Читать онлайн Ночная бабочка, автора - Роджерс Розмари, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ночная бабочка - Роджерс Розмари бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 76)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ночная бабочка - Роджерс Розмари - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ночная бабочка - Роджерс Розмари - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Розмари

Ночная бабочка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Сжав пальцы, Кайла неуверенно двинула их вниз, пытаясь определить разницу между этим мужчиной и тем единственным представителем мужского пола, которого она видела обнаженным. То, что должно было сейчас произойти между ними, вдруг показалось ей невозможным. Впрочем, это могло объясняться отсутствием опыта. Хотя благодаря тете Селесте кое-какие познания в этой области она все-таки получила.
Тем временем исследования Кайлы стали более смелыми, а движения ее руки — более энергичными. И в этот момент Кайла почувствовала, как пальцы Брета накрыли ее руку. Послышался его хриплый шепот:
— Господи… не так быстро… Иначе все кончится, не успев начаться. — И Брет снова набросился на нее с поцелуями, которые на сей раз были еще более страстными и почти грубыми.
Его возбуждение было очевидно, и теперь он ласкал и целовал Кайлу, чтобы пробудить дремлющую в ней чувственность. Постепенно страхи отступили, и она стала отвечать на его неистовые ласки. Он целовал ее в губы до тех пор, пока она не приоткрыла их, после чего его язык вторгся в ее рот.
Продолжая целовать, Брет принялся ласкать ее груди и дразнить соски, и Кайла тихонько застонала. Брет опустился ниже и осыпал поцелуями ее шею и груди, затем взял губами сосок и стал нежно сжимать. Он лежал рядом, прикасаясь телом к ее бедрам, и она чувствовала, как к ней прижимается его возбужденная плоть, отчего ей было несколько не по себе.
С одной стороны, Кайла сознавала, что хочет, чтобы он продолжал свои ласки, потому что теперь ей уже нечего было терять. В то же время она отдавала себе отчет, что это не улучшит ее положение. Не станет ли она всего лишь еще одной покоренной женщиной, ночной бабочкой, как он ее назвал? Своего рода хорошо оплачиваемой проституткой, которую можно назвать более красивым именем — куртизанка или fille de joie. Она будет иметь деньги, но лишится всего остального, что ей безмерно дорого, — гордости, доброго имени, заветной мечты. Стоит ли всем этим жертвовать? Ах, но каким образом она может его остановить?
Все произошло так быстро! И все пошло не так, начиная с того момента, как он увидел ее с Харгривсом.
Сейчас, словно забыв о том, что еще недавно проявлял грубость, он был с ней деликатен и терпелив. Его руки разливали сладостные ощущения по всему ее телу. И внезапно Кайла осознала, что хочет, чтобы он бесконечно ласкал ее вот так. В ней как бы вспыхнуло давно дремавшее пламя, да притом с такой силой, что способно было сжечь все, что окажется на пути. Кайла приглушенно застонала, и это был стон, выражающий одновременно и капитуляцию, и протест. Ее руки блуждали по телу Брета, касаясь спины, живота, затылка, то притягивая, то отталкивая его. Тогда Брет поднял ее руки над головой и прижал к подушке.
— Брет… — Ее голос показался странным даже ей самой — нечто среднее между стоном и хныканьем. — Мне нужно что-то сказать.
— Потом. — Он крепко поцеловал ее, затем поднял голову. Лицо его было в тени, только глаза поблескивали в темноте. Глядя ей в глаза, он стал демонстративно раскачивать ей груди, затем его рука опустилась вниз и принялась играть с волосами между ног. Кайла затрепетала. Брет тихонько засмеялся и ткнулся лицом ей в шею.
Беспрестанно целуя ее глаза, нос, рот, груди, он довел Кайлу до горячечного состояния, и она почувствовала нарастающий, пульсирующий жар между ног. Кайла извивалась под навалившимся на нее телом, стонала и вскрикивала, когда его рука легла ей между ног и стала гладить и теребить нежные влажные складки. Затем она почувствовала непривычную напряженность и подумала, что если это ноющее ощущение не пройдет, то она взорвется.
Что-то бормоча у Кайлы над ухом, Брет продолжал ласкать пухлые складки, и девушка вдруг почувствовала, что мир куда-то уплывает и что не существует больше ничего, кроме неведомого безумного желания. И внезапно наступила минута сладостного, жгучего освобождения, экстаза, подобного которому она никогда не испытывала.
Брет удерживал ее, пока она содрогалась, уткнувшись лицом ему в плечи и шею и вдыхая аромат пряно пахнущей кожи. Наконец она замерла, испытывая необыкновенную легкость и покой.
А через некоторое время Брет снова начал ее целовать, затем лег на нее. Все еще продолжая пребывать в состоянии неги и блаженства, Кайла не воспротивилась, когда тугая плоть оказалась между ее бедер и раздвинула их. Казалось, все это происходит с ней во сне.
Однако мало-помалу она стала приходить в себя. Брет мощным толчком вошел в нее, и Кайла вдруг ощутила резкую боль. Напрягшись, она собралась было его оттолкнуть, но он крепко держал ее руки над головой. Готовый вырваться вскрик застрял в горле девушки, она выгнулась дугой, что лишь помогло Брету проникнуть в нее еще глубже.
Кайла сделала попытку сдвинуть бедра, но было уже слишком поздно. Она лишь плотнее сжала его плоть внутри себя. Брет поднял голову, и в полумраке Кайла увидела, что он изучающе смотрит на нее. Она закрыла глаза, внезапно почувствовав досаду. Ощущение блаженства пропало, и сейчас Кайла в полной мере осознала суровую реальность — его плоть проникла в нее, и уже ничего нельзя изменить.
— Девственница, — низким густым голосом удивленно произнес Брет. — Боже мой, я никак не мог этого предположить.
«Ну конечно, разве он мог поверить в невинность дочери Фаустины», — с горечью подумала Кайла. К тому же она сама помогла ему составить невыгодное мнение о себе, хотя у нее была единственная цель — восстановить доброе имя матери. Какой дурочкой она была!
Кайла открыла глаза и встретила удивленный взгляд.
— Я пыталась сказать об этом, но вы не стали слушать.
Не спуская с нее потемневших глаз, Брет сказал:
— Возможно, что пыталась. Надо было все же сказать, и я был бы поделикатнее с тобой.
Впрочем, это открытие не вызвало у него большого беспокойства. Кайла это очень быстро поняла. Пробормотав несколько утешительных слов, Брет снова возобновил движение. Правда, теперь его толчки были медленнее и мягче, но они по-прежнему были очень ритмичными, и вскоре боль куда-то отошла, а на смену ей снова пришло неукротимое желание. На сей раз ощущения были несколько иными, но от этого не стали менее сильными.
Брет бормотал какие-то неразборчивые ласковые слова — обрывки французских и английских фраз, горячо дыша Кайле в ухо и щеку. Его силуэт на фоне слабо освещенного синего полога над кроватью был совсем темным. Кайла рассеянно подумала: «Неужели так происходит всегда — возникает настоятельная потребность достичь какого-то заоблачного пика? Интересно, Брет испытывает то же самое? Такие же сильные и сладостные ощущения, такое же неодолимое желание, как я, — почувствовать его плоть глубоко в своем лоне и забыть обо всем на свете?»
Кайла извивалась под мускулистым телом, трогала ладонями спину Брета, чувствуя, как то напрягаются, то расслабляются упругие мышцы. Кончики ее пальцев нащупали следы старых шрамов. Брет стал двигаться быстрее, дыхание сделалось неглубоким и прерывистым. Кайла инстинктивно выгибалась навстречу каждому его толчку, помогая достичь финала, к которому оба стремились.
Брет не любил ее, она знала об этом, однако не переставал шептать нежные слова, вроде «любовь моя», «mon amour»
type="note" l:href="#FbAutId_9">[9]
, «mi amor»
type="note" l:href="#FbAutId_10">[10]
; его толчки становились все мощнее и энергичнее, и вдруг Кайла содрогнулась от острого, пронзительно-сладостного ощущения, граничащего с болью. Она забилась в судорогах, и Брет вынужден был ладонями придержать ее бедра. Он совершил последний мощный толчок, который окончательно потряс ее, и издал хриплый продолжительный стон.
Оба довольно долго лежали без движения, затем Брет пошевелился и лег на бок, обняв Кайлу. Его дыхание постепенно успокаивалось. Кайла не шевелилась, все еще продолжая дрейфовать на грани двух реальностей.
«Как будто плывешь, — вяло подумала она, — двигаясь по реке Лете, и тебя омывают волны забвения, погружая в забытье, когда нет ничего — ни дня, ни ночи, ни боли, ни радости, а есть только сладостное нечто».
Утро пришло в Риджвуд, прокравшись сквозь бархатные шторы и осветив спальню мягким светом. Сквозь щель пробивались солнечные лучи и падали на пол и стены. Они не проникали под полог, но медленно передвигались по ковру темно-голубых и зеленых тонов.
Пробудившись, Кайла удивленно оглядела незнакомую обстановку, но тут же вспомнила то, что с ней произошло накануне, и похолодела. Нет, это был не ночной кошмар, как ей хотелось бы надеяться. Он был рядом. Брет лежал, отбросив одеяло, и она могла рассмотреть его обнаженное смуглое мускулистое тело. Бросив быстрый взгляд на его лицо, Кайла увидела на щеке следы ногтей — узкие полоски, подобно тем, что оставляют кошки, от виска до нижней челюсти. Господи! Да ей следовало оставить гораздо больше меток на нем! На ее теле отметины более глубокие. Губы ее опухли, она ощущала легкую боль между ног. Ею овладело отчаяние, и она закрыла глаза.
Открыв через некоторое время глаза, Кайла стала наблюдать за пылинками, плавающими в снопе солнечного света, не желая двигаться, чтобы не разбудить его. И как он может так крепко спать после… после такой ночи? Боже милостивый! Должно быть, она сходит с ума, и ей все время снится какой-то бесконечный кошмарный сон, в котором она в безвыходном положении, когда для нее все потеряно.
Бедная тетя Селеста! Она сейчас наверняка обезумела от горя. Нет никакого сомнения: к этому моменту весь Лондон знает, что мисс Ван Влит была увезена с вечера у леди Сефтон. На это посмотрят как на полюбовное соглашение между доступной женщиной и герцогом, а не как на похищение, что случилось в действительности. Ей следовало кричать, услышав в свой адрес угрозы. Наверняка уже идут разговоры о том, что она ушла с ним вдвоем на веранду, что у нее было разорвано платье и растрепаны волосы. Да, она знала, что могли о ней говорить. Она слышала много раз, как о чем-то похожем рассказывают вкрадчивым тоном, испытывая удовлетворение и радость от того, что подобное падение произошло не с ними и не с их дочерьми.
Это так несправедливо, что всегда винят женщину, хотя обычно причиной грехопадения бывает мужчина. В конце концов, ведь не одна же она участвует в этом действе. И увозит женщину всегда мужчина. Кайла знала об этом.
«А разве я сама не виновата?» Эта мысль обожгла ее, когда Кайла вспомнила о том, что однажды призналась себе в некоторой симпатии к Брету. Короткое мужское имя, аббревиатура от названия земли, где он родился, — Британия. Откуда ей известно об этом? Ах да, от леди Уорбриттон. От весьма болтливой немолодой дамы, впрочем, довольно безобидной по сравнению с другими, для которых погубить чью-либо репутацию ничего не стоит, — поднявшись с постели, или еще лежа в кровати, или за чаем, собираясь начать день, заполненный постоянной сменой туалетов.
Наряды меняются множество раз — туалет для поездки в экипаже, платье для прогулки в саду, пеньюар, туалет для верховой езды, вечернее платье для оперы и отдельный туалет для пешей прогулки. А у нее не осталось даже единственного туалета: обрывки красивого голубого платья лежали на полу рядом с кружевным бельем.
«Но сейчас нужно не плакать, а думать о том, что делать дальше. Репутация моя погублена, в этом нет никакого сомнения. Оставаться в Англии нельзя. Бедный папа Пьер, он будет страшно огорчен, узнав, что его надежды не осуществились. Что же мне делать? Я не могу вернуться в Индию. Во-первых, папа Пьер отправил меня оттуда, а во-вторых, слух о моем позоре докатится и туда. А что, если… нет, неужели найдется такой жестокий человек, который сообщит обо всем папе Пьеру?»
Этого она не сможет вынести. Он любил ее, как родную дочь, и ей часто казалось, что он и в самом деле ее отец. Но тогда она была ребенком, а сейчас стала взрослой женщиной. И ей надо научиться управлять своей судьбой, не позволять другим принимать за нее решения. Это будет весьма непросто. Гораздо проще позволять решать другим, затем делать вид, что ты довольна тем, что с тобой произошло, хотя это не соответствует действительности. Она совсем не походила на тех девиц, которых знала, вполне довольных тем, что им устраивают браки, за них решают, как им жить. Нет, это совсем не по ней. Как и многое другое.
Уолвертон, обесчестив ее, словно открыл новый этап в ее жизни и заставил взглянуть на все по-иному. Погублена ее репутация, она лишилась девственности — что ей еще терять? Возможно, он оказал ей своего рода услугу. Ей никогда бы не удалось добиться того, чего она хотела, не удалось бы восстановить доброе имя матери и даже получить деньги на приданое, чтобы потом выйти замуж за добропорядочного, скучноватого молодого человека, поселиться в деревне, воспитывать детей и постепенно превращаться в существо, похожее на семя чертополоха, пышное и симпатичное с виду, но легкое и пустое, которое ветер способен унести в любую сторону.
Как-то она пригрозила Брету, что продаст себя тому, кто предложит ей наиболее высокую цену, что в точности и выполнила. Он цинично составил контракт, в котором она больше не нуждается. Она выдвинет условия, когда не потребуются подписи, потому что это будут ее собственные условия — те, которые будут устраивать ее.
И все может обернуться вовсе не так уж плохо, как кажется сейчас, поскольку, судя по всему, ей это вполне по душе. До того момента, как ее пронзила острая боль, Кайла испытывала удовольствие от его вызывающих головокружение поцелуев, от его ласк, прикосновений его рук. Ну что ж, она может остаться любовницей герцога, если он регулярно будет платить ей ту сумму, которую нацарапал на листке веленевой бумаги. Экий бессмысленный расход бумаги! Зато сумма весьма солидная — значительно превышающая ту, что она рассчитывала получить за свое молчание. Безусловно, Кайлу печалила ее потеря, однако могло быть гораздо хуже. Когда он устанет от нее или она от него, у нее будет достаточно денег, чтобы делать все, что ей захочется. Она сможет уехать в другую страну и жить тихо и спокойно, не привлекая к себе внимания. Возможно, ее станет навещать тетя Селеста, и они будут говорить о маме, о Франции в период ее славы. Да. Именно так она и поступит, если Брет выполнит свое обещание.
Кайла старательно гнала терзающие ее сомнения и мысли о том, что эта ночь перевернула всю ее жизнь. Она не стала возражать, когда Брет, проснувшись, потянулся к ней. Взгляд его был томным, а сам он казался чуть усталым.
Он провел рукой по ее лицу, затем потянул за покрывало, и прохладный утренний воздух остудил ее тело. Несмотря на свое решение быть дерзкой и бесстыдной, Кайла покраснела и даже сжала руки в кулаки, но все же не стала натягивать на себя покрывало, хотя это был ее первый порыв.
На лице Брета появилась улыбка.
— Ты так же очаровательна при дневном свете, как и при вечернем.
— Вы чем-то недовольны, ваша светлость?
— Боже, как официально! Тебе в пору заседать в парламенте.
Кайла ничего не сказала в ответ, и Брет, снова накрыв ее покрывалом, встал с постели и невозмутимо потянулся, нисколько не смущаясь своей наготы. Ну и что из того, в конце концов ей придется к этому привыкнуть. И тем не менее подобная близость с мужчиной волновала и даже несколько пугала Кайлу. Брет выглядел сильным и в то же время гибким, и в этом отношении его можно было сравнить с животным, отлично владеющим своим мускулистым телом.
Незаметно наблюдая за ним, Кайла рассматривала его широкие плечи, мускулистую грудь, плоский живот. Ее взгляд невольно задержался на его плоти. Сейчас Брет не выглядел таким грозным, как вчера вечером, и это в первый момент озадачило Кайлу. Впрочем, она тут же вспомнила объяснение крестной матери, что во время возбуждения приливает кровь и вызывает в мужчине видимые изменения, а в женщине — скрытые.
— И в этом есть свой смысл, ma petite, — добавила Селеста с легким вздохом и загадочной улыбкой, — потому что женщины таят свои подлинные желания в глубине, скрывают их, и в этом их преимущество. А мужчина — ах, он не в состоянии скрыть своего вожделения! Так что в этом отношении мы более совершенны, не так ли?
Да, безусловно, это так. И она может научиться скрывать от Брета свои истинные чувства, если ей это будет выгодно. Непременно научится, иначе ей не достичь своей цели.
Брет посмотрел на Кайлу и, вскинув бровь, спросил:
— Ты хорошо себя чувствуешь?
Вопрос смутил Кайлу. Она поняла, что он имеет в виду. Молодая женщина была приятно удивлена проявлением заботы, но в то же время ощутила негодование из-за того, что Брет спросил об этом лишь сейчас. Кайла коротко кивнула и беззаботным тоном проговорила:
— Спасибо, отлично. Во всяком случае, гораздо лучше, чем мое бедное платье.
Брет пожал плечами. К нему вернулась прежняя насмешливость.
— Уже начинаешь пилить меня, любовь моя? Купи себе хоть целый гардероб и пришли мне счет.
Уязвленная тем, что он может подумать, будто она просит его купить ей новые платья, Кайла открыла было рот, чтобы возмутиться, однако вовремя остановилась. Это будет несусветной глупостью. Почему бы не позволить ему купить ей новые вещи? Разве она не заслужила? К тому же это хоть как-то компенсирует его черствость и несносное высокомерие по отношению к ней. И все же пусть он не думает, что может купить ее так же просто, как чистокровную кобылу.
— Благодарю вас, ваша светлость.
— Называй меня по имени. Сколько раз тебе говорить?
— Да, Брет. — Она улыбнулась, однако согнула пальцы так, что они стали похожи на когти, готовые вцепиться в жертву, и провела ими по покрывалу.
Брет снова, на сей раз с явным нетерпением, пересек комнату и дернул за шнурок колокольчика, бормоча, что со времени его последнего визита прислуга здесь разболталась и он скоро выяснит, в чем тому причина. Затем снова подергал за шнурок, на сей раз раздраженно и энергично, и Кайла представила себе, какой трезвон поднялся сейчас в кухне.
Через несколько секунд в коридоре послышались шаги, Брет стал натягивать брюки, когда сильный толчок сотряс тяжелую дверь. По правилам слуга должен подождать за дверью разрешения войти, однако дверь распахнулась, несмотря на то что разрешения не последовало, и Кайла широко раскрыла глаза, увидев огромного человека, почти целиком заслонившего дверной проем.
У нее перехватило дыхание, она похолодела от ужаса, и если бы была в состоянии закричать, то от ее крика содрогнулись бы стены. В дверях стоял высоченного роста мускулистый дикарь с распущенными черными волосами до пояса, с бронзового цвета лицом, в кожаном наряде, украшенном перьями. Кайла натянула покрывало до подбородка и не мигая смотрела на незнакомца, ожидая, что Брет вот-вот обрушит гнев на бесцеремонно вторгшегося нахала.
Однако герцог лишь чуть насмешливо приподнял бровь:
— Я вижу, ты вернулся. А где миссис Уилсон? Или Тилли?
— Миссис Уилсон заявила о своем уходе, — спокойно ответил мужчина, и Кайла поразилась его четкой дикции и звучному баритону. — Похоже, она была шокирована тем, что ложе с вами разделяет молодая леди, с которой вы не связаны узами брака. Я предложил ей обговорить ее решение с вами, однако она твердо заявила, что у нее нет желания разговаривать с дьяволом, какое бы обличье он ни принял. При таких обстоятельствах я счел разумным позволить ей беспрепятственно удалиться. Поскольку Тилли кричит и забивается в угол, когда видит меня, я вынужден был сам приготовить завтрак для вас и вашей гостьи. Надеюсь, оленина вас устроит?
— Проклятие! — Брет покачал головой и подошел к столу, где все еще стоял забытый поднос с цыпленком и сыром. Взяв кусочек сыра, он указал им в сторону укрывшейся покрывалом Кайлы. — Она наверняка захочет чая. Я предпочту кофе. Черный и крепкий. Пошли кого-нибудь в деревню, чтобы нашли замену миссис Уилсон из числа тех, кто не столь чувствителен и сентиментален.
К этому времени Кайла успела несколько успокоиться и расслабиться. Несомненно, этот странного вида мужчина был самым громадным из всех, кого она когда-либо видела. Он выглядел настоящим дикарем и, без сомнения, был одним из американских индейцев, о которых Кайле доводилось слышать. Хотя его английский был безупречен и, возможно, даже лучше ее собственного и говорил он без малейшего акцента.
Бросив взгляд на кровать, индеец снова повернулся к Брету и заговорил на языке, которого Кайла не знала. По звучанию он напоминал ей чириканье птиц, тем не менее Брет, очевидно, вполне понял сказанное, ибо вдруг рассердился и стал на том же самом языке резко возражать.
Впрочем, ссора — если можно было так назвать этот разговор — длилась меньше минуты, после чего громадный мужчина удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Брет бросил ломтик сыра на поднос и посмотрел на Кайлу.
— Кажется, ты производишь на всех чрезвычайно сильное впечатление. Включая и меня. Меня это не удивляет, поскольку ты выглядишь весьма соблазнительно, особенно с распущенными волосами. Какое-то время тебе придется походить в чужой одежде. Но в ближайшее время я пошлю за портнихой.
— Этого не требуется, потому что я могу…
— Черт побери, ты сделаешь так, как я говорю, Кайла! Я не намерен позволять тебе ходить голой, хотя это было бы весьма пикантно.
— Я хочу сказать, — холодно возразила Кайла, — что у меня нет никакого желания ждать, когда найдут портниху. Гораздо проще послать за моей собственной одеждой. Меня никак не прельщает идея несколько дней ходить, завернувшись в простыни. Если, конечно, здесь не найдется набитого женской одеждой гардероба.
Прищурив глаза, Брет двинулся к кровати пружинистым шагом хищника — шагом, который приводил Кайлу в несколько нервозное состояние. Оперевшись коленом о матрац, который прогнулся под тяжестью его тела, Брет наклонился к Кайле и, положив руки ей на плечи, тихо сказал:
— А может, меня прельщает идея, чтобы ты несколько дней провела под простыней. Не следует принимать мою практичность за слабость. Посылать за твоей одеждой — значит испытывать мое терпение. Мне нисколько не хочется увидеть у дверей этого дома твою крестную мать с воздетыми к небу руками.
Кайла едва не забыла о своем решении до поры до времени держать язык за зубами, но в последний момент все же заставила себя отказаться от резких слов. Чтобы добиться цели, следует более тщательно выбрать поле битвы. Пусть он купит ей одежду, пусть думает о тете Селесте все что заблагорассудится. Она даже может провести несколько дней в постели, как он только что сказал, но она придумает, чем ему придется заплатить за каждое нанесенное ей оскорбление, и ни одного из них не забудет. Ни одного! Брет допустил серьезную ошибку, поставив ее в столь унизительное положение, — она достаточно сильна, чтобы отомстить ему.
Поскольку Брет все еще ожидал ее ответа, Кайла сказала первое, что пришло ей в голову:
— К твоему сведению, я предпочитаю чаю кофе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Ночная бабочка - Роджерс Розмари



ТАК СЕБЕ:-( ОЖИДАЛА БОЛЬШЕГО
Ночная бабочка - Роджерс РозмариДИАНА
25.10.2011, 16.24





А мне роман очень понравился
Ночная бабочка - Роджерс РозмариТатьяна
26.03.2012, 22.04





Неплохо, один разок прочитать можно
Ночная бабочка - Роджерс РозмариВика
14.10.2013, 11.11





Божественно! Розмари Роджерсrnлучше 50 оттенков серого!
Ночная бабочка - Роджерс Розмаридарья
16.12.2013, 10.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100