Читать онлайн Недоверчивые сердца, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.37 (Голосов: 83)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Недоверчивые сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15

На следующий день Несса подошла к комнате старого графа с твердым намерением сделать уборку. Увидев стоявшую у двери метлу, а возле нее лежавшую на полу тряпку, она нахмурилась — у нее появилось дурное предчувствие. Не давая ему разрастись, Несса постучала в обитую железом дверь.
С той стороны раздалось невнятное бормотание, но она упорно стояла, ожидая, когда ей откроют. Скрипнула дверь, те же глазки-бусинки на крысином лице подозрительно оглядели ее, и дверь захлопнулась с таким треском, что Несса невольно отскочила. Поморгав, она настроилась дать отпор и уже подняла кулак, чтобы снова постучать, но дверь вдруг распахнулась настежь, и Дерворд тут же отбежал в тень.
— Ха! Так и знал, что ты заявишься. У нее, видите ли, обязанности! — воскликнул старый граф; голова его откинулась на высокую спинку кресла, и черты лица заострились — было видно, что его мучает очередной приступ болезни. — Входи и делай, если пришла.
Держа метлу перед собой, словно щит, Несса осторожно вошла. Старый граф поднял тяжелые веки и долго изучал жену сына. Молодая графиня выглядела так, как будто собиралась на бой с врагом, а у него едва хватает сил открыть глаза…
Взгляд Нессы упал на откинутую руку ослабевшего лорда — к ней присосались омерзительные слизняки.
Лорд Уильям увидел, как она вздрогнула, и у него хватило сил засмеяться.
— Да, принимаю курс лечения. Скоро ко мне вернется здоровье.
Несса спросила:
— Неужели вы действительно верите, что пиявки вам помогут? Мне кажется, они лишают вас последних сил.
Старик нахмурился. Эта нетерпеливая девица ничего не понимает — слишком уж молодая. Но вопрос она задала искренне, и он тут же улыбнулся.
Дерворд вышел на середину комнаты; желая просветить молодую графиню, он тронул ее за руку. Несса резко обернулась.
— Нет, госпожа, вы не понимаете истинную природу этого лечения. — Дерворд смотрел снисходительно, и это уязвило ее гордость. Он продолжал объяснять, причем так тщательно подбирал слова, как будто она была слабоумной: — Болезни высасывают силу из теплой крови, быстро текущей по венам, и только эти создания, выросшие в медленно текущей или в стоячей воде, способны отыскать эти болезни и отсосать их.
— А обычное кровопускание этого не делает? — спросила Несса. Она старалась держать себя в руках, хотя внутри у нее все клокотало.
— Нет, госпожа! При кровопускании теряется и плохая, и хорошая кровь. А если будем прикладывать пиявки три раза в день, то скоро мы увидим нашего лорда здоровым!
Несса ненадолго задумалась, потом спросила:
— Сколько дней вы его лечите?
— Сегодня будет ровно две недели. — Вечно подозрительный Дерворд смотрел с вызовом.
Несса не стала тратить время на этого мерзкого человечка и повернулась к свекру.
— Вызываю вас на спор, милорд. Вы прекращаете это лечение ровно на две недели. Потом, как благородный человек, вы скажете, какие полмесяца дали вам больше силы.
Лорд Уильям внимательно посмотрел на Нессу. Молчание затягивалось. Наконец он неуверенно отозвался:
— Я решу завтра. — Он сказал это на выдохе, и ему пришлось передохнуть перед тем, как продолжить. — Делайте свое дело и уходите поскорее, я хочу лечь.
Под враждебным взглядом Дерворда Несса принялась за работу. По крайней мере это на время отогнало другие тревоги. Вчера после ласковых слов и легких прикосновений Гаррика она ждала, что он придет к ней в комнату — в свою комнату. Но он не пришел. Он не мог пересилить себя и лечь с ней в постель, хотя и заявил, что ему нужен наследник. Прежде Несса отгораживалась от знаний о мужчине и женщине и теперь ничего не понимала. Она сказала себе, что в таком случае лучше не терзаться вопросами, на которые нет ответа, и почти преуспела в этом, когда заметила, что мысленно называет мужа Гарриком. Не следовало так думать о мужчине, который не желал близости с ней.
Несса так энергично размахивала метлой, что вскоре весь старый тростник оказался на большом куске домотканого полотна. Она вытащила полотно за дверь и, скатав его, завязала в узел. Когда же подняла глаза, увидела, что пиявок уже нет. Несса улыбнулась и сказала:
— Я оставлю узел у вас под дверью и пришлю за ним. До завтра не буду вас тревожить, но утром приду проследить, как настилают новый тростник. Отдыхайте, всего хорошего.
Несса, сидевшая перед небольшим камином в соляре
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
, ужасно волновалась оттого, что ей достаточно было протянуть руку, чтобы дотронуться до ноги своего мужа. Так близко-и как будто за морями-океанами. Не будь у нее дурманящего страха за жизнь Гаррика, которому угрожал сэр Гилфри, она испытывала бы такое удовольствие, о котором и не мечтала, но этот страх и еще одно облачко на ее горизонте — они перекрывали все. Хотя за столом граф старался привлечь ее к общему разговору и часто в конце дня присаживался с ней перед этим камином, чтобы одарить улыбкой и какими-нибудь словами, он по-прежнему не приходил на ночь.
Несса напомнила себе, что нужно не жаловаться на то, чего не можешь иметь, а благодарить за то, что получаешь, и направила мысли на обзор достижений последней недели. Старый тростник везде заменили новым, перемешанным с душистыми травами. Побелили стены замка внутри и снаружи. Над этой задачей сообща трудились все обитатели замка, в том числе свободные от дел стражники, подбадриваемые Мертой, — целая армия добровольно, с шутками набросилась на работу, пока не сделала все на совесть. Несса шутила, что их помощь стала результатом обильного питания. Этим занималась Мод; ее обеды были вкусные, хоть и простые, и она каждый день спрашивала у Нессы, послала ли та за обещанными рецептами.
Чтобы отвлечься от беспокойства, которое вселял в нее этот сильный мужчина — он, кажется, совсем расслабился, откинул голову на подголовник кресла и закрыл глаза, — Несса стала думать об изменениях, произошедших в Западной башне. Выбросив старый тростник, она на следующий день снова пришла, и лорд Уильям был один. Он впустил ее с помощницами. Пока те укладывали свежий тростник, она внимательно оглядела комнату. Похоже, долгие годы здесь делали только самую поверхностную уборку; потребуется немало дней, чтобы привести все в порядок. Перед уходом она спокойно сообщила свекру, что завтра снова придет и будет приходить столько, сколько понадобится. В ответ старик презрительно фыркнул, и она сочла это обнадеживающим знаком, поскольку не получила решительного отказа.
Верная слову, несколько дней она приходила; выгребла паутину из темных углов, исправила заедающие ящики комода и проследила за восстановлением гардероба, отданного во владение моли и плесени. Старый граф то и дело взрывался, разражался бранью, но на брань она упорно не отвечала — отвечала только на вопросы, если он их задавал. Ее перестали трогать его ядовитые реплики после того, как за внешностью грубияна она разглядела одинокого старика, потерявшего все связи с миром, ставшего чужим для всех, даже для собственного сына. Несса не знала, а спросить не решалась, принял ли он ее вызов, но с того дня она не видела ни хитрого Дерворда, ни его отвратительных пиявок.
— Я вижу, ты каждый день навещаешь отца. Как его здоровье?
Несса немного испугалась, что Гаррик спросил о том, о чем она в этот момент думала. Немного помедлив, она ответила:
— Я хожу проследить за тем, чтобы его комнату сделали светлой и чистой, потому что она дошла до постыдного убожества. — Нессе показалось, что ее слова могут быть неправильно восприняты, поэтому поскорее перешла к теме здоровья. — Когда я пришла в первый раз, у него был Дерворд со своими мерзкими пиявками.
Гаррик расслышал в голосе Нессы отвращение — что ж, это обычная реакция женщин на подобное лечение.
— Тебе противен его способ лечения?
Несса кивнула, глядя на оранжевые языки пламени; она не решалась посмотреть на Гаррика, но в тоне услышала снисходительность и насмешку. Как будто она умеет видеть только то, что на поверхности, и не может задуматься о глубине!
— Я не понимаю, как можно верить, что эти отвратительные пиявки помогают человеку.
Скосив глаза на Гаррика, Несса увидела серебряный смех в его глазах, и долго сдерживаемый темперамент прорвался наружу. Он, кажется, не принимает всерьез ее рассуждения, а этого она не может стерпеть!
— Дерворд сказал, что он две недели прикладывал пиявки по три раза в день. Я вызвала вашего отца на спор: если он теперь две недели не будет этого делать, а потом сравнит изменения в здоровье за те и эти полмесяца, то он убедится, что улучшение наступает отнюдь не тогда, когда из человека сосут кровь!
Граф из-под полуопущенных век смотрел на жену. В ее рассуждениях был смысл, но Гаррик полагал, что ее слова вызваны скорее религиозными убеждениями, чем логикой. Ведь учил же святой Бенедикт, что не следует пользоваться медициной, поскольку здоровье человека в руках Божьих, и нельзя вмешиваться в Его намерения! А Несса совсем недавно вышла из бенедиктинского аббатства и, вне всякого сомнения, считает, что болезни посланы отцу в наказание за грехи — так считали многие в Тарранте.
— Я не знаю, принял ли он мой вызов, но с тех пор я пиявок не видела. — Несса пожелала распространить свой вызов и на скептически настроенного слушателя. — Я уверена, что силы к нему уже возвращаются, потому что, когда я у него работаю, он не чахнет в кресле, не лежит в кровати, а ходит из угла в угол, как зверь в клетке. И теперь не шепчет, а говорит громко и возмущенно.
Громко и возмущенно? Пожалуй, отец действительно выздоравливает. Гаррик криво усмехнулся. Но вот только жена не сможет сказать, отчего он поправляется: от того, что пиявки были, или от того, что их не стало?
Молчание затягивалось, и Несса начала терять веру в свою правоту; появился страх: а вдруг муж считает, что она вмешивается в их семейные дела? И тогда какая разница, права она или нет? Если Гаррик возмущен ее попыткой руководить лечением, то, может, он считает это очередным примером того, как женщины с помощью хитрости руководят мужчинами? Она почувствовала огромное облегчение, когда тишину прервало хихиканье.
Они оба сидели у камина, лицом к двери. В щели показалась голова сердитого Уилла, а под ней — Беаты, которая, кажется, только что получила пинок за неуместное веселье и зажимала рот пухлыми ручками. Несса завела привычку собирать у себя детей и рассказывать им сказки в то время, когда Мерта и Мод убирали и закрывали кухню на ночь. Прежде граф не задерживался у нее так долго, и сейчас дети не знали, входить им или ретироваться.
— Что же вы не заходите? — Несса покосилась на Гаррика и с облегчением увидела, что он улыбнулся. Улыбнулся несколько скептически, но не нахмурился, как она опасалась. — Входите же и посидите у огня, пока я придумаю для вас новую историю.
Дети тихонько вошли в комнату. Несса подхватила Беату, и та уютно угнездилась у нее на коленях. Ее брат и сестра сели на соседнюю лавку, но Уилл держался особняком; он сел на пол, устланный довольно колючим тростником. Несса ободряюще улыбнулась застенчивому мальчику, который исподтишка рассматривал могущественного лорда.
— Я вам уже рассказывала про Давида и Голиафа, про Даниила и львиный ров… — Несса прикидывала, какую из библейских историй лучше рассказать на ночь.
— Про Даниила и львиный ров они слышали. А слышали вы, как мышка спасла льва? — сказал Гаррик, и на него уставились четыре пары детских глаз. Гаррик не меньше их удивился — он вроде бы не собирался ничего рассказывать…
Несса была признательна ему уже за то, что он терпимо отнесся к приходу детей, большего она и не просила. Но когда муж изъявил желание принять участие в их ежевечернем развлечении, она поразилась еще больше.
— Так я и думал. Значит, не слышали. Мало кто знает, что был такой греческий раб по имени Эзоп. Еще меньше тех, кто знает его басни. — Серебряные глаза надолго встретились с зелеными. Наконец граф вновь заговорил: — Это басня о том, как могучий лев попал в ловушку, в густую сеть.
— В рыболовную сеть? — встрепенулась Беата.
— Да, она была похожа на рыболовную, только сделана из прочной веревки и крепко держала страшного зверя.
Гаррик уперся локтями в колени, сцепил пальцы и внимательно посмотрел на детей. Те с замиранием выслушали историю о том, как мышка долго трудилась, перегрызая сеть, и выпустила царя зверей на свободу.
Несса слушала с таким же удовольствием, как дети. Вдруг до нее дошло, что это, должно быть, история из той греческой книги, переведенной на латынь, которую он когда-то обещал дать ей почитать. Но не дал… Это лишний раз подтверждало, что муж видит в ней только соучастницу отвратительного обмана. Как бы Несса ни трудилась, что бы ни делала, это ничего не изменит… К тому времени как закончилась басня, Несса почти потеряла надежду на успех своего замужества; она с трудом заставила себя встать, чтобы отправить детей спать. Трое младших послушно вышли, но Уилл задержался. С напускной храбростью он посмотрел в серебряные глаза графа.
— Король Генрих — лев Англии, а вы — та мышь, которую послали освободить его из сетей предательства?
Гаррик поразился — неужели этот мальчишка знает о таких вещах? Улыбнувшись, он ответил:
— Нет, я не мышь под ногами Генриха. Скорее, друг и помощник. Это вы, молодой сэр, могли бы стать мышкой, которая освободит льва из сетей.
Несса даже съежилась при виде того, как оскорбленный мальчик выпрямился, вскинул подбородок и расправил плечи.
— У меня тоже благородное происхождение, — заявил Уилл. Резко развернувшись, он выбежал из комнаты, чтобы они не заметили его слезы.
Гаррик с удивлением посмотрел ему вслед. Что это значит? Он бы подумал, что мальчишка просто хотел произвести впечатление и соврал, если бы не его слезы. Но как он может быть благородного происхождения, если он сирота, если воспитывался у служанки и одет так, как одеваются подневольные люди?
Несса увидела, что муж нахмурился, и испугалась, что он рассердится на мальчика, считая, что тот солгал. Вряд ли Гаррику известно о существовании племянника — мать Уилла была зачата в день его рождения, а во взрослом возрасте он редко жил в замке. Вдруг он прогонит Уилла? Чтобы отвлечь его внимание, она сказала:
— Спасибо за рассказ. Боюсь, у меня их не так много. К тому же их часто повторяют другие.
Гаррик был рад отвлечься от мыслей о загадочном ребенке и повернулся к жене. Она стискивает руки — почему?! Потому что он хмурится? Чтобы успокоить Нессу, он улыбнулся и спросил:
— Ты знаешь про Эзопа и его басни?
— Нет. — Обольстительная улыбка прогнала сомнения, но сбила дыхание — так бывало всегда, когда он приближался к ней. — Мы в аббатстве учили истории из Священного Писания… или жития святых… Ничего другого. — Голос ей изменил; под воздействием его парализующего взгляда Несса забыла, что говорил он и что сказала она.
Видя желанный отклик, Гаррик снова улыбнулся. И тотчас же Нессу словно объяли языки пламени, она почти тонула в огне, но тут граф встал — и связь между ними оборвалась.
Немного помедлив, Гаррик подошел к сундуку, стоявшему возле кровати. Несса с любопытством смотрела, как он присел, откинул крышку и стал рыться внутри. Когда он встал и повернулся к ней, в руках у него было что-то вроде коробки, обтянутой тканью.
— Я благодарен тебе за все, что ты сделала. Мой замок стал уютным домом.
Несса не смогла сдержать счастливую улыбку.
— Как ты прекрасна, когда улыбаешься! — Он не комплимент говорил, он просто сказал то, что думал.
А она опустила голову, чтобы спрятать лицо, покрасневшее почти до цвета ее клюквенно-красного платья. На изящную шею сзади упало несколько завитков. «Какая глупая, поддалась на лесть, — говорила она себе. — Ты не красавица и знаешь об этом. Он платит тебе за тяжелую работу. И зачем только ему понадобилось украшать плату ложью?»
Гаррик вдруг понял, что жена ему не верит. Но почему? Ведь это правда, он не лгал… Она должна поднять глаза и увидеть искреннее восхищение в его взгляде.
Как и в первую встречу, она почувствовала невысказанный призыв, но отказалась поддаться ему, даже зажмурилась. Она не сможет встретиться с его всесильным взглядом. Еще миг — и она кинется ему на шею, будет умолять закончить эту пытку, обнять ее, сделать то, что он не намерен делать…
Гаррик придвинулся вплотную; ради нее и себя самого он должен убедить ее, что это — правда.
— Неужели ты никогда не смотрелась в зеркало?
Несса вздрогнула — бархатный голос прозвучал слишком близко — и покачала головой.
— Зеркала побуждают к греху суетности. — Она повторила то, что часто слышала от священников. Если не считать случайных взглядов на гладкую поверхность воды, она и вправду старалась не смотреться в зеркало. Увы, совсем не потому, что избегала греха суетности, как и любого другого греха, а потому, что не хотела видеть лишнее напоминание о том, что она некрасивая, — а это, наверное, тоже грех?
На Гаррика ее ответ произвел неожиданное впечатление: он решил, что она воспользовалась случаем напомнить о своей приверженности к религии. Он посмотрел на туго заплетенные косы, короной уложенные на голове; если их распустить, то в свете камина каждый завиток заблестит золотом. Вот так же присущая ей страстность натуры сдерживается религиозным воспитанием. Но он выпустит ее на волю. Он уже разжигал в ней огонь страсти и сделает это снова. Сегодня.
— Вот запоздалый дар по случаю обручения. Насколько я тебя знаю, тебе подарок понравится.
Удивленная, Несса подняла глаза и увидела, что он протягивает ей книгу. Словно во сне, она подошла, взяла ее и прижала к груди. Книги переписывались вручную и представляли огромную ценность. Она надеялась, что он разрешит ей почитать книги из своих запасов, но не думала, что подарит, что книга будет ее собственной!
Гаррик смотрел, как жена поглаживает небольшой томик; вот бы она и его так ласкала. Видит Бог, он долго ждал — и с ничтожным успехом. Она занималась делами, заботилась об отце, о детях, но его, своего мужа, почти не замечала.
— Здесь собраны басни Эзопа. Новые истории для твоих детей. — Таким образом он надеялся умерить ее религиозное рвение.
Несса приняла этот дар как награду за труды, более того — как знак прощения за участие в обмане с женитьбой.
— Я буду лелеять каждое слово. — Серьезный взгляд устремился на мужчину, который возвышался над ней горой.
Гаррик утонул в бархатных озерах ее глаз, на сей раз эти глаза принимали его, приглашали — она признала, что они супруги! Не зря он ждал, не заставлял подчиняться его воле — ее зовущий взгляд означал, что заставлять не придется! Поддерживая ее под затылок — шелковые кудри обвили пальцы, — он наклонился к нежным розовым губам, и они раскрылись.
Она потянулась навстречу ласке, которую так долго ждала. Первое прикосновение губ было таким легким, что оно показалось пыткой — Гаррик услышал всхлип. Он осторожно касался губами ее рта, дразнил, искушал… Наконец ее рука вцепилась в густые черные волосы, и она прижала его голову к себе. Книга упала на пол.
Гаррик опустился на колени возле стула Нессы, обхватил ее руками и прижался к ней всем телом. Несса же вцепилась в его широкие плечи, стремясь усилить эту сладкую близость. Их поцелуй с каждым мгновением становился все более страстным, но в какой-то момент тишину разорвал настойчивый стук в дверь.
Гаррик тотчас же отстранился и выругался сквозь зубы. Это было довольно грубое ругательство, но сейчас Несса от всей души мысленно повторила его.
Граф же выпрямился и крикнул:
— Войдите!
Сэр Руфус распахнул дверь и замер на пороге. Старый рыцарь сразу понял, что пришел не вовремя. Он в смущении пробормотал:
— Милорд, люди ждут ваших распоряжений на завтра.
Граф кивнул, и седовласый рыцарь тотчас скрылся за дверью. Гаррик злился на себя за то, что в тумане страсти забыл о важном деле. Час для этого давно прошел, люди в нетерпении, им хочется на покой… Он посмотрел на женщину, освещенную огнем камина, такую близкую и такую желанную. Он отчаянно хотел продолжения, но боялся, что после неуместного вторжения она ускользнет за стену своего благочестия.
Пожав плечами, граф проворчал:
— Я должен пойти к воинам, они ждут.
Несса молча кивнула, но помрачневший муж уже отвернулся. Глядя, как он шагает к двери — дьявольски красивый, полный мужской грации, — Несса почувствовала себя отвергнугой. Такое уже бывало: она страдала от боли неутоленного желания, а он поворачивался и уходил без намека на огорчение. Он словно превращался в лед. Должно быть, она безнадежно плоха, если не может разжечь в нем ту страсть, которую испытывает сама.
Подняв с пола драгоценную книгу, Несса встала, вышла из соляра и спустилась на этаж ниже, в свою комнату. Чтобы унять боль, она занялась приготовлением ко сну. Разделась, аккуратно сложила платье и положила его на сундук возле кровати, сверху — томик греческих сказок. Умылась тепловатой водой, долго расчесывала волосы, пока они не заблестели, и улеглась под тяжелое одеяло. Кровать была огромная; она не была рассчитана на одного человека. Несса чувствовала себя потерянной. Никогда еще ей не было так одиноко.
В тишине мысли возвратились к неожиданному подарку. Занавески на кровати были раздвинуты со стороны, обращенной к камину, и в свете огня она полистала басни. Подарок на обручение. Она и не знала, что есть такой обычай. Если бы у нее было хоть что-нибудь, что можно подарить в ответ! Но что у нее может быть? За годы, проведенные в аббатстве, у нее накопились кое-какие вещи, но ничто не представляло ценности для богатого графа. Он ничего не хочет от нее — кроме наследника. В то утро в Суинтоне он сказал, что ему от нее нужен только наследник. Наследник — вот единственное, что она может ему подарить, и если он не находит в себе достаточно страсти, чтобы завершить интимные объятия, то она должна подтолкнуть его.
Серьезно относясь к обязанностям госпожи замка, Несса изучила каждую комнату — кроме той, что в башне лорда Уильяма заперта цепями. Она знала, что в пустой комнате напротив ее спальни каждый раз кто-то ночует. Она сама там убирала, но никогда не упоминала о ней в разговоре с графом.
Приняв решение и не дожидаясь, когда воля ослабеет, Несса соскользнула с высокой кровати, накинула на плечи одеяло и пошла к двери, осторожно ступая по колючей подстилке. Приоткрыла скрипучую дверь и выглянула в коридор. Тускло освещенный настенными масляными лампами, он был пуст. Из Большого зала доносились мужские голоса. Пока не иссякло мужество, Несса ринулась в комнату напротив.
Дверь открылась при первом же толчке. Несса проскользнула внутрь. Надо было отдышаться. Она прислонилась к двери и сделала несколько глубоких вдохов. В комнате никого не было, кровать возле холодного камина стояла неубранная. Служанки считали, что тут никто не живет, а она убирала, только когда выдавалось время и возможность — когда была уверена, что ее никто здесь не увидит. В комнате было прохладно. Она подошла к камину, опустилась на колени и раздула последние красные огоньки, тлеющие в золе; слабые язычки пламени лизнули тонкие поленья. Если бы можно было так же легко разжечь в нем страсть… По крайней мере в эту якобы пустующую комнату никто не ворвется, не нарушит уединение супругов.
В ответ на грубую шутку одного из воинов — ему, мол, пора идти к жене, а то она заждалась — Гаррик засмеялся, как будто так и должно быть. Но когда он вступил в открытую пасть широкой каменной лестницы, он был спокоен. Он был убежден, что эта ночь станет окончанием их брачного танца. Если жена и сегодня не сможет приветливо принять его, то уже никогда не сможет, но в этом случае терпеть ему все равно больше не придется.
Граф постоял у двери, набираясь вдохновения для слов и ласк, которыми соблазнит свою целомудренную жену. Но ничего не приходило в голову. Подарки? Чтобы заслужить то последнее объятие, он подарил ей книгу, единственное сокровище, которое, как он знал, она оценит. Она не выражала желания получить красивую одежду или драгоценности. Гаррик поморщился. Раньше женщины за ним бегали, даже если он не хотел дарить им… хоть булавку. Как получилось, что единственная женщина, которая ему нужна, ничего от него не хочет? Тогда пусть возьмет его самого. Прямо сейчас — или никогда.
Граф тихо открыл дверь, вошел и закрыл ее за собой. Кровать была пуста. Он повернулся к церковной скамеечке — в ее присутствии бывшей послушнице любовные объятия должны были казаться кощунством, — но Нессы и там не оказалось. Ее вообще не было в комнате! Но где же она? Может, она пошла в часовню и собирается всю ночь простоять на коленях на холодном полу? Закусив губу, граф решительно вышел из комнаты, принесшей ему столь горькое разочарование.
«Какой же я глупец, — думал Гаррик. — Как же я позволил женщине захватить власть надо мной?» В комнате, где ему предстояло спать, холодно, как и у него на душе; он снова стал человеком изо льда. Он толкнул дверь, и в лицо пахнуло неожиданным теплом: в черном от сажи камине плясал огонь. Возле него, в профиль к Гаррику, сидела на низкой скамеечке та, которую он считал недосягаемой. Волосы ее были распущены, а на плечах — одеяло, из-под которого выглядывали изящные руки. Из-за треска дров в камине она не услышала, как он вошел. Он стоял и упивался ее красотой, еще более ценной оттого, что она, такая прекрасная, принадлежит только ему одному.
Рыцарское искусство ходить бесшумно позволило ему подойти к ней вплотную. Тогда она почувствовала его присутствие, но не удивилась. Подняла глаза и встретила взгляд, отливающий серебром. Не испугалась, почувствовав его сладкую угрозу; прикосновение взгляда казалось таким же осязаемым, как рука, коснувшаяся ее щеки. И тотчас же ледяная броня снова растаяла — Несса сразу это поняла.
Легкое дрожание нежных губ как огнем смело все сомнения Гаррика. Он подхватил жену, поставил ее на ноги и прижал к себе — одеяло бесформенной кучей упало к их ногам. Несса трепетала в объятиях мужа — трепетала от радостного предчувствия. Она пришла сюда, чтобы отдаться ему, но сама изумлялась той смелости, с которой приняла его пленительную власть, когда он заиграл на ее чувствах, словно искусный менестрель — на лютне. Она боялась только одного — разочаровать мужа.
Наслаждаясь заманчивыми округлостями ее тела, сгорая от нетерпения, Гаррик собрал всю свою выдержку, чтобы обращаться с ней с той нежностью, которой она заслуживала. Он должен был бережно пронести Нессу сквозь все ее самоограничения в мир необузданной и сладостной свободы. Запустив пальцы в ее густые кудри, он приподнял их, обнажив шею.
— Какая ты горячая, — шепнул он и поцеловал жену в плечо.
Несса сказала не раздумывая:
— Лед обжигает.
Гаррик засмеялся и легонько поцеловал жену в висок. Если он лед, то она — солнце, она растапливает его, как весеннее солнце растапливает лед на замерзшем за зиму пруду.
От смеха затряслась грудь, в которую она упиралась лбом, и это послужило магическим призывом — ее тоже пронзило искушение. Несса подняла голову и уткнулась губами в крепкую, бронзовую от загара шею. С ненасытным любопытством она повторила неумелый поцелуй, привыкая к удовольствию.
Гаррик замер под соблазнительными поцелуями нежных губ — сначала в шею, потом ниже, в просвет туники, стянутой под горлом шнурком. Он изо всех сил повторял себе, что надо продвигаться медленно, не напугать жену силой своего. желания, но вдруг невольно застонал, и Несса тут же отпрянула.
— Не бойся, голубка. — Голос был низкий и хриплый. — Твои ласки — такое наслаждение, что я готов умереть. — Тут он чуть отстранился и стащил через голову ненавистную тряпку, разделявшую их тела; туника полетела куда-то в угол.
Несса едва не задохнулась от восторга, увидев мужскую грудь с темной порослью волос, начинавшихся пониже широких плеч и исчезавших в штанах, стягивавших узкие бедра. Да, он и вправду само искушение! В этот момент ей больше всего на свете хотелось ощутить его тепло. Чтобы не сделать что-нибудь постыдное, она прижала руки к груди.
Взгляд ее глаз обладал такой силой, что, казалось, каким-то мистическим образом дотронулся до него, и пламя этого взгляда опалило Гаррика; ему мучительно хотелось ласки. Он положил ее руки себе на грудь и сказал:
— Я смотрел, как ты гладила книжку, и томился, хотел, чтоб ты так же гладила меня.
Ощутив под пальцами твердые мышцы и гладкую кожу, Несса испытала такое возбуждение, что закусила губу. Вот она, возможность исполнить грешное желание — и все же невидимые цепи запрета не давали это сделать, и она не шевелилась, пока он не провел ее рукой по своей горячей груди. И тотчас же исчезло все, осталось только разраставшееся чувство свободы делать все, что хочешь. Вздымавшаяся под ее лаской грудь излучала нарастающее голодное желание, и оно захватило ее.
Гаррик снова застонал, и на сей раз Несса не испугалась, не отпрянула. Она заглянула в серебряные глаза, подернутые дымкой, и крепко прижалась к мужу. Закрыв глаза, она тоже застонала. В следующее мгновение сильные руки подхватили ее и отнесли на давно ожидавшую кровать. Покрывала были сбиты после почти бессонной вчерашней ночи и, казалось, предлагали улечься в их беспокойные складки. Гаррик откинул одеяло и, положив жену на постель, какое-то время любовался совершенством линий ее тела, коралловыми губками и лицом алебастровой белизны в окружении роскошных кудрей, позолоченных пламенем камина.
Несса же, почувствовав холод простыни, на мгновение испугалась, что муж сейчас покинет ее. Она впилась взглядом в его глаза — они горели огнем. Наконец он сел рядом с ней на кровать и осторожно провел пальцами по ее груди. Она запрокинула голову и снова закрыла глаза; из горла вырвался сдавленный вздох.
«Она очаровательно беспомощна», — думал Гаррик, медленно проводя ладонью по трепещущему телу жены.
Несса по-прежнему лежала с закрытыми глазами. Наслаждаясь ласками мужа, она тихонько стонала. Наконец она все же открыла глаза и увидела, что Гаррик смотрит на ее маленькую грудь. Несса чуть слышно всхлипнула: она подумала, что муж сейчас расстроится из-за того, что у нее нет привлекательной женской пышности. Но он вдруг улыбнулся ей, и все ее страхи тотчас же улетучились.
Исполненная незнакомой жажды, бессознательно желая подарить мужу такое же наслаждение, Несса провела ладонями по его плечам, но ей оказалось мало прикоснуться к нему — она обвила руками его шею и крепко прижалась к дивным тугим завиткам на мускулистой мужской груди.
Сквозь туман желания Гаррик сумел напомнить себе: во всем, что касается этой женщины, нужно себя сдерживать. Нельзя поддаваться необузданной страсти, чтобы не причинить ей еще большую боль, чем та, что неизбежно достается девственницам. Он положил ладони ей на плечи и нежно поцеловал ее. Затем лег на кровать с ней рядом.
Несмотря на все благие намерения Гаррика, этот его поцелуй вызвал вспышку пламени — Нессе показалось, что она превратилась в расплавленный поток, бегущий к Гаррику, как ручей с горы. Ее возбуждение передалось мужу, и он порывисто обнял Нессу, прижал к себе и впился в ее губы страстным поцелуем. Почти тотчас же руки его легли ей на ягодицы, и он прижал ее к своей восставшей плоти. Она инстинктивно изогнулась, приглашая его войти в нее, и только непреодолимая преграда — его полотняные штаны — помешала ему сделать это.
Гаррик скрипнул зубами и, отстранившись, перекатился на спину, он совсем забыл о том, что еще не полностью разделся.
Несса же едва не лишилась чувств — она подумала, что муж хочет ее покинуть; теперь она бы не перенесла этого. Неужели он снова закроется своей ледяной броней? Неужели уйдет, оставив ее в аду неосуществленного желания?..
— Гаррик, нет! — вырвался крик; она умоляла его остаться.
Граф приподнялся на локте и внимательно посмотрел на жену. Из глаз ее струились слезы, терявшиеся в золотых кудрях, рассыпавшихся по смятым простыням. «Похоже, она все еще боится», — подумал Гаррик, и его тотчас же охватило чувство вины. По-прежнему глядя ей в глаза, он прошептал:
— Милая, неужели тебе так страшно? Может, ты хочешь, чтобы я ушел?
Несса зажмурилась и отчаянно замотала головой.
— Тогда почему же ты плачешь?
Как больно признаваться в своей страсти, когда ему настолько легко ее покинуть, что он предлагает это даже сейчас…
— Я подумала, что ты уходишь…
— Нет-нет, моя милая. — Он наклонился, нежно поцеловал ее, и этот поцелуй еще ярче разжег в ней огонь желания. — Ты не поняла, я только должен снять последнюю помеху к нашему соединению. — Про себя он добавил: «И вернуть себе рассудок, чтобы тебе было приятно». Как хорошо, что она не хочет, чтобы он ушел — едва ли у него хватило бы сил это сделать.
Несса наконец-то открыла глаза и посмотрела на мужа. Может, это и грешно, но она не сводила с него глаз, когда он поднялся, чтобы раздеться до конца. Бронзовые мускулы играли в лучах пылающего камина. Когда Гаррик стал перед ней обнаженный, совершенство его фигуры ошеломило ее. Невозможно было поверить, что этот мужчина принадлежит ей. Полная предвкушения, изнывающая от желания, она ждала. Когда же он лег рядом, уже ничто не могло бы ее удержать — на этот раз он и не пытался.
Гаррик был рад, что жена находит его таким же прекрасным, как он — ее, и, не подавляя своей силой, позволил ей прильнуть к нему шелковистым телом. Обвив его руками за шею, Несса ворошила черные волосы, ласкала твердую равнину спины, а он, менестрель, играл прекрасную песню соблазнения на напряженных нервах зовущего тела.
Наконец Гаррик почувствовал, что больше не может сдерживать стучащий в нем ритм, древний, как сама жизнь. Он подложил руку под россыпь кудрей, опрокинул жену на спину и навис над ней. Улыбнувшись, проговорил:
— Милая, я мечтал о том мгновении, когда твое тело обовьет меня так же, как этот локон обвивает мои пальцы.
В следующий миг он раздвинул ее ноги и лег на нее. Несса застонала, наслаждаясь его тяжестью, такой же горячей, как железо, вынутое из горна кузнеца. А когда он приподнял ее бедра, она инстинктивно обхватила его ногами. Боль почти тотчас же ушла — Несса едва успела вскрикнуть. Она была уверена, что не может быть наслаждения более острого, чем то, которое Гаррик ей дарил. Песня любви все ширилась и ширилась и, наконец, закончилась на дивной ноте, под аккомпанемент его рычания и ее тихого стона.
Потом она долго лежала в объятиях мужа, неведомая прежде страсть утихала. Гаррик же был на небесах — никогда еще женщины не отдавались ему с такой страстью. Другие женщины знали много способов ублажать, они умели изображать страсть, но Несса была совсем не такая, она — настоящая, неповторимая… Слишком честная, слишком неопытная, чтобы притворяться.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл



чудесный роман замешанный на интригах и красивом чувстве любовь которая раскрывается как нежный цветок проникая в жестокое сердце рыцаря и воина только любовь может растопить ледяное сердце воина что и смогла сделать прекрасная девушка Несса
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлнаталия
14.11.2011, 13.48





Милый роман. Он еще одно доказательство того , что нужно откровенно говорить и спрашивать обо всем у любимых ,а не строить домыслы тех или иных их поступках.
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлNastalgy
3.12.2011, 5.25





Книга хороша! Автор хорошо чувствует и передаёт разницу между предназначениями женщины и мужчины на нашей планете. И, хотя повествование немного затягивается прямыми объяснениями переживаний главных героев, роман стОит дочитать до конца. Очень порадовало, что из героини не сделали "мужика в юбке", чем грешат многие авторы. Читайте, не пожалеете!
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлkotija
22.12.2011, 5.59





Восхитительно!Рекомендую!
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлКатя
14.01.2012, 14.54





довольно не плохой роман
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлнека я
4.08.2013, 20.10





Начало скучное и мне не нравится про королей.
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлКэт
6.08.2013, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100