Читать онлайн Гордые сердца, автора - Роджерс Мерилайл, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Гордые сердца - Роджерс Мерилайл бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.33 (Голосов: 3)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Гордые сердца - Роджерс Мерилайл - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Гордые сердца - Роджерс Мерилайл - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Роджерс Мерилайл

Гордые сердца

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

Во мраке раннего утра Касси остановилась наверху лестницы, чтобы понаблюдать за обстановкой, оставаясь незамеченной.
Стоя к ней спиной, Кенуорд пытался разжечь камин, сгребая в кучку красные угольки. В комнате он был один. Касси почувствовала одновременно и облегчение и разочарование.
Она плохо спала и рано поднялась. Уилл, видимо, уже удалился по своим дневным делам. После Унизительного свидания прошлой ночью ей следовало бы чувствовать облегчение. Ей и действительно стало легче. И все-таки…
Раздосадованная, она поспешила вниз достаточно шумно, и Кенуорд обратил на нее внимание.
— Добрый день, миледи!
Широкая улыбка мальчика показалась Касси неуместной, и она без слов кивнула ему в знак приветствия. Пока она шла к столу, Кенуорд налил в кружку пенистое молоко и поставил ее перед Касси. Потом он повернулся, вытер свежее, хрустящее яблоко и положил перед нею.
Его желание молчаливо прислуживать ей заставило Касси устыдиться своего плохого настроения. Она мягко взяла его за руку:
— Кенуорд, прошу тебя, прости мое уныние. Ты мне друг, а у меня слишком мало друзей, чтобы рисковать потерять кого-то из них!
Кенуорд счел ее улыбку достаточным извинением.
— Это правда, мы друзья, и узы нашей дружбы не так хрупки, чтобы, как пух, разлететься от любого ветерка!
Кенуорд заявил это с застенчивой гордостью человека, с трудом переходящего во взрослый возраст, и нежное сердце Касси растаяло. Она понимала, что он дарит ее не только дружбой, но и преданностью — дар огромной ценности, который она получала от немногих. Слезы, так часто навещавшие ее с тех пор, : как она оказалась в Уилде, снова заволокли глаза. Они были рождены и настроением и горем и сейчас были нежелательны, поэтому она решила отвлечься более мирскими делами.
— Сегодня пора печь хлеб. — За время пребывания в этом доме она не раз наблюдала, как это делали Эдна и Мэг, и часто помогала им. — К полудню я хочу приготовить тесто. Ты должен развести огонь заблаговременно, чтобы печь нагрелась. Тогда хлеб хорошо испечется! — Для Касси это был удобный случай реально помочь Эдне, разделив с нею бремя домашних забот.
Кенуорд несколько встревожился: неужели Касси знает тайны выпечки хлеба и может заняться этим нелегким делом самостоятельно? Тем не менее он не стал спорить с ней и проворно взялся за дело. В открытую пасть печи он затолкал хворост и поджег его горящим прутиком. Допив холодное молоко, Касси встала и, держа в руке яблоко, попыталась поднять обманчиво легкий противень. Только отложив яблоко, да и то с помощью Кенуорда она смогла водрузить противень на стол.
Напрягая память, она начала собирать все необходимое, чтобы замесить тесто. Она вытащила большой мешок ржаной муки, соль, проверила кадку со свиным салом и добралась до корзины со свежими яйцами, принесенной, должно быть, с утренним молоком и оставленной на столе. Медленно оглядев все, она еще раз по пальцам сосчитала все продукты и нахмурилась: нужно что-то еще, но что?
С шумом распахнулась входная дверь. Стоя к ней спиной, Касси застыла: неужели пришел Уилл? На нее вновь нахлынули воспоминания о последних словах, которыми они обменялись, о всей предшествующей сцене. Ее снова одолел стыд за распутное поведение и за неискреннее посягательство Уилла на нее. Она не могла повернуться, она не повернется!
— Вот как! Во мне вовсе не нуждаются! — В грубоватых словах слышалась обида. Эдна думала, что с отъездом Мэг она снова понадобится, но это оказалось не так.
Это не Уилл! Касси быстро обернулась: конечно, это не Уилл! Она бросилась к толстухе, которая уже собиралась уйти:
— Эдна! — Эдна остановилась, заполнив своим телом дверной проем, и бросила взгляд на опустевшую полку. — Я хотела помочь вам на кухне, но я не все еще умею! Я рада вас видеть.. — Она щелкнула пальцами, подыскивая еще более вежливые слова..
Эдна подозрительно взглянула через мясистое плечо. Касси остановилась возле нее и объяснила: I
— Я наблюдала, как Мэг печет хлеб, и даже немного помогала ей, поэтому думала, что смогу сделать это сама. — Касси удрученно покачала головкой: — Я даже не могу вспомнить, что для этого нужно! Научите меня, как помочь вам в этом или в каком-нибудь ином деле! — Она протянула к женщине маленькие руки: — Пожалуйста!
Склонив голову набок, Эдна обдумывала просьбу. Свое решение она выразила коротким кивком и так внезапно ринулась вперед, что Касси осталось только посторониться.
Эдна осмотрела весь набор продуктов, подготовленных француженкой. Толстуху сотрясал добродушный смех, и на лице, повернутом к Касси, читалось искреннее изумление.
— Неужели вы не поняли, что тесто не поднимется без закваски из горячего эля с небольшим количеством сахара? — Она подошла к полкам между очагом и стеной. С самой верхней полки она взяла маленький сверток, а с нижней — большой глиняной кувшин. Все это она поставила на стол. Наконец из-под дальнего конца стола она вытащила огромную, покрытую тряпкой чашу. Касси, стоя рядом, с интересом наблюдала, как Эдна кладет в чашу закваску, разбивает яйца и сыплет сахар и соль. Перемешав все, Эдна протянула Касси большую деревянную ложку:
— Мешайте, а я буду всыпать муку.
Касси кивнула и стала мешать коричневую жижу, которая постепенно светлела, по мере того как Эдна сыпала муку. Когда масса стала такой густой, что мешать ложкой стало невозможно, Эдна взяла ложку, бросила муки на противень и перевернула над ним чашу. Тесто со шлепком ударилось о противень, и вокруг поднялись клубы муки.
— Теперь делайте ют так, — предложила Эдна, посыпав тесто мукой, после его ударила его кулаком с такой силой, которой Касси и не смогла бы подражать. Насколько позволяли ее возможности, Касси, как старательная ученица, повторяла движения Эдны. Это была тяжелая работа, но прекрасное чувство удовлетворения переполняло ее, когда через некоторое время Эдна сказала, что благодаря ее усилиям тесто получилось отменным — мягким и податливым.
Дверь открылась. С закатанными рукавами и руками в тесте, ожидая появления посланного за дровами Кенуорда, Касси оглянулась с гордой улыбкой на вымазанном мукой лице на дверь. Улыбка тотчас померкла, и глаза потемнели.
Подняв от удивления брови, Уилл молча смотрел на них. Рядом с огромной Эдной Касси казалась почти карликом и была очень похожа на малыша, занятого изготовлением пирожков из грязи. Он так и сказал:
— Почему младенцы с таким восторгом возятся в грязи? — Голова его склонилась набок, дразнящая улыбка осветила сильное лицо. — По крайней мере у ваших произведений будет честная цель.
Касси стояла с горящим лицом, оцепенев от широкой улыбки, которой он одарил ее, как будто прошлым вечером и не было обмена любезностями. Эдна очистила руки Касси, а тесто положила обратно в чашу и поставила подниматься в теплый угол стола.
— Хлеб! — Касси одним словом объяснила то что вовсе не требовало объяснений. Опустив глаза, она с излишним усердием стала оттирать муку с рук и лица приготовленной заранее тряпкой.
— Достойное дело! — Похвала Уилла была искренна и дала ей уверенность, что он более не считает ее такой уж бесполезной. Судя по ее словам прошлой ночью, она слишком серьезно это восприняла.
Касси еще больше покраснела. Означает ли его замечание, что хотя бы частично ей удалось задобрить его? Non! Этого не может быть, она не могла себе этого представить. Не хочет ли он сказать своим странным поведением, что все происшедшее между ними прошлой ночью забыто? Она надеялась, что даже если он намерен вернуть ее Ги, то сначала снимет все обвинения против нее, но испытывала боль от мысли, что он просто хочет забыть немногие моменты чудесной близости между ними.
Чтобы отвлечь смущенную девушку, Уилл сменил тему. Быстро оглядев комнату, он заметил, что в ней не хватает Беаты. Хотя присутствия Беаты днем никто не замечал, она всегда была поблизости, рядом с Касси. Теперь ее не было.
— Где Беата? — Его короткий вопрос начался с простого любопытства, но закончился тревожной нотой.
Касси тяжело вздохнула, охваченная стыдом за свой эгоизм. Она бросила тряпку на стол и побежала наверх. Уилл последовал за нею.
Маленькая фигурка Беаты потерялась в смятых покрывалах огромной постели Уилла. Она бормотала какие-то бессвязные слова, и ее лихорадило. Уилл отбросил в сторону драпировку полога и низко наклонился над ней, а Касси спустилась вниз, намочила чистое полотенце прохладной водой и снова взбежала наверх — вытереть горящий лоб Беаты.
— Она плакала ночью? — вопрос Уилла прозвучал глухо от тревоги и отвращения к себе. Он не хотел слышать рыданий Кассандры, звучавших живым укором, и предпочел провести ночь вне стен дома, там, где он не мог слышать и крики Беаты. Своим эгоизмом он не только оскорбил Касси, но и просмотрел Беату, сестру его сердца, если не крови.
— Non, — немедленно ответила Касси Уиллу, который не отрываясь смотрел на мятущуюся женщину. — Я думаю, нет. — Касси крепко прикусила губу. Неужели ее собственные страдания сделали ее безразличной к страданиям другой? Слава Богу, нет!
После короткого диалога наступило молчание, во время которого они оба делали все, чтобы облегчить состояние больной.
Днем Касси настояла, чтобы остаться вместе с Уиллом у постели Беаты. Она считала это слишком слабой епитимьей за то, что нехорошо обошлась с Женщиной-ребенком. Она тоже виновата, хотя бы в том, что не заметила ее отсутствия. Постыдный факт!
Всю эту ночь и следующий день, пока Уилл объезжал дозоры в Уилде, Касси неустанно находилась с Беатой в затемненной роскошной комнате рыцаря. Именно Касси услышала шепот женщины, заново переживающей, казалось, забытые ужас и боль. Именно Касси услышала имя, подтвердившее ее подозрения и разжегшее страх в ее сердце — Водери. Это имя вылетело вместе с глубоким вздохом, когда жар спал и Беата погрузилась в глубокую дремоту.
Распрямившись, Касси с трудом встала с постели, куда кинулась, чтобы удержать метавшуюся Беату, и уселась в придвинутое кресло, закрыв руками лицо. Водери? Нет, это не он! Не мог Водери совершить такой подлый поступок! Очень возможно — Вальнуар. Ги — вне всякого сомнения. Но не серьезный, терпеливый Водери!
И все-таки его имя, произносимое Беатой в ее ночных кошмарах, было убийственным фактом, и Касси не смела допустить, чтобы Уилл это услышал. Для любого мужчины, который любит это хрупкое создание, это было бы, конечно, неоспоримым доказательством вины Водери и достаточным основанием, чтобы приговорить его к самой жестокой каре. Касси обещала заботиться о Беате, и это для нее сейчас самое главное. Только она одна должна это сделать. Она уронила голову на подголовник с подушкой, веки ее опустились, и она произнесла искреннюю молитву о выздоровлении Беаты как от лихорадки, так и от боли, заставившей ее впасть в детство.
Объехав дозоры, Уилл с нетерпением устремился к дому. Вернувшись, он застал обеих женщин преспокойно спящими. Он остановился в дверях комнаты — его комнаты, хотя он редко входил сюда в течение многих дней — и наблюдал, как спокойно дышит Касси. Постепенно чувство безмятежного покоя охватило его и усмирило мрачное нетерпение, горящее в его душе. На него вдруг повеяло необычайным теплом. Как он сможет вынести разлуку с этим прелестным созданием? Мысль, то она будет где-то вне пределов его досягаемости, вызвала у него тупую боль одиночества, которой он уже давно боялся. У него, как у человека чести, был единственный выбор — наслаждаться ее обществом на безопасном расстоянии немногие дни, что ей осталось пробыть здесь.
Во сне Касси почувствовала, что за ней наблюдают. Обрывки снов прятались в тайные уголки ее сознания, ресницы поднялись, и затуманенные сном нежные и внимательные глаза мгновенно уставились на хозяина комнаты.
Уилл так мягко улыбнулся, что она почти растаяла от тепла этой улыбки. Он спокойно подошел к креслу, в котором она полусидела, полулежала. Еще не полностью проснувшись, она посмотрела на него с приветливостью, сулящей больше чем дружбу. Уилл опустился на колени и привлек это сладкое и бесконечно манящее существо в свои объятия. Только чуть слышное шевеление ворочающейся во сне Беаты сдержало его порыв.
Взяв себя в руки, Уилл спокойно заговорил:
— Эдна приготовила вкусную еду. — Он подал ей руку так церемонно, словно собирался сопровождать прекрасную леди на королевский праздник. — Идемте ужинать.
Касси возразила:
— Я не могу оставить ее. — Полностью проснувшись и вспомнив, почему Беату так важно не оставлять наедине с Уиллом, Касси показала на неподвижную фигурку.
— Вы пробыли в этой комнате почти всю ночь и весь день, — нахмурился Уилл. — Вы должны сойти вниз. Не беспокойтесь, Эдна посидит с Беатой, пока мы едим.
Фиалковые глаза сощурились при взгляде на его протянутую руку. Конечно, если с Беатой останется не Уилл, она спокойно может ненадолго уйти. Касси положила пальчики на предложенную им руку и поднялась. Безусловно, Эдна при необходимости позовет их.
— Я пойду с вами… — Она замолчала, собирая все мужество, чтобы бесстрашно посмотреть в бездонные глубины его черных глаз, и твердо закончила: — Если вы позволите мне провести здесь эту и все последующие ночи, пока Беата не поправится, Уилл остановился, рассматривая девушку, за мягкой женственностью которой скрывалась сильная воля и все чаще проявляющееся высокое мужество. Несмотря на подозрения, связанные с ее прежними поступками, ему понравилось, что она настойчиво хочет ухаживать за явно боготворившей ее Беатой. Может быть, она и разрывается между преданностью семье и дружбой с ним — ее врагом, но Кассандра была настоящей леди, однако не настолько эгоистичной, чтобы ставить свое благополучие выше благополучия другого. Истинная леди, повторял он, но так непохожая на тех, кого он знал раньше.
Касси почувствовала его теплое одобрение, и ее щеки залились краской от сознания вины. «Не будь дурой! — говорила она себе. — Даже если бы Беата не упомянула имени Водери, ты бы все равно осталась рядом с ней! И нечего стыдиться, если одним поступком преследуешь две цели».
Уилл счел покрасневшие щечки Касси за очаровательное проявление робкой натуры и был позабавлен застенчивой улыбкой, с которой она обратилась к нему:
— Прошу вас позволить мне привести себя в порядок!
Касси была уверена, что являет собой жалкое зрелище, с непослушной и взъерошенной гривой и в смятом платье, которое она не снимала со вчерашнего дня. Признавая в душе свое несовершенство, она никак не хотела показываться Уиллу в таком непривлекательном виде.
В то время как одна ее рука оставалась на его руке, другая робко поправляла великолепие черных локонов. Внезапно спохватившись, что этим жестом она только привлекает внимание к своим растрепанным волосам, она еще более покраснела и попыталась объяснить:
— Мои волосы надо тщательно причесывать. — Это было правдой, но до отвращения глупой. Она мгновенно добавила: — Я была бы счастлива, если бы мне удалось хотя бы наспех помыться.
В глазах Уилла засверкали искорки смеха, и он понимающе улыбнулся так озабоченной своей внешностью девушке. С его точки зрения, она и так Достаточно красива, чтобы постоянно прихорашиваться, но ведь большинству женщин это доставляет удовольствие. В широкой накидке из черного атласа, с затуманенными сном фиалковыми глазами и покрасневшими от избытка чувств щеками, она выглядела так, точно только что проснулась после ночи, проведенной в объятиях возлюбленного, и была прекрасна. Но он кивнул и приглашающим жестом указал ей на дверь комнаты:
— Я пришлю Эдну посидеть с Беатой, а пока подожду вас внизу.
В этот и в каждый вечер последующих двух недель Уилл прилагал все усилия, чтобы успеть к ужину домой и провести время за столом или перед камином с нежной, ласковой Кассандрой. Хотя юный Кенуорд всегда присутствовал при этом, выполняя роль компаньона, они редко замечали его, занятые друг другом. Они говорили о многом. Но некоторых тем они избегали, словно боясь нарушить хрупкую гармонию.
Беата медленно исцелялась от своего таинственного недуга и все чаще спускалась вниз, чтобы быть поближе к своей «сказочной королеве», но каждый вечер до возвращения Уилла она еще проводила в постели. Она уже не бредила, и страх Касси перед опасным откровением прошел.
В четырнадцатый вечер Уилл сидел рядом с Кассандрой в кресле перед камином в нижней комнате и похваливал ее за чудесный ужин. Со времени отъезда Мэг Касси все больше и больше занималась домашним хозяйством — с благословения Эдны и иногда при ее участии.
Между Касси и Уиллом так много всего произошло, что теперь они могли сидеть, как теперь, в тесном молчании. Уилл верил, что может владеть собой, и позволил Кенуорду вечером уйти в дом к своим людям — выпить эля и поиграть в кости, а их оставить наедине. Ноги его были протянуты к прыгающим в камине огонькам — единственному освещению комнаты, а темные глаза неотрывно глядели на чистый профиль близко сидящей и такой соблазнительной девушки.
Черные локоны выбились из свернутой кольцом вокруг головы косы и легонько щекотали покрасневшие от огня щеки. Белыми зубками Касси слегка покусывала нижнюю губу, и она стала яркой, как спелая ягода.
Касси ощущала его внимание. Она упивалась им, однако прикусила губу, чтобы улыбкой не выдать удовольствие, которое ей доставляет его общество. Она боялась, что узнай он о своей власти над ней, как тотчас, прикрываясь шуткой, опять удалится от нее на некое расстояние.
Именно это он и делал всякий раз, когда они, казалось, приближались к запретной границе, которую он провел между ними.
Во время этих спокойных вечеров они говорили о жизни или о повседневных светских событиях, но никогда не заводили разговора о своих благородных родственниках. По молчаливому соглашению они не касались и политических проблем.
Сегодня вечером, однако, Касси начала рассказ о своей семье и отношении к себе.
— Я всего лишь пешка на шахматной доске моей семьи — вещь, достойная только того, чтобы ее обменяли на богатые земли или высокое положение! — Искоса глядящие на него глаза потемнели.
Уилл медленно кивнул. Хотя никто из них не упоминал о ее могущественном женихе с тех пор, как Уилл обвинил ее в сокрытии связи с Ги де Фо, он понял, что Касси еще раз хочет подтвердить свою непричастность к выбору жениха. Он никогда не переставал спрашивать себя, а правда ли, что она испытывает такую неприязнь к Ги. Если она с ним честна то и он должен отвечать тем же.
Слегка подтолкнув упавшее полено, Уилл полюбовался снопом искр и заговорил о давно принятом решении, которое, может быть, несколько уменьшит ее тревогу:
— У вас нет причин бояться, что де Фо заявит свои права на вас.
В мимолетной надежде, что своими словами он сам заявляет о своих правах на нее, Касси быстро взглянула на его профиль, но нашла в нем только мрамор.
— Он не доживет до этого черного дня. — Его слова были так же холодны, как и лицо.
Касси и раньше слышала, как он клялся отомстить за Беату и убить виновника ее несчастья, но сейчас всем своим существом она чувствовала, что возможен и другой, более пугающий ее поворот событий. Она грустно смотрела на огни, танцующие в глубине камина, и понимала, что борется против судьбы, которой не в силах воспрепятствовать.
— Ги, несомненно, также жаждет отомстить вам, но не потому, что заботится обо мне, а потому, что в ваших действиях он видит оскорбление, требующее возмездия.
Уилл услышал в голосе Кассе искренние опасения — но за кого? За него или Ги? Как бы то ни было, в живых останется один.
— Я дал клятву убить этого человека. Он и все они замешаны в нападении на дом Беаты. — Взгляд, который он бросил на Касси, был полон мрачной решимости. — Я сделаю это даже ценой собственной жизни.
Стараясь скрыть ужас, исказивший ее лицо при этих словах, Касси опустила голову, почти коснувшись подбородком груди.
Уилл увидел, что ее розовые щеки резко побледнели. Его попытка уменьшить ее тревогу явно провалилась, и теперь он должен найти какую-нибудь другую, менее мрачную тему.
— Ранее я рассказывал вам о своем дяде, графе Гаррике, его очаровательной жене леди Нэссе и их детях, которых я люблю. Несомненно, моя любовь к ним делает трудным для понимания мое решение жить вдали от них.
Касси сидела с опущенным лицом, боясь, что ненароком может вынудить его прекратить эти откровения, и не желая показывать, в какой восторг ее приводит само обсуждение этой темы с нею.
Она не подозревала, что Уилл легко прочел ее интерес по слегка поднятым бровям и прикушенной нижней губе. Это не остановило его, и он продолжал говорить дальше — роскошь, которую он редко себе позволял. «Слишком скоро ее не будет здесь, — объяснял он себе. — Более того, не похоже, что она поделится этим с кем-нибудь из окружающих, а за пределами Уилда это уже не будет иметь значения».
— Но может ли такая женщина, как вы, рожденная и воспитанная в благородной семье, понять трудности, с которыми я столкнулся, завоевывая положение в обществе? — Он горько улыбнулся. — Мое происхождение не очень-то чисто. Я не вписываюсь ни в аристократический мир моего знатного деда, ни в простой мир моего отца-лесника. — По ее нахмуренному лбу он понял, что ей не все ясно, и постарался защитить честь семьи: — Отец отверг меня и сделал мое существование невыносимым, а семья дяди любит меня и принимает всем сердцем.
Касси подняла к нему прояснившееся лицо. Да, в нем чести и мужества более, чем в любом из феодальных сеньоров, которых она знала, и гораздо более, чем в ее братьях.
Горькая улыбка Уилла смягчилась, когда он увидел, что она безмолвно защищает его.
— Однако их окружение видит пятно моего незаконного происхождения. — Он снова надел маску циника, отвернулся от ее глаз и снова уставился на оранжево-желтые языки пламени: — Проблема как их, так и моя. И все же я предпочел не навязывать им свое общество.
«Но ведь с тех пор, как началась война между нашими странами, — подумал Касси, — английская знать, наверное, прониклась уважением и восхищением к человеку, так много сделавшему, чтобы отбросить врага. Но, с другой стороны, большая часть этой знати предложила английскую корону французскому принцу, и именно против этих людей сражается Уилликин, по крайней мере до смерти короля Джона». Не умея расставить факты по своим местам, Касси молчала, ожидая продолжения, но Уилл направил разговор в другое русло:
— Мне гораздо труднее понять, почему простой народ отвергает моего отца. — По нахмуренным бровям он увидел, что Касси разделяет его удивление и попытался объяснить: — Я думаю, что хотя у и нет причин презирать мое незаконное происхождение и они с охотой приняли меня в свой круг, они всегда чувствовали себя неловко из-за моей родственной связи с их господами.
— Но как вы оказались здесь, в этом лесу? — Любопытство пересилило решимость молчать, и она подвинулась ближе.
— Здесь меня приняли за того, кто я и есть — простой рыцарь, и не более. Народ в Уилде знает, что я вырос в замке Тэррент, что у меня там друзья — Мэг и Том, но им ничего не известно о моей кровной связи с графом. Я всегда скрывал и буду скрывать это. Благодаря Мэг вам известно больше, чем предполагалось. — Он улыбнулся и в притворном разочаровании пожал плечами: — Но как я могу осуждать ее за это, когда сам рассказал вам даже больше? — Он пристально и спокойно посмотрел в ее широко раскрытые глаза и торжественно произнес: — Я только умоляю вас сохранять эту тайну, пока вы будете в пределах границ Уилда.
Хотя это бесцеремонное напоминание о скорой разлуке причинило ей боль, Касси кивнула в знак согласия:
— Сказано — сделано.
В сопровождающей эти слова улыбке читалась искренность, в которую Уиллу очень хотелось бы верить.
— Но вы еще не объяснили, как оказались в Уилде. — Желая увидеть еще раз улыбку рыцаря и лучше понять его, Касси повторила свой вопрос.
Позабавившись ее упорством, Уилл уступил, хотя ответная улыбка на его лице сменилась мрачной Усмешкой.
— В юности я много раз путешествовал с дядей по отдаленным местам Уилда. Став молодым человеком, я стал искать свое место под солнцем, но мои надежды рушились, куда бы я ни повернулся. И вот я очутился здесь, в самых скрытых местах Уилда, мечтая об одиночестве. Я хотел стать отшельником и жить в глухом лесу, но это место оказалось не таким необитаемым, как я думал. Его любят и сюда стремятся честные люди, не обращая внимания на чины, если они не заслужены честно и не даны народом.
Хотя Касси были совершенно чужды эти идеи, она поняла решимость Уилла держать в секрете знатное происхождение.
— Но вы же владеете правом на эту землю?
— Да. Когда люди показали свое благорасположение ко мне и даже дали мне право стать их предводителем, я использовал завещанное мне наследство моего знатного деда и купил должность в суде при Дворе Семисот в Уилде. — Темные глаза сощурились, когда он добавил: — Но хотя у меня и есть дарованное королем право на Уилд, я предводитель только их волей.
Касси услышала в его голосе гордость за свое положение и была поражена открытием, что она стоит гораздо дороже, чем положение, определенное лишь рождением или браком. Уилл завоевал свое место в мире и удерживал его справедливым управлением людьми. Ее восхищение тем, что скрывалось за красивой наружностью этого человека, возросло многократно.
Легкая паника охватила Уилла, когда по нему скользнул ее ласковый взгляд. Почему он позволил Кеяурду уйти? Как он мог быть настолько глуп, чтобы считать себя в безопасности? Это не первая его ошибка. Он ошибся с самого начала, полагая, что почти невидимое общество Кенуорда — надежная защита. Да, они не прикасались друг к другу с тех пор, как заболела Беата, но за последние две недели еще интимнее соприкасались сердцами. В его душе навсегда запечатлелась часть ее души — а эта связь более прочная, чем просто физическая.
Тишину комнаты нарушил крик, разъединив их связь так же легко, как горячий нож режет холодное масло. Оба подняли глаза к потолку.
У Уилла было такое чувство, словно горькая реальность мгновенно превратила его глупые мечты в пепел. В конце концов, Касси должна вернуться к своей жизни, ожидающей ее во Франции, а пока он должен бороться со своими обреченными чувствами к леди Кассандре. Любовь простого английского рыцаря не изменит ее положения в этом мире, положения, к которому она привыкла с рождения. Даже если Ги де Фо умрет, Касси никогда не будет принадлежать ему!
Хотя с того вечера, когда она принесла свои извинения, Уилл обращался с ней почтительно и галантно, Касси сейчас почувствовала удар, когда Уилл встал и, не отрывая глаз от потолка, двинулся наверх. Через минуту ей стало стыдно, что она позавидовала бедной женщине, дружбой с которой так дорожила. Как она смеет упрекать его, когда с самого начала знала о его любви к Беате? Нет, во всем виновата она, потому что старалась забыть о ней, когда была вместе с Уиллом.
Понимая безнадежность своей любви к этому гордому человеку, Касси встала и поднялась наверх. Не в силах сдержать себя, она заглянула в освещенную огнем камина комнату и увидела, что Уилл бережно держит на руках рыдающую женщину, глад ее золотисто-каштановые волосы. Низким, бархатным голосом он чуть слышно шептал Беате слова утешения. Эта картина пронзила Касси такой болью, что даже страх из-за того, что Уилл услышитимя Водери из уст Беаты, не мог заставить ее войти к ним. Она повернулась и спокойно прошла в холодную комнату, полную теней, — надежное убежище для ее вины и муки.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Гордые сердца - Роджерс Мерилайл



Немного скучновато,но читабельно.5
Гордые сердца - Роджерс Мерилайлсвет лана
17.08.2014, 22.32





Немного скучновато,но читабельно.5
Гордые сердца - Роджерс Мерилайлсвет лана
17.08.2014, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100