Читать онлайн Недоверчивые сердца, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.37 (Голосов: 83)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Недоверчивые сердца

Читать онлайн

Аннотация

Юная скромница Несса поклялась навсегда посвятить себя Богу… и с большой неохотой отказалась от своего обета, чтобы по приказу королевы стать супругой блистательного сэра Гаррика, графа Тарранта. Однако любовь к мужу прокралась в ее сердце исподволь, незаметно и поселилась в нем навеки. И в час, когда Гаррику угрожает смертельная опасность, Несса внезапно понимает, что готова НА ВСЕ, только бы спасти того, кто стал ей дороже жизни…


Следующая страница

Глава 1

Конец весны 1188 года
Дневной свет, тускло розовевший на востоке в начале ее пути, угасал на западе. Молодая женщина, сидевшая на уныло бредущем осле, устала. Неуклюжая поступь животного отдавалась болью во всем теле и вызывала в воображении дивную картину — окутанную паром ванну; она надеялась, что эта ванна ждет ее в крепости. Не обращая внимания на лошадей и лавочки, теснившиеся между внешней и внутренней стенами замка, она смотрела вперед; перед ней возвышалась крепость, охраняемая водой и высокой каменной преградой, — крепость казалась весьма мрачной, но, глядя на нее, женщина едва заметно улыбалась. Пусть для королевы Элеоноры Солсбери-Тауэр — место ссылки, для нее это — родной дом, где она провела четырнадцать лет. Правда, было еще и аббатство…
При мысли об аббатстве Святой Маргариты, где только молитвы и слова обета нарушали торжественную тишину, ее кольнуло чувство вины. Боль была настолько острой, что вызвала главный вопрос — о цели этого вызова. Бессознательно приглаживая юбку белого облачения послушницы, она бранила себя за отказ считать аббатство своим истинным домом. Хотя аббатиса Бертильда постоянно твердила, что нужно отказаться от всех земных уз, у нее не хватило сил запретить себе приятные воспоминания о том, что значило для нее это место с того дня, когда она, еще девочкой, впервые появилась здесь с матерью и младшей сестрой.
Приближаясь к подъемному мосту, она выпустила на волю редко дозволяемые воспоминания о том смутном времени — и они нахлынули на нее, как бурные волны прилива. Еще ребенком она поняла, что ее отец, мелкий барон, ввязался в опасное дело, поддержав королеву и ее сыновей в «мятеже принцев» пятнадцать лет назад. Его убили, и мать в ужасе ждала, когда на нее обрушится священный гнев короля Генриха. Она опасалась, что королевским указом за неповиновение господину у нее отберут Суинтон, лен
type="note" l:href="#FbAutId_1">[1]
 ее отца, и они останутся без крыши над головой. Когда худшее не произошло, у нее появилось предположение, что король просто пренебрег маленьким Суинтоном, который без барона больше не представлял угрозы. Опасности не было даже после того, как Элеонора, королева и вдохновительница мятежа, взяла всех троих к себе. В конце концов, мать могла бы сгладить ей томительные сомнения, присутствие матери что-то меняло в жизни королевы, находившейся под постоянным наблюдением после изгнания из любимой Аквитании.
— Добро пожаловать, сестра Агнесса, — приветствовал ее бодрый толстячок, обтянутый кольчугой.
Агнесса вздрогнула и осмотрелась. Оказалось, что ее понурый ослик уже миновал подъемный мост и они стоят у входа в затененный проход в толстой стене замка. Держась за распахнутый створ массивных дверей, в дальнем конце прохода стоял Гарольд — привратник, которого она знала много лет.
Его приветствие так внезапно отвлекло Агнессу от мыслей о прошлом, что она не успела скрыть гримасу, исказившую ее лицо при слове «сестра». После замешательства она ответила на улыбку Гарольда и еще раз напомнила себе: «Нельзя впадать в уныние». Безусловно, ее земные труды являлись достойным примером благочестия, и они не заканчивались с годами даже самого ревностного служения.
Агнесса медлила, не понуждала осла сойти с деревянного настила под каменные своды арки.
Даже в сгущавшихся сумерках защитная решетка над проходом тускло поблескивала острыми зубьями. Поежившись, она наконец въехала под них — слава Богу, решетку опускали только в случае опасности. Хотя все знали, что принц Ричард замышлял бунт против отца, хотя ропот повсюду рос и ширился, здесь, в этом замке, ничто не угрожало власти короля Генриха.
— Давненько вас не видел. — Приблизившись к Агнессе, Гарольд снова улыбнулся и подал ей руку. — Госпожа приказала вам зайти, как только приедете.
— И вот я здесь. — Агнесса с помощью привратника слезла с костлявой спины осла. — Спасибо, Гарольд, — пробормотала она.
Размяв затекшие ноги, Агнесса снова осмотрелась. Два года она здесь не была, два года провела в молчании в стенах аббатства. Так почему же ее вдруг вызвали сюда? Может, вызов королевы Элеоноры объясняется желанием предоставить компанию младшей сестре?
Хотя Алерия с самого начала была любимицей королевы, Агнесса подозревала, что проницательная властительница, приблизившая к себе ее сестру, имела какую-то определенную цель. Но какую?
Ведя осла в поводу, Агнесса осторожно пробиралась между глубокими рытвинами. Мысли снова вернулись к тем годам, что последовали за ее первым появлением в этой крепости. Пока мать служила королеве, они с сестрой Алерией бегали по двору, играли в огромном зале и в завешанных тяжелыми занавесями альковах, выложенных в толстых стенах, и вытаскивали котят из соломенной подстилки на конюшне, что стояли напротив стены замка.
А дальше — неизбежно — пришло тягостное воспоминание о том, что счастливые времена закончились, когда над деревней и замком пронеслась неведомая болезнь, унесшая многих, в том числе и мать. И тогда Агнесса почувствовала: теперь только она одна несет ответственность за Алерию. Хотя мать любила их обеих, она заранее предупредила старшую дочь о том, что между женщинами существуют различия, в особенности если они небогаты, предупредила и о тех разочарованиях, которые их ждут. Некрасивые женщины, как Агнесса и она сама, рождены для забот и огорчений, красавицы же вроде Алерии — для веселья и заботы со стороны других. После смерти матери Агнесса смотрела в будущее с ужасом. Однако оказалось, что бояться незачем — королева взяла их под свою опеку. Но беззаботные деньки закончились, детская веселость стерлась под тяжестью задачи, завещанной ей материнским наказом как старшей. Она приняла на себя тяжкую роль облегчать путь Алерии — даже ценой отказа от собственного пути. Она чувствовала: это ее долг.
Агнесса так погрузилась в думы, что даже не заметила, как конюх взял из ее рук поводья и увел усталого осла на конюшню.
Да, королева взяла их к себе, хотя все дети и вдовы мужчин, получивших лен от короля, считались подопечными короля. Именно ему, королю, принадлежало право искать для них супруга или опекуна — мужчину, который выгадает от их наследства.
Агнесса шла осторожно, привычно подобрав юбку и уберегая ее девственную чистоту, шла, не нарушая приличий. Увы, ее взгляд ожесточился и стал циничным, — хотя если бы она об этом узнала, то стала бы отрицать — такой взгляд не к лицу юной послушнице!
«Но почему же Генрих не стал брать в свои руки наше будущее? — размышляла Агнесса. — Видимо, наш Суинтон слишком мал, не более чем травинка на лугу обширных владений короля».
Агнесса поднялась по крутым деревянным ступеням на второй этаж, где был вход в башню, и припомнила урок, который когда-то Гарольд дал любопытной девочке: в последнем, отчаянном сопротивлении врагу такую лестницу сжигают. Сейчас ее можно было бы сделать каменной, потому что если уж в начале заключения Элеоноры в башню не последовал штурм мстителей, то едва ли это случится теперь, после стольких лет. К тому же жажда мести у ее сторонников поубавилась после того, как десять лет назад король смягчил условия содержания и позволил королеве небольшие поездки по Англии. Жаль, конечно, что для этого потребовались мольбы старшего сына на смертном одре. Радость обретения свободы — хотя не большей, чем у птицы, переведенной в клетку попросторнее, — не отвратила внимание Элеоноры от ее питомиц, не убавила привязанности к ним. Она пригласила младшую сопровождать ее, а Агнессу оставила в аббатстве Святой Маргариты. Конечно, это было справедливо, поскольку Агнессу с детства понуждали к монастырской жизни. Но в душе удрученной девушки остался молчаливый упрек.
Когда ради получения политической выгоды Генрих несколько отпустил привязь, на которой держал Элеонору, и она смогла вернуться на любимую французскую землю, Агнесса безропотно осталась в аббатстве, а Алерия уехала вместе с королевой. Сейчас был первый визит Агнессы после их возвращения, и она надеялась узнать причину этого внезапного возвращения Элеоноры, к тому же не просто в Англию, а в свою тюрьму, в Солсбери-Тауэр. Может, из-за этого и ее сюда вызвали? Она медлила, остановившись перед окованной железом дверью.
Впрочем, какая разница? Как бы то ни было, ей следует радоваться тому, что она здесь. И конечно же, к обычным молитвам ей надо добавить благодарение за этот неожиданный вызов.
Наконец она отворила дверь. И тотчас же услышала веселый гомон — голоса доносились из просторного зала. И оттуда же исходили аппетитные запахи, со всей очевидностью свидетельствовавшие о том, насколько здешняя трапеза отличалась от того, к чему она привыкла в аббатстве. Голод возобладал над усталостью, и теперь Агнесса думала лишь о том, как бы поскорее сесть за стол вместе с Алерией и королевой.
Она вошла в зал, и тут же раздался голос:
— Вас ждут наверху.
Голос был тихий, но он мгновенно привлек к себе внимание Агнессы. С нежностью, придавшей особое тепло ее улыбке, она повернулась к леди Кэтрин. Эта дама давно уже согнулась под тяжестью лет, и каждый раз, когда Агнесса ее видела, ей казалось, что Кэтрин согнулась еще больше. Другое дело — нос: при волнениях — вот как сейчас — он дергался. За эту особенность Алерия прозвала ее Мышка Кэтрин. Агнесса же искренне сочувствовала пожилой женщине — бедняжке никак не удавалось обуздать своенравную красавицу Алерию.
— Мне хотелось бы смыть дорожную пыль и принять участие в трапезе. — Агнесса с надеждой взглянула на леди Кэтрин. Но пожилая дама энергично покачала головой:
— О нет-нет, нельзя. Мне приказано немедленно доставить вас.
Агнесса молча кивнула и последовала за Кэтрин. Какое необычное требование, какое полное пренебрежение удобствами гостьи! Ее разбирало любопытство — наверное, чувство греховное, однако ей никак не удавалось его подавить.
Их проход через зал, уставленный столами на козлах, сопровождался громкими возгласами веселых сытых мужчин — они улыбались Агнессе и приветствовали ее. Все слуги и солдаты являлись твердыми приверженцами Генриха, в то время как Агнесса была подопечной Элеоноры, но они знали девушку с первого дня ее появления в замке и относились к ней с любовью.
Наконец женщины подошли к дальнему концу зала, где начиналась каменная лестница, выбитая в стене. В детстве Агнесса до смерти боялась подниматься по этой лестнице, куда не проникал дневной свет. Решетки и темные пролеты часто снились ей в ночных кошмарах. Возможно, и Кэтрин побаивалась этой лестницы. Или же поспешность, с которой они поднимались, объяснялась нетерпением королевы? Как бы то ни было, они довольно быстро забрались на тот уровень, где располагались покои королевы. И тотчас же услышали ее голос:
— Цена свободы? И какая же цена? Я всего-то лишь должна отобрать у Ричарда мое любимое герцогство, мою Аквитанию! Попробуйте отберите, после того как его посадили туда мы оба, я и Генрих!
Бесшумным шагом, который так раздражал Алерию, когда ее заставали врасплох, Кэтрин отошла в сторону, и Агнессе открылась вся комната. Девушка сразу перевела взгляд на две фигуры, освещенные пылающим камином; она не видела их почти два года. Элеонора, явно чем-то раздосадованная, стояла, выпрямившись во весь рост, а Алерия сидела на скамеечке, протянув руки к огню. Выражение скуки на ее лице показывало, что она не в первый раз слушает эти жалобы.
— Он хочет отдать его Джонни, своему любимчику Джонни! — Элеонора презрительно взмахнула рукой. — Только после этого он отпустит меня на свободу. — Она с силой стиснула руки. — Он бы сгноил меня в глубочайшей темнице, да не смеет. На мою защиту под знамена Ричарда встанет мой народ. Потом, имея под рукой такой отряд, и молодой французский король перейдет на сторону Ричарда, да не с жалкой, наспех собранной армией, а всей своей мощью. — Опустив глаза, Элеонора прошлась по комнате. — Филипп молод, но он еще коварнее, чем его отец, мой первый супруг. Генрих не может рисковать. Меня держат взаперти, но я королева! — воскликнула Элеонора, гордо вскинув голову.
Агнесса восхищалась Элеонорой, как ни одной другой женщиной. Ее прославленная красота нисколько не увяла со временем. К тому же она обладала исключительным умом и отвагой — могла противостоять любому недругу, но проявляла щедрость к тем, кто был ей предан. А более всего заслуживало похвалы ее доброе сердце, обращенное к тем, кто обижен судьбой, что доказала ее любовь к двум бесприютным и небогатым сиротам. Агнесса снова прислушалась к речам Элеоноры.
— И все это — малышу Джонни! Несмотря на помолвку с наследницей самого большого графства Англии, он все еще не доволен — скулит, что ее отец проживет вечность. Испорченный мальчишка, видите ли, желает герцогство, хотя доказал, что не может управиться и с собственным домом. Ему нужно все больше, больше, и отец уже видит его герцогом, а потом и королем!
Подобные речи Агнесса слышала не впервые. И конечно же, она знала о том, что Элеонора сбыла Джона с рук почти сразу после рождения, сама же пустилась разъезжать и заниматься какими-то делами. Старших мальчиков Элеонора держала при себе, а Джона оставила отцу, и Генрих с ним не расставался.
— Генрих думает, что если запер меня в башне, то на этом кончилась моя власть. — Глаза Элеоноры вспыхнули. — Он не осознает, что даже здесь не лишил меня силы. Глупец, он видит королем Джона! Джон — ничтожество! Хотя он вышел из моего лона, я никогда не считала его своим!
Однако в речах Элеоноры было и кое-что новое. Два года Агнесса провела в монастыре, куда не долетали слухи о королевских интригах, и для нее были внове слова о том, что Генрих метит заменить Ричарда Джоном. Она слышала о смерти принца Джеффри и думала, что королем когда-нибудь станет Ричард — любимец Элеоноры. Принц Ричард был старше, и он уже доказал, что достоин унаследовать корону.
— Не подпускать Ричарда к тому, что принадлежит ему по праву, — чистейшее безумие! Лишь бы мне назло! Этого не будет! Я этого не допущу! Он не заставит Ричарда склониться перед младшим братом! — Королева энергично покачала головой, и пламя камина высветило несколько серебряных прядей, которые посмели появиться в ее густых волосах. — Я свое дело сделала. — На лице Элеоноры промелькнула улыбка, и Агнесса поняла: в чем бы ни состоял ее поступок — именно он и являлся причиной возвращения Элеоноры в башню. — Теперь очередь за Ричардом.
— Я приехала, — объявила Агнесса, улучив подходящий момент.
— Несса! — раздался пронзительный крик, и через мгновение ее обхватили руки, мерцающие золотом и лазурью. Уткнувшись в волосы сестры, Агнесса улыбалась. Любовь была для нее редким, бесценным даром, и она дорожила любым ее проявлением — от теплого объятия до ласкового уменьшительного имени, выдуманного Алерией. Но воины и слуги называли ее так же, как звали в аббатстве, — сестрой Агнессой. Для Алерии же она была Нессой — увы, после принесения обета это имя станет навеки запретным.
— Садись же! Поешь. — Алерия подвела сестру к столику, стоявшему у камина. — Я ждала тебя, ждала, ждала…
Несса села на низкую скамеечку и старательно оправила юбку, уберегая ее от огня, — ей очень не хотелось, чтобы искры, летевшие из камина, оставили черные точки на ее белоснежном наряде. Может, для женщин, имеющих обширный гардероб, это пустяки, но не для монашки, которой разрешается иметь только два платья — во избежание суетного тщеславия. Она улыбалась, глядя на Алерию, а та вертелась возле нее, чуть не плясала от восторга и без умолку болтала, рассказывая, какие красоты она видела на континенте и с какими важными людьми встречалась. Да, дальнее путешествие и общение с сильными мира сего не изменили ее характер и не укоротили язычок.
— Дитя мое, — окликнула Алерию Элеонора, — сядь и дай сестре спокойно поесть.
Алерия вспыхнула, но подчинилась — пожала плечами и села за стол напротив сестры. Несса удивилась: неужели сестра все же научилась подчиняться чужой воле? Нет, слабая надежда! Впрочем, Несса тут же напомнила себе, что этот талант и не нужен молодой красавице.
Элеонора с интересом наблюдала за сестрами. Они были не похожи, но искренне привязаны друг к другу. Алерия была понятнее Элеоноре, а вот старшая сестра имела куда более сложную натуру и острый ум. Следуя желанию матери Нессы, она сделала все, чтобы направить ее в монастырь, несмотря на собственные сомнения в правильности такого пути. Несса не была некрасивой — разве что в сравнении с красавицей сестрой, — но под маской безмятежности скрывала отчетливое понимание своего незавидного положения.
Пока Несса ела, королева, усевшись у камина, занимала ее разговором о друзьях, с которыми она виделась в Аквитании, и о визите дочери. Несса чувствовала, что этот визит был еще одной болевой точкой в отношениях с Генрихом. Он не любил детей Элеоноры от короля Франции Людовика — сводных сестер его теперешнего врага, молодого короля Филиппа.
Агнесса наслаждалась трапезой — это был цыпленок с обильными приправами. Увы, в аббатстве еда считалась грехом. Элеонора же тем временем перешла к обсуждению слухов — якобы повсюду росло недовольство реформами Генриха. Знать возмущалась утратой власти, а простолюдины стонали от непомерных налогов, которые шли на ведение войн на континенте. Несса же, зная о вражде между супругами, без труда уловила: королева довольна тем, что у Генриха неприятности.
Доев последний кусочек, Несса заставила себя сидеть неподвижно и ждать. Бездействие только усилило ее любопытство, которое она пыталась скрыть. Она не задавала бесполезных вопросов и сидела, сцепив пальцы, чтобы не выдать их нервную дрожь.
Молчание девушки озадачило Элеонору. Интересно, что она подумает о новости? Строго говоря, ей была важна только реакция младшей сестры, но она решила не отстранять и старшую от такого важного дела.
Элеонора наконец-то встала; ее движениям была присуща фация, доступная лишь немногим женщинам. Вызвав слугу, она приказала ему унести остатки еды, и стол между девушками опустел. Королева подошла к комоду с замысловатой резьбой, стоявшему рядом с камином, и достала из лакированного черного ларца свернутый пергамент.
Когда Элеонора подошла к огню, Несса увидела, что документ скреплен печатью короля. Приученная сдерживать свои чувства, Несса ничем не выдала удивления. За годы супружества король и королева никогда не обменивались письмами, и Несса поняла, что речь пойдет о деле чрезвычайной важности. Боясь задумываться глубже, она вздохнула и отыскала очень простое объяснение. «Конечно же, король призывает жену для участия в какой-то церемонии», — попыталась она себя убедить. Но Несса тут же отвергла это соображение: о таком простом требовании королева упомянула бы за обедом. Ясно, что письмо предвещает… нечто роковое. Что-то связанное с ней и с Алерией. Странное предчувствие нарастало, и Несса с такой силой стиснула руки, что побелели костяшки пальцев.
— «Элеоноре, королеве, в Солсбери-Тауэр…» — Элеонора начала читать письмо, и Несса затаила дыхание. Королева же между тем продолжала: — «Итак, я посылаю к вам моего высокочтимого вассала и друга Гаррика Уильяма, графа Тарранта, и объявляю его невестой свою подопечную, наследницу Суинтона».
Несса покосилась на сестру, та в ужасе замерла. Хотя имя невесты не называлось, было совершенно очевидно: имелась в виду именно Алерия — красавица с золотыми локонами, лазоревыми глазами и прелестной соблазнительной фигуркой. Ее даже превозносили как даму, по красоте равную Элеоноре. На себя Несса смотрела как на бледную тень сестры. Волосы у нее не светлые и не темные, а каштановые; глаза не карие и не зеленые, а какого-то… неописуемого цвета; рост — средний, округлости — невыразительные. Даже имена свидетельствовали о различии между ними: Агнесса — звучит вяло и скучно, Алерия — легко и мелодично. Несса тут же подавила внезапную вспышку зависти. Зависть, пусть даже порожденная недостатком любви, — смертный грех хоть для послушницы, хоть для кого другого. Она вовсе не желала быть красивой, желала иметь лишь то, что красота дает женщине — собственный дом и, возможно, даже мужчину, который станет ее любить.
— Даты приезда нет. — Элеонора небрежно бросила пергамент на стол. — Зная мою привязанность к тебе, Генрих нашел способ досадить за отказ подчиниться его требованию. Он посылает ко мне великого воина и своего сторонника, чтобы отобрать тебя у меня.
«Да, — подумала Элеонора с новым приливом ненависти, — Генрих выбрал сильного сторонника». Сторонник этот был так занят в королевских войнах, что к тридцати годам еще не женился. Хворающий отец уже переписал на Гаррика титул и земли, а поскольку других наследников у него не было, то не пришлось еще кого-то обеспечивать.
Элеонора хорошо знала этого воина.
— В детстве он воспитывался у Генриха. — Королева умолкла ненадолго. Девушки знали: высокородных сыновей отдают на воспитание к сюзерену их отца, где их сначала учат как пажей, потом тому, как быть дворянином и рыцарем. — Генрих не мог взять к себе сыновей всех своих многочисленных вассалов, он распределял их по разным своим владениям. Но отец Гаррика был могущественный граф. — Элеонора поджала губы. — Генрих оставил Гаррика у нас как особо важного — из-за его дружбы со своим побочным сыном Джеффри.
В годы ранней юности эти два мальчика жили под одной крышей с ней и ее старшими сыновьями. В отличие от других особ мужского пола, попадавших в ее круг, Гаррик ее сразу невзлюбил. Сначала она извиняла его отношение тем, что это наследственная черта: его отец был известен своим презрением ко всему женскому роду. Она изо всех сил старалась быть ласковой и приветливой. Но к тому времени, как брак Элеоноры и Генриха дал трещину из-за его связи с Розамундой, Гаррик окончательно отвернулся от нее. Он пронизывал ее обвиняющим взором, как будто был неразрывно связан с Генрихом, и упрочил дружбу с Джеффри, его побочным сыном.
Несса, не смотревшая на озабоченную королеву, не сводила глаз с потрясенной Алерии. Она встала, подошла к младшей сестре, опустилась на колени, обняла за плечи. Ее движение привлекло внимание Элеоноры.
— Не расстраивайся, — успокоила королева Алерию. Королева была уверена, что душевная боль девушки вызвана страхом перед незнакомцем, брак с которым ей уготовила злоба Генриха. Вполне понятное чувство: Алерия боится, что жених или старый, или безобразный, или жестокий. Если же она узнает, каков он на самом деле, то успокоится. — Графу чуть за тридцать, он владелец огромного поместья и… дьявольски красив.
Несса почувствовала, как сестра расслабилась. Она тоже подумала, что Алерия боялась выбора, на который толкнула короля злоба, и была благодарна королеве за понимание.
Но тут Элеонора не утерпела и добавила менее обнадеживающее сведение:
— Но он опасен и холоден… как лед.
Девушки вздрогнули и со страхом уставились на королеву; та же, глядя в огонь камина, вспоминала прошлое. До того как перейти на воспитание к Генриху, Гаррик восемь лет прожил с отцом, недоверие которого к женщинам было всем известно. Мальчик вырос и стал на редкость красивым мужчиной, он мог привлечь любую женщину, но ни одной не удалось пробить ледяной панцирь, окружающий его сердце.
Наконец Элеонора заставила себя продолжать:
— Более того, я ничего не могу сделать, чтобы предотвратить неизбежное. Генрих — король и имеет право выдать тебя замуж, а я всего лишь королева-пленница.
Несса нахмурилась. Трудно было поверить, что женщина, устоявшая против требования короля отдать герцогство, не могла отказать жениху своей воспитанницы. Скорее всего Элеонора принимала этот брак. И Несса была готова согласиться с ней. К тому же они многим обязаны королеве. В ответ они могли только покориться приказу.
Элеонора увидела, что Несса угадала истину. И она поняла: старшая сестра тоже признала этот брак разумным. Что ж, приятно, что не придется убеждать. Действительно, Алерия не могла бы и мечтать о лучшей партии. Совсем даже неплохо уступить Генриху эту маленькую победу — пусть порадуется!




Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайл



чудесный роман замешанный на интригах и красивом чувстве любовь которая раскрывается как нежный цветок проникая в жестокое сердце рыцаря и воина только любовь может растопить ледяное сердце воина что и смогла сделать прекрасная девушка Несса
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлнаталия
14.11.2011, 13.48





Милый роман. Он еще одно доказательство того , что нужно откровенно говорить и спрашивать обо всем у любимых ,а не строить домыслы тех или иных их поступках.
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлNastalgy
3.12.2011, 5.25





Книга хороша! Автор хорошо чувствует и передаёт разницу между предназначениями женщины и мужчины на нашей планете. И, хотя повествование немного затягивается прямыми объяснениями переживаний главных героев, роман стОит дочитать до конца. Очень порадовало, что из героини не сделали "мужика в юбке", чем грешат многие авторы. Читайте, не пожалеете!
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлkotija
22.12.2011, 5.59





Восхитительно!Рекомендую!
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлКатя
14.01.2012, 14.54





довольно не плохой роман
Недоверчивые сердца - Роджерс Мэрилайлнека я
4.08.2013, 20.10





Начало скучное и мне не нравится про королей.
Недоверчивые сердца - Роджерс МэрилайлКэт
6.08.2013, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100