Читать онлайн Распутница, автора - Роджерс Розмари, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Распутница - Роджерс Розмари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.92 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Распутница - Роджерс Розмари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Распутница - Роджерс Розмари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Розмари

Распутница

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Странички из дневника
Париж, Франция, 1861 год


…Перемены! Почему в жизни происходит столько перемен и нет места постоянству именно тогда, когда этого больше всего хочется? Люди, вещи, весь образ жизни, даже погода меняются без предупреждения, как и мое настроение. В то утро я была в полном унынии. Я пыталась втиснуть как можно больше вещей в три небольшие дорожные сумки и один довольно объемистый чемодан, которые мне, вероятно, придется нести самой, если удача по-прежнему будет меня избегать. Именно тогда я обнаружила свои потрепанные дневники, погребенные в недрах старого «школьного портфеля», как я его всегда называла. Какой черт меня дернул листать страницы первого же тома, который подвернулся под руку?
После долгой и упорной борьбы я стала наконец доктором медицины – хирургом. И я знаю, что со временем от некоторых заболеваний можно приобрести определенный иммунитет – как у взрослого против детских болезней, которыми он уже переболел. Или как в случае с гангреной: вы просто как можно аккуратнее отделяете пораженный член и очень быстро зашиваете кровавую рану, чтобы пациент не истек кровью. Если через неделю или больше он еще жив, то считается, что операция прошла успешно. Но остается шрам и ощущение потери – и воспоминания.
Как нелепо с моей стороны – сдержанной, разумной, взрослой женщины двадцати одного года от роду – вдруг снова вспомнить все, что я считала давно забытым! Вспомнить и вновь почувствовать те смятение и боль, которые в шестнадцать лет казались мне совершенно невыносимыми. Слава Богу, в этот момент вошла Джесси. Спросив, чем она может помочь, Джесси обеспокоенно заметила, что у меня совершенно белое лицо и мне стоит пойти подышать свежим воздухом.
Порой Джесси может спокойно, но твердо настаивать на том, что считает необходимым. Обычно я теряю немало времени в спорах с ней, потому что не могу уступить без всякого сопротивления. Но в данном случае я сдалась так быстро и с такой готовностью, что поставила ее в тупик. Джесси вопросительно и даже немного подозрительно посмотрела на меня, и я поспешила заверить, что и сама думала о том же: в доме что-то очень душно.
– Наверное, потому, что давление падает – это означает, что возвращаются холод и дождь. Конец солнечной погоде, которой мы так радовались! Поэтому я подумала, что вам, вероятно, захочется насладиться последним солнечным днем в Париже. Почему бы вам не отправиться в ателье мистера Уорта, чтобы забрать новые платья, которые вы заказали? Вы там, конечно, устроите настоящий переполох, а вам ведь всегда это доставляло удовольствие!
Конечно, Джесси, как всегда, была права! Когда я вышла на улицу и почувствовала на своей коже теплые солнечные лучи, мое настроение изменилось. Усевшись в новый фаэтон, я почувствовала прилив радости. Я откинула верх, и ветер окатил меня холодной волной, пытаясь освободить волосы от сеток и заколок. Прохожие ругались или изумленно смотрели вслед, так лихо я правила лошадьми – иногда я проезжала в считанных сантиметрах от препятствия.
Как обычно, мсье Уорт превзошел сам себя. Я примеряла свои обновки – два костюма для верховой езды, – а он суетился вокруг меня и поспешно делал микроскопические поправки. Один из них был темно-зеленый с черной отделкой, а другой – винного цвета, отделанный серебристо-серым. «Как раз под цвет глаз мадам!»
Платье для прогулок, два «городских» платья для покупок и чаепитий, а также для дневных приемов уже были тщательно упакованы и завернуты. Двое помощников с благоговением развернули мой новый «вечерний туалет», как назвал свое творение Уорт, – платье до сих пор лежит на кровати, на которую мне так и не довелось прилечь. У меня перехватило дыхание.
– Только вы, мадам, способны проявить достаточно смелости, чтобы надеть платье, которое предназначено впервые освободить женщин от клеток и обручей, – надеть еще до того, как оно станет, так сказать, последним криком моды. Вы видите, как оно необычно и как великолепно?
Я добавила угля в камин, и пламя поднялось выше, бросая отсвет на стол, за которым я пишу. В тот вечер в опере все взгляды были устремлены на меня, не избежал этой участи и сам император (что с его стороны было достаточно смело, потому что императрица Евгения, в свою очередь, бросала в его сторону гневные взгляды). А затем я удостоилась кивка и заговорщической улыбки княгини Полины де Меттерних, занимавшей ложу напротив. Княгиня ненавидит Евгению и готова привечать любого, кому удается ее затмить.
– Мое дорогое, прелестное дитя, вы сегодня пользуетесь успехом и, думаю, знаете об этом! – сказала де Меттерних, когда в первом антракте пригласила меня в свою ложу на бокал шампанского. Еще раз оглядев меня с головы до ног, она снова улыбнулась. – Конечно, это работа достойного мсье Уорта? Я сделаю ему выговор за то, что он не мне первой продемонстрировал свои вещи в новом стиле. Хотя он, возможно, был слишком занят пополнением гардероба «кринолиновой императрицы»…
– Я думаю – хотя и не вполне уверена, – что меня одобрили! – прошептала я сидевшей рядом со мной Джесси, как всегда, спокойной и красивой. – Но только не ее императорское величество! Это так же верно, как то, что завтра вечером я отплываю в Калифорнию!
Отплыть в Калифорнию с вечерним приливом… Это звучит как начало поэмы. Сейчас, когда я пишу эти строки, мне кажется, что я механически выписываю стихи из книги. Я не могу сказать даже себе: «Я возвращаюсь домой в Калифорнию!» Я почему-то чувствую себя так, как будто у меня нет настоящего дома, так, будто у меня его никогда и не было! Я хотела бы – я даже думала об этом – еще на некоторое время остаться в Париже, попутешествовать по Европе. Хотела бы насладиться вновь обретенной свободой – от учебников, лекций, больничных палат, переполненных страждущими и умирающими, о которых я должна научиться думать отвлеченно, как о случаях из врачебной практики. Но, слава Богу, я все же прошла через это. Четыре года упорного, изматывающего труда, когда моя голова была все время занята, а тело настолько утомлено, что я почти падала на кровать и тут же засыпала крепким сном без сновидений. А утром Джесси будила меня, подавая дымящуюся чашку кофе со сливками, яйцо и бренди, чтобы встретить новый день, переходящий в ночь.
Но теперь все кончено! И хотя мне пришлось научиться курить сигары, выдавая себя за мужчину, чтобы быть принятой в консервативную «Эколь де медсин», зато все признали (пусть даже скрежеща зубами), что я действительно заработала тот драгоценный кусок пергамента, который удостоверяет всему миру, что я доктор медицины. В конце концов я победила! Но почему я все время себе это повторяю, как будто мне нужно себя в чем-то убедить?
Наверное, это внезапное похолодание и дождь, которому, кажется, не будет конца, так подействовали на меня, что лихорадочное веселье сменилось депрессией. Я не сплю, хотя часы на каминной полке напоминают, что уже скоро рассветет.
Новый комплект дневников в кожаных переплетах – толстый том на каждый месяц – это подарок в дорогу от Джесси.
– Я подумала, что теперь, когда вам не нужно больше изо дня в день столько писать, вы можете вновь вернуться к привычке каллиграфическим почерком вести дневник, как это было раньше, когда вы были еще посвободнее. Вы тогда будете помнить все, что с вами произошло, и сможете точно описать мне это в письме – а вы ведь будете мне писать, не так ли? Пожалуйста, Триста, я больше ни о чем вас не прошу!
– Ох, Джесси! Знали бы вы, как мне будет не хватать вас – моей дорогой, верной, любимой подруги! Как видите, я уже начала писать, еще будучи здесь, в этом уютном окружении, где мне все так знакомо! Я слышу недовольный тихий плач Джастин, которая проснулась голодная и мокрая и требует вашего внимания. А теперь ее плач вдруг прекратился, и я знаю, что вы только что забрали ее у няни и положили к себе в постель.
О проклятие! Да, почему бы мне не подчеркнуть это слово! Будь проклято это мое настроение и мое эгоистичное нежелание ехать к тем, кто меня любит и во мне нуждается! Я должна быть счастлива, должна радоваться при мысли, что снова увижу Калифорнию, все то, что вспоминала, к чему стремилась, когда была в Бостоне и в школе. Я снова увижу папу и смогу сама рассказать ему свои новости, увижу Мари-Клэр…
Может быть, вчера в опере мое настроение так внезапно изменилось потому, что там были граф и графиня де Мартино? Или либретто оперы и величественная музыка Вагнера, выражающая, кажется, все возможные оттенки человеческих чувств, вызвали эту меланхолию, от которой я никак не могу избавиться? Капли дождя бьются в окно и стучат по крыше, и мне кажется, что это звучат голоса, повторяющие те слова, о которых я предпочла бы забыть.
Почему воспоминания нельзя стереть так же легко, как буквы, написанные на доске? Проклятие и снова проклятие! Я так долго притворялась мужчиной, что теперь должна следить за собой, чтобы в гневе или в расстройстве у меня не вырвались гораздо худшие слова. Я попыталась заснуть, но мне это не удалось, и я решила изложить на бумаге все свои чувства и страхи. Может быть, тогда станет легче и прошлое наконец перестанет меня преследовать.
Прежде всего надо упомянуть письмо от Мари-Клэр, в котором она сообщала, как страстно желает меня видеть и до какой степени огорчена тем, что я не писала ей обо всех новостях и последних сплетнях. У нее уже двое детей, и пока на подходе нет еще одного хнычущего младенца – хотя, конечно, в ее распоряжении всегда есть няня, чтобы позаботиться о детях. Так что она совсем не чувствует себя связанной и не пропускает ничего заслуживающего внимания. У них есть в Сан-Франциско дом, и она проводит в нем большую часть времени, потому что в Сан-Франциско постоянно происходит что-нибудь интересное… «А Фернандо, конечно, все такой же любящий и внимательный муж, который не возражает против моего участия в светской жизни, – даже если он в отъезде, или занят своей дурацкой политикой, или пребывает в компании своего друга судьи Терри. Тот убил на дуэли сенатора Бродерика, а теперь по всей Калифорнии агитирует за южан! Фернандо думает, что все земельные владения, которые янки так несправедливо отобрали, будут возвращены их законным владельцам. Конечно, после того, как война окончится (а по слухам, это должно произойти скоро) победой храбрых южан. Так как ты давно живешь в Париже, то, должно быть, слышала, что не только англичане, но и французы более чем симпатизируют южанам и скоро должны открыто поддержать их. А теперь, после того как я по просьбе Фернандо все это написала, пожалуйста, выполни мою просьбу: запомни в деталях, как теперь в Париже одеваются и какие прически носят…»
Почему я до сих пор не понимала, что за пустоголовая женщина эта Мари-Клэр? Если она не повторяет то, что ей велели передать, все ее разговоры только о себе и своей скучной светской жизни! На самом деле между нами никогда не было ничего общего, а теперь, когда я вообще привыкла держать язык за зубами, это станет совсем очевидным.
Я внезапно подумала, не удержавшись от улыбки, что могли сообщить Мари-Клэр ее отец или ее надутая мачеха. Или даже уже написали – откуда мне знать? Боюсь, что я уже стала в Париже довольно известной личностью из-за своих «смелых эскапад», как это называют любители сенсаций, – когда стало точно известно, насколько далеко я зашла, чтобы с отличием окончить лучшую медицинскую школу в Европе. А. Т. Вильяреаль, терапевт и хирург. Проклятие! Фернандо, который как будто бы стал примерным семьянином, никогда с этим не смирится – если, конечно, тетя Чэрити не постарается сгладить углы. Если бы не ее короткое, немногословное письмо, в котором сообщалось только, что папа болен и мне срочно надо быть в Калифорнии, я бы не покидала сегодня Париж на судне «Санфлауэр». Во всяком случае, сама тетя Чэрити там тоже будет. Но почему ее письмо выглядит столь загадочным? И почему на нем нет почтового штемпеля?
Нет, не стоит раньше времени беспокоиться! В любом случае теперь, когда мне исполнился двадцать один год, я должна вернуться домой, чтобы получить свое загадочное наследство, или… или проявить фамильное упрямство Вильяреалей и с презрением от него отказаться! В конце концов… И тут я вспомнила ту ночь, когда моя жизнь бесповоротно изменилась, – и свое обещание все описать, чтобы забыть. Небо за моими окнами, за черными от дождя печными трубами начинает понемногу светлеть, а мой весело горящий в камине огонь взрывается золотистыми искрами и превращается в мрачную кучку тлеющих углей.
Столько событий и столько взрывов эмоций предшествовало этому! Я стала совсем другой. Я уже не та шестнадцатилетняя девочка, которая забавлялась тем, что ломала комедию, из чистого упрямства играя на чувствах других. Да, это неоспоримо!
Шум дождя похож на отдаленные голоса… или они все время звучат в моем сознании, требуя, чтобы их услышали, чтобы я поняла, о чем они действительно говорили в ту ночь…


– Ты, дешевая шлюха! Ты, презренное отродье своей матери! Ты спала с галантным мерзавцем только для того, чтобы все остальные женщины тебе завидовали! Разве это не так, дрянь? А? Тебе страшно или стыдно мне отвечать? Пута! Шлюха! – Руки Фернандо, вцепившиеся в мои плечи, внезапно вырвали меня из сна. Его тело давило на меня сверху, прижимая к кровати, а он продолжал шипеть мне на ухо грязные непристойности. Фернандо пресекал все мои попытки кричать или хотя бы протестовать, больно сжимая одной рукой мое горло, а другой грубо шаря под легкой шелковой сорочкой, которую я решила надеть из-за страшной жары и угнетающей влажности. – Так ты ждешь любовника? Или ты каждую ночь оставляешь дверь незапертой – для любого мужчины, который захочет попользоваться твоим телом? Сегодня, шлюха, я сам узнаю, использовали тебя или нет!
При воспоминании об этом я и сейчас начинаю дрожать и сжимаю ноги. Тогда, охваченная ужасом, я сначала беспомощно извивалась, пытаясь вырваться. Затем, почувствовав, как его пальцы глубоко и больно вонзились в меня, я застонала, как раненое животное, и, изловчившись, укусила Фернандо в плечо. Ощутив на губах вкус крови, я принялась корчиться, извиваться и биться как сумасшедшая. Я неистово кусалась и царапалась, и Фернандо уже не мог меня удержать. Он злобно выругался и отвел назад покусанную руку, чтобы меня ударить. Но тут, слава Богу, я услышала голос папы. Тоном, какого я от него никогда не слышала, он крикнул: «Фернандо!» И время, казалось, остановилось, все застыло в неподвижности. Было слышно только мое тяжелое, прерывающееся рыданиями дыхание. Папа что-то говорил Фернандо тем же ужасным тоном. Не говоря ни слова, Фернандо поднялся, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
– О Боже! Моя маленькая Триста! Моя бедная маленькая дочка, мое родное дитя! Я… – Папа осекся, и я вспомнила, что никогда еще не видела его плачущим. Его лицо превратилось в сплошную маску страдания. Я не могла этого выносить! Его «маленькая Триста», его родное дитя, которое папа считал невинной девственницей, совсем ею не была – как в этом только что убедился Фернандо. Я сама, терзаемая похотью, по доброй воле отдалась безжалостному незнакомцу, который…
Да будь честной хоть сама с собой, Триста! Этот человек всего лишь взял тело, которое ему бесстыдно предлагали. Какой нормальный мужчина откажется от такого предложения?
А потом – потом я сделала самое ужасное. Истерически рыдая на плече тети Чэрити, которую папа ко мне прислал, я в промежутках между всхлипываниями выболтала все, о чем должна была молчать. Я рассказывала правду, считая это неким искуплением своей вины, и вовсе не думала о том, какую боль и разочарование причиняю ей, которой и так пришлось много вынести.
Это называется перекладывать свою вину на плечи тех, кто тебя любит, чтобы они страдали вместо тебя. Как я могла так бессердечно поступить?
Должно быть, она говорила с Блейзом – собственно, я точно это знаю, – и он вскоре пришел ко мне, со все еще всклокоченными волосами и с лицом, застывшим от бешенства. Он, видимо, только что встал с постели – с чьей? – и стоял босой, заправляя рубашку в мятые панталоны. Он ворвался в мою комнату, только что не хлопнув дверью, но затем, овладев собой, аккуратно запер ее и уставился на меня горящими яростью глазами. Я сжалась, чувствуя себя так, как будто передо мной возникло бушующее пламя, грозящее меня испепелить.
Меня не обманула мягкость его тона, напоминавшего первое, предупреждающее рычание тигра, долго выслеживавшего свою жертву и перед смертоносным прыжком лишь чуть-чуть обнажившего клыки. На обнаженной груди Блейза непроизвольно подергивались мышцы.
– Ну? Что вы еще собираетесь натворить, прежде чем ваш эгоистичный, алчный умишко решит, что можно остановиться? Вы явно не настолько глупы и не пойдете на риск, требуя, чтобы я на вас женился: поскольку явно не я являюсь объектом ваших симпатий. – Его короткий, резкий смех подействовал на меня как пощечина.
Я застыла в оцепенении, не в силах защищаться от несправедливых обвинений, которые Блейз с таким презрением высказывал мне. Я могла только отрицательно качать головой, в то время как он продолжал, стараясь окончательно меня добить:
– Я ведь не просил того, что вы мне предложили с такой легкостью и с такой готовностью! И если бы кто-то другой имел несчастье оказаться там, где вы набрели на меня… Но чего, черт возьми, вы намеревались добиться, рассказав Чэрити эту отвратительную историю? Я пришел сюда только потому, что не хочу причинять ей боль. Почему бы вам не пригласить сюда и Фарленда Эмерсона? Или вашего сводного брата, которого вы всегда так домогались, душа моя. Даже если произойдет громкий скандал, я уверен, что Мари-Клэр его переживет и будет чувствовать себя вполне довольной!
Нет, я не могу заставить себя передать на бумаге все те ужасные слова, которыми он тогда осыпал меня. Хотя я снова и снова повторяю себе: в то время я была еще почти дитя и совсем ему не пара. Тогда – не пара!
– Я… Вы льстите себе, если можете хоть на миг заподозрить, что я… Я скорее умру, вы слышите? Я скорее… – И тут я допустила последнюю, роковую ошибку. – В любом случае… в любом случае… – выкрикнула я, – Фарленд Эмерсон попросил меня… стать его женой, и я… я люблю его! А совсем не вас! Неужели, несмотря на мужское тщеславие, вы не понимаете, что нужны были мне только потому… потому что были единственным подходящим мужчиной, чтобы… чтобы избавить меня от… от этой обузы! – Затем, с вызовом подняв голову, я бросила ему в лицо: – Я рассказала об этом тете только потому, что не хочу, чтобы она стала еще одной вашей жертвой! Думаете, я не поняла, какой вы подлец? Кстати, когда вы в последний раз навязались мне, – ядовито добавила я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал, – я убедилась, какой вы плохой любовник по сравнению с… с другими, с которыми я была, чтобы избавиться от воспоминаний о ваших отвратительных прикосновениях!
Лицо Блейза побелело от ярости, он повернулся и принялся молча дергать ручку. Он сломал бы ее, если бы не вспомнил, что сам запер дверь.
До сегодняшнего дня я не знаю, что заставило меня внезапно спросить Блейза, когда он распахивал дверь:
– Вы в самом деле любите ее, Блейз? Или относитесь к ней так же, как к остальным?
Уже почти выйдя, Блейз резко остановился, как будто его толкнули.
– Да! – не повернув головы, ответил он неожиданно бесстрастным голосом. – Люблю той любовью, которой вам не дано знать или понимать!
А потом… Потом я глядела в пустой дверной проем. С тех пор я не видела Блейза Давенанта. Даже на свадьбе. Даже на приеме, который через два дня устроили родители Фарленда. К тому времени я поняла: все, что действительно или только в моем воображении произошло между нами, исчезло навсегда. И никогда больше ни к одному мужчине я не буду испытывать такого сильного влечения.
Но по крайней мере – я задрожала от холода, проникшего в комнату после того, как погас огонь, – по крайней мере я попыталась немного поправить дело, сказав тете Чэрити, что Блейз признался мне в любви к ней – «даже чересчур сильной». И я увидела, что ее лицо снова обрело счастливое выражение. Тетя обняла меня и прошептала, что была очень рада узнать о том, что Фарленд – это моя настоящая и единственная любовь.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Распутница - Роджерс Розмари



нечиталаеще,но надеюсь интересненько!) Советую прочитать " Любовь сладка, любовь безумна..." Интересная книжка!
Распутница - Роджерс РозмариВинниПух
27.08.2010, 8.26





Невероятная история, захватывает с первых страниц!
Распутница - Роджерс Розмарикарамель
22.12.2011, 23.25





Просто чудесная книга. 10 балов
Распутница - Роджерс РозмариДиана
19.05.2012, 23.20





а мне не понравилось, все размыто и не интересно
Распутница - Роджерс Розмарианя
7.06.2012, 18.43





Отличное рвотное средство!!! Конечно, для тех, кто сподобится осилить этот цинизм до конца! Я не смогла.
Распутница - Роджерс РозмариЛапочка
26.07.2012, 19.54





Просто ужас!Так издеваться и мучать женщину?!Лучше б сразу убили на первых страницах,а не размусоливали на 35-ть глав!
Распутница - Роджерс РозмариНаталья
5.09.2012, 20.27





Довольно интересная книга.
Распутница - Роджерс РозмариНатали
10.12.2012, 15.38





Странная книга, читать сложно, нифига не понятно... Не тратьте свое время!
Распутница - Роджерс РозмариНадежда
10.12.2012, 18.15





нууу....даже не знаю что и сказать((( не понравилось((((
Распутница - Роджерс РозмариАлександра
30.01.2014, 13.57





Полностью согласна с Надеждой. Неинтересно и сложно. Прочитала только потому, что была в больнице, а под рукой только эта книга. Ин-та в то время и в помине не было.
Распутница - Роджерс РозмариИванна
3.03.2014, 15.05





почему автор путает страстность с идиотизмом и глупой строптивостью! Героиня крайне глупа- это просто невероятно! я неверю, что женщина такой космической глупости может привлечь такого мужчину, как Блейз. вот фраза, которая очень хорошо иллюстрирует ГГ: "! О, если бы она могла отплатить Блейзу, доказав, что он для нее не более чем случайный партнер, которого она не принимает всерьез" Это человек спас ее репутацию,публично сказав,что она его жена
Распутница - Роджерс РозмариЛюбовь. декоратор и мама
23.05.2014, 8.01





Сложно назвать любовным романом. Сложно назвать главных персонажей героями. Для меня эта книга, - "Королек - птичка певчая" из зазеркалья, - любимый роман у Роджерс и перечитываю регулярно.
Распутница - Роджерс РозмариFoxy
12.08.2015, 7.59





Чтиво для проституток. Автор случайно не маньячка? Откуда такие немыслимые фантазии сексуального садизма, ничего не имеющего с истинной любовью? Мрак!Свет отсутствует полностью. Постоянные сюжеты с насилием, публичным унижением женщины, жёстким сексом. Столько романов и всё об одном и том же. Хоть бы раз о НЕЖНОСТИ речь повела. Да только ей самой, похоже, понятие нежности не знакомо. Саданул поглубже раз-другой, чтобы поглубже унизить и растоптать - и вся любовь. Вы тоже себе о такой любви мечтаете, девоньки.
Распутница - Роджерс РозмариНадежда Рязанова
24.03.2016, 20.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100