Читать онлайн Гордые сердца, автора - Роджерс Мерилайл, Раздел - Глава 13 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гордые сердца - Роджерс Мерилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гордые сердца - Роджерс Мерилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гордые сердца - Роджерс Мерилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мерилайл

Гордые сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 13

— Водери, простите, что не смогла поиграть с вами в шахматы!
Беата шагнула ближе к человеку, которому всегда хотела сделать приятное. Однако, судя по тому? как холодно его полузакрытые голубые глаза смотрели на пляшущие языки пламени, ей стало ясно, чтo она разочаровала его. Должно быть, обидела его отказом сыграть с ним.
Когда Уилл отправился на поиски Касси, Беата пришла в восторг: они впервые наедине с того самого утра, как она проснулась у него на руках в зарослях папоротника в тени развесистого дуба. Она испугалась, когда он собрался покинуть ее, предупредив, чтобы до его возвращения она тихо сидела в своем укрытии. Водери укутал ее своим плащом, уверяя, что, пока на ней будет это богатое одеяние, никто не причинит ей вреда. Она до сих пор носила его, чтобы не разочаровать своего «блестящего рыцаря».
Тихий, приглушенный голос Беаты прервал раздумья Водери о враге, оказавшемся слишком уж привлекательным. Ни один честный француз не полюбил бы печально знаменитого Уилликина Уилдского. Можно уважать его за отвагу, но ни в коем случае не любить этого смертельного врага.
Водери повернулся к Беате и увидел, что золотистые глаза, ставшие почти бархатисто-коричневыми, наливаются слезами.
— Это прекрасно, любимая, что у вас появилось занятие! — С успокаивающей улыбкой Водери нежно погладил длинные шелковистые пряди, свободно спадающие на спину, погладил ее как ребенка, да ведь она и была ребенком, когда он спас ее. — Именно о такой прогулке я мечтал все эти дни.
Его лицо потеплело при виде робкой надежды, светящейся в глазах Беаты. Она не виновата, что он Раздражен, и не должна от этого страдать. От легкого кивка белокурый локон упал ему на лоб. Беата мгновенно оказалась на расстоянии вздоха от Водери, протянула руку и мягким, как шепот, прикосновением убрала золотисто-рыжеватую прядь.
Водери инстинктивно отстранился, чтобы избежать прикосновения Беаты. С тех пор как он появился в Уилде, она с каждым днем все больше выходила из состояния эйфории, а с недавнего времени начала проявлять нормальные, непритупленные инстинкты — постоянно пристально смотрела на него, старалась оказаться поближе, а при удобном случае и коснуться его. Перед этими искушениями было трудно устоять, но поддаться им значило бы нарушить данную клятву и запятнать свою гордо хранимую честь.
Беата отпрянула от человека, отвергшего ее прикосновение. Если не ее отказ сыграть в шахматы разочаровал Водери, то дело, очевидно, в чем-то другом. Ей пришло в голову самое нелепое предположение. За последнее время ее состояние улучшилось настолько, что она смогла понять: ее неспособность вспомнить все, что происходило с ней с детства и до того времени, когда ее спас Водери, — ненормальна и именно это разочаровывает Водери. Большую часть прошедших двух недель она молча старалась вызвать воспоминания, таящиеся в дальних уголках души, хотя была уверена, что в этом причина ужасных снов, которые служат ключом к восстановлению всей картины.
Но что, кроме ее воспоминаний, может быть настолько серьезным, что Водери всегда отшатывается от нее? Может быть, она совершила что-то нехорошее, что вызвало его отвращение? Или она связана какими-то клятвами? А может быть, она монахиня, почти как леди Нэсса? Или…
— У меня есть муж, о котором я забыла? Поэтому всякий раз, когда я приближаюсь к вам, вы отталкиваете меня?
Это предположение причиняло боль, но по расширившимся лазурным глазам она поняла, что так и есть.
Видя возрастающее смущение Беаты, Водери, однако, был удивлен точностью заключения, к которому она пришла. С торжественным лицом он сказал ей:
— Когда-то вы были замужем, но сейчас вы свободны! — Он не был уверен, надо ли ей рассказывать больше, и решил подождать, пока она все вспомнит. Отвлекая ее внимание, он продолжил: — Я тоже был женат.
Это увенчалось успехом: Беата застыла, вопросительно склонив голову набок.
— Что же случилось с вашей женой?
— Наш брак с Матильдой был устроен нашими семьями с целью упрочить ценные связи.
Беата знала, что так заключались браки у всех знатных людей. Может быть, он предупреждает ее, что даже свободная крестьянка никогда не станет подходящей партией для знатного рыцаря? Она взволнованно сдвинула брови, а Водери решил, что виной тому мысль о другой женщине в его жизни. С чуть заметной улыбкой он пояснил:
— Мы поженились вскоре после того, как мне минуло пятнадцать лет. Она была почти на двадцать лет старше. Матильда прежде была замужем, но детей не имела, поэтому мой дядя решил, что она бесплодна. Я не разделял его мнения. Фактически я был женат на женщине, с которой у меня не было ничего общего, но я считал своим долгом произвести потомство, и мне это удалось.
Услышав это признание, Беата поняла, что их разделяет: он женат!
— Так у вас есть жена и дети? — Беата прикусила губу, удерживая страдальческий стон.
— Нет, любимая! — Водери поспешил объяснить: — Она и младенец умерли при родах.
Увидев слабый отголосок боли в небесно-голубых глазах, Беата устыдилась, что причинила любимому страдание своими расспросами. А ведь она не видела от него ничего, кроме добра! Водери — ее блестящий рыцарь, ее спаситель, и она понимала, что и на этот раз он хочет сделать ей добро. Беата снова подошла к нему и провела рукой по его напряженному лицу, стараясь разгладить морщинки боли.
Опустив ресницы, Водери не мог думать ни о чем, кроме изящного существа, находящегося в такой соблазнительной близости.
Он чувствовал, как ее рука мягко движется по его щеке, начинающей зарастать бородой. Это было опасно и слишком маняще для человека, не готового к подобному соблазну. Он накрыл ее руку, намереваясь прервать путешествие ее нежных пальчиков, но ошибся. Открыв глаза, он наткнулся на взгляд бархатистых глаз, в котором читалось вековое, никогда не забываемое знание. Не задумываясь о последствиях, он, вместо того чтобы отвести ее руки, повернул голову и прижался губами к ее ладоням.
Беата доверчиво нагнулась к нему, обвила рукой его широкое плечо и, проведя другой рукой вверх, вплела пальцы в его блестящие волосы. Уткнувшись лицом в его грудь, она провела губами по гладкой коже, виднеющейся в разрезе рубахи.
В жилах Водери закипела кровь, когда их тела соприкоснулись. Он слишком долго желал ее, и ощущение ее губ на своем теле было для него невыносимо соблазнительным. Он отпустил ее руку и крепко обнял ее, прижимая все ближе. Наконец Водери нашел ее губы и потребовал от них пламенного ответа.
Беата с радостью ответила ему. Что бы ни случилось в ее прошлом, она была уверена, что никогда не испытывала ничего, подобного этой сладостной муке.
Как бы глубоко ни окунулись они в пучины страсти, при скрипе отворяющейся двери тотчас же отпрянули друг от друга. Беата с удивлением подняла на Водери глаза, и тот виновато покраснел. Он поклялся не касаться этого хрупкого существа, но все-таки попался на этом. Гордо распрямив плечи, Водери повернулся, готовый встретить гнев Уилла и полный решимости потребовать ответа на свое предложение руки и сердца.
— Я… простите… — заикаясь произнес Кенуорд, буквально просверливая своим смущенным взглядом дыры в полу. — Я… я только пришел вынуть хлеб из печи, пока он не подгорел!
Облегчение нахлынуло на Водери, как долгожданный дождь в жаркий летний день, хотя, вероятно, это лишь временная передышка: несомненно, мальчик расскажет об увиденном своему господину.
Желая по крайней мере уменьшить смущение Беаты, Водери решил отвлечь внимание Кенуорда:
— Вы ведь оттачивали свое мастерство в стрельбе из лука, да?
Возвращаясь с Уиллом с прогулки, он видел мальчика за этим занятием.
Кенуорд кивнул, украдкой взглянув на Водери и удивившись его осведомленности. Увидев за бесстрастным фасадом склонность к юмору, Кенуорд впоследнее время наслаждался обществом французского пленника не меньше, чем обществом Касси. И все же он был слишком хорошо обучен, чтобы слепо доверять Водери.
Водери увидел тревогу в глазах мальчика. Ему стало смешно, но он сдержал веселье, чтобы не задеть гордость юноши, и объяснил:
— Я видел вас, возвращаясь с Уиллом с прогулки!
Кенуорд, успокоенный, улыбнулся Водери.
— Но, — добавил Водери, — так как вы усердно работали, а я многие дни бездельничал, позвольте мне помочь вам. — Не дожидаясь ответа, Водери подошел к печи и с легкостью вынул из нее тяжелый противень с вкусно пахнущим хлебом.
В это время Уилл ввел в дом бледную Касси. Он рассеянно поставил на стол горшок с маслом и накрыл его кругом сыра. Занятый своими мыслями, Уилл не заметил, с каким интересом разглядывает Кенуорд комки земли, приставшие к продуктам, принесенным из сухого погреба.
«Что стало, — спрашивал себя Уилл, — с моим обычно ровным характером и манерами?» Если б у любого из многих известных ему английских феодалов спросили мнение на его счет, они, несомненно, сказали бы, что сэр Уильям Кеншемский — знаменитый обольститель дам, человек легендарной доблести и самообладания, которого не интересуют неопытные женщины. Теперь же он не просто поддался наивным чарам французской прелестницы, он стремился возбудить невинную и недоступную для него девушку, как не посмел бы это сделать ни один человек чести. Много лет он гордился, что способен брать или покидать женщину когда захочет, и никогда не позволял ни одной из них нарушить его жизнь или вмешаться в его решения.
Он с отвращением к себе признавал, что с тех пор, как в его жизнь вошла Касси, он в значительной степени отвлекается от военных забот. Все возрастающее чувство к ней сделало его характер мрачным и непредсказуемым. Он стал чужим самому себе. Эти мысли отвлекали его от менее важных событий, таких, как предложение Клайда, отказ Касси и серьезный разговор с Водери во время прогулки. Он подошел к креслу и упал в него. Откинув голову на высокую спинку, словно бремя проблем было слишком велико для него, он искал в огнях камина ответы на свои вопросы.
Касси и Беата молча, легко и дружно снимали буханки хлеба с противня и клали их на место. Как только противень был очищен, Водери снял его со стола и поставил в угол, предоставив Кенуорду накрыть стол белой скатертью и поставить на него деревянные тарелки с половинками свежего хлеба. Беата положила в каждую тарелку ломтик поджаренной оленины, а Касси залила все это крепким бульоном. В кубки, предназначенные для мужчин, Кенуорд налил горький эль, а Водери налил сладкий сидр женщинам, которые только что кончили нарезать сыр.
Казалось, в этот вечер один Кенуорд был в своей тарелке. Даже Беата, впервые с тех пор как появился Водери, с трудом встречала его необычно спокойный взгляд. Когда еда наконец была готова, Kaccи робко подошла к рассерженному рыцарю, освещенному огнем камина.
— Уилл, — нерешительно начала Касси, остановившись на расстоянии вытянутой руки от него, — еда вас ждет. — Он посмотрел на нее, и Касси снова ощутила силу его взгляда. Она очень хорошо поняла, что подвигла честного рыцаря на поступки, о которых он теперь сожалеет. Она потупила взор и добавила: — А в конце ужина у меня для вас приготовлен сюрприз!
Уступив малодушию, Касси быстро отошла к столу, надеясь, что хоть сюрприз доставит ему удовольствие, которое предвещала Эдна.
Пока все в неловком молчании рассаживались за столом, Касси искоса поглядывала на рыцаря, чья неотразимая привлекательность снова обволакивала ее и все прочнее завладевала ее сердцем. Кроме разделяющего их барьера, были и другие трудности, а непонимание его отчуждения после событий в погребе и на поляне переросло в смутное беспокойство. Уилл не просил Касси и Клайда ничего объяснять, хоть и сурово посмотрел на обоих. Может быть, он неправильно понял их разговор? Неужели он подумал, что ей отчаянно не хватает галантных кавалеров при французском дворе — ни одного из которых она никогда не видела, — и она ищет способ завлечь его людей и даже соблазнить их, чтобы они освободили ее? Это было так нелепо, что даже забавляло ее, если учесть, что она отказалась от сделанного ей предложения ради того, чтобы остаться с Уиллом!
Однако сегодня он не был расположен к Касси.
Взгляд фиалковых глаз мягко вывел Уилла из погруженности в себя, но он не откликнулся на их зов. Он не осмеливался смотреть на этого некогда робкого кролика, с каждым днем все больше становящегося сладкой искусительницей, необыкновенным сокровищем, которое честь обязывала вернуть, но ни в коем случае не в руки этого жестокого человека, а брату, от которого он ждал выкупа. Пламенные воспоминания о неудовлетворенном желании, недавно испытанном, но обреченном остаться незавершенным, жгли его душу.
Он был безумцем, невероятным безумцем, позволив себе предаться упоительным чувствам, которые причинят ему еще большую боль, когда наступит неизбежный момент ее возвращения в мир, которому она принадлежит.
Сурово нахмуренное лицо Уилла обеспокоило еще и Кенуорда. Мальчик все тревожнее смотрел на своего господина. Может быть, у Уилла есть военные новости, которыми он не хочет делиться за столом с двумя врагами-французами? Неужели их дела так плохи? Волнение спокойного по натуре Уилла становилось все сильнее, пока он не стал больше кусать губы, чем еду, лежащую в тарелке.
В продолжающемся молчании Водери заметил тревогу на лицах всех троих. Это помогло ему отвлечься от собственных мыслей. Водери поклялся не злоупотреблять доверием Беаты, но не рассчитывал, что ему придется сопротивляться соблазнам ее природной чувственности. Она, в отличие от прочих женщин, смотрела на него с обожанием, вызванным ни в коей мере ни его положением, ни богатством и властью. Это обожание выросло на зыбком песке ее спасения, в котором не было бы необходимости, не встань он и его соотечественники на ее пути. Память может вернуться к Беате, но он боялся, что она увидит в нем лишь одного из бессердечных убийц ее мужа. Это страшило его, но он все-таки женится на Беате, если ему позволят.
Остатки обильной еды уже были убраны со стола, когда Уилл повернулся к Касси, вопросительно подняв брови:
— А где же обещанный сюрприз?
Несправедливо, подумал он, вымещать на девушке свое дурное настроение, вызванное собственной же ошибкой. Она не виновата в том, что обладает телом, которого он желал так безумно, что сошел с ума. Вряд ли она виновата, что родилась знатной француженкой, тогда как он всего лишь незаконнорожденный английский рыцарь. Уиллу стало стыдно.
Нервничая из-за того, как этот угрюмец примет ее давно придуманный сюрприз, Касси, встав на ноги, споткнулась, но быстро обрела равновесие. Широко улыбающаяся Беата последовала за ней к камину и сняла с огня смазанную жиром сковороду. Касси тем временем принесла две глиняные чаши. Подняв крышку, она вынула из большей кусок нарезанного яблока и обмакнула его в меньшую, где было приготовлено сдобное тесто. К этому времени жир на сковороде разогрелся, и Касси бросила на нее желтый комок.
— Оладьи с яблоками! — в восторге воскликнул Уилл.
Покраснев от удовольствия, Касси весело принялась за оладьи; черные локоны, всегда выбивающиеся из косы, обрамляли ее лицо цвета слоновой кости. Ее сюрприз явно оказался более чем желанным. Эдна говорила ей правду! Не то чтобы Касси сомневалась в этом, просто она пала жертвой своей природной склонности к беспокойству, ставшему еще сильнее от огромного желания угодить «своему рыцарю».
Волк, сидящий внутри Уилла, наблюдал за нежной добычей и чувствовал, как все глубже погружается в пучину отчаяния. Он хотел эту женщину не только из-за ее прелестного тела, но и из-за ее великодушного и ровного характера.
Когда все оладьи были поджарены и положены на деревянное блюдо, Касси посыпала их горстью драгоценного сахара, после чего поставила ароматное кушанье на стол перед Уиллом.
— Вы великолепны, Касси. — Комплимент Уилла был искренен. — Благодарю вас от всего сердца. Я прекрасно знаю, каких усилий требует такое угощение.
Щеки Касси снова заалели. Это очень шло ей, но на этот раз ей не хотелось отворачиваться от золотых искр, сверкающих в его глазах. Эти искры разожгли в ней решимость отвоевать хотя бы несколько драгоценных часов, которые будут навеки принадлежать ей.
Оладьи с яблоками были приготовлены специально для Уилла, но он не мог столько съесть один и великодушно поделился лакомством со всеми. В тишине, воцарившейся на этот раз не от напряжения, а от искреннего наслаждения, раздался непрошеный стук в дверь.
— Войдите! — удивленно пригласил нахмурившийся Уилл. Только по очень срочному делу его люди осмеливались в такой час нарушить его покой.
Дверь распахнулась, и на пороге показался Харвей. Он чувствовал себя неловко, явившись к своему предводителю без приглашения и в неурочное время.
— Что за срочное дело привело тебя сюда? — осведомился Уилл, подчеркивая, что ждет серьезной причины этого визита.
— Я только что вернулся из дозора, во время которого повстречался с французскими подонками! — Вспомнив вдруг, что в комнате находится знатная французская дама, он покраснел, но тем не менее продолжал с виноватой гримасой: — Прежде чем мы вышли на них, они напали на бедную деревеньку Оффкэм, как стая мерзких крыс или скользких гадюк!
Уилл медленно встал, оставив на столе недоеденную оладью.
— Напали на Оффкэм? — Он с такой поспешностью приблизился к гонцу, что Харвей с трудом поборол желание повернуться и убежать, хоть и понимал, что ярость пронзительного ледяного взгляда предназначена не ему.
— Да, они сожгли его дотла, а всех, кто там был — в большинстве своем женщины и дети, — жестоко убили. — На лице Харвея обозначились горькие морщины.
— Ты узнал, кто в этом виноват? Ты видел преступников? — В бесстрастных вопросах Уилла чувствовался холод.
— Мы подошли к опушке леса, когда они уже сделали свое черное дело, и не увидели ничьих лиц, кроме тех, кто был убит стрелами наших лучников. — Харвей замолчал и сердито посмотрел на Водери: — Но мы успели разглядеть на плащах их предводителей те же гербы, что и на этом плаще!
Беата тревожно сцепила руки под скатертью. Герб был не на плаще Водери, а на том, что он дал ей. Что это значит? Он француз. Она знала это, как знала и то, что французы — враги всех англичан, но Водери ей не враг. Водери спас ее, так почему же Харвей так злобно глядит на ее любимого?
Она инстинктивно наклонилась к своему «блестящему рыцарю», на этот раз не ища его защиты, а скорее для того, чтобы защитить его, как бы она ни была слаба для этого.
Водери решил, что Беата слишком растерянна, чтобы понять услышанное, и хотел согреть ее своим теплом. Он успокаивающе обнял ее за плечи, но тем не менее чувствовал себя лицемером: ведь он вошел в ее жизнь только потому, что был участником такого же нападения.
Слова Харвея растревожили мрачные видения в мозгу Уилла. Поглощенный своими мыслями, он не замечал ужаса, охватившего всех сидящих за столом. Отпустив Харвея, Уилл повернулся и сказал отсутствующим тоном:
— День был долгим, и всем нам нужен отдых. Предлагаю всем идти спать.
Уиллу хотелось обдумать свалившиеся на него неприятности, и ему вовсе не улыбалась перспектива провести ночь в ужасной лачуге. Он сказал:
— Сегодня, Водери, мы будем спать в этой комнате, а Кенуорду разрешим выспаться в своей постели.
Уилл говорил как для того, чтобы нарушить неестественную тишину в комнате, так и для того, что бы сообщить о своем решении, не подлежащем обсуждению.
Водери кивнул. Ему оставалось лишь подчиниться приказу своего хозяина, к тому же ему представлялась прекрасная возможность провести ночь в тепле, а не в сырости и холоде мрачной хижины.
Чувствуя себя неуютно в напряженной обстановке комнаты, Кенуорд с облегчением вышел из-за стола и выскользнул из дома. Обе женщины тихо и быстро убрали со стола остатки ужина, вытерли стол и разошлись по своим комнатам, к собственным тревогам.
Уилл и Водери без всяких трудностей вели беседу во время их совместной прогулки, но сейчас, под впечатлением от страшного известия, каждый чувствовал себя неловко. Они только перебрасывались словами, готовя незамысловатые постели и перетаскивая тюфяки от задней стены к огню.
Уилл вряд ли решился бы обсуждать с Водери подробности своих набегов на французов, а общих знакомых у них не было. Однако в молчании каждый чувствовал себя еще неуютнее, и они завели разговор о достоинствах различного оружия в охоте на диких кабанов и ланей и обсудили прекрасные качества хороших боевых коней. Исчерпав тему, оба с облегчением вытянулись на постелях и закрыли глаза.
Во мраке ночи огонь, который разжег в камине Уилл перед сном, превратился в тускло мерцающие оранжевые проблески, слабо отражающиеся на потолке и покатых стенах. Не успели мужчины, привыкшие к суровым ночевкам в лесу, разнежиться в теплом покое, как их сон нарушил ужасающий крик, заставивший обоих вскочить на ноги. Сердцем чувствуя источник этого крика, Водери бросился на помощь Беате, но Уилл, вытянув руку, преградил ему путь:
— Эти кошмары случаются с ней почти каждую ночь после того ужасного нападения, в котором участвовали и вы, пусть лишь зрителем. Ваше появление сейчас может больше навредить ей. Так что пойду я!
В глазах Уилла Водери увидел раззадорившие его золотые искры. Скрипя зубами, он следил за мрачным человеком, поднимающимся по лестнице, и кипел от злости, пока не решился. Нет! Не будет он беспомощно ждать! Виной этих кошмаров было не его нападение! Он спас ее тогда, и сейчас никто ему не помешает снова прийти ей на помощь. Решительно поднявшись наверх, Водери пошел на звук рыданий, доносящихся из приоткрытой двери.
Уилл укачивал Беату на коленях, как младенца, гладя ее длинные мягкие волосы и шепча бессмысленный вздор, словно успокаивая напуганного ребенка.
Водери обуяла ревность при виде Беаты в объятиях другого мужчины, пусть и ее молочного брата. Эта хрупкая женщина принадлежит ему, и он имеет право позаботиться о ней. Он кулаком широко распахнул дверь и вошел в комнату.
Взгляд мокрых от слез глаз Беаты остановился на мощной фигуре, заполнившей дверной проем, на золотых волосах и загорелом лице.
— Водери… — В этом единственном слове послышалось непреодолимое желание, и она протянула руки, подавшись к своему «блестящему рыцарю».
Тотчас суровая решимость на лице Водери сменилась спокойной улыбкой, полной нежности. Он шагнул вперед, взял Беату из рук Уилла и заключил в свои объятия.
Белокурая голова легла на рыжеватые кудри Беаты, а ее руки обвили плечи француза. Это зрелище красноречиво сказало Уиллу, что нельзя отказывать страдающей женщине в утешении, которого она ждет. Он встал и гордо вышел, сознавая, что ни одному из этих двоих он сейчас не нужен.
Уилл свирепо нахмурил брови. Беата любит Водери, но как же он может отдать свою сестру врагу-французу? Однако, похоже, только Водери способен вернуть ее к нормальной жизни. Только Водери может сделать ее счастливой. Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль: Беата будет счастлива только с французом Водери, так же как ему нет счастья без француженки Кассандры. Это он признавал и раньше, тем не менее эту неоспоримую истину вытесняла ужасающая реальность. Что общего у счастья и брака, устроенного для знатных особ? Касси и Водери, конечно, знатны. Несомненно, они больше подходят друг другу. И Уилл понял, что боится. Боится, что, несмотря на страстные поцелуи, Касси надеется в один прекрасный день соединить свою судьбу с французским рыцарем. Его хмурый взгляд испепелял настолько, что мог прожечь дыры в деревянном полу, по которому он тяжело ступал.
Из слегка приоткрытой двери Касси наблюдала, как Уилл шел по коридору, мучимый болью. Неужели его задело, что Беата со своими страхами предпочла Водери? А как может быть иначе, если любимая отдает преимущество другому? Этот урок она проходила всякий раз, когда Уилл бросался на крики Беаты, покидая ее. И все же ей хотелось позвать Уилла и утешить. Только уверенность, что он никогда никому не позволит увидеть на своем лице выражение муки, заставила ее сдержаться. Она определенно не была намерена начать обольщение с подсматривания за его сердечными делами, которые он предпочел бы не раскрывать. У нее еще будет время, прежде чем наступит неизбежное и ее вернут туда, куда она не хочет возвращаться без драгоценных воспоминаний.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гордые сердца - Роджерс Мерилайл



Немного скучновато,но читабельно.5
Гордые сердца - Роджерс Мерилайлсвет лана
17.08.2014, 22.32





Немного скучновато,но читабельно.5
Гордые сердца - Роджерс Мерилайлсвет лана
17.08.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100