Читать онлайн Ночная бабочка, автора - Роджерс Розмари, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночная бабочка - Роджерс Розмари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 76)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночная бабочка - Роджерс Розмари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночная бабочка - Роджерс Розмари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Розмари

Ночная бабочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Нельзя сказать, чтобы Кайле стало спокойнее от того, что Брет не делил с ней ложе и не зашел повидаться до своего отъезда из Риджвуда. Она поняла, что он уехал, не навестив ее, лишь тогда, когда мимо окна проехала его карета. Она проснулась от стука колес, скрипа упряжки и щелканья кнута. Молодая женщина вскочила с кровати, подлетела к окну и успела увидеть черный экипаж, готовый скрыться за высокой изгородью.
Сквозь кружевные занавески, почти закрытые тяжелыми бархатными шторами, струился тусклый свет, и Кайлой вдруг овладело чувство одиночества. Ей стало грустно и беспокойно. Вроде бы не было причин для грусти — Брет уехал, она может делать что вздумается, не будет страдать от прикосновений его рук, слышать по утрам над ухом его противный голос и просыпаться спозаранку от его ласк, которым она постоянно пыталась противиться, хотя ее сопротивление длилось очень недолго.
Кайла опустила тяжелые шторы, и комната снова погрузилась во мрак. Брет предельно ясно обрисовал ее положение. Она была его содержанкой, не более того, и если затем станет оказывать подобные услуги кому-то другому, это его мало обеспокоит.
Прошлепав босыми ногами по роскошному толстому ковру, Кайла снова забралась на кровать и, устроившись на пуховой перине и высоких подушках, уставилась в полог. В воздухе ощущался запах свечей, потухшего камина и еле уловимый аромат бренди. В спальне не топят углем, напомнил Брет новой экономке миссис Линч, он предпочитает запах дерева, а не угля, извлекаемого из недр земли.
Миссис Линч была женщиной средних лет, с мрачноватым выражением лица, но все же это было лучше, чем иметь дело с мужчиной, который так напугал Кайлу в первый день и которого она с того времени не видела. Годфри. Необычное имя для язычника и дикаря, но Брет лишь засмеялся, когда Кайла сказала об этом, и добавил, что она может обсудить этот вопрос с самим Годфри, если он ее интересует.
— И не слишком груби, — поддразнил он, приподняв волосы Кайлы над головой и рассматривая их при свете лампы, — иначе у Годфри может возникнуть желание прицепить этот красивый скальп к поясу, если ты поведешь себя с ним невежливо.
Она вырвала волосы из его руки и не без яда заметила, что, по всей видимости, Бреттоже занимался этим варварским делом. Брет остудил ее ответом:
— Конечно. А ты ожидала чего-то другого? Очень странно, поскольку англичане это тоже практиковали до американской революции и платили изрядные суммы за скальпы криков и семинолов
type="note" l:href="#FbAutId_11">[11]
, причем не только мужчин, но даже женщин и детей. Так что скальпирование не новость, и занимались этим не только туземцы.
— А Годфри — американский туземец?
— Он из племени, живущего в западной части Северной Америки. Некоторые называют их команчи. — Брет сделал непонятный жест рукой и усмехнулся. — Или люди Змеи. Предоставляю тебе самой решить, почему они носят такое имя.
Кайла содрогнулась и закрыла глаза, подумав, что Брет и сам здорово смахивает на дикаря. На варвара. Жестокого. Нецивилизованного.
Но если бы Кайла вспомнила другие резкие высказывания Брета, например, о том, что Французская революция вряд ли носила цивилизованный характер, равно как и многие события в Древнем Риме и даже в Англии, она бы вынуждена была признать, что жестокость и насилие не знают границ. Разве не помнит она примеров жестокости в Индии, хотя все совершалось во имя мира? Британская колонизация наносила немалый вред как одной, так и другой стороне, опустошительные набеги совершали и те и другие.
Да, она помнила смутные времена, когда Ричард Уэллесли, брат Артура Уэллесли, использовал британскую армию, чтобы сокрушить враждебно настроенных правителей Индии, пустив в ход дипломатические способности для привлечения на сторону Англии дружественных правителей. Она была еще совсем юной, однако помнит о возникшей опасности, о том, как испугалась мать, хотя папа Пьер успокаивал ее, говоря, что их, как голландцев, не тронет ни одна из сторон. Пусть это и не вполне соответствовало действительности, но ее, ребенка, это тогда успокоило.
Тем не менее Кайла считала необходимым указать Брету, что несправедливо сравнивать французский террор времен революции с нравами американских туземцев, которые жили в хижинах из шкур и беспрестанно воевали против цивилизованных захватчиков. Это лишь еще больше разозлило его, и тогда она использовала свое единственное верное оружие — молчание.
Этот метод был наиболее эффективен в отношениях с Бретом, но Кайла пользовалась им осторожно, чтобы оружие сохраняло свою силу. Впоследствии ей понадобится и кое-что посерьезнее, чтобы противостоять надвигающейся буре.
До последнего времени Кайла чувствовала себя здесь в безопасности и не слышала каких-либо неодобрительных слов в свой адрес. Возможно, первая экономка ее осудила, но с того времени никто даже косого взгляда не бросил в ее сторону.
Однако сейчас Брет, стоявший между ней и прислугой, уехал, и она должна самостоятельно общаться с представителями класса, который, как ей было известно, безжалостен к тем, кто не удержался на соответствующей их положению ступени иерархической лестницы.
Лежа на кровати, на которой до этого спала с Бретом, Кайла дождалась момента, когда за дверью послышалось позвякивание посуды на подносе. Укрывшись одеялом, Кайла дала разрешение войти, и на пороге появилась юная Сюзан. В одной руке она держала поднос, второй пыталась закрыть дверь.
— Доброе утро, мисс. — Миловидная чернявая девушка произнесла приветствие доброжелательно, без малейшего намека на какое-либо неуважение, сопроводив слова открытой улыбкой. Сюзан поставила поднос на стол и принялась расставлять фарфоровые чашки и раскладывать льняные салфетки. — Вы предпочитаете кофе, мисс?
— Да, пожалуйста. — Кайла встала с кровати и взяла хлопчатобумажный халат, который был настолько велик, что ей пришлось дважды обернуть пояс вокруг талии. Халат этот, по словам Брета, был извлечен из гардероба в другом крыле здания. Кайла тогда не стала продолжать разговор об одежде, но сейчас, уловив любопытный и удивленный взгляд прислуги, сказала, указывая на необъятной ширины рукав: — Должно быть, здесь поместятся две мои руки.
Сюзан улыбнулась и сделала книксен.
— Да, мисс, похоже, что так. — Чуть поколебавшись, она добавила: — Простите мою дерзость, мисс, но моя тетя хорошо управляется с иголкой и ниткой. Позвольте мне отнести ей халат. Она сумеет перешить его.
— Отлично, Сюзан, спасибо тебе. Я буду счастлива заплатить твоей тете, если она перешьет для меня и кое-что еще. Мою одежду пока не привезли, и мне придется обходиться тем, что здесь имеется.
— Да, мисс. Леди Арабелла гораздо крупнее вас, поэтому неудивительно, что ее одежда вам не подходит.
— Леди Арабелла — это дочь покойного герцога?
— Да, мисс. — Сюзан смутилась и, похоже, испугалась, что ее станут отчитывать. — Она очень славная и симпатичная, только гораздо выше вас ростом.
Речь шла о единокровной сестре Кайлы. Приняв чашку с кофе из слегка задрожавшей руки горничной, Кайла, глядя Сюзан в глаза, сказала:
— Стало быть, ты знаешь леди Арабеллу. Расскажи мне о ней. Говоришь, она приятная?
Несколько удивившись, Сюзан кивнула:
— Да, мисс. Очень приятная. Совсем не такая грубая, как бывают другие. Только не подумайте, что я на кого-то обижаюсь. Мне говорят, что я слишком много болтаю и медленно выполняю свою работу. Что из того? Ведь так оно и есть, хотя я стараюсь не… — Сюзан сделала глубокий вдох, щеки ее вспыхнули. — Ой, меня опять понесло, мисс. Простите меня, пожалуйста.
— Ничего. — Кайла села на маленький стул у стола и рассеянно взяла мягкую белую булочку. На подносе стояли блюдце со сметаной и небольшая тарелка с фруктами. Легкий завтрак в ее вкусе, без всяких копченых лососей, почек и яиц, как любила тетя Селеста. «Английский завтрак, — подумала, чуть улыбнувшись, Кайла, — вкусный и вполне уместный, когда человек еще толком не оделся». Разумеется, Селеста завтракала в одиночестве и всегда забирала еду в свою комнату. Она осуждала Кайлу за то, что та предпочитает кофе, ибо это не принято в цивилизованном обществе.
Кайла густо намазала булочку сметаной и снова взглянула на Сюзан, размышляя, как бы побольше узнать о единокровной сестре и в то же время не показаться слишком любопытной или странной. Даже для самой Кайлы было загадкой, почему ей так хочется побольше узнать об Арабелле и обо всей семье, ведь самой Кайлой никто здесь не интересовался. Тем не менее ее мучило любопытство.
Молодая женщина жевала булочку и вела неторопливый разговор с Сюзан. Мало-помалу она узнавала некоторые подробности об Арабелле, Анне, Алисе и Анастасии. Имена каждой из сестер начинались на букву А, они не очень разнились по возрасту и когда-то частенько наезжали в Риджвуд.
— Но это было еще до смерти их отца и до того, как нынешний герцог унаследовал титул, — доверительно сообщила Сюзан. — Тут одно время ходили слухи, что Риджвуд продадут и нам придется искать работу в другом месте. Я думаю, что герцог умер как раз вовремя. Ой, только вы не подумайте, что я непочтительно говорю, мисс!
— Я тебя понимаю, Сюзан, все в порядке. Риджвуду повезло, что нынешний герцог смог спасти его от кредиторов.
Сюзан закивала. По всему Лондону говорили, что смерть спасла старого герцога от банкротства. Очевидно, ее отец был неспособен ни вести свои дела, ни наладить личную жизнь. Вздохнув, Кайла бесстрастным тоном спросила:
— А ты видела покойного герцога, Сюзан?
— О да, мисс, несколько раз.
— И как он тебе показался?
Переминаясь с ноги на ногу, Сюзан уставилась в пол, она напоминала попавшую в западню мышь.
— Он был… он был… довольно приятный джентльмен, мисс… Но такой тихий, что… что иногда казалось, будто его здесь вообще нет. — Сюзан подняла взгляд, слегка нахмурилась, карие глаза ее стали вдруг серьезными. — Я не хочу показаться неуважительной, но как-то слышала… Кто-то сказал, что от него осталась лишь оболочка. Я не знаю, что имелось в виду… мне не объяснили, а я не решилась спросить.
Кайла ничего не сказала. Она сидела, глядя в пустую чашку и думая о человеке, который был ее отцом. Сюзан истолковала ее молчание по-своему и решила, что Кайла неодобрительно отнеслась к ее словам. Она стала испуганно объяснять, что не имела в виду ничего плохого и что просит у мисс прощения.
Встрепенувшись, Кайла удивленно подняла глаза и улыбнулась:
— Ты ничем меня не обидела, Сюзан. Просто я много слышала о покойном герцоге, но мне не довелось с ним встретиться. Это лишь проявление любопытства с моей стороны.
— Хотите увидеть его портрет, мисс? Он висит в восточном крыле, в комнате, что находится за спальней, где останавливалась герцогиня — вдовствующая герцогиня, когда сюда приезжала. Это было еще до того, как нынешний герцог приехал из Америки. А потом она перестала приезжать в Риджвуд.
— Говоришь, здесь есть его портрет? — Пальцы Кайлы слегка дрожали, когда она ставила чашку на поднос. Она поднялась и затянула пояс настолько туго, что стало трудно дышать. — Да, Сюзан, мне очень хотелось бы взглянуть на его портрет.
Счастливая от того, что может услужить, Сюзан повела Кайлу по длинным, устланным коврами коридорам, мимо просторных, обставленных массивной мебелью комнат, окна которых были задрапированы тяжелыми бархатными шторами, мимо портретов людей в старинных одеждах, взирающих на нее со стен. Эти люди были ее предками? Найдет ли она что-то общее между ними и собой? Ведь она им родня, как и Брет, хотя его родство более отдаленное. Как странно, что он, дальний родственник, унаследовал всю недвижимость. А она, хотя всем этим владел ее отец, не получила ничего. Даже зеркальца или фарфоровой чашки.
Горько сознавать, что по воле обстоятельств она оказалась чужой в доме, где когда-то жил ее отец, где он спал, читал, играл в карты или курил трубку в библиотеке, где стены обиты панелями черного дерева, где хранятся сотни и сотни книг в кожаных переплетах и находится огромный глобус, который можно заставить вращаться легким прикосновением пальца… Интересно, бывала ли здесь мама? Имела ли Фаустина право посещать эти апартаменты или общалась с герцогом только в городском доме?
Все это казалось невероятным. Неужели в этих комнатах — а всего их здесь было, как ей сказали, триста сорок две — когда-то звучал смех? Все комнаты были меблированы, на окнах висели тяжелые шторы. Внешне этот дом из розового кирпича являл собой весьма внушительное зрелище. Он выгодно отличался от запущенного и малопривлекательного Эшли, хотя красота его и казалась холодной.
Когда Сюзан остановилась перед узкой дверью, Кайла внезапно испугалась, словно отец был жив, находился сейчас в этой комнате и собирался впервые встретиться с ней. Конечно же, его здесь не было, а был лишь его портрет, висящий на прочном шнуре на стене. Кайла медленно приближалась к портрету, вглядываясь в черты человека, который смотрел на нее с еле заметной грустной улыбкой. Ее поразили глаза отца — казалось, они следили за ней. Но больше всего поразил Кайлу их необычный цвет. Они были голубовато-зелеными. Странно увидеть свои собственные глаза на лице незнакомого мужчины. Кайла остановилась, подняла вверх дрожащую руку и, чуть помешкав, дотронулась до холста.
Очень глупо. Холст был холодный, хотя изображенный на нем человек смотрелся как живой и, казалось, в любой момент мог заговорить. Что бы он сказал ей, если бы она пришла к нему, когда он был жив? Признал бы ее? Стал бы плакать? Раскрыл бы ей объятия или повел себя так, как его вторая жена и дальний родственник, то есть решительно и хладнокровно отверг бы ее?
Ей хотелось продолжать ненавидеть отца. Так было легче. Однако в его лице было столько печали и затаенной боли, что у Кайлы не нашлось сил и дальше пестовать свою ненависть. Даже несмотря на ту боль, что он причинил ее матери.
— Портрет написан очень давно, — негромко пояснила Сюзан. — Когда герцог умирал, он выглядел совсем иначе, потому что тяжело болел. Он умер в своем городском доме, и мы его не видели с лета.
— Он умер, кажется, зимой.
— Да, мисс. В канун Рождества. Я слышала, что в тот год из-за его смерти никто в доме не получил подарков. Правда, в последнюю минуту старик Рид вспомнил, что коробки с подарками не были розданы, срочно позвал людей на кухню и наскоро их одарил. Моя кузина Бекки работает в городе, от нее я и узнала об этом. Она горничная и рассказывает мне много интересного, когда приезжает в отпуск. Ой, мисс, да вы не хотите об этом слышать.
— Нет, Сюзан, мне было интересно это узнать. — Кайла отвернулась от портрета, но он все стоял перед ее мысленным взором: знакомые глаза и печальное лицо словно напоминали ей о потере. И эта потеря измерялась не просто утратой денег, или прав, или еще чего-то материального. Ее лишили отца и сестер. И уже слишком поздно, чтобы как-то исправить положение. Теперь, даже если ей удастся выбраться в Лондон, весьма сомнительно, чтобы ее иск рассматривался всерьез. Скорее всего он вызовет у судьи лишь презрительный смех.
Кайла и раньше понимала, что ее шансы на успех невелики. А сейчас, когда ее репутация пострадала, они были просто ничтожны. Ей оставалась лишь одна дорога — та, которую указал Брет, когда привез ее в Риджвуд.
Позже, сидя в саду с книгой на коленях, — сосредоточиться на чтении Кайла была не в состоянии, — она пришла к выводу, что ей придется покинуть Англию. Но куда ей направиться? И что ее ожидает? Если она действительно превратилась в женщину, которая переходит под опеку то одного, то другого мужчины, здесь у нее будущего нет. Да она и не сможет с этим смириться. Страшно подумать, что с ней будет, когда ее пребывание здесь подойдет к концу. Как станут смотреть на нее люди и как она сама будет смотреть на себя? Доживать свой век ей придется в какой-нибудь жалкой лачуге, и, одинокая, всеми забытая, она будет лишь вспоминать о своей светлой мечте.
Испания. Или даже Франция. Наполеон сейчас опять в плену и находится на Эльбе. Во Франции дела обстоят несколько иначе — у женщин бывает много любовников, и это не встречает такого сурового осуждения, как здесь. Возможно, тетя Селеста поедет вместе с ней, и они станут жить в деревне, в симпатичном маленьком домике, окруженном виноградником, где не будет сырости и промозглости, но будет солнечно и тепло. А если она накопит достаточно денег, то, возможно, к ним приедет и папа Пьер, тем более что там почти так же тепло, как в Индии. Да, это было бы чудесно, лишь бы Уолвертон заплатил ей обещанную сумму. Если она уедет сейчас, он не заплатит ей ни единого пенни, об этом он недвусмысленно заявил.
Запрокинув голову вверх, Кайла стала смотреть на густые кроны величественных дубов, которые росли на этом месте уже лет двести. На ухоженных площадках возвышались статуи, из открытых ртов рыб в каменном бассейне били струи воды.
Что помешает ей выполнить условия сделки, которую она заключила с Бретом? Если верить слухам, он не держал любовницу долго и через какое-то время заменял ее новой. Оставаться с ним за деньги было не так уж и глупо. В конце концов, ей больше нечего терять — об этом Кайла постоянно напоминала себе, когда начинала сокрушаться по поводу случившегося. Она свободна и может уехать во Францию, стать совершенно независимой, завести себе любовников, если пожелает… а может, даже и мужа.
Но прежде всего она должна выбросить из головы мысли о допущенной по отношению к ней несправедливости, ибо они ничем ей не помогут. Равно как не поможет непонятное чувство горести, которое Кайла иногда испытывала при взгляде на Брета, или необъяснимое волнение, появлявшееся всякий раз, когда он смотрел на нее, касался ее, или когда она порой мечтала по ночам, будто он по-настоящему нежен с ней и любит ее.
Кайла закрыла глаза, стараясь выбросить все мысли из головы, ни о чем не думать, а лишь слушать успокаивающее пение птиц, шелест листвы да шум фонтана. Воздух был напоен запахом цветов, который она затруднялась определить. Жасмин? «Нет, слишком рано для этих мест», — рассеянно подумала она. Дни уже стали теплее, а вот ночи все еще прохладные. Возможно, это пахнет бирючина — вон какие гроздья крошечных цветов.
— Извините меня, мисс.
Низкий грудной голос вывел Кайлу из задумчивости. Она резко выпрямилась, и книга соскользнула с ее колен на траву. Перед ней возвышался Годфри. Темное лицо его было бесстрастным и невозмутимым.
— Д-да? В чем дело?
Если он и заметил ее нервозность — а иначе и быть не могло, — то не стал это комментировать и вежливо поклонился. На нем были бежевые брюки, белая рубашка, парчовый жилет, что плохо сочеталось с длинной косой на спине.
— Желаете пить чай здесь, в саду, или хотите перейти в гостиную, мисс?
— Я… пожалуй, в гостиной, благодарю вас. Уже так поздно? Я не заметила… такой приятный день. — Слова невольно сорвались с ее уст и прозвучали довольно глупо, но Кайла была не в силах остановиться. — Не по сезону тепло, хотя я пока не очень привыкла к английской погоде и к английской весне… А вы?
— Это моя вторая весна здесь. До этого я бывал здесь еще мальчиком. Мне здешняя погода кажется приятной, хотя и сырой по сравнению с той. к которой я привык дома.
— Дома? Вы имеете в виду Америку?
Годфри кивнул, солнечный свет отразился в его черных глазах. Несмотря на подчеркнутую почтительность, он походил скорее на хозяина, чем на слугу.
— Да, разумеется. Там все по-другому. У нас там обширные бесплодные равнины, зато целая радуга красок, даже в пустынных районах. Мне приходилось видеть места с разноцветными скалами и кактусами. Очень красивое зрелище, знаете, у кактусов бывают очень красивые цветы.
Смущение и беспокойство Кайлы исчезло. Она поднялась, разгладила одной рукой юбки, а другой приняла протянутую Годфри книгу, которую она обронила.
— Спасибо, Годфри. Я могу вас так называть?
— Если вам угодно.
— Но я полагаю, это не настоящее ваше имя.
Улыбка тронула уголки его точеного рта.
— Нет, не настоящее.
— Не будет ли дерзостью с моей стороны спросить, как ваше настоящее имя?
— Нет, но я сомневаюсь, что вы поймете, если я произнесу его на моем родном языке.
— А-а, на языке, на котором вы говорили с Бретом после первой… моей ночи здесь?
Годфри слегка прищурился, когда Кайла запнулась и покраснела, однако кивнул.
— Да. Изавура. По-английски — Бешеный Медведь.
— Почему вы сменили имя?
— Я посещал школу в Англии вместе с Бретом, и мое имя было трудно выговорить. Поэтому мне дали имя, которое сочли наиболее подходящим. Мне оно понравилось, потому что его корень «God» означает «Бог»и это наводит меня на мысли об отцах, которые были добры ко мне, когда я был совсем ребенком. Проводить вас в дом?
Кайла приняла предложенную руку, чувствуя себя несколько неловко рядом с великаном мужчиной с лицом дикаря и безупречно светскими манерами. Впрочем, она находила его внешность вполне привлекательной. Он задержался в гостиной, и они заговорили об Индии. Годфри сказал, что всегда мечтал посетить эту страну и поохотиться там.
— Я представляю, как едет на слоне или стреляет в пантер какой-нибудь индийский раджа. Странно, что Колумб принял Америку за Индию. У нас нет ни одного слона. Зато у нас огромные стада бизонов, которые могут заполнить равнину от горизонта до горизонта. Очень впечатляющее зрелище, хотя и не в такой степени, как слоны.
Кайла негромко засмеялась. Ни к чему не обязывающий разговор и приятные естественные манеры собеседника рассеяли ее страх перед этим человеком, и он более не казался ей свирепым и грозным. Годфри был умным и общительным, он мог бы чувствовать себя как дома в любой гостиной, если бы, конечно, не его экзотическая внешность.
— Почему вы не живете в Лондоне? — спросила Кайла, когда наступила пауза. — Я думаю, вы получили бы удовольствие от музеев и галерей.
— Да, но я уже побывал везде.
— А может, вы предпочитаете жить здесь, потому что… отличаетесь от других внешне? — Кайла слегка зарделась, затем пожала плечами и с легким смешком сказала: — Надеюсь, я не обидела вас. Вы, должно быть, и сами знает, что ваша длинная коса придает вам весьма колоритный вид.
Годфри улыбнулся.
— Мальчиком я носил более традиционную для Англии прическу. Став взрослым, предпочитаю выглядеть так, как мне нравится. Это напоминает мне о моей родине и моей семье. Брету все равно, поэтому я делаю что хочу, хотя это и вызывает немало комментариев и даже шок, когда я появляюсь на публике. — Он слегка пожал огромными плечами. — Кроме того, здесь удобнее в том отношении, что я могу охотиться в лесу, спать под звездами и слушать, как поет песню ветер и шелестят кроны деревьев.
— Вы так говорите, будто очень скучаете по дому и семье.
— По дому — да, а семьи у меня больше нет. Я последний из отцовского рода.
Кайла закуталась в шаль, почувствовав, что ей стало прохладно. Солнце садилось, и гостиную заполняли тени. В доме начинали зажигать лампы.
— Я знаю, каково быть последней из рода, — после паузы сказала Кайла. — Моя мама умерла, а отца я никогда не видела.
— Эдвард Ривертон. — Когда она подняла на Годфри удивленные и несколько испуганные глаза, он еле заметно кивнул: — Разумеется, я знаю. И даже если бы я не слышал разговоров на этот счет, то понял бы сразу — вас выдают ваши глаза. У вас глаза отца, мисс Ван Влит.
Комок сдавил ей горло, и она поспешила отвернуться. Чем объяснить, что Годфри сразу это заметил, а Брет напрочь отрицает? Как и вдовствующая герцогиня. Разве не в состоянии они увидеть, что она похожа на покойного герцога? Нет, они просто не хотят это признать. Вот и вся разница.
— По средам, — будничным тоном сказал Годфри, — я совершаю верховую прогулку. Вы ездите верхом, мисс Ван Влит?
— Да, конечно. Но не будет ли возражать герцог? Я имею в виду… — Кайла запнулась, не решаясь сказать, что прислуге вряд ли позволительно приближаться к конюшне.
Годфри, очевидно, понял подтекст, он лишь улыбнулся и покачал головой:
— Брет и я — компаньоны. Я помогаю ему не как слуга, а как равноправный партнер. За этим кроется долгая история, и, возможно, когда-нибудь я расскажу ее вам. Завтра придет портниха, и, насколько я знаю, у нее есть готовая одежда, которую нужно лишь слегка подогнать по вашей фигуре. Вы сможете пользоваться ею, пока не будут доставлены заказанные вами туалеты. Я потребую, чтобы костюм для верховой езды вам сделали в первую очередь.
— Я буду рада поехать с вами, сэр, хотя и не уверена, что это доставит такую же радость герцогу.
— Со стороны Брета не будет никаких возражений, если вы отправитесь со мной.
Чуть поклонившись, Годфри простился и покинул гостиную. Тени густели и превращались в сумерки. Весьма загадочный человек. Кайла вдруг подумала, что Годфри, пожалуй, более цивилизован, нежели сам герцог. Как все, однако, странно! И до чего обманчива внешность.
Селеста дю Буа сжала лежащие на коленях руки в кулаки с такой силой, что побелели суставы. Как он посмел! Ей стоило немалых усилий сдержаться, чтобы не разразиться встречными обвинениями.
Герцог Уолвертонский оперся локтем о каминную доску и смотрел на посетительницу взглядом, полным враждебности.
— Леди дю Буа, как я уже сказал, ваша крестная дочь отправилась со мной по своей воле. Я не тащил ее насильно, она не сопротивлялась, не пинала меня ногами и не рыдала в моей карете, что бы и как бы вам об этом ни рассказывали.
— Я уверена, вы меня правильно понимаете, — непреклонно повторила Селеста. — Я приехала требовать, чтобы вы вернули мою крестную дочь в целости и сохранности.
— Кайла — взрослый человек. Если она желает к вам вернуться, разумеется, она может это сделать. Я не держу ее, словно пленницу, под замком. — В глазах Уолвертона сверкнули насмешливые огоньки, и он, растягивая слова, добавил: — У нее есть собственные деньги, о чем мы с ней договорились, и есть право выбора. Если она предпочитает освободиться от моей опеки, она вольна сделать это в любое время. Лишившись, разумеется, оставшейся части суммы, которую я ей предложил. В то же время у нее останется немало денег, если она захочет поступить по-своему. Так в чем проблема?
— Проблема в том, ваша светлость, — процедила сквозь зубы Селеста, — что вы нанесли непоправимый урон репутации Кайлы… вынудили ее уехать с бала вместе с вами.
— Ясно. Ей следовало встретиться со мной тайком. Но меня это не устраивало.
— Мне тоже ясно. — Селеста сделала паузу, подыскивая слова, чтобы как можно точнее выразить свою мысль. — Вы сочли необходимым сделать достоянием общества ее нынешнее положение, и ваш поступок имеет непосредственное отношение к усилиям Кайлы восстановить доброе имя матери?
— Чтобы обелить имя ее матери, в Англии не хватит белой краски, и вам это известно. — Селеста отшатнулась при этих словах, а герцог слегка прищурился. — Фаустина Оберж была куртизанкой, если выражаться деликатно. Чего вы обе ожидали? Что я позволю себя шантажировать? К счастью, я нашел Кайлу привлекательной, иначе она давно оказалась бы за решеткой за попытку вымогательства.
Сердито фыркнув, Селеста быстро поднялась на ноги.
— Ваша светлость, я расцениваю ваши слова как оскорбление. Нельзя считать шантажом попытку исправить несправедливость, совершенную в прошлом. Неужели вы считаете себя настолько безгрешным, что в вашем сердце не найдется хоть капелька сочувствия к тем, с кем жизнь обошлась несправедливо? Неужели вы не испытываете сожаления?
— Если бы оно даже и было, весьма глупо сообщать об этом всему свету, тем более что это затрагивает материальную сторону.
Герцог отошел от камина, и Селеста снова подумала об исходящей от него опасности. Это не могла скрыть ни элегантная одежда, ни великолепный, обставленный дорогой мебелью дом. Ее не так-то легко напугать, но в Бретоне Бэннинге была какая-то грозная сила, подумала она со смешанным чувством отчаяния и дерзости. Селеста не намерена была отступать и выдержала его взгляд.
— Вы можете говорить все что угодно, ваша светлость, но Кайла вовсе не преступница, как бы вам ни хотелось ее таковой представить. Ни в коем случае! Она молода и остро реагирует на несправедливость, но она не вымогательница. Деньги никогда не были ее целью. Для меня — да, были, поскольку я знаю, чего стоит жизнь. Что касается Кайлы, то она думала главным образом о тех страданиях, которые перенесла ее бедная мать. Ваш кузен был гадким и порочным человеком, и вы не можете это отрицать.
— У меня нет намерения это отрицать. Я едва знал его, но я не настолько наивен, чтобы считать его ходячей добродетелью. В то же время его репутация не вызывает вопросов. Весьма сомнительна юридическая сторона его брака, о чем я и заявил. — Уолвертон слегка нахмурился, вперив в Селесту взгляд серых холодных глаз, затем более мягким тоном сказал: — Я знаю, вы любите Кайлу. Я не обидел ее. Когда мы расстанемся, я сделаю так, что у нее будет больше денег, чем ей потребуется.
Селеста издала горестный вздох:
— Однако вы не дадите ей того, чего она больше всего хочет. До… этого происшествия у нее был шанс найти свое счастье, выйти замуж, иметь детей и жить спокойно и тихо. Именно об этом она всегда мечтала. Она грезила о любви. А кто женится на ней теперь? Разумеется, никто из так называемых порядочных джентльменов. После случившегося это невозможно. И Кайла обречена оставаться чьей-то любовницей до конца своих дней. Вы отняли у нее единственный шанс на счастье, ваша светлость, украли ее мечту.
— Если я отправлю ее к вам, это вряд ли спасет положение. — Голос Брета звучал твердо, взгляд был холоден, однако мускул на его скуле дрогнул, выдавая истинные чувства. Неужели он все-таки испытывал сожаление?
— Я надеялась, ваша светлость, что после моего обращения к вам вы проявите благородство. К сожалению, мои надежды не оправдались.
— Сударыня, будет не слишком благородно возвращать ее вам опозоренной и без денег.
Селеста выдержала его пристальный взгляд и, глубоко вздохнув, спросила:
— А у вас хватит благородства жениться на ней, ваша светлость? Дать ей свое имя, чтобы защитить и возместить нанесенный ущерб?
На лице герцога отобразилось смятение, сменившееся откровенным изумлением. Он покачал головой:
— Я не имею намерения жениться.
— Но все мужчины женятся, независимо от того, имеют они подобное намерение или нет. Как иначе вы оставите наследников, которым можно будет передать имя и титул?
— Дорогая леди дю Буа, возможно, вас это удивит, однако мне глубоко наплевать и на имя, и на титул. Я здесь потому, что так пожелал мой отец, и я чту его последнюю просьбу. Это единственная причина, которая объясняет мое пребывание в Англии.
— Да, я слышала об этом. — Селеста едва заметно улыбнулась. — Но из-за того, что вы не хотите жениться, моя крестная дочь должна отказаться от мечты выйти замуж. И именно вы лишили ее такой возможности.
— Что бы вы ни говорили и ни думали, это не было лишь моим решением. Если бы она захотела, то могла отказать мне на балу у леди Сефтон и поступать так, как считала нужным. Кайла предпочла пойти со мной и тем самым поставила под угрозу свою репутацию.
— Мне было бы весьма интересно услышать от самой Кайлы версию этой истории. — Селеста стала сердито натягивать перчатки. «Проклятие! У этого типа на все есть ответ, — в отчаянии подумала она. — Как я могу помочь Кайле, если он ни признает себя виновным?»
Селеста хмуро посмотрела на герцога:
— Полагаю, вы не позволите мне навестить Кайлу в вашем загородном доме?
Улыбка коснулась губ Уолвертона. Он взял ее под руку и повел к двери, давая тем самым понять, что разговор окончен.
— У вас скоро появится возможность услышать версию Кайлы, леди дю Буа, поскольку на следующей неделе я намерен привезти ее в Лондон. Пора покончить со слухами, что я похитил девушку и держу ее у себя против воли.
Селеста повернулась к двери.
— Ваша светлость, я надеюсь, что вы не станете подвергать Кайлу позору большему, чем она уже испытала.
— Миледи, все будет зависеть от нее.
Это было самое лучшее из того, что было сказано Уолвертоном. По пути домой Селеста с беспокойством размышляла о том, как бы Кайла не навредила своей репутации еще больше. Она немедленно напишет ей подробное письмо и объяснит ситуацию. Но при этом следует проявить максимальную осторожность, не написать ничего такого, что герцог может счесть оскорбительным, случись ему прочитать письмо. Не было почти никакой надежды, что он питает нежные чувства к Кайле, но нельзя же переходить границы. Ах, если бы в Англии дела обстояли так, как во Франции, где не считалось большим преступлением, если женщина имеет любовников. Там репутация женщины от этого не только не страдала, но нередко выигрывала.
Однако они не во Франции. И Кайла должна найти способ уменьшить ущерб, нанесенный Уолвертоном ее репутации.




ЧАСТЬ II



Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночная бабочка - Роджерс Розмари



ТАК СЕБЕ:-( ОЖИДАЛА БОЛЬШЕГО
Ночная бабочка - Роджерс РозмариДИАНА
25.10.2011, 16.24





А мне роман очень понравился
Ночная бабочка - Роджерс РозмариТатьяна
26.03.2012, 22.04





Неплохо, один разок прочитать можно
Ночная бабочка - Роджерс РозмариВика
14.10.2013, 11.11





Божественно! Розмари Роджерсrnлучше 50 оттенков серого!
Ночная бабочка - Роджерс Розмаридарья
16.12.2013, 10.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100