Читать онлайн Воспевая бурю, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - ГЛАВА ШЕСТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Воспевая бурю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Длинный, тонкий солнечный луч проник в не­ровное отверстие пещеры, скользнул по каменно­му полу и чуть поднялся по шершавой стене. Анья смотрела на него пристально, не отрывая глаз, пы­таясь вырваться из смутных, безрадостных снови­дений. Прежде чем ей это удалось окончательно, перед ее мысленным взором возникли одно за дру­гим два очень непохожих события, и девушка до­гадалась, что это не сон, а воспоминания.
Анья вспомнила, как испуганная лошадь рва­нулась, взвилась на дыбы и – тотчас же вслед за этим – пронзившую ее острую боль. Эти не­ясные, расплывчатые образы увлекли девушку в бездонную и страшную пустоту, где ее носило, беспомощную, пока нежное прикосновение губ Ивейна не вызволило ее оттуда. Анья не могла объ­яснить, откуда у нее это чувство, но она не сомнева­лась что именно безмолвный, быть может, бессозна­тельный зов друида поднял ее из кромешной бездны, вернув в мир ясных мыслей и спокойного сна.
Чуть-чуть подвинувшись, Анья посмотрела на мужчину, прикорнувшего у стены; его черные густые ресницы лежали на полукружиях твердых скул. То, что он спас ее теперь, было не удиви­тельно: он не впервые прибегал ради нее к сво­ему магическому искусству. Когда Анья была еще девочкой, Ивейн вызволил ее из цепких объ­ятий смертельного сна.
Глаза Ивейна мгновенно раскрылись в ответ на шорох. Чтобы не пропустить той минуты, когда Анья очнется, друид позволил себе погрузиться лишь в очень легкий, поверхностный сон на грани сознания. Он тотчас же встал и подошел к ней.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он тихо, с глубокой нежностью.
Несмотря на пульсирующую боль в голове, Анья попыталась храбро улыбнуться и сесть, но тут же вскрикнула от неожиданно резкой боли в боку. Девушка упала на подстилку, отчего плащ, накинутый на нее, чуть сполз. Новое, еще более ужасное открытие поразило ее: она была нагая! Совершенно нагая! Ахнув, Анья поспешно рванула на себя темную шерстяную материю, стыдливо натянув ее до самого подбородка. Алая краска залила ее нежные щеки, и она крепко за­жмурила вспыхнувшие изумрудным огнем глаза.
– Лежи спокойно.
Как бы желая подкрепить это требование, Ивейн ласково придержал девушку за плечо; уголки его губ немного приподнялись в насмешливой полуулыбке. Скромность Аньи была похвальна… но несколько за­поздала. Единственное, чем он мог ей помочь, это крепко перевязать ее грудь, и за это он обречен теперь расплачиваться день за днем, до конца своей жизни, безнадежными воспоминаниями.
Придя в сознание, Анья вскоре опять засну­ла, теперь уже более спокойным, здоровым сном. И все-таки Ивейн тревожился, глядя, как прерывисто она дышит, страдая от боли в го­лове и в груди. Бели бы она не ударилась го­ловой, он напоил бы ее одной из своих настоек, той, что снимает боль и дарует глубокий сон. Но, зная, какие опасности таятся в подобном снадобье, друид поставил посох у входа в пе­щеру, всей душой заклиная духов природы вер­нуть девушке спокойствие и здоровье.
Послушавшись Ивейна, Анья лежала, не дви­гаясь. Хотя она и редко подчинялась чьим-либо приказаниям беспрекословно, теперь, очутив­шись в таком положении, она впервые не реши­лась его ослушаться. Ей пришлось напрячь все свои силы, чтобы не думать о том, что именно Ивейн снимал с нее одежду. Девушка решила от­ложить неприятные размышления до того времени, пока ей не станет лучше, и уж тогда обо всем поразмыслить. Сейчас нужно было придумать, как бы ей незаметно выведать, куда подевалось платье. Незаметно? У нее нет иного выхода, как только спросить прямо:
– А где, скажи на милость, моя одежда?
Несмотря на румянец, по-прежнему заливав­ший ей щеки, Анья постаралась, чтобы вопрос ее прозвучал уверенно и спокойно.
Ивейн с сожалением покачал головой, но тут же широко улыбнулся, не в силах дальше при­творяться серьезным.
– Там, где она и останется, пока ты не поп­равишься окончательно.
Густые ресницы девушки опустились, скры­вая негодование, вспыхнувшее в зеленых глазах; она пыталась сдержаться, замкнуться в своей не­видимой раковине спокойствия. Это оказалось труднее, чем она ожидала. Ее редко кто так вы­водил из себя, как этот мужчина, так часто под­вергавший искушению ее вспыльчивый нрав.
Почувствовав смятение девушки, Ивейн рас­каялся… но лишь настолько, чтобы смягчить свое заявление:
– Ты в самом деле скорее поправишься, если постараешься поменьше вставать.
Еще ночью спасительная мысль осенила Ивейна. Это будет хоть небольшим утешением за будущие одинокие годы, которыми придется платить за мучительное наслаждение, испытанное, пока он созерцал и прикасался к чудесной запретной плоти, снимая одежду с Аньи. Расп­латы не избежать, но, если платье исчезнет, то своевольной упрямице не удастся ничего пред­принять и раньше времени встать с постели. К тому же друид понимал, что нужно что-то при­думать с кобылой. Лошадь, пасущаяся у входа в пещеру, может открыть врагам их убежище.
Чтобы решить обе эти проблемы разом, Ивейн в глухую полночь свернул в тугой узелок зеленое платье Аньи и вышел, намереваясь от­вести лошадь подальше, в заросшую лесом до­лину. По дороге он, не раздумывая, забросил в кусты узелок с одеждой. В долине, среди громад­ных деревьев, с ее обильной травой под ногами и ручейком, стекавшим сверху с крутого склона в прозрачное озерцо, он снял с кобылы седло и упряжь. Заметив, что маленький мешочек Аньи лежит у него в котомке и не желая признаваться ей в своем любопытстве, жрец быстро перело­жил его туда, где лежала ее смена одежды, оста­вив ее рядом с седлом. Мешок с провизией он перенес обратно в пещеру, лишь ненадолго ос­тановившись, чтобы ополоснуться в прохладной воде ручейка, струившегося неподалеку от входа.
Девушка понимала, что с помощью этой уловки он хочет заключить ее в тюрьму без решеток, и все в ней так и кипело, пока Ивейн заботливо, с чуть насмешливой нежностью, подтыкал вокруг нее плащ.
Анью удивляло, куда девалась обычная проницательность Ивейна. Наверное, он и в самом деле очень встревожился из-за ее болезни, иначе бы непременно подумал о том, о чем до­лжен был знать лучше кого бы то ни было: тер­пение ее велико, но не безгранично.
Немощь тела не притупила сообразительности Аньи, и, задумавшись на мгновение, она с трудом подавила удовлетворенную улыбку. Есть вещи, над которыми даже друид не властен. Пусть это не­большая победа, но девушка и такой была рада.
– Что ж, может быть, ты и прав, но ты не можешь запретить мне выходить ради естествен­ных надобностей.
Придерживая плащ, оберегая свою стыдли­вость, Анья попыталась подняться, правда, на этот раз с предосторожностями, помня, какой болез­ненной была ее первая неудавшаяся попытка.
Возразить было нечего, и Ивейн без слов со­гласился. К тому же он понимал смущение Аньи – ведь он видел ее наготу. Чтобы избе­жать еще большей неловкости, Ивейн поборол в себе желание помочь девушке, опасаясь, что опять может ненароком увидеть ее обнаженное тело. Напротив, он отвернулся от нее, лишь по прерывистыми вздохам и по шуршанию плаща понимая, что Анья встала и отошла в полумрак, в дальний угол пещеры, чтобы из складок широ­кой накидки соорудить себе достойное одеяние.
Пока ее спутник смотрел на луч света, искоса проникавший в пещеру, девушка с возможной поспешностью поправляла на себе плащ, не об­ращая внимания на боль в груди, с каждой минутой усиливавшуюся. Наконец одеяние опустилось с плеч до самого пола. Обычно Анья застегивала на­кидку брошью у горла, но тут она передвинула ее разрезом к правому плечу и там уже застегнула изящной серебряной пряжкой, усыпанной крохот­ными жемчужинами. Затем, подхватив подол сзади, так где плащ расходился, она подвернула его, придерживая левой рукой. Таким образом, получилось хоть какое-то подобие платья, хотя правая рука ее была обнажена и свободна. Ивейн, без сомнения, сочтет его вполне подходящим, для того чтобы девушка могла на минутку отлучиться. При этой мысли Анья даже застонала от досады.
Услышав этот стон возмущения, Ивейн снова улыбнулся. Он сочувствовал девушке, но вовсе не со­бирался ей уступать. Хотя она частенько доказывала, что может играть на его чувствах, на этот раз он ей не поддастся. Тем более теперь, когда пришлось бы позволить ей то, чего позволять не следовало.
Когда Анья остановилась у выхода из пещеры, Ивейн отвел глаза и, опустившись на колени на плащ, расстеленный на полу, извлек из него две золотые булавки. Каждая была длиной с его ла­донь, заостренная с одного конца; с другой стороны они заканчивались золотым завитком, в центре ко­торого красовался большой, кроваво-красный гра­нат. Вытащив их, он взглянул на Анью.
– Я вижу, ты хорошо приспособила брошь. – Ивейн рассеянно кивнул своей ма­ленькой нежной фее, очаровательной даже в ши­роком темно-коричневом плаще. По правде го­воря, одеяние лишь ярче оттеняло ее млечно си­явшие волосы. – Но если ты захочешь поплотнее прикрыться, то могу подарить тебе вот это. – Он встал и протянул ей на ладони бу­лавки, предлагая принять или отказаться.
– Премного благодарна за щедрость.
Анья чуть присела в реверансе, изящном, на­сколько позволяло ее причудливое одеяние и ос­трая боль в боку.
– Одной я заколю подол сзади и слева, а дру­гой – чтобы накидка не расходилась на коленях.
Взяв булавки, она так и сделала, стараясь не показывать вида, какую это ей причиняет боль.
– И, прежде чем вернуться…
Бесенок, сидевший в Анье, просто не мог до­пустить, чтобы Ивейн возомнил, будто все будет так, как он хочет.
– Я, пожалуй, поищу ручеек, журчание ко­торого доносится сюда. По-моему, совсем не плохо было бы искупаться.
Она прекрасно понимала всю неосуществи­мость, нет, даже рискованность такого поступка И, каким бы заманчивым это ей ни казалось, она вовсе не собиралась приводить в исполнение свою угрозу.
– Нет! Ты не сделаешь этого! – Ивейн ре­шительно шагнул к девушке, в глазах его вспых­нул огонь. – Я понимаю, что тебе необходимо уединиться в лесу, но если ты не вернешься в ближайшее время, то обещаю, что приду и – что бы ты там ни делала – препровожу тебя об­ратно в пещеру.
Выслушав предупреждение об ожидающих ее карах, которые испугали бы многих, Анья только сверкнула улыбкой и вышла, ничего не ответив.
Пока Аньи не было, Ивейн вдруг вспомнил, что должен найти ее маленького лисенка. По-ви­димому, тот выскользнул из пещеры, пока люди спали, что вполне естественно для зверька, но его исчезновение, без сомнения, расстроит де­вушку. Хоть что-то было хорошее во всех не­приятностях, которыми начался этот день. Анья, по крайней мере, была так озабочена, что не за­метила пропажи лисенка.
Стараясь подавить нетерпение и беспокойство за Анью – одинокую и беспомощную в лесу – Ивейн вышел наружу. Однако, понимая, что де­вушке необходимо уединение, он не стал далеко отходить, а лишь набрал несколько охапок свежей зеленой травы, чтобы сделать помягче постель: он не позволит ей подниматься с нее весь день. При­несенной травы хватило, чтобы все получилось как нельзя лучше. Аньи все еще не было, и Ивейн подумал, не пора ли ему исполнить угрозу и пойти за ней. Остановившись у входа, он пристально впщдывался в зеленый полумрак леса, ожидая, не шевельнется ли там что-нибудь.
Хотя Анья и сама собиралась отойти лишь на минутку, вид у нее был невеселый, когда она вернулась и прошла мимо Ивейна, почти перего­родившего вход в пещеру. Не так уж много она и двигалась в это утро, но боль в груди стала такой нестерпимой, что девушка только и думала о том, чтобы лечь. И все же, негодуя на свою столь не­уместную слабость, она сердито нахмурилась при виде ожидавшей ее постели. Пока ее не было, Ивейн явно постарался сделать подстилку помягче, думая, что Анья еще не скоро с нее поднимется. Жрец с облегчением улыбнулся, увидев девушку, но улыбка его тут же растаяла. Морщинка на ее лбу говорила о том, как ей досадно, что он хочет принудить ее оставаться здесь, в заточении, пока не заживут раны. Вспомнив, что придется задер­жаться в этой пещере надолго, Ивейн подумал, что у него не меньше причин быть недовольным, чем у Аньи. Он бы готов был ждать сколько угодно, лишь бы только Анья поправилась, но это, к со­жалению, означало и промедление в поисках, а возможно, и угрозу их успешному завершению.
Когда Ивейн повернулся, шагнув к ней, то по глазам его, потемневшим и жестким, словно ос­колки черного льда, девушка догадалась о при­чине его угрюмости. Это было ужасно. Она ведь навязала ему свое общество исключительно из лучших побуждений, не желая затруднять ему поиски. Но Анье снова приходилось признать (как и в ту ночь, когда она пыталась убежать от Ивейна, а он настиг и вернул ее), что это-то как раз и происходило, и не было, казалось, ничего, что могло бы исправить зло.
Звонкий голосок, мурлыкавший известную дет­скую песенку, нарушил тяжелое молчание. Слабый поначалу, он становился все громче, и оба, и Анья и Ивейн, взглянули на вход в пещеру. Мелодия не­ожиданно оборвалась, и мешок, чем-то набитый до половины, упал с глухим стуком на каменный пол.
– Кто вы такие?
Белокурый паренек, лет, может быть, десяти, остановился в прямоугольнике солнечного света, падавшего в проем. Он сжал кулачки и решительно вскинул голову, показывая, будто ничуть не боится.
– И что вы здесь делаете, в моей пещере? Ивейн широко улыбнулся.
– А-а, так это ты разводил костер и оставил здесь котелок? А это – твое одеяло?
Небрежно махнув рукой в сторону потухших углей, помятого бронзового котелка и сложен­ного домотканого одеяла, жрец как бы отвечал на свои собственные незаданные вопросы. Это была уловка, которая, как он знал, действовала безотказно и на взрослых и на детей.
– Ну, и как же тебя зовут?
– Киэр…
Мальчик тотчас же оборвал себя, злясь, что так легко стал болтать, да еще и отвечая на во­прос, который сам же задал и так и не получил ответа от незнакомца.
– Очень рад познакомиться с тобой, Киэр, – продолжал Ивейн радушным тоном хо­зяина, приветствующего долгожданного гостя. – Меня зовут Ивейн, а это моя спутница Анья – она мне вроде сестры.
Анья под створками своей раковины спокой­ствия так и вскинулась при этих словах: их страстные поцелуи, без сомнения, опровергали такое определение.
Глаза мальчика потемнели от недоверия. Он перевел их с мужчины, с его черными, как смоль, волосами, на белокурые, как и у него, локоны девушки, и обратно. Нахмурившись, он заявил:
– Вы не можете быть братом и сестрой. Ивейн передернул плечами, и улыбка его стала печальной:
– Ее мать и отец стали мне назваными ро­дителями.
Глаза мальчика потеплели, тень недоверия исчезла из них, они были уже не серыми, а яс­ными, голубыми. Такое объяснение Киэр при­нял, хотя оно и не рассеяло окончательно его по­дозрений и не внушило доверия ни к мужчине – темноволосому и чем-то его пугающему, – ни к его странно одетой прекрасной спутнице.
– Анья упала вчера вечером и сильно ушиб­лась. Это-то и привело нас в твою пещеру.
Ивейн обрадовался, увидев, как мальчик просто­душно кивнул. То, что ребенок с такой легкостью принял это объяснение, сгладило неловкость минуты.
– Что это у тебя здесь?
Ивейн постарался незаметно перевести раз­говор, указывая на мешок паренька.
Глаза мальчугана потемнели, но не от замеша­тельства, а от боли, зазвеневшей и в его голосе:
– Так, несколько вещичек. Другим они по­казались бы незначительными, но это самое дра­гоценное, что у меня есть. – Киэр с трудом сглотнул. – Вещи, спасенные из развалин…
Он вдруг умолк, сдерживая слезы, которых стыдился.
– Твоего дома?
Анья почувствовала всю глубину горя мальчика, и девушка вдруг поняла, как могло случиться, что Киэр, совсем еще ребенок, оказался один в лесу.
– Твоей семьи?
Мальчик только кивнул, вскинув голову и не видящими глазами уставившись в потолок пещеры, не давая пролиться слезам, застилавшим ему газа.
Анья подумала о Кабе, хотя волосы у того были темные, а у Киэра светлые. Представив, как стра­дали бы они с Кабом, если бы что-то произошло с их родителями, Анья ощутила страдания мальчика, как свои собственные. Забыв о боли в груди перед лицом этой муки, она без слов подошла к мальчу­гану и ласково погладила его по белокурой головке.
Киэр сдерживался в течение долгого време­ни, с того ужасного дня, когда его мирная, без­мятежная жизнь рухнула. Он не терял самообла­дания даже тогда, когда, рискуя, возвращался на пепелище сожженного дома, где он родился и был счастлив. Но, почувствовав ласку девушки, мальчик не выдержал. Стремительно повернув­шись, он зарылся лицом в широкие, плотные складки ее шерстяного плаща.
– Они пришли ночью и сожгли все… дотла. – Каждое его слово прерывалось рыданием. – Наш домик… Амбар… И даже загон для свиней.
– Но ведь тебе удалось спастись.
Сердце у Аньи ныло от боли за несчастного мальчика, а тот, раз начав говорить, будто не слыша ее утешения, будто желая излить все на­копившееся у него на душе, рассказывал о пере­житом им ужасе.
– Я спал наверху, над спальнями родителей и сестренки. Я проснулся, задыхаясь в густых клубах дыма, и увидел, что луна светит там, где обычно была стена. Я страшно испугался, и вы­скочил в дыру, выжженную огнем.
Киэр умолк, борясь с подступавшими к горлу ры­даниями, говорившими о его муках больше, чем любые слова. Несколько раз глубоко вздохнув, он чуть-чуть успокоился и продолжил ужасный рассказ:
– Очутившись на земле, я посмотрел вверх. Весь дом был объят огнем. – Киэр опять по­молчал, вцепившись руками в складки накидки Аньи. – И все это время всадники гарцевали на лошадях вокруг дома и хохотали! Но они меня не заметили… – Горечь, звучавшая в этих сло­вах, смешивалась с холодной яростью.
Ивейн понимал и бессильный гнев мальчика, и его напрасную жажду отмщения. Это было му­чительное, острое чувство, которое некогда он сам испытал. Рассказ Киэра вызвал в его памяти кар­тины, отнюдь не созданные воображением ребен­ка, а даже слишком реальные. Правда, Ивейн не видел, а скорее знал понаслышке, как испуганная толпа, не способная уразуметь могущества неви­димых сил, растерзала его родителей. Но на глазах у него и у Ллис их дедушку и бабушку умертвили приспешники жестокого и алчного принца.
Киэр, с головой уйдя в горестные воспоми­нания, не заметил, как Ивейн подошел к нему, и еще раз сглотнул, хватая ртом воздух. Он чуть отодвинулся, глядя на девушку, и встретил ее со­чувственную улыбку.
– Мне нужно было остаться там и попытать­ся спасти моих близких.
В его словах звучало мучительное желание, чтобы их опровергли.
– Когда огонь обретает силу, никакое ору­жие смертных не способно его сокрушить, – тихо проговорил Ивейн за спиной у горюющего ребенка. – Ты правильно сделал, что вырвался из горящего дома, ты молодец.
Мальчик робко повернул залитое слезами лицо к загадочному мужчине, так обыденно го­ворившему об оружии смертных, словно он об­ладал знаниями о высших, потусторонних силах. Киэр внутренне посмеялся над нелепой минут­ной надеждой. Ему просто хотелось, чтобы так оно и было, и потому он поверил тому, чему не должен был верить.
Анья про себя тихонько ахнула. Она никогда еще не слышала, чтобы Ивейн так прямо говорил о могуществе сил друидов кому-либо из саксонцев. И все же она догадывалась, отчего так случилось. За долгие годы, пока она тихо сидела, прислуши­ваясь к разговорам окружающих, девушка уловила смутные намеки на нечто подобное, происшедшее в жизни Ивейна. Тогда это закончилось тем, что близнецы оказались на попечении у Глиндора и ее отца. Наверное, воспоминания об этой трагедии пробили брешь в железной решимости друида ни­когда, даже вскользь, не упоминать о том, чего не следует слышать непосвященным.
– Тем, что ты спас свою жизнь, ты не дал неприятелю восторжествовать окончательно.
Ивейн хотел успокоить мальчика, и пережи­тое придавало его словам убежденность и ис­кренность. Киэр поверил ему.
– Черпай силы в уверенности, что каждый твой вздох – победа над негодяями, превратив­шими в руины твой дом.
Киэр совсем было пал духом после бурного взрыва чувств. Но в словах этого загадочного муж­чины он обрел новый источник мужества. Собрав остатки гордости, мальчуган отпустил плащ де­вушки и, отойдя, остановился в сторонке.
– Ты, наверное, голоден. – Ивейн был по­трясен отвагой парнишки, но вид у того был такой истощенный, что ясно было – муки голода занимали не последнее место среди его недавних страданий. – По-моему, пора перекусить.
– Ну конечно же! – Анья тепло улыбну­лась. – Присоединяйся, откушай от наших скромных, нехитрых яств, – пригласила она мальчика с шутливой торжественностью, пыта­ясь в то же время незаметно поправить свое не­надежное одеяние, слегка распахнувшееся, когда Киэр за него ухватился. Предлагая мальчику сесть, она кивнула туда, где на каменном полу, на охапках травы расстелен был плащ молодого жреца. – У нас туг есть хлеб, сыр и яблоки.
Киэр был голоден и тотчас же уселся на рас­стеленный плащ. Он не ел ничего с той ночи, как случился пожар, кроме диких плодов и съедобных побегов, которые он находил в лесу, да желудей, похищенных из хранилищ незадач­ливых белок, пойманных и зажаренных им.
Чтобы девушке не пришлось мучиться со своей ненадежной одеждой, Ивейн сам разделил еду. Он достал из котомки Аньи хлеб, яблоки и круг сыра. Пока она неловко, скрывая болезнен­ную гримасу, устраивалась на плаще рядом с мальчиком, Ивейн разделил еду, потом, потянув­шись за своей торбой, он вынул из нее по кусочку соленой свинины для каждого.
Воцарилась тишина: все трое утоляли голод. Анье нелегко было есть только одной рукой, од­нако она кое-как справилась. Она сумела даже отвлечься от досаждавшей ей боли, глядя на мальчика, с аппетитом, свойственным его воз­расту, уплетавшего свою порцию. Ивейн дал ему более щедрую долю. Анья знала, что он и раньше всегда точно так же заботился о детишках; это еще раз доказывало, какое нежное сердце бьется в груди этого могучего друида.
Стряхнув хлебные крошки – единственное, что осталось от завтрака, – Ивейн потянулся к красивому, с серебряной насечкой, рогу для питья, прислоненному к его торбе. Он подал его сперва Анье, отпившей большой глоток, а затем мальчику, чье личико снова замкнулось.
– Я терпеть не могу вкус эля. – Киэр потряс светлой головкой, смущенный, что приходится при­знаваться в том, что обычно вызывало презритель­ные усмешки взрослых.– Я лучше схожу к родни­ку или к ручейку рядом с ним. Он тут, недалеко.
Анья подавила улыбку и ласково удержала мальчика, уже собравшегося встать. Киэр еще больше насупился, и девушка пожалела, что не может сказать ему правды. Если бы только она могла объяснить ему, что друиды почти никогда не одурманивают свой мозг – источник их силы – элем, и особенно тогда, когда опасности подстерегают их на каждом шагу, как сейчас, и им предстоит совершить нечто важное.
– Я тоже предпочитаю освежаться из чис­тых природных источников, поэтому-то я и ношу в своем роге только свежую родниковую воду.
Сверкнув белозубой улыбкой, Ивейн снова протянул мальчугану отделанный серебром рог, дарованный ему в знак благодарности королем.
На этот раз Киэр, широко распахнув от изум­ления глаза, принял питье от Ивейна и сделал большой глоток. Все рассмеялись, когда друид попросил его оставить ему капельку. Потом Ивейн задал мальчугану вопрос, предчувствуя, что ответ на него может оказаться необыкновенно важным.
– Если ты здесь поселился, почему тебя не было, когда мы пришли вчера вечером?
Мальчик только коротко мотнул головой, как бы заранее отвергая предположение Ивейна.
– Я вовсе и не думал здесь поселяться, и не со­бираюсь тут оставаться навечно. У меня свои планы.
Киэр упрямо сжал губы. Ясно было, что он не скажет больше ни слова. Ивейн охотно предоста­вил бы маленькому саксонцу возможность мол­чать. Однако он чувствовал, что чтобы преуспеть в своих поисках, он должен добиться ответа на этот вопрос, а потому повторил его снова:
– Но почему же тебя не было здесь вчера вечером?
Личико Киэра по-прежнему оставалось серь­езным, но он тут же ответил:
– Мне хотелось спасти, все что можно, из раз­валин нашего дома. Вот я и решил попытаться это сделать и отправился туда вчера с утра пораньше. Путь до моего дома не близкий, но я подумал, что успею все сделать и вернуться еще до полудня.
– Но потом ты увидел, что времени уйдет куда больше, а до границы между Мерсией и Нортумбрией куда дальше, чем ты надеялся?
Теплый тон голоса Ивейна смягчил усмешку, которая могла ранить самолюбие мальчика. Не­доумевая, откуда незнакомцу может быть что-то известно, Киэр кивнул, и его светлые волосы блеснули в луче солнечного света, пронизавшем сумрак пещеры.
– Не бойся, в этом нет ничего загадочного, – успокоил он мальчугана. Жрец ласково, чуть на­смешливо рассмеялся. Главное, чтобы парнишка не догадался, что его гость – друид, что было бы еще хуже. – Просто я знаю, что вражда между двумя саксонскими королевствами разгорелась, превратившись в подлинную войну, и развязали ее трусы, которые, подобравшись к границе, жгли по ночам дома беззащитных фермеров.
Киэру ничего больше не оставалось, как рас­сказать без утайки, что с ним произошло нака­нуне, и, решившись, он заговорил:
– Мой дом, как вы угадали, находится в Трокенхольте. Но на западе наши земли граничат со скирами лэтов – Талакарном и Гвиллом.
Анья так удивилась, услышав, что Киэр живет всего лишь в сутках пути от их замка, что растерялась и не успела спросить, не знает ли ребенок ее родителей. Но Ивейн продолжал рас­спрашивать, не желая отклоняться от темы, ко­торая могла оказаться для них очень важной.
– Так значит, дорога была слишком длин­ной, и потому ты не смог возвратиться вчера?
– Ну, если бы все дало было только в дороге, я бы вернулся, пока еще в лесу окончательно не стемнело. Нет, мне помешало другое, – Голос Киэра дрогнул от возмущения при этом воспоми­нании. – Пробираясь по лесу, я услышал и увидел воинов, которые кого-то искали. Я испугался, а вдруг это те самые негодяи, что подожгли нашу ферму, и спрятался так, где им бы ни за что не догадаться искать меня, – в зарослях шиповника!
Ивейн расхохотался, одобряя изобретатель­ность и хитроумие мальчика. Тому это очень понравилось.
– И правильно сделал. Ведь они не полезли туда?
Киэр грустно поморщился и передернул пле­чами.
– Да, но они и не подумали уходить от моего колючего райского сада. Наоборот, они устроили стоянку неподалеку, и я оказался в ловушке на всю эту злосчастную бесконечную ночь.
Друид сочувственно улыбнулся:
– И как же тебе удалось ускользнуть от них утром? – Склонив голову, он осторожно пытал­ся выведать подробности, которые могли бы ока­заться полезными для них. – Они что же, пошли в другую сторону?
– Да, слава всем святым, так и было, – с громадным облегчением ответил Киэр. – Они поднялись рано утром и двинулись на восток. Тогда я вылез из своего укрытия и, повернув на запад, добрался сюда.
Рассказывая о своем приключении, мальчик то и дело потирал руку и наконец, закатав до локтя рукав, стал расчесывать ее. Анья увидела, что вся рука его покрыта царапинами.
–У выхода из пещеры, слева, растет малень­кий кустик с широкими листьями. – Девушке даже в голову не пришло, что мальчику ее поз­нания могут показаться странными. – Бели ра­зорвать его лист пополам и соком потереть руку, царапины быстро заживут.
Ивейн заметил, как мальчик недоуменно на­хмурился, и резко перевел разговор на другое.
– А ты успел за то недолгое время, что про­был дома, похоронить своих близких?
Этот вопрос сразу вызвал в сознании Киэра мучительные картины: он мысленно вновь уви­дел перед собой ужасные обгорелые останки родителей. Мальчик яростно закусил губу, боясь расплакаться, и только покачал головой.
– Такое серьезное дело требует крепких плеч и нескольких пар сильных рук. – Ивейн ободряюще похлопал его по худенькому плечу.
Киэр чуть улыбнулся в ответ на попытку уте­шить его. Анья порадовалась терпению Ивейна и предложенной им мальчику помощи, в которой тот безусловно нуждался.
– Ну так пойдем и исполним все честь по чести. – Ивейн поднялся. – Если мы выйдем сейчас же, то вернемся еще до полуночи.
Жрец был уже у выхода из пещеры, и Киэр встал, чтобы догнать его, когда оранжево-золотис­тый комочек проскользнул внутрь и улегся на ко­лени к сидевшей на плаще девушке. Та растеря­лась от неожиданности, но все-таки, несмотря на боль, легонько пощадила маленького лисенка.
– Добро пожаловать, мой дикий малыш! – Анья нежно перебирала пушистую шерстку. – А я-то думала, ты оказался неблагодарным и бро­сил меня в беде.
Ивейн понял, что должен объяснить ей пове­дение лисенка.
– Твой зверек все это время не отходил от тебя, готовый броситься на защиту в любую ми­нуту. Я даже не заметил, что он пропал, пока ты не вышла сегодня утром.
Анья просияла улыбкой, ослепительной, как летнее солнышко.
– Похоже, даже лисичкам необходимо уеди­нение, но он пришел и будет теперь со мной, пока вы оба не вернетесь.
Ивейн застыл. Его вдруг поразила мысль, что раненая Анья останется в одиночестве, безза­щитная. Он мысленно выругал себя за то, что не подумал об этом. Но он уже дал обещание Киэру и не может не сдержать слова.
Анья почувствовала смятение друида и улыб­нулась своей самой обворожительной улыбкой.
– Я тут пока отдохну немного. Надеюсь, отдых пойдет мне на пользу, и скоро мы сможем снова отправиться в путь. Нодди здесь, он будет моим те­лохранителем. – Ее нежные пальчики погладили золотистый мех. – Так что идите быстрее, чтобы успеть вернуться, пока не настала ночь.
Анья помахала им, словно уговаривая пото­ропиться.
Ивейна позабавило имя, придуманное девуш­кой для лисенка, – валлийское слово, означаю­щее защиту. И все же он мучился, разрываясь между обязанностями по отношению к Анье и к их новому маленькому спутнику. Расстроенный вконец, друид с неохотой поднял котомку и вышел, махнув пареньку, чтобы тот следовал за ним. Впервые за последние десять лет он отправ­лялся в дорогу без посоха. Магический кристалл мог бы не только смутить, но и напугать саксон­ского мальчика, с которым он пустился в этот нелегкий, извилистый путь через чащу леса.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл



Интересный роман, такой чувственный и трепетно-нежный, исполненный первозданной магии и чарующей поэзии, что просто покоряет. Восхитительно!
Воспевая бурю - Роджерс МэрилайлLily
12.04.2014, 21.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100