Читать онлайн Талисман, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Талисман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Могучий конь летел по зеленым просторам с изумительной скоростью, и гнев Лиз сменился радостным возбуждением. Ветер вырвал шпильки из рыжих волос, и они струились ярким флагом, пока вороной не замедлил бег, внося ее в прохладную тень леса.
– Кто вы? – раздался впереди требовательный мужской голос. – И каким образом у вас оказался самый ценный жеребец моего кузена?
Останавливая коня, о котором шла речь, Лиз с любопытством разглядывала молодого человека примерно своего возраста, смело стоявшего на узкой тропе впереди. Солнце высветлило темные пряди волос до рыжеватого оттенка. Он хмурился, но приятные линии его красивого лица говорили, что обычно выражение его было теплым. Лиз удивилась. Ей сказали о приемной племяннице, но о кузенах не упоминалось.
– Я герцогиня Эшли. – Забавляясь его верноподданническим возмущением ее очевидным проступком, Лиз широко улыбнулась и тут же сама спросила: – Кто вы?
Ее заявление, несомненно, поразило его. Неверие в темных глазах, оглядевших это совсем не похожее на леди явление, делало очевидным его скептическое отношение к ее утверждению.
– Нет, Тимоти, вероятно, это правда. – Милое округлое женское лицо в темных локонах застенчиво выглянуло из-за плеча молодого человека. – Моя приемная мама уже много дней ждет возвращения дяди Грэйсона.
Лиз всегда быстро делала выводы – обычно правильные, – и сейчас она была уверена, что эта маленькая девушка, должно быть, ее товарищ по заключению в Эшли Холл.
– Если это правда, почему ты не сказала мне раньше? – Мягкая насмешливость в голосе свидетельствовала, что молодой человек подозревал, что характер робкой девушки способен заставить ее выдумать историю, чтобы сдержать его.
Девушка защищалась с достаточной горячностью, и ей достало смелости выразиться более четко:
– Приемная мама не могла до сегодняшнего утра заставить себя сказать мне, что дядю будет, возможно, сопровождать «полудикая американская жена».
От внезапно дошедшей до сознания непреднамеренной бестактности, только что произнесенной в лицо новоприбывшей, щеки девушки, оттененные колечками волос, выбившихся из очаровательно встрепанной прически, зарделись привлекательным алым цветом.
– Да, – непринужденно рассмеялась Лиз, спрыгивая с коня не с большим усилием, чем если бы это был детский пони. – Я и есть «полудикая американская жена». – Она немного покривилась от сознания того, что в их глазах она, возможно, соответствовала такому описанию.
– Не обращайте внимания на возмутительное высказывание тети Юфимии. – Признав свою ошибку, молодой человек быстро искупил свое первоначальное недоверие и попытался загладить неловкость перед новой родственницей. – Она совершеннейший сноб, предубежденный против любой политики, если таковая не ведется со времен Вильгельма Завоевателя, и против любого, у кого из жил не брызнет такая же голубая кровь, какая, по ее убеждению, брызнет из нее.
– Это несправедливо. – Оковы обычной сдержанности Дру ослабли под влиянием открытого смеха приезжей, и она беззвучно притопнула аккуратной ножкой по земле, покрытой мягким ковром новой травы и прошлогодних листьев. – Приемная мама поддерживает реформы дяди в пользу бедных.
Молодой человек, полуобернувшись, ласково улыбнулся девушке, но это ничуть не уменьшило сарказма в его словах:
– Все, что угодно, пока это отдает традиционной ролью властелина, соизволяющего заботиться о своих подданных.
– Не слушайте этого несчастного. – Девушка игриво хлопнула спутника по руке, выходя из-за его спины и становясь рядом на утоптанной дорожке. – Дядя Грэй искренен в своих попытках улучшить жизнь всех – не только в этом округе, но и в лондонских трущобах тоже.
Мило наказанный молодой человек выглядел раскаявшимся.
– Это правда. Грэй действительно искренен. – Приставив ко рту ладонь, он наклонился вперед и громко прошептал: – То, что я сказал про тетю Юфимию, тоже правда.
Лиз была удивлена этим брошенным по ходу дела замечанием о благородных усилиях Грэя в пользу «многолюдной толпы», к которой, он, по ее недавнему предположению, был слеп.
Демонстративно игнорируя своего спутника, девушка сделала шаг вперед, чтобы должным образом представиться.
– Я Друсилла Элуэй, приемная дочь леди Юфимии и приемная племянница герцога. – Она грациозно приподняла край тонкой батистовой юбки очаровательного розового платья, приседая в глубоком реверансе.
– Я счастлива познакомиться с вами, мисс Элуэй. – Пародируя одну особенно высокомерную хозяйку светского салона, которую она имела неприятность встретить в Нью-Йорке, Лиз едва кивнула головой, поджимая губы и заносчиво задирая подбородок. Это снисходительное выражение, очевидно, пользовалось международной известностью, поскольку ее аудитория прыснула.
– А этот паяц, – чтобы придать представлению нужный тон, Друсилла согнала с лица веселье и бросила на молодого человека взгляд сурового неодобрения, не сумев, однако погасить блеска в небесно-голубых глазах и скрыть нежной гордости в голосе, – Тимоти Брандт, кузен герцога Эшли и секретарь палаты лордов.
Объект этих слов повернулся к Лиз с выражением страстной мольбы:
– Пожалуйста, не называйте меня мистером Брандтом. Члены семьи делают это только тогда, когда недовольны мной.
– Не редкое явление. – Настала очередь Друсиллы комментировать вполголоса.
– Как же мне вас называть? – спросила Лиз, рассеянно трепля шею изумительно терпеливого вороного.
Молодая женщина ответила за своего спутника:
– Конечно Тимоти. А я – просто Дру.
– Или Силли-глупышка. – Тимоти с улыбкой посмотрел на девушку, ответившую ему тающим взглядом. – Так зову ее я… так больше подходит, хотя официально она леди Друсилла.
Поскольку девушка была членом семьи герцога, ее титул не удивил Лиз. К тому же это не помешало ей заметить игриво невинные, но определенно искренние признаки флирта, перерастающего в более глубокие отношения, чем простая родственная привязанность сводных брата и сестры. Когда парочка заметила ее понимающий взгляд, они уличено выпрямились. Она успокоила их, указав на себя и продолжив тему их разговора:
– Я Элизабет Хьюз – или, по крайней мере, была. – Ее рука бессильно упала, она смущенно пожала плечом, не договорив. – Теперь я тоже одна из Брандтов, но я надеюсь, вы будете называть меня Лиз. Или Лиззи, как называют меня ближайшие друзья.
– Лиззи? – Тимоти повторил имя, устремив глаза в сплетавшиеся над головой ветви с видом размышляющего мудреца. – Лиззи, – снова повторил он, как бы пробуя имя на вкус. – Мне нравится.
Забавляясь его скоморошеством, Лиз все-таки сочла себя обязанной признаться:
– Я вас должна честно предупредить, что ваш кузен, мой муж, его решительно не одобряет.
– Ах, ах! – Тимоти был восхищен. – Тогда можете быть уверены, что именно так я и буду вас называть.
– Вы не ладите с герцогом? – Прямолинейная по натуре, Лиз задала вопрос, не пытаясь прибегнуть к более завуалированным методам, чтобы получить ту же самую информацию.
Тимоти был несколько ошеломлен откровенным вопросом.
– Мы вполне ладим. – Он снова поднял глаза к голубым просветам в молодой листве. Протянув руку, он сломал маленькую веточку и пристально разглядывал ее нежную кору, как будто в ней заключалась тайна вселенной.
– Наши отцы были братьями и очень дружили. Вот почему они со своими женами оказались вместе, когда погибли… в катастрофе на яхте десять лет назад. Как глава семьи Брандт, Грэй стал моим опекуном. Я никогда не сомневался, что намерения его чисты. Я просто не всегда соглашаюсь или подчиняюсь тому, что он считает для меня лучшим.
Лиз кивнула, сочувствуя трудному положению Тимоти. Она снова ритмично похлопала по шелковистой шее коня, слегка прищурившись и рассматривая стройного молодого человека, который, несмотря на более светлый цвет волос, отличался фамильным сходством и грацией Брандтов. Несомненно, Грэй определил для младшего брата жизненный путь, так же как и ее отец направил ее будущее совсем не в то русло. И только посмотрите, куда ее это привело.
– Я понимаю это лучше, чем вам может показаться, Тимоти.
Склонив рыжеватую голову набок, Тимоти принял ее заявление с видом сомнения, смешанного с любопытством.
Уверенная, что ей будет хорошо с такими друзьями, как Дру и Тимоти, Лиз решила рассказать им о своей жизни.
– Пойдемте сядем, и я объясню. – Привязывая поводья к дереву, она указала на маленькую полянку, где мягкая трава была омыта утренним дождем и высушена дневным солнцем. Когда трое расселись свободным кружком, причем женские ноги были скромно спрятаны под юбками, а мужские – удобно вытянуты вперед, Лиз начала свою историю:
– Мой овдовевший отец, владелец животноводческого ранчо и железной дороги, – очень богатый человек. – Это сообщение о богатстве, совершенно не произвело впечатления на этих англичан и не вызвало в них того благоговения, которое оно обычно вызывало у среднего американца. Довольная такой реакцией, Лиз почувствовала, что может говорить открыто. – Я всегда считала, что он любит меня. Однако он сделал выбор, считая лучшим для моего будущего то, из-за чего я оказалась здесь… хотя я предпочла бы быть в другом месте.
Лиз видела, что паре, сидящей перед ней, трудно понять, как женщина может предпочесть какое-то другое положение завидному положению жены герцога – молодого и красивого герцога. Упрямо продолжая, она заговорила о ранчо Дабл Эйч и поведала им о постыдной роли, которую ее отец сыграл, обманом заманив ее в брак, после чего последовало немедленное отплытие новобрачных на трансатлантическом лайнере.
– Таким образом, – заключила Лиз, – герцог получил то, что искал в Америке. В его руках богатство моего отца, которым он может распоряжаться по желанию. Но – и это неприятный факт, который, я уверена, он находит неприятным – у него также есть я.
С прирожденной верностью Дру открыла рот, чтобы защищать своего дядю, но мрачно улыбающаяся Лиз подняла руку, останавливая эту попытку.
– Я же в обмен имею страну, полную чужих людей и незнакомых правил, где мой муж приговорил меня к жестоким обычаям и обществу вдали от родных мест.
– Мы же не чужие, – с жизнерадостной улыбкой прервал Тимоти. – Больше нет.
Редко позволяя себе предаваться жалости к себе или мрачным мыслям, Лиз отказалась от несвойственного ей образа и ответила заразительной широкой улыбкой.
– Однако… – неуверенно начала Друсилла.
Лиз немедленно догадалась, что это было осторожное начало предостережения, какого следовало ожидать от девушки, воспитанной в повиновении строгому кодексу правил. Она улыбнулась немного скептически.
– Есть одно ограничение, которое вам, возможно, следует соблюдать. – Дру нервно теребила юбку, как будто это могло ей помочь набраться мужества. – Не ездите верхом по-мужски, иначе вы поистине шокируете округу.
– Я не сделала бы этого никогда, если бы ваш дядя не привел меня в бешенство. – Лиз послала Дру покаянную улыбку и указала на огнистую гриву, распустившуюся во время ее неистовой скачки. – Я родилась с характером, легко вспыхивающим и разгорающимся так же ярко, как мои волосы. Хотя я больше предпочитаю ездить верхом по-мужски и на своем ранчо в Вайоминге держу несколько кожаных юбок с разрезом спереди, что облегчает женщине скачку в этой более удобной позе, – я не стала бы нарушать правила здесь. – Озорная ухмылка вытеснила покаянную улыбку. – По крайней мере не в первый день.
– Мы будем помнить о вашем вспыльчивом характере и попытаемся оставаться в списке ваших друзей. Правда, Силли? – Тимоти подавил свою собственную ухмылку, округляя глаза в притворном страхе. – Кто знает, может, вы такой же хороший стрелок, как и наездница. – Он кивнул в сторону вороного: – Я знаю мало мужчин и ни одной женщины, которая могла бы справиться с Миднайтом, как вы.
– Я хороший стрелок, – подтвердила Лиз, пожимая плечами, чтобы не показаться хвастливо-самоуверенной. – Мне приходится жить на ранчо, где с угонщиками скота и другими негодяями по-другому не справиться.
Это замечание мгновенно вызвало неподдельный интерес. Но не в Тимоти, как могла бы предположить Лиз, а в робкой девушке рядом с ним.
– Вы сражались с угонщиками скота? – спросила Дру с благоговением в голосе.
– Ты опять читаешь эти дешевые комиксы? – строго спросил Тимоти, поджимая губы с притворным отвращением. – Если твоя приемная мамочка найдет их, ты будешь наказана и останешься в Эшли Холл до конца сезона.
Дру коротко сверкнула глазами на прервавшего ее и снова с надеждой повернулась к Лиз.
Понимая, что сама невольно напросилась на это, и не без тайного удовольствия желая удовлетворить любопытство девушки, Лиз начала рассказывать:
– Я лично столкнулась с угонщиками лишь однажды. Обычно ответственность за охрану стад Дабл Эйч лежит на управляющем и объездчиках. Но в тот раз я выехала с ними на южные пастбища проверить…
Ее повествование вскоре захватило слушателей картинами ее любимых широких просторов, где свободно гулявшие стада были соблазном для некоторых нечестных людей. Дру с таким наслаждением слушала волнующий рассказ, что, когда история подошла к концу, была даже слегка разочарована, что негодяев не застрелили на месте, а окружили, пригнали к шерифу и затем судили.
– Так что, вы видите, – заключила Лиз, – что, хотя я посещала школу мисс Браун для юных леди, прилежно занимаясь французским и немецким, изучая, какую посуду использовать для всевозможных официальных приемов и как организовать подобные мероприятия, я предпочла бы оставаться на моем ранчо в Вайоминге. Там выбираю я, когда ехать и ехать ли вообще в город. – Она усмехнулась: – И я скачу в мужском седле, и никто не скажет мне «нельзя». На ранчо Дабл Эйч я свободна, не подчиняюсь ни одному мужчине – будь то объездчик или герцог.
– У вас никогда не было приемной мамы? – Дру с интересом склонила набок голову в темных локонах. Теперь, когда волнующий рассказ закончился, ее куда больше интересовало отсутствие Юфимии, чем философия женской независимости ее новой тетки.
Этот неожиданный вопрос застал Лиз врасплох, оживляя воспоминания об отце, убитом горем, и слишком хорошо помнившихся детской растерянности и глубокого горя. Голос ее дрогнул:
– Мой отец был потрясен смертью моей матери, когда мне едва исполнилось двенадцать. Он и сейчас безутешен, я думаю. – Она пожала плечами, но тень, набежавшая на синие глаза, отрицала кажущуюся небрежность жеста. – Его, конечно, старались женить, как и следовало ожидать, имея в виду и его богатство. Но мой отец избегает общества женщин и по секрету сказал мне, что у него нет желания жениться вновь.
Отгоняя печальные воспоминания о доме, Лиз решительно вернула разговор к прежней теме, к своим собеседникам.
– Хватит обо мне. А что о вас, Дру?
– Я не помню свою маму. – Дру вглядывалась в травинку, которую выдернула. – Она умерла, когда я только начала ходить, и мой отец женился через год на леди Юфимии.
Как будто сознавая, что это бесстрастное утверждение звучало как критика, Дру подняла глаза и прямо посмотрела в еще затуманенные печалью синие глаза:
– Моя история ничего общего не имеет с известными детскими сказками. Ни одна родная мать не могла бы любить меня больше, чем моя приемная мама с самого первого дня. Мои проблемы никак не свидетельствуют о недостатке любви, нет сомнения в том, что она любит меня… возможно, слишком сильно.
Увидев, как Лиз слегка нахмурилась, и тут же поняв, какой интерес, должно быть, возбудило ее странное заявление, Дру пояснила:
– Так же как ваш отец вмешался в ваш выбор, приемная мама пытается заставить меня сделать выбор, по ее убеждению лучший для меня.
Лиз удивилась, но не испытала потрясения. Хотя она поделилась своей историей, думая, что она аналогична борьбе Тимоти за независимость, теперь, кажется, Дру оказалась в подобной ситуации. Почему все родители и опекуны так уверены, что они знают лучше, что нужно молодежи, и имеют право изменять их жизнь по своему желанию?
– Силли не позволено участвовать ни в одном светском мероприятии и даже приезжать в Сити, пока она не искупит раскаянием свой отказ принять предложение стареющего маркиза Поксуэлла в прошлом сезоне. – Тимоти сделал это сообщение с очевидным отвращением.
Дру сразу взяла продолжение рассказа на себя, прежде чем молодой человек выйдет из себя и скажет лишнее.
– Кажется, моя приемная мама – с присущим ей знаменитым тактом и, несомненно, большой долей лести – убедила оскорбленного вельможу отнести мой отказ на счет возраста, поэтому он намекнул на готовность не просто простить меня, но снова ухаживать за мной.
В словах Дру Лиз услышала смирение и одновременно сильную досаду, смягченную только настоящей любовью к виновнице этой затеи.
Эти неутешительные перспективы согнали с открытого лица Тимоти его обычное доброе выражение, и он бесстрастно перечислил ужасные требования, которые надо было выполнить:
– Только после того, как Силли пообещает приветствовать внимание маркиза, сделать вид, что польщена, и принять, если «честь будет оказана», второе предложение о замужестве, ей будут рады в Бранд Хаус на Гросвенор-сквер.
– И если бы приемная мама знала, что Тимоти сейчас здесь, у нее случился бы апоплексический удар. – Дру, казалось, отвлеклась от темы, и когда поняла, насколько разоблачила себя, покраснела и закусила нежную губу.
Хотя Лиз не сомневалась, что отказ от предложения маркиза был основным пунктом разногласий между леди Юфимией и ее приемной дочерью, казалось несомненным, что в последнем заявлении Дру лежал источник более глубокого разлада.
Чтобы проверить эту догадку, Лиз с деланным замешательством задала вопрос:
– Тимоти, будучи тоже Брандтом, разве вы не имеете полного права находиться здесь?
– Имение Эшли принадлежит исключительно носителю титула. После того как Грэй стал моим опекуном, здесь прошло все мое детство и все школьные каникулы я проводил здесь. Мне всегда были рады… До прошлогоднего сезона, когда и дядя и тетя попросили, чтобы я ограничил свои посещения случаями, когда буду официально приглашен.
Рот Тимоти сжался в твердую линию, но при виде огня, зажегшегося в блестящих синих глазах, он сконфуженно улыбнулся:
– Не вините Грэя. Я не виню. Я не виню даже тетю Юфимию. Она очень серьезно относится к своей ответственности за Силли, а Грэй считает своим долгом поддерживать решения сестры. Мои перспективы совсем не те, что она желает для своей приемной дочери. И правда, у меня ничего нет, кроме скромного дохода из моего фамильного содержания и некоторой доли почета благодаря моему неоплачиваемому посту в палате лордов.
– Но у него есть перспективы, – с жаром проговорила Дру, кладя руку на его плечо. – Он собирается выставить свою кандидатуру в члены парламента от нашего местного округа. И он победит, я знаю.
– Еще один неоплачиваемый пост, – вставил Тимоти, но Дру не обратила внимания и продолжала:
– У меня есть средства моего отца, которыми я могу распоряжаться до замужества, и я намереваюсь использовать их на поддержку кампании Тимоти.
– Нет, ты этого не сделаешь! – тихо сказал Тимоти, нежно похлопав Дру по руке. – Даже одно упоминание об этом положит конец нашим надеждам на наше будущее. Кроме того, я этого не допущу. – Он смягчил суровые слова нежной улыбкой. – Ты должна сохранить все, что можешь унаследовать, для наших детей.
Дру сначала готова была спорить, но при упоминании о детях ее мятежный вид сменился очаровательным румянцем и мечтательным взглядом.
После непродолжительного молчания Лиз спросила молодых людей, которые, если их предоставить самим себе, были способны погрузиться в свой собственный маленький мир.
– Вы объяснили, почему вы не должны быть здесь. Но каким образом и почему вы здесь находитесь?
– Так как очередная сессия парламента вот-вот начнется, благодаря моему месту в палате лордов я, по мнению моих дяди и тети, в данное время в Лондоне, что дает нам с Силли возможность видеться, пусть и тайно. Всю эту неделю я живу в «Титлтон Арма» в деревне, и мы встречаемся здесь каждый день. – Его улыбающиеся глаза померкли, и он помрачнел. – Завтра в это время я должен быть на пути в Сити. Это будет канун церемонии открытия парламента королевой и долгожданный вечер первого большого бала нового сезона у лорда и леди Кардингтон.
Лиз приняла информацию относительно бала и открытия парламента к сведению и занялась более важным вопросом:
– Вы изгнаны из фамильного поместья из-за Дру, не так ли?
Это, по существу, не было вопросом, а утверждением. Тимоти поморщился, но тут же кивнул.
– Мы любим друг друга! – горячо вступилась Дру. – И хотя я уверена, что мы смогли бы уговорить дядю Грэя согласиться на наш брак, приемная мама не захочет даже слышать об этом. Она твердо решила, что так как мой отец был маркиз (титул перешел к дальнему родственнику мужского пола), она никогда не позволит мне выйти замуж за кого-либо ниже рангом.
– А я как сын младшего сына не обладаю никаким титулом вообще. – Тимоти удрученно развел руками. – И мало вероятно, что когда-нибудь буду им обладать, несмотря на мою предположительно голубую кровь.
– Если только дядя Грэй не умрет без наследника.
В ужасе от простодушного заключения своей возлюбленной, Тимоти поспешно постарался исправить плохое впечатление, которое могло создаться у новой герцогини.
– Мне не нужен титул такой ценой. – Он бросил на свою возлюбленную осуждающий взгляд. – И я должен сказать, Силли, сейчас чертовски неподходящее время предполагать такую возможность.
Щеки Дру загорелись жарче, чем раньше, но первыми ее словами был выговор Тимоти:
– Твой язык отвратителен, и это одна из причин, почему приемная мама не одобряет тебя.
Хотя в ответ на нахмуренные брови Тимоти с извиняющимся видом улыбнулся, Дру тут же повернулась к недавно обретенной тете с мольбой о понимании:
– Я люблю дядю Грэя. Мы оба любим его.
Лиз решила, что их чувство вины порождено двойной ошибкой: предположением о возможности ранней кончины новобрачного, высказанным его молодой жене, и упоминанием о наследнике, которого она должна родить. Лиз, пожав плечами, почти сразу отвлекла их внимание вопросом о бале, о котором упомянул Тимоти. Вскоре она предложила отчаянно – дерзкий план, который, к ее удивлению, завоевал немедленную и полную поддержку робкой Дру. Тимоти колебался, несомненно взвешивая его возможную опасность для своей карьеры, но скоро он тоже согласился с планом, который разом освободит их, по крайней мере, на одну головокружительно-радостную ночь. Это была свобода, цену за которую Лиз с радостью предложила заплатить сама.
Лиз снова сидела в роскошном герцогском экипаже. Но в этот раз она наслаждалась каждым моментом и каждой деталью от удобства мягких сидений, обитых кожей, и даже сиянием газового света на черной полировке кареты.
Впервые в своей жизни она глубоко ощущала, как хорош наряд на ней, и была уверена в своей внешности. До приезда в Париж интерес ее к моде начался и закончился приветствием женских юбок с разрезом спереди, введенных американским Западом, которые облегчали верховую езду. Но к завершению ее визита на Рю-де-ля – Пэ она исполнилась благоговейного восхищения Шарлем Вортом. Знаменитый кутюрье выполнил просьбу Грэя и уделил ей личное внимание, что, по заверениям многочисленных портных, было исключительной честью. Мсье Ворт взмахнул своей волшебной палочкой, и – разбивая вдребезги все правила, по которым Лиз учили приглушать ее яркие краски – материализовалась поразительная вереница произведений, которые создали волшебный эффект с ее внешностью. В ее новом гардеробе гостили уникальные оттенки от сияющего персикового до переливающихся голубовато-зеленых, и мастер создал наряды для всех мыслимых случаев.
Да, Ворт был поистине волшебником. Нужно быть магом, чтобы превратить пышущую яркими, здоровыми красками девушку из прерий в красавицу, какой она себя чувствовала в этом экстравагантном произведении – черном бальном платье, которое он для нее создал и которое он назвал венцом приданого. При каждом ее шаге блестящая бирюзовая оторочка вспыхивала, подобно молнии в полночном небе. В сочетании с сапфирами Эшли это было бесподобно.
Блуждающие мысли Лиз отмечали сменяющийся характер перестука копыт: сначала по твердой земле, потом по неровным мостовым города и наконец по более гладким плитам площадей, где жили титулованные особы.
– Мы прибыли. – Оживленное сообщение Тимоти не смогло скрыть его беспокойства из-за подвига, который он собирался совершить.
Лиз видела официальное приглашение, которое он получил. Оно было написано замысловатым каллиграфическим почерком на прекрасной бумаге. Проблема была в том, что ни она, ни Дру таких приглашений не получили, однако Лиз убедила Тимоти, что ему простят двух неприглашенных дам, если примут во внимание, кто они. Конечно, его одолевали сомнения по поводу этой выходки, и, к несчастью, они повлияли на ее решительность. Все равно, слишком поздно поворачивать назад. С бьющимся где-то под горлом сердцем и воображаемыми картинами бешенства Грэя, Лиз наклонилась вперед и вгляделась в конечный пункт их путешествия.
Ради вечернего увеселения вместо наружных газовых ламп были зажжены в красивых чугунных подставках факелы, которые разливали вокруг золотистый свет на покрытую красным ковром дорожку и широкую лестницу, поднимавшуюся к раскрытым двойным дверям. Этот помпезный вид еще больше приглушил первоначальный восторг Лиз по поводу задуманного восстания против несправедливого решения.
Она резко отпрянула, когда ливрейный лакей открыл дверцы экипажа.
Тимоти вышел и помог спуститься обеим дамам. С двумя очаровательными женщинами по правую и левую руку от себя и с растущим страхом, он двинулся по обрамленной факелами дорожке и поднялся по ступеням наверх, где встречали прибывавших гостей лорд и леди Кардингтон.
– Леди Кардингтон, – Тимоти сдержал нервную дрожь, грозившую прорваться в его голосе, и с врожденной учтивостью, отполированной годом практики в политической карьере, осуществил необходимое представление, – позвольте мне представить новую герцогиню Эшли, Элизабет Хьюз Брандт.
Маленькая и все еще удивительно стройная, несмотря на свой возраст, леди Кардингтон затаила дыхание, но была достаточно умудрена опытом, чтобы скрыть свое удивление и одним острым взглядом оценить ситуацию. Чтобы решить, как действовать, достаточно было одного короткого взгляда на несравненные сапфиры Эшли.
– Чарльз, нам оказана честь первыми приветствовать новое пополнение нашего маленького круга. – Она гладко завершила представление Лиз своему высокому представительному мужу.
– Очаровательное новое пополнение. – Хозяин любезно принял герцогиню, причем заинтересованный блеск в обычно бесстрастных глазах придал его комплименту искренность, а его жена в это время официально приветствовала кузена и приемную племянницу герцога.
После такого приема все трое двинулись дальше, привлекаемые ярким светом, звуками музыки и тихого смеха. Стоя в дверях бального зала, не замечая приятного оживления, которое их появление вызвало среди гостей, уже наполнивших сверкающий зал, Лиз представляла собой великолепное зрелище. Она слушала звуки скрипок, взглянула наверх, где люстры разбрасывали мерцающие блики по потолку, и вниз – на разнообразие нарядов гостей. Аромат множества цветов разносился по залу, лакеи элегантно двигались сквозь толпу, балансируя бокалами шампанского и фруктового пунша. Лиз с готовностью призналась себе, что никогда прежде не принимала участия в таком блистательном мероприятии.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман - Роджерс Мэрилайл



Особого ничего в этом романе нет.
Талисман - Роджерс МэрилайлЮлия
18.05.2012, 4.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100