Читать онлайн Талисман, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Талисман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Церемония закончилась, и в первый раз с той минуты, как преподобный Дж. Л. Филлипс начал службу, Лиз подняла глаза от ложа, где распростертым лежал ее отец, наполовину скрытый одеялами и расшитым покрывалом. Герцог, с ледяным лицом, теперь – о ужас! – ее муж, выглядел не более довольным этой свершившейся сделкой, чем она.
Глядя с высоты своего роста в сверкающие глаза своей молодой жены, Грэй молча сознался, что она совсем не та женщина, какую он себе представлял. Она была полной противоположностью его первой жене Камелии – бледной и нежной, как одноименный цветок. Воспоминание о белой коже и прекрасных золотистых волосах легкой тенью легло на его холодное лицо.
Лиз увидела его потемневший взгляд, и ее тонкие золотисто-каштановые брови сошлись, проложив морщинку на позолоченной солнцем переносице. Хотя она была женщиной высокого роста, тень холодно-сдержанного герцога полностью закрыла ее, когда он мягко привлек ее к своей мощной груди. Несмотря на наставления преподобного отца, она оказалась совершенно неподготовленной, когда герцог склонил голову для поцелуя. Ее чувства смешались, когда его губы дразняще прижались к ее губам. Как это случилось, что такой холодный мужчина опалил ее огнем? Опасный! Доказательство того, что слишком красивый герцог – опасен!
Грэй был выбит из колеи впечатлением неопытной, но подлинной страсти этой своеобразной красавицы, а Лиз совершенно обессилела от ощущения его мощи. Это было совершенно неизвестное ей ощущение и, она уверила себя, чрезвычайно неприятное. Она решительно затушила разгоравшееся пламя, напоминая себе о больном отце и жалостном осознании того, какое чудовищное обязательство она на себя взвалила, и как оно полностью смешало все ее планы на будущее. В короткие часы между ее отказом от брака предыдущим вечером и этим моментом весь ход ее жизни, так тщательно ею продуманный, был сразу и основательно изменен.
Стоически сжимая все еще пылающие губы, Лиз напомнила себе, что ради любви к умирающему отцу она пошла бы и на большие уступки.
– Благодарение Господу, кончилось. – Сэмюэль отбросил одеяла, соскочил с кровати и сорвал ночную сорочку, под которой обнаружился костюм. – Когда этот проклятый буран задержал поезд, Лиз, я боялся, что все потеряно, но мы уложились вовремя, правда, Грэйсон? – Его звучный голос нисколько не заглушался носовым платком, которым он энергично тер лицо и шею.
В шоке Лиз смотрела на своего «больного» отца, внезапно представшего в добром здравии и буквально стиравшего свою болезненную бледность. Пудра? Белая пудра! Ее одурачили! Одурачили при помощи такого приема, каким пользуются на сцене! Женщина, озабоченная стремлением к молочному цвету кожи, вероятно, распознала бы это с самого начала.
Грэй был потрясен в равной степени и мог бы счесть эту невероятную сцену забавной, не будь он сам объектом мистификации.
Упираясь в бока кулаками, Лиз набросилась на единственного мужчину во всем мире, которому, она могла поклясться, можно было доверять.
– Ты разыграл меня как дурочку! – Голубые глаза горели бешенством. – Мой собственный отец сделал из меня дуру! Дуру и, хуже того, – жену.
– Ну, Лиззи, ягненочек. – Сэмюэль отбросил испачканный платок и обнял дочь за плечи. – Ты знаешь, я никогда не сделал бы ничего такого, что причинило бы тебе боль. Никогда. Я только нашел тебе такого мужа, от желания заполучить которого все твои одноклассницы упали бы в обморок.
Грэй ужаснулся, когда до него дошел смысл слов Сэмюэля. Хотя из слов последнего можно было заключить обратное, на самом деле он был невольным и безвинным участником этой невообразимой сцены. Более того, он с растущим раздражением наблюдал за горячей перепалкой между отцом и дочерью. У этих американцев совсем не было чувства приличия, никакого воспитания и сдержанности, которые не позволили бы вести себя подобным образом перед преподобным отцом и, хуже того, перед слугами, присутствовавшими в качестве свидетелей.
Краем глаза Лиз заметила недовольство герцога и поняла ее причину. Ей нисколько не было стыдно. Она была бы очень довольна, если бы весь мир узнал, что этот брак – просто фарс. Лиз вывернулась из рук отца.
– Тогда тебе надо было выдать замуж за герцога моих бывших одноклассниц. – Жгучий взгляд остановил снова потянувшиеся было к ней руки. – Ты предал меня! Ты использовал мое беспокойство за тебя, мои чувства к тебе, чтобы заманить меня в это… это замужество. Ты украл у меня все, что я люблю, все, начиная от Дабл Эйч и кончая отцом, который, как я думала, любит меня достаточно сильно, чтобы уважать мое стремление к самостоятельной жизни в Вайоминге.
Лицо Сэмюэля побелело на этот раз без помощи пудры.
– Лиззи, я действительно люблю тебя. Я люблю тебя так сильно, что сделал все это исключительно для тебя. – Неуверенность его скорбного голоса сама по себе звучала как мольба. – И я не украл у тебя ранчо. По условиям брачного договора, Дабл Эйч действительно стало твоим, и только твоим. Это мой свадебный подарок тебе.
– Моим? А какая мне теперь от него польза, когда, судя по тому, как ты все устроил, я вынуждена покинуть свою страну… и свое ранчо?
Если бы не строгие светские правила, которыми ни один джентльмен не стал бы пренебрегать, даже если ему не надо было по многим причинам всегда быть на страже своей безупречной репутации, Грэй с превеликим удовольствием оставил бы свою новую жену с ее проклятым ранчо в Вайоминге. Она, очевидно, предпочитала необитаемые земли Вайоминга тому статусу, о котором мечтали многие из его аристократического английского круга, статусу, для которого она, совершенно очевидно, не годилась. Во имя хороших манер он сначала воздерживался от вмешательства в препирательства отца и дочери, но когда счел нужным вмешаться, то обратился к молодой пучеглазой служанке, захваченной этой щекотливой сценой:
– Мисс Джоунз, будьте добры позаботиться, чтобы моя жена была одета к отъезду через два часа.
Лиз смотрела, как мисс Сара Джоунз выпрямилась и неохотно опустила полные любопытства глаза, приседая в почтительном реверансе. Лиз почти видела, как вращаются колесики в мозгу этой юной прирожденной сплетницы. Она, конечно, догадалась, что хитрая уловка была причиной подозрительной болезни Марии и отказа ее выступить свидетельницей брачных клятв дочери хозяина. Рот Лиз презрительно скривился. Сара знала, что преданный Дэвис никогда не станет повторять подробности горячей перепалки между отцом и дочерью, но она сама – будет.
Лиз шагала по коридору, не сомневаясь ни на мгновение, что мысли идущей вслед за ней Сары полны восхитительного предчувствия относительно того внимания, какое заслужит ее колоритный отчет в людской.
Как только Сара прошла через дверь, Лиз с оглушительным грохотом захлопнула ее, поддав ногой. Яростная физическая атака на невинную дверь ничего не решила… но она почувствовала облегчение!
– Ваше дорожное платье вычищено и починено, там, где оторвалась тесьма.
Лиз взглянула в сторону кровати, где лежало саржевое платье, в котором она выехала из Вайоминга. Его приглушенный зеленый оттенок был так же практичен, как и простой, без рюшей, фасон, но чувство удовлетворения, которое оно обычно вызывало, было омрачено тем, что она увидела, как дрожат руки девушки, протянувшей ей платье. Приступ гнева, что принес облегчение Лиз, напугал Сару.
– Прости, пожалуйста, мое плохое настроение, Сара. – Лиз с виноватым видом пожала плечами. – Боюсь, перспектива неминуемого отъезда в неожиданное путешествие действует мне на нервы больше, чем мне хочется в этом признаться.
Лиз вдруг поняла, что это заявление, вероятно, слишком о многом говорит, и поспешила заговорить снова, чтобы уменьшить масштаб догадок служанки:
– Я никогда не бывала ни на одном судне, тем более на огромном железном корабле. – Подавляя неослабевавшее недовольство и неподдельный страх, Лиз улыбнулась девушке. – Для меня представление о том, что нечто из такого тяжелого материала, как железо, может в самом деле плавать, никак не поддается логике.
Сара согласно кивнула, хотя едва ли у нее существовала даже отдаленнейшая возможность когда-либо проверить эту теорию на практике. Стремясь поскорее покончить со своими обязанностями и освободиться, чтобы отправиться со свежей сплетней вниз, Сара отложила зеленое платье и поспешила помочь мисс Элизабет снять подвенечное платье и одеться для первого длинного путешествия.
Пока Сара укладывала снятое платье в чемодан, Лиз снова принялась покусывать нижнюю губу. Неясный образ громадного океанского лайнера зловеще рисовался в ее воображении. Через несколько часов она и этот опасный, невероятно красивый герцог сядут на парового зверя, дожидающегося в порту, и он понесет их через Атлантику.
– Элизабет, вы готовы?
Лиз воззрилась на дверь между своей комнатой и комнатой герцога. Уже два часа, как они вышли из гавани, и уже прозвенел звонок на обед.
Готова? Нет! Она не была готова!
– Через ми… ууф… – Ее ответ бесцеремонно прервался, когда она крепко стукнулась о комод, к счастью прикрепленный к качающемуся полу. Ночное море было бурным, и ужасающее непрерывное падение с одного бока на другой делало простую задачу снять платье большим испытанием, совсем как скачка на самом непослушном скакуне из конюшни Дабл Эйч. И снять простое дорожное платье – это только половина подвига, который от нее требовался.
Благодарно прижимаясь к комоду, она сделала новую попытку заговорить. На этот раз ей удалось ответить на вопрос ее мучителя и окончательно освободиться от зеленого платья.
– Я буду готова через минуту.
По крайней мере, ее сурово ограниченный гардероб, сшитый для той Лиз, что была намного моложе теперешней, не содержал ни множества дополнений, ни бесчисленного количества пуговиц, украшавших одежду модных женщин. Утешение было небольшое, но Лиз была ему рада. Не обращая внимания на озеро зеленого саржа, окружившего ее ноги, Лиз крепко держалась за край комода одной рукой, а другой старалась натянуть одно из своих слишком девических платьев.
– Могу я предложить свою помощь?
Имея значительный опыт в обращении с такими часто сложными устройствами, Грэй не без причины подозревал, что его помощь может оказаться необходимой, и сделал свое предложение без всякого тайного умысла.
Лиз не верила, что он способен на такой альтруистический поступок, и удивительно, что дверь не воспламенилась под ее горящим взглядом.
– Нет, нельзя!
Как он смеет? Обнаружив, что для них заказан люкс с отдельными спальнями, Лиз была убеждена, что благополучно «приземлилась на дальней стороне первого брачного барьера». Это открытие, что герцог достаточно чуток и не собирается торопить ее с пугающими интимностями, впервые смягчило ее отношение к мужу. А теперь это любезное предложение оказать настолько личную услугу уничтожило зародившуюся было симпатию, и ее сердце снова ожесточилось против него.
– Я всего лишь предложил вам свои услуги, зная, что сейчас у вас нет камеристки, которая могла бы помочь. – Смех, явно слышавшийся в его голосе, только увеличил ярость Лиз.
Единственной надеждой Грэя справиться с создавшейся ситуацией было взглянуть на нее с юмором. И хотя Элизабет вряд ли поверила в это, положение, в котором они оба оказались, не нравилось ему так же, как и ей.
Его жена оказалась совсем не той женщиной, на какой, как ему думалось, он женится, и для установления их отношений потребуется время и тщательно продуманные поступки. Тем не менее он не мог со всей очевидностью утверждать, даже перед самим собой, что находит Элизабет физически непривлекательной, наоборот! Просто она не соответствовала тому, чтобы быть герцогиней. Не только из-за ее невоздержанного языка и непокорного поведения, а потому, что он намеревался выбрать жену, которая не будет представлять опасности для его эмоционального равновесия. Грэй испытал достаточно: любовь и боль потери. Он искал спокойной жизни, лишенной опасности как со стороны ненадежных чувств, которые непременно столкнутся с разочарованиями реальности, так и со стороны золотой иллюзии счастья, которая неизбежно окажется пустой суетой.
Пока с одной стороны двери Грэй размышлял о будущем их взаимоотношений, Лиз, с другой стороны перешагнула через кольцо упавшего дорожного платья и плотно прижалась к спасительной неподвижной стене рядом с дверью. Внутренне кипя от злости, она просунула несколько пуговиц в соответствующие петли. Потом, когда прозвучали второй и последний звонки на обед, она дернула на себя дверь. Момент оказался выбранным неудачно: корабль взобрался на особенно большой гребень и стремительно ринулся вниз. Лиз оказалась в руках своего мужа, крепко прижатой к мощной груди, когда он старался удержать их обоих в вертикальном положении.
Чтобы скрыть вспыхнувшее от ощущения ее тела возбуждение, Грэй с недовольным видом оглядел ее фигуру, облаченную в не по летам девическое платье.
Лиз почувствовала его неодобрение, как если бы он выразил его вслух. Ее лицо вспыхнуло, и она принялась яростно оправдывать свой внешний вид:
– Когда я приехала на восток, у меня не было намерения отправляться в морское путешествие, не говоря уже о замужестве с высокомерным британцем.
Лицо Грэя окаменело, в глазах заблестел лед. Лиз улыбнулась с горьким удовлетворением – холодность герцога ее устраивала. Она поставит себе целью сохранять его холодную реакцию по отношению к себе и позаботится, чтобы он никогда не направлял своих несомненных чар на нее, поскольку сомневалась, что сможет выдержать такое нападение. Уголки персиковых губ изогнулись в коварной улыбке. Если дать полную волю своему нраву, который явно отталкивал его, это послужит успешному достижению поставленной цели.
– Кроме того, – презрительно добавила Лиз, – сомневаюсь, чтобы вам больше понравились юбки из оленьей кожи, которые я обычно ношу на ранчо. Одежда, которой я располагаю, – два дорожных костюма и эти платья, оставленные в Нью-Йорке по окончании школы.
Это была правда, во всяком случае полуправда. У Лиз было несколько простых платьев в шкафу на Дабл Эйч, но то, что она сказала, лучше донесет желаемый смысл.
– Я не могу испытывать сожаление по поводу того, что, обманом женившись на мне, вы получили в придачу к богатству моего отца еще и такую неприемлемую обузу, какой находите меня, – продолжила она. – И я не собираюсь меняться, чтобы стать для вас более приемлемой.
– Меня уверили еще до нашей вчерашней встречи, что вы приняли, – нет, больше! – что вы приветствовали планы отца относительно вашего будущего.
– Ха! – Лиз самым неженственным образом фыркнула. – Я скорее поверю гремучей змее, чем тому, что вы скажете. Кроме того, вы знали о моих чувствах перед церемонией сегодня утром.
– Да, – кивнул Грэй, и свет от газовой лампы, прикрепленной к стене, заиграл на тщательно расчесанных черных волосах. – Но я тоже был одурачен представлением, разыгранным вашим отцом, иначе я никогда не совершил бы такого действия. То, что я женился на вас, хотя его утверждение о вашем согласии оказалось неправдой, показывает лишь, что я не такой негодяй, чтобы уйти от умирающего человека и оставить дочь, которую он препоручил мне по документам о помолвке, одну в этом мире.
Он улыбнулся ей такой мрачной улыбкой, какой Лиз никогда в жизни не видела. Она вздрогнула, похолодев, чувствуя, как его холод сковывает ее.
– Заверяю вас, я ничуть не более вас удовлетворен результатом этой сделки, заключенной и приведенной в исполнение обманным путем. Однако, невзирая на обстоятельства или лицо, ответственное за это, мы женаты.
Почти в первый раз в своей жизни Лиз была захвачена врасплох. Ее уверенность в его вероломстве поколебалась, так как она признала, что он действительно казался заметно раздраженным своим успехом в заманивании ее в этот союз.
– Нам пора идти на обед, но я оставлю вас здесь голодной до тех пор, пока вы не поклянетесь могилой своей матери, что по меньшей мере попытаетесь вести себя прилично на людях.
Его уничижительный взгляд не оставил в Лиз никакого сомнения в том, что он считал ее манеры неисправимо ужасными. Это и его холодные слова укрепили мимолетное колебание Лиз в отношении его злодейского характера. Ее гнев разгорелся еще жарче. Если Грэйсон Брандт, заносчивый герцог, думает, что она покорно смирится с его заключением, будто она какая-то неотесанная дикарка, не знакомая с хорошими манерами… Что ж, ему самому предстоит урок в этом искусстве. Она не обратила внимания на тот факт, что это новое решение было полностью противоположным ее первоначальному плану заморозить его своим нецивилизованным поведением.
– Я согласна, что мы должны идти сейчас или опоздаем на обед, и, чтобы наше появление не было демонстративным, нам лучше не медлить. – Мелодичный тон ее мягкого замечания сопровождался такой сладкой улыбкой, что он взглянул на нее с подозрением, но тут же предложил руку и вывел ее из каюты.
– Я уже предпринял шаги, чтобы исправить печальное положение с недостатком соответствующего для герцогини Эшли гардероба. – Грэй спокойно говорил, пока они шли по коридору, останавливаясь через каждые несколько шагов, чтобы Лиз могла восстановить равновесие. Хотя было бы неразумно не оценить его внимательное отношение, Лиз от этого чувствовала себя еще более неуклюжей по сравнению с элегантным герцогом. И при всей своей ледяной сдержанности двигался он с плавной грацией большой черной пантеры.
– По прибытии в Ливерпуль мы пересядем на другой корабль и немедленно отправимся в Париж, – продолжал Грэй, как бы не замечая неустойчивости своей партнерши. – Я заранее послал телеграмму на Рю-де-ля-Пэ. Поскольку я привезу ему герцогиню, которой нужен полный гардероб, мсье Шарль Ворт, несомненно, будет нам рад.
Из того, как точно он описал адрес и цель их поездки в Париж, было ясно, что, по его мнению, она была настолько необразованна, что не могла знать об этом знаменитом человеке. Но это было не так. Даже в годы, проведенные в относительной изоляции в школе мисс Браун для юных леди, она слышала, как ее сверстницы с благоговейным замиранием говорили о знаменитом Шарле Ворте. Ее отец был прав. Любая из них что угодно бы отдала, чтобы оказаться на ее месте – замужем за аристократом, герцогом, не меньше – и на пути в Париж, чтобы заказать не просто туалет, а целый гардероб у Борта. Тем не менее Лиз предпочла бы вернуться на Дабл Эйч. Обеденный салон первого класса, сверкавший хрустальными бокалами и сияющий серебром, был почти полон, но, так как другие пассажиры все еще подходили, их позднее появление прошло незамеченным. Их провели к столику на четверых, и при их приближении единственный человек, уже сидевший за столом, вежливо поднялся.
– Ну и ну, Эшли. – Светловолосый темноглазый джентльмен приветливо улыбнулся. – Я не знал, что ты по эту сторону Атлантики.
Лиз почувствовала еле заметное напряжение руки под ее легкими пальцами, но учтивая улыбка герцога ничем не выдавала его истинного отношения к говорившему. Эта реакция была интересная и очень странная. Она, со своей стороны, почувствовала инстинктивную неловкость от усмешки этого мужчины.
– Если бы я знал, мы могли бы встретиться и пообедать или провести вечер повеселее, подобно тем, что мы делили в оксфордские времена. – Он широко улыбнулся Лиз и добавил: – У нас были веселенькие вечера. Помнишь, когда та цыпочка…
Слова незнакомца замерли при звуке тихого женского покашливания. Лиз таким образом напомнила как о своем присутствии, так и о том, что воспитанные мужчины могут, а чего не могут обсуждать в присутствии дамы.
Знакомый Грэя бросил Лиз покаянную улыбку и переменил тему на более безобидную.
– Я рад найти друзей, к которым можно ходить в гости во время нашего путешествия.
Помня реакцию своего спутника, Лиз подумала, что с его стороны довольно самонадеянно называть Грэя другом, не говоря уже о ней – совершенно незнакомой с ним.
– Элизабет, позволь мне представить тебе Лоренса Барри, графа Хейтона. – Светлый взгляд перешел с жены на самозваного друга. – Хейтон, познакомься с моей женой Элизабет.
Светлые брови поползли вверх.
– Женат? Никогда не думал, что ты снова свяжешь себя.
Снова? Лиз была поражена этой новостью о предыдущей жене, но не настолько, чтобы не заметить, как граф ловко взял ее руку и слегка поцеловал. Это было сделано вполне по правилам хорошего тона, но легкое подмигивание одновременно с этим никак в ту категорию не попадало. Несмотря на смущение, Лиз отреагировала единственным возможным для благовоспитанной женщины способом – она не обратила на это внимания, без малейшей паузы заняв место, предложенное ей Грэем.
Блюдо следовало за блюдом, и люди из-за соседних столов начали исчезать с сильно позеленевшими лицами, но Лиз и оба ее спутника не испытывали никаких неудобств. Тем не менее после нескольких часов вынужденного сдерживания своего языка, чтобы не высказывать свои мысли в такой форме, какую не всякая женщина и, конечно, ни одна новобрачная не могли себе позволить, и после неукоснительного соблюдения правил этикета, вбитых в нее у мисс Браун, Лиз испытала облегчение, когда трапеза подошла к концу. Когда герцог поднялся, чтобы сопровождать ее в каюту, граф заговорил.
– Я в восхищении от встречи с вами, Элизабет. – Хейтон встал и снова взял руку Лиз, на этот раз целуя ее на прощание. – Осмелюсь ли я надеяться, что вы будете считать меня другом?
Почувствовав мгновенный холод, вызванный в ее муже этим предложением, Лиз знала, что ее ответом должна быть прохладная улыбка. Но после столь долгих упражнений в прилежной сдержанности она не смогла подавить озорное желание дернуть пантеру за хвост.
– Если мы будем друзьями, Лоренс, пожалуйста, зовите меня Лиззи. Так делают все мои друзья.
– Ваши американские друзья, – поспешно вмешался Грэй, сдерживая сильное желание немедленно покарать свою вольную жену. Здесь, в стремлении произвести совершенно варварскую публичную сцену, было доказательство опасности, которую она может представлять для его положения в цивилизованном обществе и для давно установившегося эмоционального равновесия. Продев ее руку под локоть, он с покровительственной улыбкой спокойно указал ей на ошибочное рассуждение: – Лиззи – едва ли подходящее прозвище для герцогини Эшли.
Лиз поняла, что двумя импульсивными предложениями она перечеркнула все усилия нескольких часов соблюдения натянутого этикета. Да и ладно, в любом случае сомнительно, чтобы ее старательная демонстрация произвела впечатление на ее бесчувственного мужа.
Хейтон отступил, чтобы пропустить их, но, когда они проходили мимо, он заговорщически подмигнул Лиз. Это второе подмигивание оставило у Лиз неприятное чувство, что принятие его дружбы было непростительной серьезной ошибкой.
Лиз начала привыкать к качке корабля, поэтому Грэю легче было вести ее назад в каюту, чем при первом путешествии в столовую. Путь совершался в молчании, Лиз мечтала поскорее добраться до каюты, думая, что они сразу разойдутся по своим комнатам. Она считала, что так будет. Считала? Нет, она надеялась, даже молилась, чтобы это было так. Но надежде не суждено было сбыться, так как, несмотря на ее слабое сопротивление, пантера, которую она боялась как хищника, втянула ее в гостиную и тщательно закрыла дверь, оставив их… вдвоем.
– Я должен откровенно поговорить с вами о многом. – Однако вместо того, чтобы говорить, Грэй начал вышагивать, как крадущаяся кошка, и только спустя некоторое время внезапно повернулся к жене, чьи тревожные предчувствия усиливались с каждым его шагом.
– Во-первых, – резко начал он, снова зашагав от двери в дальний угол. – Хейтон – не тот друг, которого вам следует приветствовать.
Хотя она сама пришла к такому же заключению, тут она ощетинилась, упрямый гнев разгорелся еще больше от сочетания редко испытываемого страха и беспокойного возбуждения, которое только он вызывал в ней. Попытка Грэя диктовать, чью дружбу ей принимать или не принимать, заставила ее переменить недавнее решение держать графа на расстоянии. Сама она никогда не будет искать с ним встреч, но не станет отвергать светского внимания, которое он не преминет оказывать.
– Далее, – Грэй остановился, мрачно возвышаясь над своей женой, – нам пора обсудить, что мы оба ждем от нашего союза.
Как же, с сарказмом подумала Лиз, нисколько не сомневаясь, что это будет абсолютно односторонняя дискуссия относительно того, чего он ждет от нее, нимало не интересуясь, чего могла бы хотеть она. Когда Грэй продолжил, ее губы твердо сжались, а в бирюзовых глазах загорелось упрямство, над которым всегда подшучивал ее отец.
– Как мы ранее согласились, никто из нас не стремился к этому союзу.
– О нет, вы стремились, – мгновенно опровергла его заявление Лиз. – Вы сами решили подписать соглашение с моим отцом о женитьбе на мне – в глаза меня не видев – ради моего наследства.
– Не видев, да, но… – От досады на ее способность ударить в самое слабое место его доводов Грей сверкнул глазами, а в голосе его зазвучала сталь: – Для того чтобы я мог составить свое мнение, мне предоставили совершенно неточную информацию, если не сказать откровенную ложь, о вашей внешности и, что важнее, о вашем характере. Знай я правду, никогда ни за какое богатство я не выбрал бы вас.
Эта женщина была настолько полной противоположностью тому, что он искал в жене, что в искренности его слов нельзя было сомневаться.
Чувствуя себя необъяснимо раздавленной пренебрежением своего красивого мужа, Лиз горящим взором неподвижно смотрела в его холодные глаза, медленно мерявшие ее с головы до ног и явно находившие ее неудовлетворительной.
– Мы могли бы добиться расторжения. – Лиз выпалила в него свой ответ со скоростью и силой ружейного выстрела, уверенная, что молниеносное озарение – выход из их затруднительного положения, ответ, способный освободить и ее и пантеру из этой жалкой ситуации.
– Нет, не могли бы! – Грэй с ужасающей легкостью холодно отклонил попытку Лиз к освобождению. – Не после того, как вы были публично представлены как моя жена.
– Никому особенно важному. – Еще продолжая отчаянно настаивать, Лиз с внезапным замешательством поняла: если им предстоит расстаться, она будет скучать по этому состязанию умов и, да, по одному только виду этого ошеломляющего мужчины, который мог и уже вывел ее из обычно устойчивого равновесия.
– О, граф Хейтон считается больше, чем мне хотелось бы признать. – Грэй видел странное выражение в ее глазах, устремленных на него, как будто его место заняло какое-то мифическое существо, но продолжал приводить неопровержимые примеры, которые не оставляли никаких доводов, опираясь на которые она могла бы продолжать настаивать.
– Кроме того, нет никакого сомнения, что Хейтон с готовностью поделится новостью о нашем союзе и подробным рассказом о нашей встрече с любым, кто захочет послушать. И, поверьте мне, многие будут слушать эту историю с восхищением, граничащим со злорадством.
Лиз слышала логику его слов, но не они, а недавнее открытие своих собственных предательских чувств так ошеломило ее, что она с опустившимися плечами рухнула в одно из глубоких кресел.
– Нам, – добавил Грэй, – по вашему тактичному выражению, «навязали» друг друга. Но существуют правила, по которым я должен жить, правила, которые герцогиня должна соблюдать. Вот необходимость, которую, боюсь, вы не способны выполнить. Вы, кажется, не способны соблюдать даже самые основные правила хорошего тона.
Это было очень обидно, особенно после того, как она столь упорно старалась блюсти себя на протяжении длинного обеда.
– Еще более неприятно – и, уверяю вас, для нас обоих, – мне нужен наследник, и вы должны мне его дать.
Это прямое заявление относилось к главному вопросу, почему она испытывала глубочайший страх. Но еще хуже, что это откровенное заявление было оскорблением. Объявив о своей неприязни к ней, он требовал выполнения долга. Лиз вскочила и нанесла ответный удар по самому уязвимому месту в психологии мужчин, как показывал ее двухлетний опыт общения с работниками ранчо.
– Вы так холодны, что, для того чтоб вы оттаяли, потребовалась бы доменная печь, не говоря уже о том, чтобы развести огонь, необходимый для зачатия ребенка.
В прямом противоречии с ее выпадом холодный взгляд потемнел до цвета тлеющих углей, едва сдерживающих пламя.
– Холоден? – Это не было вопросом. Это было утверждением факта, подкрепленного его чувственной улыбкой, которая казалась опасной. Многие называли его так, но то, что именно эта женщина так сказала, вызвало молниеносную, бессознательную реакцию.
Внутренний голос предупреждал Лиз о необходимости ретироваться, но она оставалась прикованной к месту под ослепительной силой его сверкающего взгляда. Впервые в своей жизни она чувствовала себя в сильных руках не родного мужчины. Он неумолимо притягивал ее ближе к неожиданному вихрю огня, заключенного во льду, огня такого жаркого, что он растопил ее сопротивление, как только его темная голова склонилась и он взял ее губы стремительным каскадом мучительно коротких поцелуев.
Грэй снова, и еще сильнее, почувствовал пьянящий вкус сладкого вина невинности и тревоги на губах своей бунтарки – жены. Его собственные губы инстинктивно смягчились, искушая, зовя от страха к удовольствию.
Мужчина, в котором Лиз с первого момента встречи узнала опасность для самообладания любой женщины, с легкостью соблазнил ее и заставил забыть первоначальное намерение сопротивляться. Отдаваясь его сокрушительному поцелую, не в состоянии рационально рассуждать, Лиз прильнула к нему. Из ее горла вырвался незнакомый страстный тихий вскрик, и, дрожа от необходимости быть все ближе и ближе к нему, она вся прижалась к его большому, крепкому телу.
Грэй забыл причину своего действия, забыл гнев на нее, испытывая неодолимое желание еще крепче прижать к себе ее нежное тело, пить головокружительный персиковый нектар ее губ. Он целовал ее с неистовством всепоглощающей страсти и увлекал Лиз все глубже в свой огненный вихрь, так что она уже держалась за него чем-то сродни отчаянию, пока…
Для разнообразия непрерывная качка корабля сыграла в пользу Лиз. Однажды бросив ее в объятия Грэя, теперь она искупила свою вину и освободила ее. Только оказавшись на безопасном расстоянии от этого высокомерного мужчины и его коварных уловок, она почувствовала, как ее обожгло, словно кнутом, ощущение предательства самое себя. Лиз смело пустила в ход единственное оружие в своем арсенале, несмотря на его доказанную уязвимость.
– Вы можете иметь деньги моего отца, но будь я проклята, если вы когда – нибудь получите меня!
Чтобы скрыть неудержимое желание бежать из страха перед его неопровержимой способностью обнаружить слабость ее утверждения, Лиз рванулась в свою спальню и захлопнула задвижку, гарантировавшую ее безопасность, по крайней мере сегодня.
Грэй потряс головой, освобождая ее от безрассудного тумана страсти, разочарование усилило вновь разгоревшийся гнев. Он сжал кулаки, борясь с собой, сначала чтобы подавить желание, а затем бешенство, вызванное ее отказом от страсти, которую она, несомненно, разделяла.
Ее новая демонстрация неуправляемого темперамента и выражений, которых никогда не употребила бы ни одна леди, лишь подтверждала правильность ранее признанного факта. Никогда он не осмелится представить Элизабет цивилизованному обществу лондонского сезона или парламентских вечеров. Нет, ей лучше всего оставаться в его загородном поместье, а его сестра Юфимия, уже много лет выступающая в роли его хозяйки, будет продолжать руководить лондонским домом и светским календарем.
Элизабет, конечно, придется в конце концов понять, что законы, управляющие женами в его стране, сильно отличаются от законов ее дикой страны. Грэй остановился у буфета и достал из подставки, прикрепленной к его полированной поверхности, хрустальный графин, наливая себе крепкого виски. Элизабет фактически принадлежала ему душой и телом. Все жены – рабы своих мужей. И она, черт побери, прекрасно выполнит все, что он ни потребует. Он одним глотком опрокинул виски и налил новую порцию, снова принимаясь шагать по комнате.
Он не собирается силой заставлять выполнять обязанности жены. В этом не будет необходимости. Он уже в этом убедился. Но, сердясь на самого себя за потерю самоконтроля несколько минут назад, он поклялся, что никогда не допустит, чтобы ее огненный темперамент прорвал снова стену его знаменитой холодной сдержанности. Вместо этого он употребит свой опыт, чтобы соблазнить свою жену и направить ее огонь в более полезном направлении – к страсти, которая даст ему наследника.
До смерти своего отца он вел безответственную жизнь ничем не занятого аристократа, игнорировал мудрые советы старшего мужчины, сопротивлялся его попыткам умерить его необузданность. Но смерть безжалостно разбила хрустальный замок бесконечных балов и беззаботных удовольствий его юности. Жесткая действительность потребовала взять на свои плечи отрезвляющую ответственность его наследственного положения – от женитьбы до места в палате лордов. Тем не менее он успел приобрести более чем достаточный опыт обращения со слабым полом за годы своей безответственной юности, да и в более осмотрительных связях позже, чтобы быть уверенным в своей способности соблазнить сопротивляющуюся жену.
В раздражении оглядев полуосвещенную комнату, он резко повернулся и вышел из люкса. В курительном салоне он найдет компанию, более отзывчивую к хорошо воспитанному джентльмену.
– Послушай, Эшли, не слишком ли ты налегаешь? – Хейтон сел рядом с Грэем и наклонился, вглядываясь в расфокусированный блестящий светлый взгляд под прядями черных волос, упавшими на лоб. Граф спрятал свое веселье по поводу столь непривычного зрелища. Прежде, даже когда они юными щеголями резвились в университетские годы, не доводилось ему видеть, чтобы Грэй злоупотреблял алкоголем.
– Хейтон, ты поймешь, старина. – Слова Грэя так же расплывались, как и фигура его собеседника у него перед глазами. – Имею опыт. Никогда не принуждал женщину. Никогда не буду.
Хейтон ограничился двумя пинтами пива, глаза его были совершенно ясными, и, прищурившись, он забавлялся редким зрелищем основательно напившегося Эшли, Эшли в роли одинокого новобрачного. Граф почти кудахтал от восторга, что прихотливый случай привел его сюда в такой момент. Может, это судьба?
– Конечно, тебе незачем принуждать женщину. Они спотыкаются друг о друга, стремясь завоевать твое внимание и получить возможность растопить твою знаменитую холодность, предоставляя тебе право выбирать по своему усмотрению и доказывать, как они заблуждаются.
– Не придется принуждать свою собственную жену. Лиз тоже растает. – Грэй запрокинул голову и, не отрываясь, выпил еще одну порцию крепкого напитка.
Утешающе поддакивая и время от времени вставляя словечко, направляющее почти неразборчивую речь, Хейтон извлек из Грэя повесть о неуступчивой новобрачной.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман - Роджерс Мэрилайл



Особого ничего в этом романе нет.
Талисман - Роджерс МэрилайлЮлия
18.05.2012, 4.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100