Читать онлайн Талисман, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Талисман - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.54 (Голосов: 13)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Талисман - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Талисман - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Талисман

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

– Так что, Тимоти, есть материальное доказательство, что ты не виновен в несчастных происшествиях с твоим кузеном. – Лиз чувствовала, что должна произнести эти слова в качестве компенсации за первоначальную неуверенность в этом вопросе.
Пока большинство представителей высшего света Лондона еще спало, она сопровождала Дру в ранней утренней поездке в парк. Леди Юфимия еще не вставала, но, поднявшись, она не сможет найти ничего предосудительного в этой прогулке, хотя всего в нескольких кварталах от Брандт Хаус у них было свидание с Тимоти. Молодой человек сидел сейчас с обеими женщинами в относительном уединении богато отделанной кареты. Карета, круг за кругом, объезжала большую зеленую площадь, умытую дождем, недалеко от центра города.
– Но в чем они хотят помешать Грэю? И кто они? – Убежденная в невиновности Тимоти, Дру заговорила о все еще нерешенной загадке, что и кто стоит за грозившей ее дяде опасностью. – К сожалению, эти жуткие угрозы не дают настоящего ответа.
– Ты права. – Нежный рот Лиз сжался в подтверждение верности слов Дру. – В записках не упоминается, что именно авторы требуют прекратить. Все, что мы можем предположить, – это что речь идет о каком-то деле, в котором Грэй имеет определенное влияние.
Хотя окна кареты были открыты, но двигалась она довольно быстро, и слова Лиз вряд ли могли быть подслушаны.
– Я думаю, это, как предположил Тимоти, политический вопрос. Однако, судя по речам, напечатанным в газетах, Грэй занимает твердую позицию по целому ряду острых вопросов – от ирландского самоуправления до пересмотра закона о бедных. Кажется, невозможно установить, какой из них является предметом этих угроз, а это означает, что мы должны утроить свои усилия.
– Возможно, я знаю ответ, – нерешительно начал Тимоти, но запнулся при виде надежды на лицах обеих женщин. – Я не уверен, что он правильный. Разбирая протоколы палаты, я обнаружил слабую ниточку, тем не менее объединяющую даты происшествий с Грэем.
Обе женщины все еще смотрели на него выжидательно. Он неловко переменил позу.
– Каждое происходило после красноречивого выступления Грэя по одному и тому же вопросу, эти выступления находили все большую поддержку его точке зрения и предлагаемым мерам.
Тимоти смущала тема этих выступлений, которую ни один благовоспитанный мужчина даже упоминать не стал бы в присутствии благородных дам. Кроме того, он особенно не хотел обсуждать эту тему в присутствии его милой наивной Дру. Он набрал воздуха, готовясь нырнуть в рискованные воды этого трудного объяснения.
– Торговля белыми рабынями? – Вспомнив речь, за чтением которой застал ее Грэй и которую они потом обсудили, Лиз избавила молодого человека от первого упоминания этой позорной темы.
– Да, – подтвердил Тимоти, вздыхая с облегчением. – Да, именно это. Или, точнее, торговля, процветающая между Британией и Ближним Востоком.
Лиз понимала не только как трудно было этому импульсивному, однако очень добродетельному молодому человеку заговорить на такую тему, но и как много он приложил усилий, внимательно разбирая протоколы, чтобы вычислить ее. Она улыбнулась ему ослепительной улыбкой:
– Спасибо тебе за упорство в поиске. Я уверена, много часов ушло на сопоставление времени выступлений и дат происшествий.
– О да, Тимоти, – тут же добавила Дру, с любовным восхищением глядя на своего поклонника. – Это чудесно, и теперь я прощаю тебя за то, что ты так редко бывал на светских вечерах, где я напрасно искала тебя.
В это время Лиз, несмотря на искреннюю благодарность, размышляла, как долго он, владея этой информацией, не решался обсудить ее со своими союзницами. Ну да ладно, она двинулась дальше.
– Если белое рабство – единственный политический вопрос, соотносимый с датами происшествий, тогда, я думаю, мы можем быть уверены, что мотив наших злодеев – добиться, чтобы предложенные Грэем законодательные меры по прекращению этой практики не прошли. К сожалению, даже если наши предположения верны, это не раскрывает личностей злодеев.
– Дело не так уж скверно.
Сообщение Тимоти поразило Лиз. Темно-бронзовые брови приподнялись в молчаливом требовании пояснить.
Тимоти пожал плечами с деланно равнодушным видом:
– Постоянно упоминается одно имя.
– Имя? В этих речах упоминалось имя? О, Тимоти, почему ты сразу не сказал нам? – Дру нетерпеливо дернула любимого за руку.
– Не в речах, а в сопутствующих документах – полицейских интервью и прочих. И я не сказал вам сразу, потому что не хотел будить, возможно, ложных надежд. – Укор в темных глазах был смягчен светившейся в их глубине любовью к хрупкой девушке рядом с ним.
– Как это могло быть «ложной надеждой», если у нас есть имя? – тихо спросила Лиз, снова возвращая внимание пары к делу.
– Потому что это не совсем имя. Нет также определенных сведений о Барсуке. Сообщается просто, что он живет где – то в «муравейниках». Это место, Лиз, – опасный лабиринт грязных улиц и охваченных болезнями переулков, куда даже констебли боятся входить.
Лиз кивнула. Она поняла предостережение в этом пояснении, но не отказалась от дальнейших расспросов.
– Никакого адреса? Полицейские утверждают, что располагают методикой выслеживания любого, замеченного в криминальной деятельности.
Сердясь на себя за то, что упомянул это существо вообще, Тимоти неохотно ответил:
– В рапорте говорится, что, по данным их осведомителей, Барсук совершает свои сделки в «Веселом Зале» в районе Хеймаркета.
– «Веселый Зал»? Что это? Трактир? Какой-нибудь клуб? – Лиз была озадачена легкомысленным названием оперативного штаба преступника.
Тимоти густо покраснел, и Лиз подумала, что получила ответ.
– Бордель, – сказала она бесстрастно. Дру пораженно открыла рот, а Тимоти быстро заговорил, исправляя ошибочное истолкование, которое только усугубило неловкую ситуацию.
– Нет! Хотя, полагаю, не многим лучше. «Веселый Зал» – мюзик-холл с особенно дурной репутацией.
– Мюзик-холл? И все? – Лиз рассердилась на чрезмерную осторожность молодого человека. В Вайоминге порядочные женщины знали все о проститутках, выступавших на трактирных сценах и развлекавших гостей в комнатах наверху. Считалось, что такие женщины предохраняли порядочных дам от случайных нападений ковбоев и шахтеров.
– Прекрасно, тогда ничто не может помешать нам с тобой отправиться туда сегодня вечером и поговорить с этим человеком, пользующимся прозвищем животного.
– Нет! – снова воскликнул Тимоти, ожесточенно тряся головой. – Совершенно невозможно! Хеймаркет пользуется дурной славой, а «Веселый Зал» – опасное место для джентльменов, для леди это было бы… было бы… – Он слабо махнул рукой, не в силах описать столь страшную перспективу.
Губы Лиз сложились в мрачную улыбку. Ясно, Грэй не предупредил Тимоти об упрямом характере своей американской жены. Более того, казалось, молодой человек забыл о ее решении – и успешном осуществлении – присоединиться к лондонскому сезону вопреки приказу Грэя оставаться в деревне. Очень плохо, потому что тогда ей не пришлось бы тратить время, убеждая его, что если она поклялась не прекращать поисков, никакими доводами Тимоти не заставит ее изменить это решение.
Тимоти не забыл урок бала у Кардингтонов и видел упрямый блеск в бирюзовых глазах, но пытался образумить ее:
– Никто даже не признается, что знает, как выглядит этот человек. Очевидно, Барсук обладает такой страшной властью над теми, кто его знает, что они живут в смертельном страхе перед последствиями непослушания.
Это была отчаянная мольба здраво пересмотреть решение, но по выражению ее лица было ясно, что Лиз не уступит.
– С тобой или без тебя, – спокойно заявила Лиз, прямо глядя в темно-карие глаза, – но я пойду.
Несмотря на растущее чувство поражения, Тимоти отрицательно покачал русой головой.
– Тебе нельзя, – почти плача, тревожно запротестовала Дру. Хотя, с одной стороны, она испытывала чувство благоговения перед смелостью Лиз, с другой – ее охватил настоящий ужас перед слишком вероятным страшным концом этого безумного плана.
– Забудь, если хочешь, об опасностях Хеймаркета, но вспомни, каким именно делом занимается этот Барсук! – Эта просьба свидетельствовала о том, что Дру не такой уж плотной стеной отгорожена от грубой стороны мира, как считали двое других. – Вспомни, иначе можешь оказаться проданной в какой-нибудь варварский гарем!
От нарисованной девушкой картины по спине Лиз пробежал холодок страха. И все равно она не откажется от задуманного посещения, ведь платой за ее трусость может стать жизнь Грэя.
– Я буду не одна. – Разгоравшиеся лучи утреннего солнца упали сквозь окно кареты и вспыхнули на рыжих волосах, как бы наглядно подкрепляя решимость Лиз. – Тимоти, если ты отказываешься охранять меня, я прикажу Гаррису сопровождать меня.
– Ты не успеешь даже и выехать, Гаррис доложит дяде Грэю о твоем неслыханном распоряжении, – спокойно констатировала Дру. С искренним сожалением она подвела итог: – Тебя спешно отправят в Эшли Холл.
– А вот и нет, вот и нет! – тихо рассмеялась Лиз. – Грэя не будет дома, пока я и кто бы ни отправился со мной успеем съездить и вернуться.
Она решила считать хорошим предзнаменованием, что хотя бы одно обстоятельство в ее пользу. Правда, из-за этого она сильно грустила утром, когда Грэй разбудил ее, нежно щекоча ее нос и щеки ее же локоном, и с преувеличенно печальным видом предупредил о неприятной перспективе.
– Сегодня вечером у Грэя совещание в парламенте. Он предупредил меня, что оно, возможно, затянется до утра. Так что, Тимоти, у нас будет масса времени.
Выбранный ею провожатый впал в отчаяние.
Как он мог отказаться? Позволить жене кузена отправиться в трущобы в сопровождении слуги в качестве очень сомнительной охраны? И как он повезет ее туда? Так или иначе, он обречен.
– У дяди Грэя есть планы на этот вечер, но и у тебя тоже. Или ты забыла об обеде у сэра Уильяма и леди Энести? – спросила Дру. – Все стремились получить приглашение. Приемная мама и я удостоились чести только потому, что хозяева хотят увидеть тебя. Ты не можешь отказаться в последний момент.
– Я не говорила, – начала Лиз слабым голосом, потирая висок и морщась от очевидной боли, – я чувствую приближение страшной головной боли. – Она безвольно соскользнула на сиденье. – Мы должны вернуться в Брандт Хаус, где я смогу лечь в постель. – Она подсматривала за ними с лукавым видом из-под руки, потиравшей сейчас лоб. – Да, вернуться… как только окончательно оговорим детали нашей поездки.
Оба смотрели на нее с таким сомнением, что она тут же выпрямилась на сиденье и устремила на них горящий взгляд:
– Теперь, когда есть доказательство, оправдывающее тебя, Тимоти, неужели ты отступишь от своей благородной клятвы помочь найти злодея, угрожающего твоему кузену? А ты, Дру? Куда делась тревога, которую ты недавно испытывала из-за Грэя? Я считала вас обоих более мужественными.
– Конечно, я не отказываюсь от своей клятвы. – Тимоти никогда бы не стал утверждать, что он самый храбрый мужчина на свете, но, конечно, он не собирался выглядеть трусом в глазах этой смелой женщины и, что важнее, в глазах любимой. – Просто я считаю, будет лучше, если я пойду один.
– Нет! – запротестовали обе одновременно.
– Ты не прав, Тимоти, – горячо откликнулась Дру. – Лучше, если мы отправимся втроем.
Лиз никак не ожидала, что робкая Дру предложит, нет, потребует такое. К счастью, здесь тоже были благоприятные обстоятельства, которые, во-первых, послужат препятствием для участия Дру, а во – вторых, потребуют ее присутствия в другом месте.
– Теперь ты забываешь об обеде у сэра Уильяма и леди Энести. Неважно, что ты думаешь о причине вашего приглашения. Леди Юфимия определенно считает это приглашение светским успехом. Твоя роль в нашем плане – убедить ее в моей болезни, а потом проследить, чтобы она отправилась на обед и оставалась там весь вечер.
Дру не могла отрицать необходимость таких именно действий, но, когда она неохотно кивнула, принимая задание, ее розовые губки слегка надулись.
Все больше обретая уверенность в своем плане, Лиз повернулась к Тимоти:
– Когда они уедут, с помощью моей надежной Анни я проскользну через сад и встречу тебя у задней калитки, ведущей в конюшни.
Когда Лиз вернулась через незапертую садовую калитку, плечи ее были опущены, придавленные разочарованием. Приключение началось в большой надежде, но результат был ничтожно мал по сравнению с риском. Ее разведывательная вылазка в район Хеймаркета и пользовавшийся дурной славой «Веселый Зал» дали ей лишь пугающее представление о темных, грязных сторонах жизни среди отбросов человеческого общества. Печально, но сомнительная польза этого угнетающего урока и была наивысшим достижением вечера. Она и Тимоти не смогли подобрать даже самого маленького ключика к интересующему их вопросу. Значительные взятки, предложенные грубым личностям, наполнявшим «Веселый Зал», не принесли ничего, кроме раздраженных пожатий плечами и пустых взглядов, что довело Лиз до отчаяния. Даже эта самая крайняя мера, казалось, лишь подтвердила непроницаемость стены таинственности, преграждавшей Лиз путь к цели.
Лиз осторожно обошла каменную тропинку, боясь, что стук каблуков может привлечь к себе внимание. Было поздно, гораздо позже, чем она рассчитывала. Однако обитатели дома, казалось, спали, что давало ей повод надеяться, что слуги тоже в постели и она сможет незаметно проскользнуть через вход в задней части дома.
Хорошо смазанная дверь бесшумно открылась и закрылась, пропуская закутанную в густую вуаль Лиз. Подняв подол тяжелого темного плаща и платья, она поднялась по трем крутым ступенькам в задний коридор, чувствуя облегчение оттого, что по крайней мере ее личность осталась для обитателей дна такой же тайной, как и Барсук для нее.
– О, благодарение Господу! – Анни схватила герцогиню за руку и втащила в помещение для слуг. – Мэм, герцог дома и ищет вас. – В то время как ее трясущиеся руки быстро сняли и отбросили в сторону темный плащ и начали расстегивать пуговицы на спине Лиз, Анни взволнованно зашептала: – Я принесла сюда вашу ночную сорочку, молясь, чтобы вы вернулись скорее. Вы должны быстро надеть ее и тотчас отправиться наверх к нему.
– Что ты ему сказала? – Лиз пыталась расстегнуть крошечные застежки на лайковых перчатках, сердце билось так, что грозило задушить ее. Она не задумывалась о нелепой картине, которую в этот момент представляла, стоя в полурасстегнутом платье, с руками в перчатках, и неустанно повторяла шепотом свой вопрос: – Что ты ему сказала?
– Я солгала. – Слова Анни были едва слышны, но страх в них звучал отчетливо. – Когда он нашел вашу спальню пустой, то послал за мной. Он спросил, где вы, и я солгала. За это он может уволить меня без рекомендации. – Последнее прозвучало, как тихий писк крошечной мышки, схваченной кошкой-пантерой.
– Нет, не может, – прошептала в ответ Лиз, сдергивая перчатки и пытаясь одновременно избавиться от остальной одежды. – Даже если бы герцог уволил тебя без моего согласия – а я бы сделала его жизнь несчастной в этом случае, – за рекомендацией обратились бы ко мне, и я дала бы тебе наилучшую.
Дрожащие пальцы Анни немного успокоились после такого утешения хозяйки.
– Я сказала ему, что вы спустились вниз за отваром от головной боли. Потом, почувствовав слабость, после того как приняли его, вы присели на минутку… и задремали в помещении для слуг.
Служанка слабо улыбнулась, признавая неуклюжесть такой выдумки. Лиз ободряюще улыбнулась ей, продолжая сражаться с бретельками, кружевами, подвязками и радуясь, что, отправившись в бесформенном черном одеянии, не надела корсет. От корсета было бы трудно избавиться, и от него на коже некоторое время оставались бы следы.
– Мои нервы почти съели мое скудное мужество. Я была уверена, что его светлость прочитает правду на моем лице, поэтому я схватила тонкую фарфоровую чашу – ту, в которой вы держите разные мелочи на вашем туалетном столике. Я сказала ему, что не хотела будить свою бедную госпожу, когда после мучительного дня она наконец заснула.
Облако мягкого белого батиста опустилось на Лиз, в то время как последние аксессуары упали на пол. Она продела руки в рукава, манжеты которых, так же как и вырез, были отделаны изящными вышитыми воланами.
– Конечно, – продолжала Анни, – герцог хотел знать, где вы спите, чтобы отнести вас в постель.
Лиз не услышала угрозы в этом сообщении, ее глаза мягко затуманились. Душу, сжатую холодом поражения, которое она потерпела этим вечером, согрело известие о том, что Грэй хотел позаботиться о своей больной жене. Даже посреди лихорадочной спешки в этот затруднительный момент перспектива быть отнесенной им наверх напомнила Лиз об их предыдущей ночи. Вчера утром, по возвращении из охотничьего домика Хейтона, она гадала, придет ли он к ней или призовет ее к себе. На самом же деле он отнес ее, крепко прижав к груди, к себе в комнату, где ее ждал страстный прием его огромной постели.
– В общем, – добавила Анни, прерывая волнующие видения напоминанием об их отчаянном теперешнем положении, – когда он сказал это, знаете, я так вздрогнула, что уронила фарфоровую чашу. Не нарочно, но я воспользовалась грохотом, чтобы удержать его от поисков того, кого нельзя найти. Сказала ему, что ему незачем беспокоиться, потому что моя неуклюжесть наверняка разбудила вас.
Анни завязала крошечный бантик на шее хозяйки.
– Вы едва успели, потому что это было несколько минут назад. Я заверила герцога, что пойду скажу вам о его возвращении.
Лиз задержалась еще на секунду, проверяя, чтобы складки тонкого материала были на месте, прежде чем направилась к двери… широко распахнувшейся двери.
– Лилибет, ты лучше себя чувствуешь? – спросил Грэй тихо, в низких, бархатных нотках его голоса звучало беспокойство. Известие о болезни жены потрясло его и вызвало неприятные воспоминания и страх, что несчастливое прошлое повторяется. Он готов был поклясться, что Лилибет не подвержена той же слабости, что Камелия. Он не мог вынести мысли о том, что его огненная, безудержно страстная девственница подобно хрупкой Камелии начнет болеть и угасать так скоро после свадьбы. Но он отказывался думать о возможности похожего страшного конца.
Молясь, чтобы юбка Анни и тени, отбрасываемые ею, скрыли небрежно сброшенную в кучу одежду в самой неподходящей для этого комнате, Лиз бросилась в протянутые к ней руки Грэя.
– Ты замерзла. – Он крепко обнял ее, бросая укоризненный взгляд на Анни. – Тебе не следовало позволять спать здесь.
– Нет, Грэй, не сердись на Анни. – Подняв голову, Лиз так невинно улыбнулась Грэю, что он заподозрил бы что – нибудь, если бы не был так взволнован. – Она знает, как плохо я сегодня чувствовала себя, и я уверена, она действовала из лучших побуждений.
Лиз спрятала озорную улыбку в алом бархате халата своего обожаемого мужа. Она слышала, как сильно и слишком быстро бьется его сердце.
Неужели он что-то подозревает? Неужели он сердится на нее?
– Ты сердит на меня за то, что я заснула здесь, внизу? – Она потерлась щекой о широкую грудь прямо над этим громким пульсирующим звуком.
– Сердит на тебя? С какой стати? – Грэй был изумлен, его редко кающаяся жена казалась искренне испуганной, что вызвала его недовольство. Он отстранился и посмотрел в ее лицо, увидев, что она нервно покусывает нежную нижнюю губу. – Нет, по правде говоря, я испугался за твое здоровье.
Лиз вдруг вспомнила первую жену, которая была такой хрупкой и часто болела.
– Не беспокойся обо мне, Грэй. Я здорова, как полагается любой крепкой американской девушке.
Ее охватило чувство вины. Она использовала то же постыдное притворство, которое разыграл перед ней отец, и причинила боль мужчине, которого любила.
– Это была обычная головная боль, и она прошла после того, как я поспала. – Ее живая улыбка сменилась притворной гримасой сожаления. – В самом деле, я так бодро себя чувствую, что часы, в которые я не смогу заснуть снова, будут моей единственной проблемой.
Ее энергичное заявление о хорошем здоровье настолько успокоило Грэя, что в ответ на ее последнее утверждение на его губах появилась хитрая улыбка.
– Проблема со сном? Посмотрим, может, я помогу тебе скоротать эти ночные часы и облегчить засыпание?
Грэй подхватил жену на руки и, к удовольствию служанки, унес ее из людской в свою спальню. Там ярко горел недавно разведенный огонь, но не так горячо и не так ярко, как костер наслаждения, который он и его прелестная подруга разожгли, и он вспыхивал снова и снова на протяжении оставшихся ночных часов.
В час ближе к рассвету, чем к полночи, передняя дверь роскошного особняка отворилась, впуская весьма странную пару, которую никому бы в голову не пришло подпускать даже близко к такому прекрасному жилью.
– Давай сюда, Кроха Том, – прошипел плотный мужчина, толкая мальчика лет десяти. – И не дерзи джентам, не то я позабочусь, чтобы ты пожалел об этом. Ты и твой брат тоже.
Кроха Том серьезно кивнул, уставясь на бесстрастного человека в безупречном костюме дворецкого. Взволнованные мурашки побежали по его телу, когда дворецкий повел их к свету, льющемуся через открытую дверь, как в самом деле какую – нибудь важную птицу, пришедшую с визитом. Он глазел на элегантную обстановку, благоговейно потрясенный красотой дома, которую человек его положения вряд ли когда мог увидеть – если только занимаясь воровством.
В уставленной книгами комнате горел огонь.
Там их молча ждали двое. Они сидели спиной к огню, лица их были в тени.
– Говори, что ты видел, щенок. – Мужчина ударил мальчика по уху.
– Нынче один джент с дамой пришли в зал, спрашивали про Барсука.
– Имена? – Односложный вопрос был задан резким шепотом.
– Не. Но я за ими следил до дому. В общем, за дамой. Потом джент нанял экипаж, и я потерял его.
Хозяин коротко рыкнул в знак одобрения, потом добавил другой односложный вопрос:
– Где?
– Дама, имеете в виду?
Более низкий, недовольный рык побудил мальчика не тратить больше хозяйского времени.
– Шел за ними по противным длинным дорожкам через конюшни, потом джент скользнул к парадному и там взял экипаж. Когда он оторвался, я вернулся и посмотрел на знак. Не читаю, не пишу, но руки хорошие. – Кроха Том вытянул вперед корявые клешни, которыми хвастался.
– Я носю уголек в кармане, видишь, и нашел клок старой газеты и смог скопировать знаки. – Кроха Том явно гордился своей сообразительностью, когда вытащил из кармана грязный обрывок и обменял его на сияющий соверен.
Поперек рваного газетного обрывка, такого старого, что вот-вот рассыплется, корявыми буквами было нацарапано: Брандт Хаус




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Талисман - Роджерс Мэрилайл



Особого ничего в этом романе нет.
Талисман - Роджерс МэрилайлЮлия
18.05.2012, 4.18








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100