Читать онлайн Воспевая бурю, автора - Роджерс Мэрилайл, Раздел - ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.8 (Голосов: 10)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мэрилайл

Воспевая бурю

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Уилфрид был необычайно доволен неожи­данными успехами и столь скорым осуществле­нием своих замыслов; лицо его, и так-то обычно красное, еще больше побагровело, что было за­метно даже в жалком, полутемном закутке, едва освещенном коптилкой, поставленной на пере­вернутом ящике. Стоя в полумраке конюшни, на время превращенной в темницу, он наблюдал, как грубые руки кинули бесчувственного парень­ка в сплетенную из толстых прутьев клетку. Мальчишка лежал за решеткой, рядом с тоненькой и столь же неподвижной фигуркой – пер­вой жертвой епископа, доставленной в Экли.
– Я вижу, Рольф, ты неплохо потрудился, опередив даже Торвина и оставив его на бобах! – Епископ не скрывал удивления, что этому недалекому простаку удалось одурачить тэна, но он был доволен. – Вот тебе в знак моей благодарности!
Блеск в глазах Уилфрида выдавал его истин­ные чувства. Деньги были наградой и за то, что заносчивого тэна оставили с носом, и за то, что епископу доставили мальчика, которого он так жаждал заполучить.
Когда небольшой мешочек упал в протяну­тую руку и монеты в нем зазвенели, Рольф ощу­тил необыкновенную гордость – хоть тут он обошел высокомерного Торвина.
– Ты, конечно же, отдашь своему другу его долю вознаграждения?
На самом деле, Уилфрид вовсе не ожидал от грубоватого воина подобной честности. Он задал этот вопрос лишь потому, что того требовала роль праведного, благочестивого священника.
– Ты получил бы больше, если бы исполнил это раньше.
Сложив пухлые руки на круглом, выпираю­щем животе, Уилфрид перечислил все то, что уже было обговорено прежде.
– Встретился бы со своим бывшим союзни­ком, как это было намечено, но напал бы врасплох, неожиданно, чтобы добыть мне важнейшее орудие, необходимое для мести.
Щеки Уилфрида затряслись, когда он зашелся в холодном, сухом, почти лающем смехе.
Награжденный им воин кивнул в ответ и тоже злорадно ухмыльнулся.
Рольф уже научился бояться епископа и сей­час, когда тот подошел к громадным дверям сарая, жадно вслушивался в каждое слово Уил­фрида, желая удостовериться, что не допустил никакого промаха. Боясь, как бы впоследствии не навлечь на себя ярость епископа, Рольф ус­лышал его торжествующий голос:
– Теперь мне остается только дождаться рассвета, чтобы пополнить мою коллекцию пос­ледним недостающим в ней экземпляром.
Анья, чуть приоткрывшая глаза в ту минуту, когда к ней бросили Киэра, сквозь густые рес­ницы наблюдала за Уилфридом. Хотя у нее бо­лела голова и все тело, девушка разглядела че­ловека, облаченного в одежды епископа. Он за­хлопнул тяжелую дверь, слишком массивную для этой скромной постройки. Мало того, более светлый цвет досок указывал на то, что дверь была сколочена недавно, значительно позднее, чем стены сарая.
Анья тряхнула головой, отгоняя болезненные мысли, и ее тотчас же пронзила мгновенная ост­рая боль. Девушка проводила глазами мужчину, выходившего из конюшни, узнав в тем того, кто сражался с Ивейном на мечах. Она не сомнева­лась, что оставшийся был епископ Уилфрид, тот, о ком с такой неприязнью и презрением говорил Дарвин. Мрачный персонаж многочисленных ле­генд и историй, в которых рассказывалось, как его жадность была побеждена мощью саксонцев и волхованием друидов. Да, это славное деяние свершилось объединенными усилиями двух сак­сонских илдорменов, одним из которых был отец Аньи, а заклинания творили ее прадедушка Глиндор вместе с Ивейном и его сестрой Ллис.
Слушая загадочный обмен репликами между епископом и воином, девушка попыталась разга­дать угрожающий смысл слов Уилфрида – и это ей удалось без труда. Сомнений не было: послед­ним, недостающим в его коллекции экземпляром, был Ивейн, которого он хотел захватить точно так же, как ее или Киэра. Столь же несомненно было и то, что епископ намеревался использовать их, как и Адама, мужа Ллис, чтобы отомстить…
– Ага, так ты, значит, очнулась?
Уилфрид не скрывал удовлетворения, глядя на заключенную в клетку девушку. Она ведь в конце концов происходит из рода могуществен­ного и опасного чародея и, следовательно, заслу­живает кары.
Голос Уилфрида прервал размышления Аньи. Глаза девушки, до этого затуманенные, за­сверкали, точно смарагды, когда она подняли их на говорившего.
– Теперь, когда ты наконец пришла в чувства, надеюсь, ты объяснишь мне, для чего служат все эти вещи. – Он сделал ударение на слове «над­еюсь», так что ясно было, что, если девушка не послушается, епископ не задумываясь применит силу, ради того чтобы получить ответ.
Анья поначалу никак не могла понять, чего этот странный человек требует от нее, потом удивилась, заметив в царившем полумраке какие-то свисающие с одной из балок предметы. Епископ протянул руку и, вытащил нечто из ее пропавшей котомки. Повернувшись, он подошел к Анье. В руке у него был маленький мешочек, похищенный вместе с лошадью и припасами.
– Скажи мне, какое предназначение имеют эти предметы в бесовских языческих ритуалах?
Зеленые глаза девушки уверенно, не мигая, встретили его взгляд, и радость Уилфрида слегка потускнела, сменившись досадой и раздражени­ем. Бормоча что-то себе под нос, он просунул руку сквозь прутья и, перевернув мешочек, вы­сыпал его содержимое на покрытый заплесневе­лой соломой пол. Мясистые пальцы скомкали, смяли мешочек и швырнули его в угол клетки.
Анья сознавала, что епископу хотелось бы увидеть ее у своих ног, и с трудом подавила в себе желание наклониться и подобрать драго­ценные для нее вещи.
Уилфрид, казалось, разгневался не на шутку:
– Немедленно подними!
Девушка спокойно наклонилась и не спеша собрала пузырьки, кремень и камешек. Но когда она подняла также брошенный в угол мешочек, намереваясь сложить все свои мелочи обратно, раздался еще более гневный окрик:
– Нет! Скажи мне, для чего все это нужно!
Тонкие дуги бровей изогнулись в насмешли­вом изумлении, и Анья аккуратно, двумя паль­цами, подняла первый предмет.
– Это кремень. С его помощью высекают огонь.
Епископ издал нечто вроде рычания, но де­вушка не обратила на это никакого внимания и спокойно продолжала, поднимая один за другим пузырьки:
– Это снотворное снадобье, а это – для скорейшего заживления ран и останавливания кровотечений.
В глазах Уилфрида блеснул огонек возбуждения. Вот оно – подтверждение его наихудших подозре­ний! Вот они перед ним – бесовские зелья, против­ные воле Господа. Пищу людям послал Всевышний, и какое-либо вмешательство человека в его промы­сел, без сомнения, является смертным грехом.
Анья застыла. Внезапная перемена в настро­ении епископа была подобна поведению жреца. Девушка могла ожидать этого от друида, но была совершенно не готова встретить такое со сторо­ны своего тюремщика.
Покачиваясь с носка на пятку, епископ Уилфрид расплылся в широкой улыбке. После мно­гих лет поисков он неожиданно обрел доказа­тельства, способные оправдать его неустанные гонения на нечестивых язычников, виновных в таких святотатствах. Да, да, они заслуживают го­нений и истребления – все эти друиды, все до единого, и все их проклятое семя. Он получил доказательства, но оставалось еще кое-что – еще одна вещь, которая – он по опыту чувст­вовал – была самой важной.
– А что это за кристалл? Анья застенчиво улыбнулась и прижала ка­мень к щеке.
– Это подарок человека, которого я люблю, и потому он мне дорог.
Это была правда, хотя и не вся. И никогда она не признается в большем, после того как заметила дьявольский блеск в глазах того, кого – сама христианка – она стыдилась назвать епископом.
С привычным спокойствием девушка не спеша сложила все вещички обратно в мешочек. Затем привязала его на давно пустовавшее место – к тростниковому поясу.
Уилфрид знал, что она наполовину саксонка, и Матру, принц Гвилла, заверил его, что люди со смешанной кровью не могут приобщиться к познанию друидов, а потому он спокойно оста­вил Анье ее безделушки.
– Зловредное влияние друидов и их сторонников, – епископ, не в силах сдержать самодо­вольства, невольно высказал свои замыслы вслух, – скоро будет уничтожено, вырвано с корнем вместе с теми, кто его породил.
Потрясенная такой откровенной злобой, Анья тотчас же встала на защиту наследия, в пол­ной мере принадлежавшего как ей, так и Ивейну.
– Вас просто пугает неведомое.
– Х-ха!
Уилфрид пришел в бешенство, руки его сжа­лись в кулаки.
Анья заметила, как он разъярился, но про­должала стоять на своем:
– Без сомнения, только из-за ничем не оп­равданного страха перед неведомым вы пытае­тесь всеми силами уничтожить друидов. Это столь же бесполезный – нет, достойный сожа­ления поступок, как если бы кто-то во мраке подземной темницы задул единственную свечу, опасаясь обнаружить там что-либо неприятное или обжечься.
– Я не испытываю ни потребности, ни желания обретать дьявольские знания язычни­ков, – сурово провозгласил епископ. – До­брым христианам ни к чему подобные мерзости.
– Вы ошибаетесь. Существует неизмеримая пропасть между бесчисленными богами саксон­ских язычников и связью друидов с природными силами, – с жаром возразила Анья. – Я тоже христианка, но знаю, что друиды черпают свое могущество из того же источника, к которому при­бегают и христиане. Одно не исключает другого.
– Нет, это ты ошибаешься! Друиды – зло­качественная язва на незапятнанном теле церк­ви. Язва, которую следует безжалостно выжечь, пока эта зараза не успела распространиться! – Уилфрид побагровел и задыхался от ярости.
Недовольно поморщившись, Анья ответила:
– Вы намеренно путаете обязанности епис­копа заботиться об истинной вере и о ее чистоте с ненавистью к друидам, которые помешали вам удовлетворить вашу алчность.
Анья видела, что епископ кипит от ярости, но не хотела молчать, решившись высказать все до конца:
– Упорствуя в злобном намерении уничто­жить все связи человека с природой, вы даже не сознаете, что делаете. Пользуясь своим саном и положением, вы разжигаете войну и всюду сеете смерть и нищету.
Епископ мог и не отвечать. Глаза его, пылав­шие злобным огнем, яснее всяких слов подтвер­ждали, что Анья права.
– Ради исполнения своих чудовищных за­мыслов вы, не задумываясь, погубите и меня, и Киэра. Да и как может быть иначе, если вы уже и раньше показали себя убийцей, уничтожив ни в чем не повинного юношу, к тому же монаха. Все знают, что десять лет назад вы отдали приказ убить брата Адама!
Некогда совершенное злодейство предстало перед ним вновь, словно призрак, явившийся с того света, и неуемная злоба Уилфрнда прорвала все преграды сдерживавшего ее благоразумия.
– Погублю тебя? Да! И не только тебя, но и всех твоих близких! – Епископ уже не мог сдержаться, хотя, ради того чтобы осуществить свои дальнейшие планы, ему бы лучше было не распространяться о них. – Несметные войска скоро вторгнутся в Трокенхольт, и там опять раз­разится великая битва. Только на этот раз побе­дителем в ней буду я! И все твои близкие, все ваше семя, а также и все, обитающие в пределах скира, будут истреблены. – Он фыркнул от удо­вольствия, предвкушая победу.
Анье понадобилось все ее самообладание и мужество, чтобы боль, пронзившая ее при этих словах, не вырвалась горестным стоном.
– Потом наше войско двинется дальше, сме­тая все на своем пути, а ты и твои спутники пос­лужите нам приманкой, и так будет, пока коро­левство Нортумбрия не перестанет существо­вать, погибнув в пожаре войны. Даже этому безмозглому миролюбивому Олдфриту придется вступить в войну, и тут-то ему и настанет конец.
Когда последнее слово растаяло в воздухе, как погребальный звон колокола, Уилфрид вышел из конюшни, оставив несчастную девуш­ку в одиночестве.
Анья подавила в себе страх, стараясь не думать об опасности, угрожавшей Ивейну и ее со­бственному дому и близким. Девушка понимала, что только хладнокровие поможет ей сосредото­читься и найти какой-нибудь выход, придумать, как помешать епископу осуществить свои ковар­ные замыслы. Во всяком случае, он допустил оп­лошность, оставив ей мешочек, и за это Анья была ему благодарна. Девушка достала пузырек с элик­сиром, который останавливал кровь и затягивал раны. Она знала, что он обладает и еще одним, менее сильным действием, и быстро откупорила его. Киэр лежал на боку, скорчившись и не ше­велясь, и Анья опустилась рядом с ним на коле­ни. Надеясь, что обморок мальчика не очень глу­бокий и это нехитрое средство сумеет привести его в чувство, Анья осторожно провела пузырь­ком у него под носом. Дернувшись, Киэр открыл глаза и с удивлением стал разглядывать незнако­мую обстановку, потом, повернувшись, взглянул на Анью.
– Ты помнишь, как попал сюда?– ласково спросила Анья, развязывая веревки, стягиваю­щие запястья Киэра.
– Ага… Я помню, как какой-то отвратитель­ный негодяй навалился на меня сверху и заткнул мне рот кляпом, а другой, его помощник, связав руки, перекинул меня через плечо. И помню, как они разозлились, когда я пытался вырваться. Навер­ное, они ударили меня чем-то, чтобы я не рыпался.
– Наши недруги, похоже, весьма искусны в подобных делах. Меня тоже ударили, так что я потеряла сознание; наверняка, они сделали это, чтобы спокойно привезти меня сюда. – Анья ободряюще улыбнулась мальчику. – Ничего, сейчас я быстренько перережу веревку, а потом мы придумаем, как нам выбраться.
Узлы оказались чересчур крепкими, и девуш­ка пустила в ход острый край кремня. Опасаясь, что дело затянется, она прилагала все силы, чтобы справиться побыстрее.
– Но где мы? – Киэр, прищурившись, с удивлением оглядывал мрачное помещение. – И как нам удастся отсюда вырваться?
– У меня есть план, – сказала Анья уверен­но. Хотела бы она и в самом деле чувствовать эту уверенность. Пока что ей лишь однажды уда­лось воззвать к духам стихии и получить от них помощь, но получится ли это еще раз?
– Тебе как будущему ученику жреца пред­стоит в нем сыграть немаловажную роль.
Перерезая путы, стягивавшие руки мальчика, Анья рассказала ему об угрозах епископа. Как только Киэр освободился, потирая ноющие за­пястья, девушка убрала кремень и пузырек со снадобьем в мешочек у пояса. Затем, вынув крис­талл, принялась перекатывать его в ладонях.
Заметив, что Киэр внимательно наблюдает за ней, Анья улыбнулась, почувствовав его жела­ние – такое же горячее, как некогда у нее, – овладеть тайнами, доступными лишь посвященным. Род, из которого Анья происходила, и ее небольшие успехи вселяли в нее надежду, что, может быть, и она будет допущена в их число. Но Киэр? Сомнительно, хотя и он был напол­овину лэт. Однако, напомнила себе Анья, она может точно так же ошибаться, как Ивейн, счи­тавший и ее недостойной по тем же причинам. Киэру нужно дать возможность попробовать – и когда же, как не теперь, когда их положение так плачевно?
– Так вызывают духов природы, – объяс­нила девушка, перекатывая в ладонях белый шершавый камешек.
Киэр замер и тихо проговорил:
– Отец моей матери был жрецом.
Анья удивилась и перестала катать кристалл. За последние дни произошло уже столько собы­тий, что она не должна особенно удивляться. Она кивнула мальчику, показывая, чтобы тот продол­жил рассказ.
– Я никогда не видел его. Я еще не родился, когда их с бабушкой убили крестьяне, напуган­ные его волхованием.
Анья с печальной улыбкой заметила:
– Как грустно, что столь многие страшатся способностей, которых им не дано постигнуть.
Она с горечью вспомнила о разговоре с епис­копом.
– Такое случается и сейчас, поэтому всем друидам следует быть особенно осторожными.
Ты ведь уже слышал от Ивейна, что такая же судьба постигла и его родителей. Твоей маме еще повезло, что она ускользнула от гнева разъярен­ной толпы.
– К тому времени она вышла замуж и давно уже жила в другом месте. Но мне кажется, именно из-за этого папа боялся и не хотел, чтобы кто-ни­будь узнал о ее происхождении. И потому-то, на­верняка, мама потребовала, чтобы я дал ей клятву никогда не рассказывать об этом кому-либо, кроме тех, кто общается с духами. Я сдержал клятву…
Киэр помолчал, пристально и серьезно вгля­дываясь в зеленые глаза Аньи, прежде чем с жаром добавить:
– Но я мечтаю постигнуть все таинства, какие были известны дедушке. И в глубине души я чувствую, что достоин!
Анья промолчала, но улыбка ее стала шире. Ей были понятны чувства Киэра, ведь и сама она томилась от той же жажды, слышала тот же без­молвный призыв. Оттого-то она так сочувство­вала мальчику, оттого и не боялась поделиться с ним тайной друидов, просить его помощи.
– Нам обоим присуще желание познать тайны жрецов. Однако ты слышал, как Ивейн сказал, что только те, в чьих жилах течет чистая кровь лэтов, могут приобщиться к великому таинству связи с природой, так что ты понимаешь, что он верит в мои возможности не больше, чем в твои.
Мгновенная неуверенность, промелькнувшая в словах девушки, которая говорила о ее страс­тных, но обреченных стремлениях, тотчас же ис­чезла.
– Но Ивейн не знает, что мне уже удалось кое-что, так что, может быть, он ошибается.
Сдерживая волнение, она поспешно перевела разговор на незавидное положение, в которое они попали, и на возможность побега.
– Самое главное, что необходимо для овла­дения тайнами друидов, – спокойствие и терпе­ние. Чтобы нам выйти отсюда, ты должен пос­тараться вести себя именно так. И, хотя закли­нание лучше творить на воздухе, гае никакие человеческие постройки не отделяют тебя от духов, к которым ты взываешь с мольбою, у нас нет выхода. Мы можем лишь надеяться, что жар наших слов преодолеет преграды.
Киэр понял, что она хотела этим сказать, так как слышал раньше подобные намеки от матери.
– Я не настолько уверена в своих знаниях, чтобы рискнуть научить тебя тайным словам за­клинания…
Голубые глаза мальчугана так взволнованно заблестели, что Анья встревожилась, как бы это волнение не уменьшило силу мольбы. А потому она решила направить весь трепет и внутренний жар ребенка на достижение их цели. Если уж он не может оставаться безмятежно спокойным, то, может быть, сумеет сосредоточить все силы на том, чтобы достигнуть желаемого.
–Ты должен доверять мне, иначе нам нечего даже надеяться на успех.
Киэр с готовностью кивнул, и лицо его стало таким серьезным, что девушка сразу же успоко­илась. Она закрыла глаза и сосредоточилась. Анья вновь принялась тереть белый кристалл, все быстрее перекатывая его в ладонях. Когда ка­мень нагрелся, девушка затянула прекрасную за­унывную песню из ритмичных, трижды повто­рявшихся строф. С последним ее звуком она приоткрыла ладони. Камешек лежал там по-пре­жнему, но теперь он сиял ослепительным светом.
Имея лишь отдаленное представление о том, что он может увидеть, Киэр раскрыл рот от удив­ления, и глаза его благоговейно расширились. То, что это млечное, рассеянное сияние исходи­ло от шероховатого камешка, и то, что чудо это сотворила Анья, поразило мальчугана даже боль­ше, чем ослепительный блеск, исходивший от обточенного, круглого кристалла на посохе Ивейна.
– Ты должен верить – верить всем серд­цем, что то, что я скажу, непременно сбудет­ся, – шепнула девушка, не отрывая глаз от свер­кающего кристалла, страшась, как бы он не по­мерк, пока она не добавит к словам заклинания необходимые объяснения и указания.
– С помощью этого заговора мы сможем вы­скользнуть отсюда незамеченными, так что не­льзя усомниться и позволить его чарам рассеяться. Пусть кто-нибудь придет, чтобы открыть дверь темницы.
В душе Анья молилась, чтобы это случилось как можно скорее – она ведь совсем еще не­опытна, и заклинание ее может потерять свою силу.
– Как только снимут засовы, ты должен тот­час же выскочить из клетки. Потом, если будет необходимо, откроешь наружную дверь. Я выйду сразу же за тобой, и мы убежим.
Желая придать еще большую силу своим го­рячим мольбам, Анья закрыла глаза. Губы ее ше­велились, она вся сосредоточилась на творимом ею в безмолвии заклинании о прикрытии… и во­время.
– Святый Боже!
Епископ, потрясенный, стоял в дверях опус­тевшей темницы, в ярости вопрошая немые стены.
– Что же это такое? Какой негодяй осме­лился сделать это?
Уилфрид так побагровел, что, казалось, еще мгновение – и он лопнет от злости. Он бро­сился к клетке и принялся неуклюже возиться, неловкими пальцами отпирая многочисленные замки и запоры. Открыв наконец последний и уронив его на пол, Уилфрид бессмысленно уста­вился на него. Сомневаться не приходилось – все они и вправду были накрепко заперты.
Епископ вошел и, остановившись посредине, подбоченившись, медленно осмотрелся. Он не видел ни малейшей возможности ускользнуть… во всяком случае, для людей, не обладавших сверхъестественными способностями. Исчезно­вение пленников привело его в бешенство! Если ему еще требовалось какое-либо доказательство дьявольских сил, которые он желал истребить, оно было налицо.
Киэр, с удовольствием выполняя наказы Аньи, проскользнул мимо тучного священно­служителя, стоило тому лишь открыть клетку. Наружную дверь отворять не пришлось. Разгне­ванный епископ оставил ее приоткрытой, и оба пленника незаметно выскользнули в серую пред­рассветную мглу.
Двигаясь сквозь зеленый лесной полумрак с посохом в руке и с Нодди, трусившим чуть-чуть по­зади, Ивейн чувствовал, что опасность затаилась где-то рядом. И ощущение это, омерзительное, как темная жижа, шло не только от сухопарого, худого саксонца, идущего впереди. Этого-то жрец и ожи­дал, когда согласился пойти за Клодом в почти на­верняка расставленную ловушку. Тревожась за Анью, попавшую в руки негодяев, уже пытавшихся ее однажды похитить, и уверенный в собственных сипах, друид решил, что спасение возлюбленной – да и мальчика тоже – стоит любого риска, что бы там ему ни грозило.
Улавливая издалека малейшие шорохи, Ивейн подавил раздражение: ему то и дело приходилось убавлять шаг, подстраиваясь к неестественно медленным шагам Клода, продираясь сквозь за­росли и перебираясь через поваленные деревья. Клод, выбрав этот самый неудобный и трудный путь, пытался затянуть путешествие, чтобы под­гадать к намеченному заранее часу. Без сомне­ния, подумал Ивейн, когда эта минута настанет, он окажется в окружении… Но пусть только эти невидимые и неведомые враги посмеют засту­пить ему путь и выйдут с ним сразиться лицом к лицу – они узнают, что друида не так-то легко поймать в западню.
Нескладный верзила, прокладывавший путь Ивейну, вышел из чаши на маленькую лесную про­галину. Бледный предутренний свет пробивалось здесь ярче, лаская хрупкие, нежные венчики цветов, склонившихся над рваными клочьями стелящегося над землей тумана. Ивейн на мгновение отвлекся, зачарованный красотой, и не услышал, как в воздухе просвистел камень – жрец не ожидал такого удара.
Но Торвин был поражен еще больше, когда тот, кого он считал своим пленником, неожиданно рухнул на землю, как подкошенный. При виде Рольфа, поя­вившегося из полумрака чащобы с рогаткой в руках, Торвин пришел в ярость. Этот неуклюжий болван не только без всякой надобности напал на того, кто и так уже был в их руках, но еще и с оружием, приличест­вующем скорее ребенку, чем воину.
– Дубина! Как тебя угораздило? Как могло это прийти в твою безмозглую голову?
– Х-ха! Ты столько времени провел рядом с этим жрецом и так и не понял, что он обладает невероятной, магической силой. Он чувствует, когда враги близко, поэтому невозможно захватить его врасплох, чтобы сразиться лицом к лицу.
Торвин прищурился, глядя на говорившего: он знал, что тот не настолько умен, чтобы само­му додуматься до этого.
– Какая коварная лиса придумала этот план?
Тряхнув слипшимися от грязи рыжеваты­ми волосами, он сам же и ответил на свой вопрос:
– Впрочем, что же тут спрашивать! Здесь, без сомнения, чувствуется рука нашего набож­ного епископа!
Рольфа разозлило, что Торвин считает его неспособным додуматься до такого (хотя это и вправду было так), и он сердито добавил:
– Чтобы справиться с этой его необычайной силой, я вспомнил наши детские игры, которые ты так презираешь. И именно мне пришла в го­лову мысль использовать в качестве оружия ро­гатку; только она могла помешать ему пустить в ход волшебство – ведь нападающему при этом не обязательно приближаться.
– И ты хвастаешься умением управляться с этой детской игрушкой?
Презрение Торвина еще более обострило их взаимную неприязнь. Рольф притворился, что не слышал обидных слов и продолжал говорить с усмешкой, снис­ходительным тоном, зная, как разозлит это тэна.
– Да и не лучше ли мне самому доставить друида в руки его врагов? И самому получить на­граду?
– Ты не получишь этой награды! Выпрямившись во весь рост и нависая над приземистым Рольфом, Торвин прорычал:
– Друид уже был у меня в руках, когда ты неизвестно зачем превратил его в бесчувствен­ный тюк, так что теперь вообще непонятно, как переправить его в Экли.
– Может быть, он и был у тебя в руках…
Ни за что на свете Рольф добровольно не признал бы себя побежденным; на этот раз за­носчивому тэну не удастся его обойти.
– Но ты потерял его – он теперь мой! И я достаточно силен, чтобы взвалить его на спину и отнести в аббатство.
Торвин угрожающе шагнул к сопернику и прохрипел:
– Этого не будет, пока я жив!
– Прекрасное заявление, достойное высоко­мерного наглеца, и я с удовольствием принимаю вызов!
Швырнув рогатку в кусты, Рольф выхватил меч и шагнул навстречу противнику.
Зазвенела сталь. Они схватились, не обращая внимания на простертое на земле бесчувственное тело друида. Борьба была яростной: они давно уже не терпели друг друга, теперь же эта враждебность вылилась в открытую не­нависть.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Воспевая бурю - Роджерс Мэрилайл



Интересный роман, такой чувственный и трепетно-нежный, исполненный первозданной магии и чарующей поэзии, что просто покоряет. Восхитительно!
Воспевая бурю - Роджерс МэрилайлLily
12.04.2014, 21.34








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100