Читать онлайн Талисман, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Талисман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

Сад, раскинувшийся позади резиденции герцога Алерби, был замечательный. Растения, сохранявшиеся зимой в теплицах, были снова высажены на ухоженные клумбы. И сейчас под чистыми лучами солнца обилие цветов самых разных оттенков наполняло воздух пьянящими ароматами и создавало необходимый фон для благородных дам, элегантно одетых в богатые кружева и прозрачные ткани. Те немногие мужчины, что могли присутствовать на дневном садовом приеме, казалось, находились здесь только затем, чтобы предоставить очаровательным женщинам восхищение, положенное им.
В прелестном изделии из кружев цвета слоновой кости и тонких тканей различных оттенков розового – смелом сочетании для ее природных красок, однако превосходно подчеркивавшем ее красоту, – Лиз стояла с очаровательной улыбкой на губах, произносивших нужные слова. Почти забыв об окружающем, она едва ли видела людей, двигавшихся вокруг центра сада и на прилегающих мощеных дорожках. Подобно хорошо смазанной машине, про себя посмеялась Лиз, она производила действия, требовавшиеся от нее как от гостьи леди Энести.
Где-то в глубине сознания она удивилась, что это возможно, когда мысли так далеки от настоящего времени и места. Ее мысли были полны воспоминаний о часах, проведенных в объятиях Грэя, и о растущей нежности, заполнявшей их любовные игры, эти воспоминания усилили ее страх за его безопасность и подавленность из – за неудачной попытки узнать что-либо ценное в «Веселом Зале».
– Моя дорогая, вы так бледны, что, кажется, сейчас упадете.
Такая проницательность постороннего вспугнула мрачные мысли, Лиз вернулась в настоящее и увидела прямо перед собой миниатюрную женщину – по возрасту годившуюся ей в бабушки, возможно даже прабабушки, – которая, несмотря на хрупкость, держалась с гордой уверенностью, выработанной за многие годы.
– Пойдемте, посидите со мной. – Незнакомка трогательно улыбнулась и склонила голову набок. Солнце блеснуло на густых серебряных волосах под маленькой шляпкой. – Мы немного поболтаем и отдохнем.
Застигнутая врасплох, Лиз не сумела быстро ответить. Единственной четкой мыслью был бесполезный вывод о том, что скромная элегантность пурпурно-серого платья этой женщины была прекрасной оправой для врожденного высокомерия, которое являлось такой же частью ее натуры, как и проницательная глубина ее немигающих глаз.
– Если вы не хотите признаться, что нуждаетесь в отдыхе, тогда пожалейте меня. Я охотно признаюсь, что очень устала.
Легкое прикосновение к руке Лиз было слишком слабым, чтобы заставить кого – нибудь – меньше всего кого-нибудь столь упрямого, как она – сделать что-либо против воли. Но, возможно, именно из – за этой слабости или жалобы женщины на усталость Лиз сдалась.
Когда они подошли к крепкой плетеной скамье в тени высокого вяза в одном из углов сада, очаровательная старушка устроилась на краешке сиденья и вполоборота посмотрела на Лиз блестящим понимающим взглядом:
– Я леди Чарлз, лучшая подруга бабушки вашего мужа. Когда я увидела самую дорогую для моей подруги вещь на вашей шее, я поняла, что должна познакомиться с вами.
Слегка нахмурившись, Лиз защищающим жестом прикрыла изящную вещицу кружевами. Неужели эта женщина сомневается, что она достойна носить ее?
– Лилибет дорожила этой камеей больше всего, за исключением внука, который носит имя ее любимого мужа. – Слабая улыбка смягчила выработанную надменность черт, не способную скрыть ее природной теплоты. – Она доверила талисман ее счастливого замужества Грэйсону, наказав ему подарить его женщине, которую он когда-нибудь полюбит.
Прочно вернувшись в настоящее, Лиз почувствовала в желании леди Чарлз поговорить с ней определенную цель, и она хотела понять ее или же чего ждут от нее. Она произнесла то, что могла утверждать с абсолютной честностью:
– Заверяю вас, что дорожу этой брошью так же, как, должно быть, ваша подруга.
– Я рада, владелица этой камеи должна дорожить ею. – Старая женщина улыбнулась с искренним удовольствием, но все еще продолжала сидеть прямо, не откидываясь поудобнее на высокую спинку скамьи. – Она также должна оставаться символом удачного союза.
Лиз улыбнулась в ответ. Глаза ее смягчились при мысли о неожиданном счастье, которое она нашла в своем замужестве.
– Меня обеспокоил ваш очевидно расстроенный вид. – На лице леди Чарлз появилось выражение сожаления, ей искренне было жаль молодую американку, несомненно с трудом приспосабливающуюся к незнакомой обстановке. – И поскольку вы новичок в нашем светском кругу, я посчитала своим долгом дать вам совет относительно его привычек, особенно одной, которую проницательные жены предпочитают не замечать.
Лиз понимала, что леди Чарлз вряд ли могла иметь какое-то представление о том, что в действительности расстроило ее. Поэтому ее поразило не это ее замечание. Напротив, как только прозвучало слово «долг», неприятное предчувствие пронзило ее. Никогда, на памяти Лиз, это слово, произнесенное другим человеком, не служило предзнаменованием желанных новостей.
– Это обычай, который благовоспитанные английские женщины научились не замечать, но к которому вы, боюсь, можете оказаться не готовой.
Подозревая, что молодая герцогиня уже слышала намеки на неприятные слухи, леди Чарлз заговорила на эту тему, так как была уверена, что это легче перенести, услышав из уст сочувствующего человека. Если она не предупредит девушку, эти факты, она не сомневалась, сообщат ей в жестокой форме язвительные сплетники, всегда готовые подмешать полуправду в чайник счастья и заварить свежий чай скандала.
– Ваш муж и я пользуемся услугами одного и того же юриста. Хотя наш мистер Стивенс – воплощение ответственности и осмотрительности, до недавнего времени он имел клерка с менее симпатичными свойствами. Это лицо проговорилось нескольким любопытствующим, что Грэйсон недавно изменил свое завещание и включил в него пункт, по которому обитательница дома в Сент-Джонс Вуд получает обеспечение до конца ее дней.
Не поняв этого странного сообщения, которое, по-видимому, не представляло для нее интереса, Лиз промолчала.
– Она содержанка Грэйсона. – Леди Чарлз наклонилась вперед и прошептала это принятое обозначение вульгарной реальности, и забавляясь, и сочувствуя наивности молодой герцогини. – Как я понимаю, она живет в доме много лет, задолго до того, как он ездил в Америку.
Лиз почувствовала себя дурочкой, не поняв с самого начала, что имеет в виду эта женщина. Но, осознав, она онемела, не в силах произнести ни слова.
– Я вижу, это явилось для вас шоком, милая. – Леди Чарлз нежно похлопала по изящным ручкам в белых лайковых перчатках. – Мне ужасно неприятно сообщать столь огорчительные известия, но я опасалась, что есть необходимость помочь вам понять положение Грэя в обществе, члены которого, возможно, поступают в подобных ситуациях непривычным для вас образом.
Лиз слышала эти слова и мысленно видела Грэя, обнимающего другую женщину. Все эти ночи, когда он утверждал, что должен работать допоздна, чтобы устранить разногласия и выработать компромиссы с коллегами-политиками, может, он был в каком-то маленьком коттедже, забавляясь со своей любовницей? Болезненная мука перешла в опаляющий гнев. Английские женщины, возможно, и отводят глаза в сторону и делают вид, что не знают, но она предупреждала Грэя о своей неспособности делать вид. Он не может надеяться, что она закроет глаза на его игры. Единственный способ, которым она может разобраться с «ситуацией», – поставить его перед ней лицом к лицу.
Леди Чарлз встревожилась, увидев огонь, вспыхнувший в бирюзовых глазах:
– Вероятно, теперь, когда вы женаты, у него не будет желания продолжать визиты в Сент-Джонс Вуд. Возможно, он уже порвал эти отношения, но, как благородный человек, не может выбросить на улицу женщину, которая была верна ему столько лет, женщину, которая, должно быть, уже не в том возрасте, когда может найти себе новую поддержку.
– Леди Чарлз, вот вы где!
Неожиданный возглас прервал неловкое молчание между той, кого окликнули, и молодой женщиной, не проронившей ни слова с момента неприятного разоблачения. Они обе повернулись навстречу хозяйке приема, стремительно приближавшейся к ним.
– Эллен ищет вас. Полагаю, она хочет познакомить вас с достопочтенным Колином Бенхерстом. – Почти невидимые светлые брови понимающе поднялись.
Со смущенным видом улыбнувшись Лиз, леди Чарлз встала:
– Моя внучка хочет, чтобы я поддержала ее в желании выйти замуж за этого молодого человека, хотя ее отец против. – Она так и не успела дать Лиз совет, который намеревалась, но охотно отказалась от этой попытки.
Лиз тоже вежливо поднялась, наблюдая, как они удаляются в направлении центра сада и растворяются в толпе вокруг столов с вкусными деликатесами, расставленными вокруг огромной чаши с пуншем. За прошедшие дни и недели Лиз узнала, что ценой титула любимицы сезона является то, что тебя редко оставляют хоть на минуту в покое. Она обрадовалась, что, пока остальные отвлечены предлагаемыми угощениями, может ускользнуть незамеченной в относительное уединение увитого плющом бельведера. Он скрывался в небольшой рощице за скамейкой, на которой они сидели с леди Чарлз. Каким-то чудом – вероятно, потому, что гостьи пришли продемонстрировать свои наряды, обменяться сплетнями и обсудить последние светские новости, для чего уединение противопоказано – он был пуст.
Надеясь, что ее не слишком скоро хватятся в довольно большом собрании гостей, Лиз обрадовалась тенистой тишине, где хотела прийти в себя от болезненно-мучительного открытия о любовнице Грэя. Она потерянно опустилась на скамью вдоль одной из стен. Острые приступы ревности сменялись ошеломляющим чувством предательства. Как это могло быть, чтобы мужчина, то такой нежный, то такой страстный с нею, хотел быть с другой женщиной? И не просто быть с ней, а так ценить ее, чтобы содержать многие годы?
Другая неприятная мысль нанесла еще один удар. Очевидно, Грэй выбрал эту женщину потому, что она воплощала в себе все, что ему действительно было необходимо. С другой стороны, при помощи мерзкой уловки ему навязали ее, женщину, которая, как он с самого начала дал понять, была полной противоположностью тому, что он находил соблазнительным или восхитительным. Воспоминания о портрете Камелии, хрупкой и бледной, которую он выбрал, только подтверждали эту печальную истину.
Никогда еще Лиз не чувствовала себя такой никчемной и подавленной.
Бархатные лепестки чайной розы коснулись щеки Лиз. Она в испуге отшатнулась, поднимая наполненный кристальной влагой бирюзовый взгляд на мужчину, державшего стебель розы в руке.
– Лоренс! – Возглас был прерывистый и не радостный. Лиз хотела, ей необходимо было побыть одной.
– Я видел, как вы юркнули в это укрытие с видом заблудившегося ребенка. – Лоренс игнорировал ее невысказанную просьбу остаться одной и устроился рядом, вкладывая розу, с которой он предварительно удалил шипы, в ее безвольно лежащую на коленях руку. – Я должен был прийти и узнать, что я могу сделать, чтобы помочь вам снова найти дорогу.
Тыльной стороной ладони Лиз смахнула слезу, которая вопреки ее воле скатилась по разгоряченной щеке.
– У меня все прекрасно. Мне просто необходима была минутная передышка.
– Прекрасно? Конечно, вы прекрасны, – тихо согласился Лоренс. Он положил руку на ее шею и большим пальцем нежно стер еще одну сбежавшую слезу.
Лиз, нагнувшись, высвободилась и повернулась к нему спиной, надеясь, что он примет этот жест как желание остаться одной, чем он и в самом деле являлся.
– Не расстраивайтесь так. Говорят, даже самые счастливые браки сначала должны выдержать трудные дороги. – Он утешающе погладил ее напряженные плечи. – Наверняка эта буря разыгралась из-за одной из маленьких размолвок, которым подвержены новобрачные.
То, что он приписал ее боль такой ерунде, к бесконечному стыду Лиз, открыло шлюзы. Она молча заплакала, и целые потоки слез дождем потекли по горящим от унижения щекам.
Лоренс ласково повернул к себе новобрачную, чья воля ослабла, и заключил в платонические объятия.
– Извините, Лиззи, извините, извините, извините. – Он шептал ей в ухо утешающим голосом, сбив красивую шляпку, украшенную шелковыми розами. – Я должен был знать, что это будет серьезнее, чем размолвка между возлюбленными, когда у вас такой грубый муж, как Грэй, который во время путешествия через Атлантику сказал, что ему не составит труда соблазнить вас, чтобы вы дали ему наследника.
От острой боли нового разоблачения Лиз заплакала еще сильнее. Признание своего легковерия подействовало, как соль на рану, и ее гнев разгорелся с новой силой. Она ведь с самого начала предупреждала себя об угрозе, которая таится в мужчине, так убийственно красивом, как Грэй! Он подтвердил жестокую правду ее самых худших опасений. Она поддалась на его хитрости с той легкостью, на какую он и рассчитывал. О, черт, проклятье, – легче, ведь она сама пришла к нему с предложением дать наследника! Она была дурой; она и есть дура, потому что любит его так сильно, что готова простить ему это правомерное хвастовство. Но она не может и никогда не простит ему другую женщину. Утонченные английские леди пусть закрывают глаза на такие дела, но не американка!
– Такой бесчувственный мужчина, как Грэй, – снова зашептал Лоренс в ушко, спрятанное в рыжих колечках, выбившихся из неспособных удержать их преград, – недостоин такой чудесной жены, как вы.
Внезапно осознав компрометирующее положение, в котором оказалась – в крепких объятиях мужчины, который вовсе ей не муж, и, таким образом, виноватая так же, как Грэй, – Лиз высвободилась и попыталась привести себя в порядок. Сразу же стало ясно, что это невозможно. Часть шпилек навсегда утрачена в узких щелях между досками пола, соломка шляпки непоправимо помята, и слезы, хотя и не такие обильные, все продолжают струиться по щекам.
– Позвольте мне помочь, – начал Лоренс, в темных глазах его тепло светилось сочувствие.
От энергичного отрицательного жеста головой вылетели последние шпильки, и роскошные огненные локоны упали на тонкие плечи, закрыв их беспорядочно спутанным покрывалом.
– Вы должны, Лиззи. Поскольку вы не можете вернуться на прием с распущенными волосами, как бы они ни были прекрасны, у вас нет другого выбора. Поэтому позвольте мне проводить вас до Брандт Хаус.
Лиз решительно затрясла головой и попыталась заговорить, но не смогла выдавить из себя ни слова из-за застрявшего в горле комка.
– Успокойтесь, пока я распоряжусь передать леди Юфимии, что у вас страшная головная боль, но вы не хотите мешать ее и леди Друсиллы развлечению.
Он был прав, и Лиз знала это. У нее не было выбора. Пока он отсутствовал, она возобновила поиск шпилек и нашла достаточно, чтобы закрепить рассыпавшиеся волосы не очень-то модным узлом на затылке. Он держался безнадежно слабо, но она молилась, чтобы он продержался, пока она не войдет в Брандт Хаус, не вызвав своим видом подозрений и не дав почвы для разговоров среди слуг.
К тому времени как Лоренс появился снова, она уже справилась со слезами, но под зловещим спокойствием закипали буйные эмоции. Она глупо ревновала к умершей жене, когда Грэй, очевидно, и ей был не верен. Спаситель Лиз провел ее вдоль садовой стены, скрытой зеленью, к калитке для слуг, со стороны огорода. Его карета уже ждала.
Путь до Брандт Хаус прошел в молчании, но, когда они остановились у конюшен перед калиткой, той самой задней калиткой, через которую прокралась Лиз прошлой ночью, Лоренс заговорил:
– Я буду в охотничьем домике в ближайшие несколько дней – в связи с полицейским расследованием происшествия с Грэем возникли проблемы. Но если я могу что-нибудь сделать для вас, если вам что-нибудь понадобится, пошлите записку, и я немедленно вернусь.
Стремясь поскорее и незаметно войти в дом, Лиз рассеянно кивнула и почти выпала из кареты, не заметив протянутой в помощь руки лакея.
– Ваша светлость, – нерешительно остановила герцога, направлявшегося в свою комнату, Анни. Когда он остановился и устремил на нее свои проницательные глаза, она почти запнулась. – Леди Элизабет просит вас зайти к ней.
– Что? – У Грэя на этот вечер были тайные планы, и он надеялся уйти, не прибегая к обману своей жены. – Я думал, что Лилибет сегодня на садовом приеме.
– Она действительно ездила, но вчерашняя головная боль возобновилась, и она вернулась домой рано. – Анни так нервничала, что, поклонившись, собиралась тут же умчаться прочь, но примерзла к месту под его ледяным взглядом.
Грэй кивнул и стремительно прошел мимо служанки, встревоженный этим признаком более серьезного недомогания, чем Лилибет призналась вчера ночью. Быстро войдя в комнату и ожидая найти ее в постели, он шагнул в том направлении.
– Грэйсон! – Все еще в розовом платье, в котором была на садовом приеме, Лиз заговорила от двери, соединявшей спальню с гостиной. – Я послала Анни пригласить тебя сюда, где, я уверена, достаточно конфиденциальности для честного разговора.
Остатки дневного света, падавшие между тяжелыми бархатными портьерами, осветили серебро на его висках, когда он наклонил голову, пытаясь понять это явление неожиданно здоровой жены, болтающей о честности.
– Ты знаешь, я терпеть не могу ложь и полуправду. – Только что увидев несомненный страх своего мужа из-за ее здоровья, Лиз обнаружила, что ей труднее, чем она ожидала, начать разговор, который почти наверняка закончится резкой ссорой. – Поскольку это так, ты не удивишься моей просьбе сказать, правда ли то, что ты содержишь женщину в Сент – Джонс Вуд.
Грэй был ошеломлен. Это недомогающая жена? Эта ведьма, требующая от него правды, – женщина, которую он боялся потерять? Ее нападки были тем более возмутительны, что он потратил последние десять лет на то, чтобы искупить юношеские безрассудства. Теперь, когда он невинен, она его обвиняет.
Тепло, которое Лиз встречала в его глазах в последние дни, превратилось в лед. Чтобы побороть растущее паническое сомнение, правильно ли она делает, спрашивая его, Лиз ухватилась за мысль о другой женщине в его объятиях и потребовала ответа:
– Ты можешь сказать мне правду, Грэй?
– Правду? – прогремел Грэй. – Что знает о ней женщина – жертва злостных головных болей, которые удобным образом проходят? Ты требуешь от меня правды? Я требую правды от тебя – где ты была на самом деле прошлой ночью, когда я так «несвоевременно» вернулся?
Лиз почувствовала, будто из нее выпустили воздух, определенно почва под ее праведной добродетелью заколебалась. Не в состоянии дать ему ответа, которого он требовал, она не имела права ожидать правдивых ответов от него.
Она стояла, вцепившись в косяк двери до онемения кончиков пальцев, а он повернулся, не произнеся ни слова, и вышел из комнаты и из дома.
Обе леди, которых Лиз оставила на садовом приеме, вернулись, как раз когда Грэйсон входил в апартаменты своей жены. Охваченный тревогой, он забыл закрыть за собой дверь, непредумышленно нарушив намерение Лиз и свое собственное требование, чтобы семейные дела решались конфиденциально. Весь дом слышал их ссору.
От удовлетворения обычно тусклые серые глаза Юфимии неприятно загорелись. Она слышала каждое слово из громкой перепалки – доказательство недостатка воспитания американки. Благовоспитанные английское женщины не настолько глупы, чтобы упоминать, тем более спрашивать, о личной жизни своего мужа. Дру оставила свою злорадствующую мачеху на площадке и заспешила в комнату Лиз.
В тот вечер Лиз впервые обедала в семейной обстановке Брандт Хаус. Она пожалела, что, сославшись на головную боль, отказалась от приглашения на более приятный наверняка вечер, но при молчаливой, но стойкой поддержке Дру она справилась. Потом Анни боролась с ее головной болью, которая к концу вечера превратилась в реальность.
В глубине зала напротив двух косматых, более чем полупьяных фигур за столиком сидели Грэй и его друг. Яркий свет со сцены в противоположном конце зала освещал рады лож и балконов по трем сторонам, в центре стояло множество столов. Сейчас, когда жонглеры, клоуны и акробаты закончили свои выступления, помещение оглашалось непристойными песнями и громким весельем его постоянных посетителей – дам в безвкусно ярких платьях с низко спущенными с плеч воланами и мужчин всех сословий – от грубых и неотесанных, в простой одежде, до богатых, одетых во фраки. В этом самом убогом из всех мюзик-холлов первых всегда было больше, чем последних.
– Не, милорд. – Костлявый мужчина со странно пустым взглядом тем не менее производил впечатление, что интереса своего не упустит. – Никого здесь по имени Барсук, но, видать, и впрямь важная птица, потому вчерась его тоже искали.
Грэй пристально вгляделся сквозь мутный воздух, густо пропитанный джином, потом и скверными духами.
– Кто-то спрашивал про Барсука вчера?
– Верняк, паря. – Этот ответ последовал от второго из их гостей, присевших за их столик как какая-то эксцентричная группа приветствия.
– Как они выглядели? – Грэя смущала мысль, что кто-то еще отскребает грязь с того же котелка, что и он. Друг или враг? Это не имело существенного значения. В любом случае это могло все испортить, поэтому важно было остановить других.
– Они были двое… одна лэди и один джент, – заговорил первый, явно недовольный участием второго.
– И… – Грэй сдержал свое нетерпение, глазами требуя продолжения. Леди? Ну женщина. Его поразила возможность участия женщины в этой грязной торговле. Но, подумав, он понял всю глупость такой логики. В конце концов, женщины веками торговали несчастьем других представительниц своего рода. В одном только Лондоне мадам и сводниц было бесчисленное количество.
– Лэди была завернута в черное с головы до пят, не разглядеть. Но у джента темный глаз и светлый волос.
– Какого роста?
– Почти что как твой приятель. Ты согласен, Стэн? – Пустой взгляд перешел на пьяного рядом с ним, который, судя по виду, уже много дней ничего толком не помнил.
– Ага. – От резкого кивка головой на пятнистое лицо упало несколько прямых прядей. От этого движения Стэн чуть не свалился, и его товарищу пришлось подхватить его и подпереть руками, сложенными на столе.
– Спасибо. – Грэй мрачно улыбнулся и дал каждому по сияющей монете, которые они тут же проверили на нескольких еще оставшихся коричневых зубах.
Их описание подходило двоим из знакомых Грэя. Обе кандидатуры казались маловероятными, но обе могли иметь зловещее значение. У Тимоти наверняка не было причины искать встречи с Барсуком. И еще того вернее – Хейтон уже был с ним знаком.
Грэй и сэр Дэвид покинули грохочущий «Веселый Зал» и были рады даже едкому запаху темноты за его пределами. Пока они кружили по небезопасным улицам Хеймаркета, сэру Дэвиду приходилось совершать вдвое больше шагов, чтобы не отстать от широко шагавшего, раздраженного Грэя. В этой части города было мало газовых фонарей. Это был район публичных домов, потогонных заведений и фабрик по производству джина, граничивший с мрачными кварталами жалких доходных домов в «муравейниках». Единственный постоянный свет шел от луны, едва начинавшей подниматься над неровной линией крыш обветшалых зданий, которые, вероятно, рухнули бы, если с них снять десятилетиями копившуюся грязь. Как бы ни были ужасны эти здания, обитатели, платившие пенс за возможность поспать на узкой полоске пола, считали, что им повезло. Из каждого темного угла, мимо которых они проходили, доносились звуки борьбы собак, крыс и жалких людей за выживание.
– Не понимаю, зачем нам надо было таскаться по таким мерзким местам, дружок. – Всегда довольный и в приятном расположении духа, сэр Дэвид на сей раз был искренне сбит с толку этим путешествием и немного сердит на Грэя, что тот завел его практически в сточные канавы.
– Простите, Дэвид. – Грэй и правда сожалел, что привел друга своего отца в соприкосновение с тем видом человеческого отчаяния, которого он, вероятно, никогда не видел, да и не хотел, чтобы оно нарушало комфорт его жизни.
Грэй в самом деле был против, чтобы кто-либо сопровождал его в этом неудачном путешествии, во время которого он не узнал ничего из того, что хотел, и слишком много из того, чего не хотел.
– Видите свет справа? Это освещенные газом улицы, где мы сможем нанять экипаж, который отвезет нас в клуб с его теплом, чистотой и хорошей кухней.
– Поспешим и уберемся из этого ужасного места. – Сэр Дэвид возобновил усилия, заставляя свои короткие ноги двигаться быстрее.
– Ужасное место, паря? – Огромный верзила шагнул наперерез сэру Дэвиду, злобно улыбаясь ртом с выбитыми зубами. – За оскорбление нашего милого дома ты заплатишь нам выкуп, чтобы пройти.
Сэр Дэвид отступил назад и почти потерял равновесие на жирных от грязи булыжниках. Грэй обошел своего спутника, отвинчивая набалдашник своей модной трости. Высвобождаясь, просвистела шпага. Лунный свет блеснул на стали, и, когда с легкой грацией кошки он двинулся на приставшего к ним, так же опасно блеснули светлые глаза. Как крыса, встретившая превосходящего по силе противника, человек попятился и трусливо сбежал в клоаку, из которой появился.
Его противник бежал, но при зловещем звуке падающего тела Грэй круто обернулся. Сэр Дэвид лежал согнувшись, оглушенный, на грязной мостовой, а над ним возвышался жилистый налетчик, целясь ногой ему в ребра.
– Стой! – завопил Грэй.
Вздрогнув и потеряв равновесие, человек споткнулся, но, падая, сумел сделать выпад и с силой ударил по запястью Грэя.
Шпага, выбитая из рук Грэя, откатилась по булыжной мостовой к стене позади врага, вскочившего с поразительной быстротой. Стоя перед ним, вооруженный только кулаками и ловкостью, Грэй ждал, спокойный и уверенный.
Второй нападающий, слыша стоны сэра Дэвида за спиной и видя перед собой мишень, оказавшуюся опасным врагом, поспешно бросился в атаку, беспорядочно размахивая кулаками. Грэй присел и вильнул, так успешно увертываясь от плохо нацеленных ударов, что только один из них задел его челюсть. Все больше отчаиваясь и от злости теряя дыхание, его противник ослабил защиту. Кулаком Грэй ударил его в незащищенный желудок, и в лицо ему пахнуло нечистым дыханием. Вторым ударом – в подбородок – Грэй уложил налетчика.
– Грэй… – При слабом зове сэра Дэвида Грэй повернулся, уловив, однако, легкое обвинение в голосе потрясенного друга.
Обойдя человека, который хотел шантажом выманить у них деньги, но вместо этого лишился сознания, Грэй помог сэру Дэвиду встать, потом подобрал свою шпагу и снова вложил ее в трость-ножны.
Когда старый джентльмен, кривясь от отвращения, начал стряхивать с себя самую большую грязь, Грэй поторопил его:
– У нас есть новая причина верить в то, что я уже знал, – опасности, таящиеся на этих улицах.
В нервном напряжении из-за угрозы, которая, вероятно, росла с каждой минутой их промедления, Грэй подгонял своего спутника идти быстрее по последним грязным улицам. Только когда они добрались до хорошо освещенных и патрулируемых улиц, он замедлил их почти беговую скорость. И только когда они наняли экипаж и благополучно сели в него, он позволил себе задуматься над вопросом: были ли они просто жертвой еще одного нападения, не редкого в этом районе явления, или злоумышленникам было приказано напасть именно на него?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман - Роджерс Мэрилайл



Особого ничего в этом романе нет.
Талисман - Роджерс МэрилайлЮлия
18.05.2012, 4.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100