и едва не согнулся под бурей нахлынувшего желания, копившегося все то время, что он провел с ней.
— Будь ты проклята, зеленоглазая ведьма, за то, что заставляешь постоянно хотеть тебя! — простонал он. — Будь проклята!
Он сам не помнил, как рывком привлек ее к себе и заглушил губами тихие протесты. Пальцы его утонули в ее волосах, и он зажал их в кулаке, чтобы удержать Амелию на месте. И продолжал наслаждаться вкусом ее рта с жадностью, которую так долго сдерживал. Она вдруг перестала сопротивляться и покорно принимала свирепые выпады его языка. Господи, откуда такая неутолимая потребность, властное вожделение, безумная похоть, которую он испытывал к ней при каждой встрече? И воспоминания о той ночи, той единственной ночи, только подливали масла в огонь.
Черт возьми, ну почему он не может выбросить ее из головы, как всех других женщин, которых было немало?
Но ни одна не смотрела на него, как она, с вызывающим презрением, подначивая его уговаривать, умолять, вызвать и в ней такое же сладострастие.
Он с силой прижал ее к себе, ощутил, как она дрожит в своем смехотворно тонком платье, и стал намеренно неспешно гладить ее трепещущее тело, игнорируя все попытки уклониться от его прикосновений. Пальцы ласкали чувствительные женские местечки, заглушая сопротивление. Мягкая, как атлас, кожа, теплая и нежная, напряженные мышцы, восхитительная тяжесть груди, плоский живот, покрытый темными завитками маленький холмик…
Халат окончательно распахнулся, выдавая все ее тайны, и Холт, подхватив Амелию, отнес на широкий диван у камина.
Любой крик непременно насторожил бы Бакстера, но девушка молчала, когда он придавил ее к сиденью всей тяжестью и захватил зубами мочку уха.
— Господи, Ами, — пробормотал он, сгорая от мучительной потребности, и принялся осыпать ее поцелуями, равнодушный ко всему, кроме исступленного голода к этой женщине.
В камине взорвалось полено, рассыпалось сотнями искр, и Холт, немного опомнившись, отстранился, сел, поджав ноги, и долго рассматривал изящную фигурку в волнах розового муслина. Как она хороша! Лицо раскраснелось, глаза переливаются изумрудным пламенем. Она явно растерялась, не зная, что предпринять, особенно когда он накрыл ладонями ее груди, стал терзать тугие соски. Распутница… цыганка… неотразимая и опасная… утонченная, но со страстной душой пробуждающейся женщины.
Его рука поползла ниже, к ее животу. Амелия тихо ахнула, когда его пальцы утонули в густой поросли завитков, черным кружевом оттенявших белую кожу.
— Откройся для меня, Ами, — тихо попросил он, и когда она не послушалась, осторожно развел ее ноги, скользнул пальцами по внутренней стороне бедер и коснулся влажной расщелины. И прежде чем она успела запротестовать, снова прижался ко рту, заглушая гневные речи. Пальцы гладили бархатистые складки, сначала медленно, нежно, потом быстрее, более грубо, пока она не расставила ноги еще шире и не издала сдавленный стон. — Ты сводишь меня с ума… я ни о чем больше не в силах думать… только держать тебя в объятиях… касаться тут… и тут… Ты околдовала меня, зеленоглазая цыганская ведьма…
Жар ее недр… восхитительный вкус…
Он нетерпеливо дергал за пуговицы, стараясь выпустить на волю взбунтовавшуюся плоть. Палящая жажда томила его. Оседлав ее, он провел своим истомившимся жезлом по сомкнутым створкам, раз, другой, третий… одновременно стискивая груди, лаская соски, пока она не начала биться под ним. Тихие крики наслаждения звучали в его ушах победной музыкой. Она непроизвольно поднимала бедра, пытаясь вобрать его в себя. Но он не дал ей, снова впившись в губы поцелуем, сминая, давя, причиняя боль. Язык скользнул в теплый грот рта, посылая крохотные молнии с каждым чувственным поглаживанием. Сопротивление растаяло под его упорной атакой, незаметно растворяясь с каждым словом его вымученного признания: он хотел ее, думал о ней. Против воли и желания. Какое ошеломляющее открытие!
И когда он с трудом проник в тесные ножны, она покорно обняла его за шею, отдаваясь в это мгновение сердцем и душой, беззаветно, безоглядно. Целиком.
Застонав, она прижалась к нему еще теснее, втягивая в себя все более властно, нуждаясь в подтверждении, что она для него не просто послушное тело. Деверелл молча смотрел на нее, яростно, алчно сверкая глазами. И вонзился так глубоко, что она забыла обо всем, окончательно потеряла голову и ответно выгнулась струной в слепящем экстазе. Мучительно-сладостные ощущения сжигали ее, лишая воли и выдержки. Холт раз за разом бросался в разверстое, кипящее любовной лавой лоно, и Амелия выдохнула его имя, встречая каждый выпад лихорадочными движениями бедер, воспламенявшими ответный пыл. Раскаленный поток наслаждения пронзил ее, вселенная раскрутилась, убыстряя бег, покосилась на своей оси и взорвалась миллионами сверкающих осколков. Она как сквозь сон услышала его хриплое бормотание и ощутила последний, сокрушительный толчок, прежде чем он замер, содрогаясь внутри ее.
Несколько долгих неловких минут он держал ее, вжавшись в изгиб между шеей и плечом, продолжая издавать тихие стоны, обдавая теплым дыханием ее кожу. И когда мир медленно встал на место, Амелия вдруг поняла, что ноги и руки дрожат до сих пор.
Холт медленно приподнялся на локте, как-то странно глядя на нее, и провел пальцем невидимую дорожку от лба до подбородка.
— Страстная маленькая цыганочка… такого я не ожидал.
Он на удивление нежно припал к ее губам и неожиданно объявил:
— Знаешь, теперь, после всего, я тебя не отпущу.
Амелия улыбнулась. Робкая радость расправляла крылья; немного застенчивая, но все увереннее разгоравшаяся в сердце.
— Да, — тихо согласилась она. — Теперь все изменилось.
Они снова стихли, но молчание больше не казалось неловким. Скорее, дружеским. Он шутливо дернул ее за локон, обернул вокруг пальца и слегка нахмурился. Шрам на челюсти придавал ему зловещий вид пирата или разбойника с большой дороги. Но он всегда напоминал ей об опасных сторонах жизни.
Холт наконец сел, продолжая наблюдать за Амелией из-под полуприкрытых век, и заботливо помог ей продеть руки в рукава халата. И даже связал волосы лентой, не забывая при этом целовать ее в шею.
— Завтра, — резко бросил он, — я пришлю за тобой.
Не бери с собой ничего. Я все куплю, когда мы доберемся до места.
Амелия подняла на него удивленные глаза.
— Завтра?! Но… но куда мы едем?
— Вряд ли при создавшемся положении мы сможем остаться в Лондоне и во всеуслышание объявить, что отныне ты моя любовница. Достаточно и того, что я не представляю, как объясняться с бабушкой.
Амелия оцепенела. Кровь словно перестала течь по жилам, превращая тело в окаменевшую статую с неким подобием застывшей на губах улыбки, теперь казавшейся уродливой пародией на робкую радость. Уловив произошедшую в ней перемену, Холт чуть прищурился и приподнял ее подбородок, чтобы лучше видеть лицо.
— Чего же ты ожидала, цыганочка? — мягко осведомился он. — Я хочу видеть тебя рядом. В своей постели.
И ты это знаешь.
Девушка, словно со стороны, услышала свой голос.
Удивительно спокойный. Отрешенный. Словно чужой.
— Теперь я понимаю. Вы предлагаете мне свою постель. Но не сердце. Я не ошибаюсь, милорд?
— Милорд? Не слишком ли официально, по-твоему… да, думаю, не ошибаешься. Я не могу дать тебе то, чего у меня нет. И не стоит надеяться. Я предлагаю тебе положение содержанки, но не свое имя.
— Ясно.
И в самом деле, куда яснее? Он прав, а она имела глупость вообразить, будто ей предложат куда больше.
Опять ребяческие мечты!
Амелия кивнула и отвернулась к камину, ощущая его пристальный недоуменный взгляд, задыхаясь в тяжелой, многозначительной, неприятной тишине. Граф ждал, хотя она была уверена, что любой ее ответ, как ни унизительно это признать, будет воспринят с одинаковым безразличием.
Она снова повернулась, хладнокровно встретила его изучающий взгляд.
— Мне этого недостаточно, милорд. Я хочу уважать себя и пользоваться уважением окружающих. В свете того, что случилось только сейчас, вы можете находить это забавным, но жизнь на задворках порядочного общества мне омерзительна.
— Вижу, бабушка успела вдолбить в вас самые архаичные моральные устои, — сухо заметил он.
— Нет, милорд, такое не усваивается от посторонних людей. Это в натуре человеческой. Но откуда знать об этом вам, озабоченному лишь собственными потребностями и желаниями? Так что я без всякого сожаления уведомляю вас, что отказываюсь от вашего лестного предложения. каким бы привлекательным ни находили его многие женщины.
В лице его ничего не дрогнуло. Все те же знакомые бесстрастные черты. Граф-дьявол, опасная комбинация утонченности и безжалостного равнодушия… И она оказалась достаточно наивной, чтобы забыть это.
Он без споров и уговоров позволил ей покинуть библиотеку, пробормотав только, что ее принципы тут по меньшей мере неуместны. Слабое утешение!
— Дон Карлос не тот человек, за которого вы его принимаете, — добавил он, — и еще раз советую прислушаться к моим словам.
Дверь закрылась с тихим стуком, возвестившим, словно звон погребального колокола, конец ее грезам.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Твои нежные руки - Роджерс Розмари



Моя любимая книга.
Твои нежные руки - Роджерс РозмариМария
15.12.2011, 19.20





Мой самый любимый роман из всех романов!!!! Я купила эту книгу и когда мне грустно и одиноко, то я читаю только "Твои нежные руки" и мир сразу становится лучше. Холт Брекстон - ИДЕАЛЬНЫЙ МУЖЧИНА!!!!
Твои нежные руки - Роджерс РозмариАня
20.10.2012, 15.36





Только начала читать, пролог- Г герой трахает чужую жену, просто "Идеальный мужчина", не совладавший с собой и набросившийся на женщину к которой он не испытывает, со слов автора "ни любви, ни нежности, ни хотя бы симпатии" СВЕРХ ИДЕАЛ, Аня!
Твои нежные руки - Роджерс РозмариТимуровна
20.10.2012, 15.45





Что-то я не заметила , что гг - идеальный мужчина, скорее хам и подонок. Спал с чужими женами, насиловал гл.героиню и постоянно оскорблял ее, как-то не вяжется с образом положительного героя. Роман разочаровал, как и его герои, хотя в конце Холт и сподобился предложить героине стать его женой . 5/10
Твои нежные руки - Роджерс Розмаринатали
20.10.2012, 21.07





тихий ужас...гг издевается над гг-ей как только может.Морально совсем задавил...и где любовь?в самом конце,в последней строчке?а до этого что было?прелюдия?...бррр
Твои нежные руки - Роджерс РозмариНаталья
21.10.2012, 15.36





Стиль у автора безупречный,героиня не дурочка,а вот герой ну слишком твердолобый
Твои нежные руки - Роджерс РозмариВиктория
21.10.2012, 18.50





Стиль у автора безупречный,героиня не дурочка,а вот герой ну слишком твердолобый
Твои нежные руки - Роджерс РозмариВиктория
21.10.2012, 18.50





Интересная книга,как и другие у автора
Твои нежные руки - Роджерс РозмариНатали
10.12.2012, 15.41





Один раз можно прочитать.
Твои нежные руки - Роджерс РозмариКэт
9.07.2013, 14.27





Весь роман сплошные оскорбления главной героини,ужас!Ну не любовь это!!! Не понравилось,
Твои нежные руки - Роджерс Розмарис
11.07.2013, 16.41





Ну что сказать ? Первая часть читается легче , чем вторая , т. к.во второй части много лишней воды про политику и войну . Главный герой мне не очень понравился , какой то он озлобленный что ли , твердолобый , а вот героиня мне понравилась ,не смотря на то , что очень часто мне было ее просто жалко .Роман на любителя .Кому то очень понравится , а кому то может и не очень . Но читать все же стоит .
Твои нежные руки - Роджерс РозмариMarina
10.12.2014, 18.28








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100