Читать онлайн Воспевая бурю, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Воспевая бурю

Читать онлайн


Предыдущая страница

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Киэр то и дело поглядывал вверх, высматривая признаки предсказанной бури, но, если не считать лиловатой дымки сгущавшихся сумерек, небо ос­тавалось таким же чистым, как днем, коща они пробирались через лес по холму над Вендой.
Киэр родился на земле Трокенхольта, но ему ни разу не довелось побывать в замке господ, так что мальчик не представлял, сколько им еще предстоит идти до него. Но Анья знала, и, чем ближе подходили они к ее дому, подвергавше­муся теперь опасности, тем больше она ускоряла шаг. Под конец она обогнала Ивейна, стремясь поскорее увидеть родные ее сердцу распаханные поля Трокенхольта. Девушка внезапно останови­лась, и Нодди у нее за спиной тоже замер. После того как мужчины ушли в ополчение, земля эта тщательно возделывалась руками людей, не при­выкших к подобной работе. И вот теперь все труды оказались впустую: армии недругов, про­йдя через поля, вытоптали посевы. Девушка, не отрываясь, смотрела на воинов, расположивших­ся лагерем вокруг частокола, окружавшего де­ревню и замок. Незваные гости разбили палатки у^основания стены, сооруженной из толстых стволов деревьев, очищенных от ветвей и врытых рядами очень плотно друг к другу; концы их были остро обточены.
Ивейн остановился за спиной девушки; при­слонив посох к искривленному стволу дерева, жрец ласково положил руки ей на плечи, при­щурившись и глядя на открывшуюся перед ним удручающую картину. Он собирался отослать леди Брину, ее сыновей и всех жителей деревуш­ки в безопасное место, прежде чем подойдет это войско и он обрушит на него свой неистовый гнев жреца. И зачем только он потерял послед­нюю ночь, оставаясь в лесу. А ведь ему хотелось полностью восстановить силы, необходимые для великого дела.
Ивейн бессознательно сжал плечи девушки, и Анья поняла, чем расстроен возлюбленный. Это был ее дом, ее близкие, и никогда бы она «е сделала ничего, что могло бы принести им не­счастье. И все-таки Анья не могла сожалеть о потеряных, но прекрасных минутах. Девушка за­кусила губы. Ее все же мучила совесть – ведь пока она наслаждалась в объятиях возлюбленно­го жреца, драгоценное время ушло. Часы эти были не кратковременной вспышкой страсти, а негасимым и жарким огнем любви.
– Я никогда не пожалею о минутах, прове­денных с тобой. – Чувствуя волнение любимой, Ивейн наклонился, тихонько шепча ей на ухо. – Мы просто опоздали немного, и я не успел сделать то, что хотел, прежде чем подойдут враги. Раз они здесь, мы не можем теперь дожи­даться, пока Адам завезет малышку Сайэн к моей сестре и приведет сюда короля, чтобы защитить Трокенхольт.
Ивейн и так не собирался никого ждать. Он говорил это скорее для себя, чем для спутников.
Ему незачем было напоминать об угрозах епископа. Этот глупец, похваляясь, сам же вы­болтал Анье, что сначала возьмет Брину с сы­новьями в заложники, а потом сожжет и замок, и деревушку. Более того, поскольку там не ос­тавалось защитников, епископ, по-видимому, считал, что это удастся ему без труда. И так оно, несомненно, и было бы, мрачно подумал Ивейн. Он знал гораздо лучше противника, осадившего замок, что магическое искусство его названой матери призвано помогать и лечить, а не разру­шать. А значит, при всем своем могуществе она не в силах одна одолеть эти полчища.
Догадываясь, что примолкший друид обду­мывает выход из положения и строит планы, как победить епископа и его союзников, Анья ти­хонько осмелилась предложить:
– Мы с Киэром могли бы сделать то же, что вчера вечером.
Поскольку Ивейн не отозвался, она продол­жила:
– Ты мог бы произнести заговор о прикры­тии над малым кристаллом, и Кйэр держал бы его, а я – свой. Ворота, правда, надежно запер­ты изнутри, но мы вдвоем могли бы вывести всех из замка через потайной ход.
По-прежнему стоя у девушки за спиной, Ивейн невесело усмехнулся. Анья, в отличие от него, была неопытна в подобном противостоя­нии. Но он не собирался отвергать ее предложе­ние. Лучше он осторожно укажет девушке на ошибки в ее рассуждениях.
–Твоей матери и самой ведь такое по силам, так почему же она этого не сделала?
Анья нахмурилась, досадуя на себя, что сама не подумала об этом как следует. И все-таки ста­рая привычка возражать, которая, как надеялась девушка, была давным-давно оставлена за воро­тами Трокенхольта, вновь дала о себе знать. Анья не удержалась:
– Может быть, слишком трудно держаться самой да еще и с тремя ребятишками в одном круге света?
Объяснение было явно нелепое, и Анья, умолкнув, вспыхнула. Быть может, эта юная жрица переняла уже привычку друида неожидан­но менять настроение? Как бы там ни было, смех был разрядкой в минуты величайшего напряже­ния.
– Брина достаточно могущественна. Свечение кристалла, вызванное ее заклинанием, могло бы укрыть без труда и ее, и троих сыновей.
– Тогда почему же? – спросила Анья, не хуже Ивейна зная ответ на вопрос. Страх за мать и за братьев – и за весь Трокенхольт – тяж­ким бременем давил на ее хрупкие плечи.
Ивейн, утешая, привлек свою нежную воз­любленную к груди и серьезно ответил:
– Я уверен, твоя мать знает, какая участь грозит Трокенхольту, как только епископ полу­чит заложников.
Анья вздрогнула. Перед тазами у нее туг же возникла картина: ее дом, охваченный пламенем. Она тронула за плечо сдержанно молчавшего мальчика; тот подошел к своим спутникам, не­громко обсуждавшим создавшееся тяжелое пол­ожение.
– Твоя мать, – тихо договорил друид, от­вечая на вопрос девушки, – не покинет своих людей, не предаст их столь страшной смерти.
С того дня как юный Ивейн пришел к Брине в ее пещеру, ставшую теперь его домом, он по­чувствовал, что в этой женщине, принявшей его как сына, необычайно сильна любовь к жизни и ко всему живому.
– Если бы хоть одна жизнь погибла ради спасения ее собственной, она никогда бы себе этого не простила.
Анья знала, что Ивейн прав, однако в данном случае ее мать рисковала не только своей собст­венной жизнью, и девушка возразила:
– Мама могла бы позволить нам вывести и укрыть мальчиков.
– Вывести и укрыть? Где? Не здесь же, где вооруженные до зубов враги отыщут любого, куда бы он ни спрятался. И можешь ли ты представить, чтобы твои братья беспрекословно со­гласились укрыться, оставить замок? – сухо до­бавил Ивейн.
Анья поморщилась, в душе признавая, что и Каб, и Эдвин, оба отчаянные сорванцы, скорее уж попытались бы сами напасть на кого угодно. Она гнала от себя мысли о том, что как раз это-то и собирались проделать они втроем: она сама, Киэр и Ивейн. В конце концов они ведь друиды, а ее братья – нет.
– Нет, – Ивейн покачал головой, – мы должны спасти замок, деревню и всех твоих близких. Не по отдельности, а всех сразу.
Лицо юноши окаменело; он пристально вгля­дывался в неподвижные очертания во мраке. Анья не видела выражения его лица в темноте, и все-таки приободрилась. Девушка не сомнева­лась, что может на него положиться. Жрец что-нибудь придумает, он найдет выход из положе­ния. Анья жалела лишь о том, что ее предложе­ние, оказывается, ничем не может помочь им.
– Не в наших силах вывести людей из Тро-кенхольта, но… – неторопливо заговорил Ивейн, и Анья, взглянув на него, увидела, как на лице его снова заиграла насмешливая улыбка.
Горя нетерпением услышать, что придумал друид, девушка повернулась к нему. Киэр тоже подошел поближе.
– Мы можем проникнуть внутрь незамечен­ными через тот самый потайной ход.
Заметив смущение на лицах обоих спутни­ков, жрец звучно расхохотался. Его порадовала собственная способность смеяться; страх за тех, кто находился за стенами замка, не лишил его главного и важнейшего для друида свойства – умения властвовать собой и своими чувствами. – Как только мы окажемся внутри, я сделаю то, что задумал раньше. Будет ли крепость пуста или до отказа заполнена людьми, не имеет ни­какого значения. Пусть даже недругов бесчис­ленное множество, и полчища их, как муравьи, покрывают землю, не думаю, чтобы они устояли перед могущественными силами, которые я при­зову защитить Трокенхольт.
Анья почувствовала, какая могучая энергия исходит от Ивейна, и все ее опасения рассеялись. Уверенность эта передалась и Киэру.
Ивейн повернулся и, взяв в руку посох, начал нараспев произносить заклинание. Кристалл, за­жатый в когтях орла, тотчас же засветился. Под прикрытием магического сияния трое людей и лисенок беспрепятственно прошли через лагерь противника и, обогнув частокол, нырнули в по­тайную дверцу. Но и дальше, за стеной Трокен-хольта, они, чтобы избежать любопытных взгля­дов, продолжали идти под прикрытием света кристалла, направляясь через поля, простирав­шиеся за замком, и наконец подошли к самому замку.
Когда все трое вошли, Ивейн позволил сиянию померкнуть, поразив всех, кто был в зале. Одна только леди Брина, казалось, не удивилась. Она спокойно и грациозно поднялась с кресла, придвинутого по обыкновению к огню, чтобы приветствовать прибывших.
– Анья… – Брина шагнула к дочери, и та тотчас же бросилась в ее раскрытые объятия. – Я вознесу благодарственную триаду, за то что мольбы мои оказались услышанными.
– Наши поиски были успешными, мама, и вот я вернулась – цела и невредима, – поторопи­лась успокоить ее Анья; ей ведь даже в голову не пришло, что мать будет волноваться. С рассказами об опасностях, которые им удалось преодолеть, о пленении и о побеге из плена можно подождать и до более спокойного времени.
Не успела еще Анья договорить, как Каб крепко обхватил ее за талию, а Эдвин потянул за руку.
– Кто это? – шепнул Эдвин так громко, что Киэр услышал и густо покраснел.
– Киэр, племянник Ивейна. Его будут обу­чать магии друидов.
Анья знала, что, хотя братья ее вовсе и не хотели этому учиться, на Эдвина ее слова про­изведут впечатление.
Так и случилось. Но Каб прищурился и, глядя на незнакомого паренька одного с ним воз­раста, поинтересовался:
– Как это у Ивейна мог оказаться племянник, которого мы не знаем? У Ллис не могло быть ребенка, с которым мы никогда не встре­чались.
– Я все объясню тебе… позже;
Ивейн редко выходил из себя из-за любопыт­ных вопросов, так что, когда он строго взглянул на Каба, оба мальчугана притихли.
– А теперь вы, может быть, проводите Киэра к роднику, чтоб он мог освежить себя кружкой прохладной воды?
Мальчики сразу же повернулись, откликаясь на просьбу Ивейна, а Киэр, хоть они и проходи­ли мимо колодца по пути в замок, послушно пошел за своими новыми знакомыми, чтобы дать своим спутникам возможность остаться наедине с леди Бриной.
Брина, как и Киэр, сразу же разгадала улов­ку. Она молча обернулась к друиду в ожидании новых, более подробных известий.
– Это правда, – не теряя драгоценных мгновений, Ивейн прислонил посох к стоявшему у огня свободному креслу Вулфа и взял руки Брины в свои. – Цель нашего путешествия до­стигнута. В эту минуту Адам уже наверняка до­ехал до дома моей сестры и отправился дальше, чтобы сообщить о вашем бедственном положе­нии королю Олдфриту и Вулфэйну.
Брииа обрадованно кивнула и высказала свои опасения:
– Вряд ли они смогут прибыть сюда вовремя, чтобы спасти Трокенхольт от полчищ разъ­яренных стервятников, которые уже ломятся в двери.
– Согласен, – Ивейн ласково сжал ее руки в своих. – Им не удастся поспеть так быстро. Но я уже здесь, и могу это сделать за них.
Внучка великого жреца-колдуна, всем серд­цем верящая в могучую силу друида, тем не менее взволновалась.
– Подожди до утра. – Она сомневалась, что ей удастся изменить принятое решение жреца, но все-таки попыталась сделать это. – Они не станут нападать на нас ночью, а к утру, может быть, подоспеют и наши воины.
Язвительная, горькая усмешка тронула губы Ивейна, и он отрицательно покачал головой, да и сама она понимала, что это не так. И все-таки Ивейн, нарушив неписаные заповеди друидов, пояснил свою мысль.
– Мерсийцев, осадивших ваш замок, пре­зирают за их бесчестный обычай нападать на беззащитную жертву, поджигая ее дом среди ночи.
– Я слышала немало подобных историй от тех, кому удалось спастись. Эти люди бежали с границы, чтобы найти здесь убежище. – Сказав это, Брина отвернулась. – Но епископ Уилфрид торжественно заявил, что не тронет ни од­ного из нас до восхода солнца. Однако, если и к этому часу ни я, ни мои сыновья не отдадим себя в его руки, то нам придется дорого заплатить за это.
– Какой же расплатой он угрожал вам? – тихонько спросила Анья, повернувшись к ма­тери.
Обратив потемневшие от тревоги глаза на дочь, по которой она так тосковала, Брина не­весело усмехнулась:
– Пожар, который уничтожит весь Трокенхольт и все, что находится в его стенах.
Когда началась осада, она была рада, что Анье не придется принять вместе с ними столь ужасную гибель. Теперь же ее дочь здесь.
– Я понимаю их намерения и уверена, что так они и сделают, как только завладеют жела­емым.
– Хотя Уилфрид сгорает от нетерпения за­хватить тебя в плен и клянется, что будет ждать…
Ивейн боялся подвоха – врагам не провести его лживыми обещаниями.
–Я не верю саксонским правителям. Им ни­чего не стоит поджечь замок, а потому я соби­раюсь без промедления положить конец всем их планам.
Брина медленно повернулась к жрецу и пе­чально улыбнулась ему, понимая всю опасность деяния, которое он намерен был совершить.
Анья шагнула вперед и ласково обняла мать за талию.
– Раз Ивейн говорит, значит, он сделает это, – твердо сказала девушка, и глаза ее, сия­ющие, темно-зеленые, как остролист, встретили пристальный взгляд жреца. Ивейн был обрадован ее стойкостью и поддержкой.
Брина заметила этот обмен взглядами и ощу­тила глубину наполнявшего их чувства. Ее коль­нул страх: неужели ее дочь с головой, безраз­дельно погрузилась в тягучие топи несбыточной, безнадежной любви?
– Во время нашего трудного путешествия Анья не раз доказала, что связана с природными силами, и эти узы – хотя она и не проходила необходимого обучения – не менее сильны, чем связь ее жрицы-матери, – сказал Ивейн, пони­мая тревогу Брины.
Говоря это, Ивейн хотел дать понять, что между ним и девушкой нет больше никаких пре­град… во всяком случае тех, что касаются его долга жреца.
Брина внимательно вгляделась в зеленые глаза, никогда не обманывавшие ее. В спокой­ном сияющем взгляде она увидела радость и без­граничную любовь Аньи к этому юноше, жрецу и друиду. Для Брины слов Ивейна было доста­точно, чтобы она благословила их чувство. Од­нако предстояло еще убедить и Вулфа.
– Хочешь участвовать в разгроме врагов и обращении их в бегство? – спросил Ивейн у де­вушки, беря в руки посох.
То, что жрец позволяет дочери присутствовать при столь важном деянии, было бы еще одним подтверждением, если бы Брина нужда­лась в нем, доказательством глубины его чувства и его искренней веры в возможности Аньи.
Девушка приняла предложение жреца как бесценный дар и тотчас согласилась. Но и в эту минуту она не забыла о мальчике, который, без сомнения, мечтал о такой же чести.
– А Киэр?
В ответ на мольбу, прозвучавшую в этом во­просе, Ивейн лишь слегка усмехнулся и кивнул одному из гебуров, чтобы тот позвал мальчика. На зов его явились все трое. Но только Киэра пригласили идти со взрослыми, в то время как братьев Аньи попросили остаться в замке и при­глядывать за Нодди.
Стремительно, широко шагая, Ивейн вышел из замка, и Анье пришлось почти бежать, чтоб не отстать от него, а Киэр, как и во время их путешествия, шел сзади, замыкая и охраняя про­цессию.
У подножия узкой деревянной лестницы, ве­дущей на галерею, которая тянулась вдоль стены поверху, Ивейн остановился и серьезно, торжес­твенно обратился к своим спутникам:
– Что бы ни случилось, устрашит ли вас какая-нибудь опасность или словесная угроза, не выдавайте своих чувств ни движением, ни зву­ком..
Анья сейчас же кивнула. Она с детства привыкла пребывать в безмятежном спокойствии, так что оно стало частью ее натуры. Киэр тоже с готовностью согласился.
У Ивейна было еще одно распоряжение – самое важное.
– Когда духи стихии восстанут, поднимутся в ярости, держитесь поближе ко мне, и даже в вихре разбушевавшегося шторма с вами ничего не случится.
Глаза Киэра удивленно раскрылись, а Анья еще раз поспешно кивнула. Дав обещание, хруп­кая девушка уже ни на шаг не отставала от Ивей­на, пока они поднимались по лестнице; мальчик шел следом за ними. По пути Ивейн произнес короткое заклинание, и кристалл на его посохе засиял мягким светом.
Брина, госпожа Трокенхольта, считала не­обходимым быть рядом, когда решается судьба ее скира. Оставив малыша на руках у гебура, она последовала за юной парой, но только до подно­жия лестницы. Она подоспела как раз в ту ми­нуту, когда Ивейн приступил к выполнению за­думанного.
– Епископ Уилфрид! – Зов Ивейна гулко и грозно прокатился по лагерю неприятеля, за­терявшись вдали, в сгущавшихся ночных сумерках. – Ты давно уже жаждал найти жреца Ивей­на. И вот я здесь.
Слова его грохотали, как ветры грядущего шторма, и все вокруг смолкло: они сеяли семена необъяснимого страха в умах и душах даже самых отважных воинов.
– Выходи, сойдемся лицом к лицу.
В ответ на призыв человека, который сам на­зывал себя жрецом и в доказательство держал в руке посох с таинственно светившимся набал­дашником, люди внизу заметались, словно осен­ние листья, гонимые первыми, пока еще легкими порывами ветра. Некоторые бросились в палатки за оружием, беспечно оставленным там, другие выскакивали из укрытий с мечами наголо. Вско­ре все глаза были прикованы к грозному зрели­щу – к мужчине, с головы до ног в черном, сто­явшему на вершине стены. Вечерний воздух на­сыщен был влагой; вокруг все застыло, и все же волосы Ивейна, блестевшие, как вороново крыло, взметнулись от неведомо откуда налетев­шего ветра, который поднял и черным водово­ротом закружил его плащ.
– Клод, встань рядом с епископом! – пот­ребовал колдун, пронизывая взглядом костисто­го человека, которого легко можно было заме­тить в толпе. – Выходи с человеком, которому ты собирался доставить меня как пленника, и я не оставлю ни одного из его желаний не­удовлетворенным.
Когда Торвин, не помня себя от ярости, пос­пешил на зов своего сбежавшего пленника, ти­шина, воцарившаяся после распоряжения друида, наполнилась неясным гулом голосов. Хотя все это и было в высшей степени странно, Рольф ли­ковал, видя, как надменному тэну приходится подчиниться.
Появился епископ Уилфрид, и воины с го­товностью расступились, давая ему дорогу.
– Ивейн, наконец-то… – Уилфрйду не очень-то нравилось что он вынужден смотреть снизу вверх на врага, которого сам же хотел ви­деть униженным, лежащим во прахе у своих ног. – Отдайся нам в руки – ты и все твое племя друидов, и мы оставим в живых добрых христиан Трокенхольта.
Раскатистый хохот Ивейна обрушился, точно ливень ударов, на всех, кто взирал на дру­ида снизу.
– Я знаю твои намерения, Уилфрид. Выйди я к вам – и ты сожжешь Трокенхольт, превра­тишь его в пепелище.
Лицо епископа побагровело, а пальцы, на­оборот, побелели – он силился удержаться и не сжать кулаки – это выдало бы его с головой. Уилфрид не привык к возражениям и еще менее к тому, чтобы враг с такой легкостью разгадывал коварство и хитрости, скрытые за его обещани­ями.
– Выходи… Отдайся нам в руки… Ивейн обратил вероломное предложение епископа против него самого:
– Я оставлю тебя и твоих союзников невре­димыми.
Давно закипавшая злоба дотла спалила пре­грады, сдерживавшие бешенство Уилфрида, и он проревел с угрозой:
– Мы сожжем вас всех!
– Не сомневаюсь, что вы попытаетесь это сделать. – На губах Ивейна мелькнула усмеш­ка. – Но ваш огонь по моему мановению погас­нет, не причинив вреда.
– Х-ха!
Круто развернувшись, Уилфрид в ярости скомандовал своим людям бросать горящие фа­келы на деревянный частокол.
Ивейн тотчас же поднял посох к нарождаю­щейся луне, и низкое заунывное пение вырвалось из его груди. Внезапно налетевшие тучи затмили серебряный месяц. Столкнувшись в небе, они раскололись – легко, точно яичная скорлупа. Потоки дождя мгновенно погасили все факелы и все костры до единого, не оставив ни малей­шего огонька, ни искры.
– Порази этих язычников, Господи! – Уил­фрид воздел руки к затянутым тучами небесам, в отчаянной надежде вновь обрести власть над происходящим и одержать победу. – Испепели их, Господи, адским огнем!
До этой минуты Анья, подчиняясь распоряже­нию Ивейна, тихо стояла с ним рядом, прикрывая собой Киэра, находившегося у жреца за спиной, но девушку так возмутило это явное богохульство епископа, что она выступила вперед, оказавшись у всех на виду. Толпа внизу стихла, ожидая кто выйдет победителем в этой борьбе не на жизнь, а на смерть, и мягкий, негромкий голос девушки далеко разносился повсюду.
– Уилфрид, я не могу назвать епископом тебя – христианина, но одному лишь Всемогу­щему Господу ведомы помыслы, таящиеся в че­ловеческом сердце.
Уилфрида взбесило, что девчонка, однажды уже осмелившаяся учить священнослужителя надлежащему благочестию, смеет снова судить его. Он с пафосом, в исступлении упал на коле­ни, протягивая к небесам руки.
– Прошу тебя, Господи, яви на этом падшем и ничтожном создании могущество твоей правед­ной кары. Порази ее молниями гнева твоего!
– Берегись, как бы тебя не поразили его молнии, епископ.
Ивейн произнес эти слова так, будто речь шла о ядовитой змее. Он не чувствовал ни ма­лейшего уважения к Уилфриду, пытавшемуся ка­заться благочестивым и милосердным, на самом же деле предавшему даже собственную веру.
Епископ в ответ пронзительно выкрикнул какие-то оскорбительные слова и встал, вызыва­юще вскинув голову и показавшись Ивейну еще омерзительнее. Жрец снова поднял к омрачив­шимся небесам свой посох, взывая к ним, вновь и вновь повторяя загадочные триады неведомого древнего песнопения. Оно ширилось, набирало силу, пока земля, казалось, не сотряслась под но­гами столпившихся воинов. При этом колдун, воздев руки к небу, повелевал облаками, свивая их в крутящийся вихрь, из яростного центра ко­торого блистали вспышки ослепительных мол­ний. Одна из них ударила в кристалл, сверкав­ший в протянутой вверх руке Ивейна и, отлетев от него, нашла свою цель… ударив в землю у самых ног разъяренного епископа.
Сбитый с ног сокрушительным ударом грома, Уилфрид навзничь повалился на землю; его обычно багровое лицо стало белым, как свеже-выпавшнй снег.
Не один епископ был потрясен этим вторич­ным проявлением могущества, превосходящего возможности человека, не посвященного в тай­ные знания друидов. Воины несметного полчища пришли в ужас и в панике бросились врассып­ную. Первыми бежали те двое, которые наконец-то поняли, что жрец способен осуществить любую свою угрозу. Торвин и Рольф неслись в первых рядах беглецов, бросившихся прочь от Трокенхольта, через поля; они мчались так, слов­но каждая борозда полна была раскаленными до­бела углями.
Вскоре только три человека остались под стенами – и те не по своей воле. Ноги епископа подкашивались и не держали его; казалось, он не скоро оправится. Оба короля оставались из опасения, как бы о них не распространились слухи, будто они так испугались друида, что без сражения покинули поле боя, оставив на нем беспомощного союзника. А потому, хоть и про­тив воли, они задержались, чтобы помочь Уил-фриду. Ну ничего, они еще припомнят это епис­копу! Вряд ли они когда-нибудь забудут, кто снова потерпел поражение, поверженный и уни­женный неприятелем, и пожалуй, нескоро они опять поддадутся на уговоры Уилфрида и согла­сятся участвовать в заговорах епископа, козни которого привели лишь к тому, что армии обоих королей утратили боевой дух. Те, кто не видел этого сами, без сомнения, услышат, как один че­ловек отважился выступить против громадного войска и победил неисчислимые армии двух ко­ролей.
Оба властителя молча признали, что, как бы там ни было, а уж на этот год с войной покон­чено. И вина за их поражение лежит на еписко­пе. Никогда уже король Этелрид не поддержит коварные замыслы и не примет участия в напа­дении на Трокенхольт.
Пока пристыженные, опозоренные враги уносили нога, а Киэр, потрясенный, смотрел, как они бегут, Анья обвила руками шею юноши, способного повелевать ее пламенным духом и любящим сердцем так же, как и могучими, не­обузданными духами стихии. Ивейн в ответ так же страстно обнял возлюбленную, в чьей душе под безмятежностью и спокойствием таились жар и отвага, готовые вспыхнуть, разгореться, когда требовалось защитить и уберечь тех, кого она любила всем сердцем.
Их страстное объятие было прервано гром­кими приветственными криками жителей Тро-кенхольта. Привлеченные сиянием кристалла и могуществом жреца, повелевавшего штормом, люди из осажденной деревни собрались и оста­новились в сторонке, издалека наблюдая за про­исходящим.
На следующий день, когда солнце уже кло­нилось к закату, к Трокенхольту подошло бес­численное войско. Радостная, ликующая леди Брина и все ее близкие, а за ними и все кресть­яне, вышли навстречу, приветствуя прибывших. Громадные, обитые железом ворота в стене, ого­раживавшей селение и замок, широко распахну­лись.
Еще не спешившись, Вулфэйн обратился к жене:
– Ты, разумеется, не так простодушна, чтобы держать дом открытым в военное время без достаточной на это причины, – тем более, что мы прибыли, откликаясь на отчаянные про­сьбы о помощи, доставленные освобожденным Адамом.
Вулфэйн ждал объяснений.
– Когда мы освободили Адама, – ответил за Брину Ивейн, поскольку именно он был главным участником этих событий и ему было проще все объяснить, – мы побоялись, что вы не пос­пеете вовремя, чтобы остановить епископа и его высокородных союзников… И мы оказались правы.
– Правы? – переспросил Адам. – Так что же, они уже были здесь? И ушли?
– Немного колдовства… – сказал Ивейн.
Саксонские илдормены обменялись понима­ющими взглядами. Женатые на жрицах, они знали достаточно о заклинаниях и заговорах дру­идов, чтобы понять, что все это совсем не так просто, как представляют посвященные в таин­ства. Однако сейчас было не время вдаваться в подробности; все ополчение Нортумбрии стояло у них за спиной – все войско во главе с коро­лем. Об этом напомнил им и голос самого Олдфрита, раздавшийся где-то совсем рядом с ними.
– Не раз мне рассказывали истории о подоб­ных деяниях, и я, и мои предшественники обя­заны безопасностью нашего королевства вашим колдунам и жрецам.
Король говорил, обращаясь к Вулфэйну и Адаму, но вскоре он с любопытством перевел взгляд на юношу, судя по цвету его волос, явно коренного уили, а потом и на миловидную де­вушку, которую тот обнимал, прижимая к себе.
– Так значит, тебя я должен благодарить за это величайшее из свершений? – спросил король, обращаясь к Ивейну. – За подвиг, о ко­тором я никогда не перестану жалеть что не видел его собственными глазами?
– Я устрашил и изгнал врагов, которые на­меревались взять в заложники мою названую мать и всех близких, а затем сжечь деревню и всех ее жителей.
– Один? – Светло-серые глаза Олдфрита пронизывали жреца насквозь.
– Мне помогала Анья. – С ласковой, заво­раживающей улыбкой Ивейн взглянул в нежное лицо девушки и добавил: – И кроме того, мой племянник Киэр.
– Киэр? – переспросил король тихо, но требовательно. Сестра жреца была супругой его илдормена, так что он знал всех ее сыновей. Од­нако среди них не было Киэра.
Не привыкнув объяснять что-либо в подроб­ностях и отвечать на вопросы, хотя бы и не прямо поставленные, тем более саксонским пра­вителем, Ивейн просто указал туда, где Киэр стоял с сыновьями Вулфа.
Король кивнул мальчикам, но тотчас же вновь перевел глаза на девушку и жреца.
Те, в свою очередь, тоже не сводили глаз с Олдфрита. Анья подумала, что король – высо­кий и худощавый – гораздо больше похож на аскета-епископа, чем низенький, тучный и не­честивый Уилфрид.
Ивейн не мог пока вынести определенного суждения об этом человеке, что было необычно для жреца; чутье его было достаточно остро, и он чуть ли не с первого взгляда видел человека насквозь. Говорили, будто этот саксонский пра­витель, в отличие от двух побежденных, более всего ценит мир. Он казался спокойным, рассу­дительным человеком – но и воином. Эти ка­чества были понятны друиду.
Видя, что Ивейн не сводит внимательных глаз с короля, Брина решила вмешаться, прежде чем последуют новые вопросы; Ивейн может не пожелать говорить, тоща как король будет счи­тать себя вправе услышать ответы.
– Я очень сожалею, ваше величество, что запасы наши так скудны и мы не сможем накор­мить всю вашу армию.
Олдфрит широко улыбнулся, и его холод­ные серые глаза потеплели. Он догадался о на­мерении леди Брнны и тотчас же подавил в себе желание поскорее узнать о подробностях чудесного происшествия. Несомненно, этот подвиг, подобно деяниям прошлого, со време­нем превратится в легенду и будет передаваться из уст в уста по всему королевству и за его пределами. Ну что же, он наберется терпения и услышит об этом позже. А пока что он ус­покоил хозяйку замка:
– Я и не ожидал, что один маленький скир может снабдить продовольствием стольких во­инов. По правде говоря, мы запаслись провизией по пути, в других скирах, так что не станем опус­тошать ваших кладовых и погребов, Брина обрадовалась и произнесла:
– Мы сочтем за честь, если вы и ваши тэны соблаговолите разделить с нами вечернюю тра­пезу, чтобы отпраздновать возвращение нашего господина.
Олдфрит любезно принял приглашение и взял даму под руку, чтобы торжественно прово­дить ее по единственной в деревушке узенькой улочке к замку. Его приближенные последовали за ним, а жители Трокенхольта разошлись по своим домам.
– Я предлагаю отпраздновать и еще кое-что, – сказал Олдфрит. – Судя по тому, что армия Этелрида отошла от границ, где до этого не прекращались вооруженные столк­новения, но и здесь ее тоже нет, нашему другу Ивейну, похоже, удалось сделать то, на что оказалось неспособным все мое военное искусство.
То, что король назвал друида по имени, по­казывало, что ему уже кое-что известно о про­исшедшем, по всей видимости, от Адама.
– Благодаря его доброй услуге, с войной по­кончено… по крайней мере на время. – Олдф­рит одарил всех милостивой улыбкой. – Во вся­ком случае, я смогу теперь отпустить воинов по домам, на их земли. Так что, с Божиею по­мощью, у них будет достаточно времени, чтобы заново возделать опустошенные поля и посеять хлеба, с надеждой дождаться жатвы.
Он на минутку отвлекся, приказав одному из тэнов распорядиться, чтобы воины разбили ла­герь за частоколом, огораживавшим деревню.
Когда все они прошли в центральную, залу замка, Брина, оглянувшись, заметила, что Вулф не отрывает таз от молодого жреца, который совсем не по-братски обнимал Анью за талию.
Брина шагнула к мужу и, легонько ударив его по руке, шутливо нахмурилась.
– Ты напоминаешь мне дедушку.
– Глиндора? – всерьез удивился Вулф. Скорее уж Ивейн похож был на старого колду­на. – Как это только пришло тебе в голову?
Довольная, что он задал ей именно этот во­прос, Брина пояснила:
– Помню, он так же сердито нахмурился, когда ты впервые просил у него разрешения об­венчаться со мной.
У Аньи перехватило дыхание, когда она ус­лышала этк слова матери – та, по-видимому, тоже умела мгновенно менять настроение.
– Венчаться?
Прищурившись, Вулф снова перевел свои зе­леные глаза на пару, стоявшую перед ним, – Анью, преисполненную надежды, и Ивейна, ко­торый, похоже, готов был защищать свое счастье. Еще мгновение – и истинное значение происходящего озарило Вулфа. Он разразился громовым хохотом, так что на тазах у него за­блестели слезы.
Вулфэйн требовал, чтобы дети воспитыва­лись как христиане, а не как друиды. Но хоте­лось ему этого или нет, а узы родства оказались сильнее. Судя по рассказам освобожденного из темницы Адама и по долетевшим до него отзву­кам происшедших в Трокенхольте событий, его маленькая Анья, несомненно, оказалась плоть от плоти друидов. Что до другого…
– Я и сам ведь полюбил жрицу, так что же тут удивляться, если дочь моя полюбила жреца?! – Вулфэйн, насмешливо прищурив­шись, посмотрел на влюбленных. – И, если их ухаживание было подобно нашему, необходимо как можно скорей сыграть свадьбу.
Анья вспыхнула, а Ивейн рассмеялся. Его редко удивляло поведение других, но сейчас он несомненно был озадачен и крепче прижал к себе девушку.
– Названый сын, муж нашей дочери, часть нашей семьи от первого до последнего часа.
Вулф ласково вглядывался в озаренное ра­достью лицо Ивейна.
–Я только прошу, чтобы свадьба состоялась по христианскому обычаю. Ивейн, не замедлив, ответил:
– Я рад буду любому обряду, который свя­жет меня с Аньей навеки.
Король Олдфрит стал невольным свидетелем этого разговора. Он подошел к ним, встреченный приветственными улыбками подданных.
– Я был в затруднении, не зная, как отбла­годарить молодого жреца и его юную подругу и ученицу за их деяния, пошедшие во благо моему королевству. Они вызволили Адама из темницы и обратили войска моих недругов в бегство, при этом освободив Трокенхольт. Теперь я знаю, что могу, в свою очередь, оказать им услугу.
Все, казалось, были в недоумении.
– В моей свите всегда есть священник. Правда, обычно ему приходится исполнять пог­ребальные обряды над воинами, павшими в битве, но он может исполнить и более приятную обязанность, благословив новобрачных.
В последовавший за этим час Анья чувство­вала себя так, будто вновь была подхвачена штормом, который, неожиданно налетев, закру­жил ее в своем вихре. Ее, однако, надежно удер­живал якорь возлюбленного. Священник из свиты Олдфрита был, несомненно, счастлив, что его призвали для исполнения столь приятного долга, и с радостью приступил к церемонии. Крестьяне, тотчас же созванные, собрались, чтобы присутствовать при нехитром обряде вен­чания дочери их господина с друидом-жрецом, который спас их от гибели.
В венке из наскоро собранных лилий и вос­хитительном платье, подаренном Элис, – из тонкой бирюзовой ткани с золотым шитьем по краям, – Анья стояла рядом с темноволосым, невыразимо прекрасным друидом на верхней площадке замка. Там, по христианским обыча­ям, девушка стала супругой Ивейна. Давняя, в по­таенных глубинах души взлелеянная мечта, стала явью.
Хотя запасы в кладовых и погребах Трокенхольта прискорбно оскудели, господин и все его подданные пировали так, как и подобало по та­кому торжественному случаю. Всеобщее ликова­ние еще более возросло благодаря изобилию эля, поднесенного в дар королем. На просторной лу­жайке за замком расставили большие деревян­ные столы; народ принес дудки, тамбурины и даже арфу, чтобы веселой музыкой оживить празднество. Пир, задуманный леди Бриной и ко­ролем Олдфритом как скромная трапеза в знак гостеприимства и благодарности, превратился в празднество, которое запомнится всем надолго. Да, оно останется в памяти – но не обилием изысканных яств, а счастьем молодых, в чью честь оно было устроено, и наслаждением, ко­торое оно доставило всем после многих недель и месяцев жизни в постоянном напряжении и страхе.
Повсюду то и дело слышались шутки о том, как дорого придется епископу Уилфриду запла­тить за провал своих планов – утратой распо­ложения к нему покровителей со всеми вытека­ющими отсюда последствиями. Пожалуй, такому себялюбивому и алчному человеку легче быле бы снести физическое увечье, чем утратить возмож­ность жить в роскоши и лишиться той власти, которой так жаждала его ненасытная душа. Более того, вряд ли какой-либо саксонский пра­витель поддержит теперь его попытки добиться у Рима помощи вернуть себе богатство и пол­ожение, утраченное им еще в первом столкнове­нии с людьми, оборонявшими Трокенхольт.
Ивейн сидел за пиршественным столом рядом с Аньей и жалел только, что его сестры Ллис нет с ними. Но она, конечно, поймет, по­чему они сыграли свадьбу так быстро, так же как и он понимал, почему она не приехала вместе с Адамом. Она никак не могла оставить детишек и скир, чтобы отправиться вместе с войском, со­биравшимся на войну, а потому и осталась в Оукли. Пир был в самом разгаре, когда Ивейну и Анье удалось потихоньку побеседовать с Ада­мом, Бриной ц Вулфом, поведав им об Элис и о том, какую роль сыграли ее видения в одер­жанной победе, а также новости о еще одной, неизвестной им доселе сестре и ее двух ребя­тишках.
Адам и Ивейн договорились, что илдормен, возвращаясь в Оукли, возьмет с собой Киэра, позволив молодым хотя бы первое время остать­ся наедине. Затем, поближе к зиме, мальчик при­едет к ним в пещеру жреца в горах – там они вместе Аньей будут постигать тайные знания друидов. Сайэн останется с Ллнс и Адамом… по крайней мере, пока.
Анья танцевала с королем Оддфритом. И с отцом. И даже с Киэром и братьями. Но большую часть празднества она, конечно же, провела с Ивейном. Под конец, когда дети уже начали засы­пать на ходу, а взрослые, наоборот, еще больше развеселились, и все более громкие взрывы хохота вторили разухабистой плясовой, Ивейн поднял посох, стоявший у дерева. Он взял Анью под руку, и они ускользнули в сумерки и дальше – в бар­хатистую темную ночь. Выскользнув незаметно через потайную калитку в стене, новобрачные на­правились в одно из природных укрытий, в укромный уголок, где друиды себя чувствуют несравнен­но вольготнее.
– Ты моя нежная возлюбленная, моя пре­красная фея! Моя навсегда!
Пламенные синие глаза Ивейна с таким вос­торгом смотрели на изящное, обрамленное золо­тистыми локонами лицо девушки, что Анья, опа­ленная этим взором, прильнула к мошной груди друида.
– Я любила тебя всегда, почти с того самого дня, когда появилась на свет, и буду любить тебя вечно.
Завороженная его чудесной, неотразимой улыбкой, девушка почувствовала, как сердце ее переполняется немыслимым счастьем. Она под­няла к нему нежные, как лепестки, губы.
Ивейн принял дар Аньи, своей юной жены, и дабы скрепить эту клятву, приник губами к ее губам в самозабвенном и упоительном поцелуе. А в воздухе вокруг них, взвихренные легчайши­ми дуновениями теплого ветерка, кружились ты­сячи лепестков – благословение природы жрецу и его возлюбленной.




Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл



Интересный роман, такой чувственный и трепетно-нежный, исполненный первозданной магии и чарующей поэзии, что просто покоряет. Восхитительно!
Воспевая бурю - Роджерс МэрилайлLily
12.04.2014, 21.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100