Читать онлайн Сладкое поражение, автора - Родейл Майя, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Сладкое поражение - Родейл Майя бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.37 (Голосов: 46)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Сладкое поражение - Родейл Майя - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Сладкое поражение - Родейл Майя - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Родейл Майя

Сладкое поражение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9

— Как ты могла? Анджела, я считала, что ты гораздо умнее. Я полагала, что тебе одного урока вполне достаточно.
— Хелена, я… — начала было Анджела, но потом замолчала, решив дать Хелене выговориться.
Сама она тем временем займется прополкой сорняков.
На Хелену в этом плане рассчитывать не приходилось, а Пенелопа на соседней грядке была полностью поглощена этим занятием и не спешила заступиться за Анджелу.
— Если помнишь, ты приехала к нам в ужасном состоянии. Ты билась в истерике или впадала в оцепенение. Тебе понадобился целый год, чтобы ты пришла в себя, и вот теперь ты вновь повторяешь свою ошибку.
— Хелена, я ценю твою заботу, но…
Анджела действительно была ей благодарна. Но ведь на этот раз все будет по-другому, разве не так? А если все закончится плохо, то эти несколько мгновений счастья все равно останутся с ней, в ее жизни. Филипп совершил чудо, он заполнил пустоту в ее душе, от которой она не могла избавиться уже многие годы.
Наступил полдень, стало жарко: Из-за событий вчерашней ночи они все сегодня припозднились. Анджела была уверена, что эта страшная ночь всех измучила.
— Разве ты забыла, кто утешал тебя, когда ты рыдала? — продолжила Хелена. — Это была я. Возможно, ты забыла, через что тебе пришлось пройти, но я-то это хорошо помню. А если ты думаешь, что после его отъезда я опять буду утирать тебе слезы, то ты ошибаешься.
— Хелена!
— Ты хоть понимаешь, что у тебя может быть ребенок?
— Нет, не может, потому что того, о чем ты думаешь, не случилось.
Анджела вытерла пот со лба, слегка запачкавшись. Но она слишком устала, чтобы обращать на это внимание.
— Это только прошлой ночью. Но ты, видно, совершенно потеряла голову, и пока он остается здесь, это может произойти в любой момент. И что тогда?
— Я буду любить этого ребенка, и он будет отвечать мне тем же.
— Потому что больше некому будет тебя любить, — жестко бросила Хелена, и Анджеле показалось, что она ее просто ударила.
Как может Хелена быть такой жестокой? Ведь она ее подруга. Анджела глубоко вздохнула. Хелена просто не выспалась. Вот и все. Ее резкость объясняется усталостью.
Но зерно сомнения было посеяно.
— Во-первых, ты выдернула помидор, а не сорняк, — ответила Анджела. — И потом, откуда такая ярость? Я считала тебя другом.
Хелена посмотрела на растение, которое держала в руке, и нахмурилась.
— Я и остаюсь твоим другом, и именно поэтому пытаюсь предупредить тебя о том, что ты совершаешь ошибку, — сказала она, выкапывая ямку и заталкивая туда ни в чем не повинное растение.
— Почему ты считаешь, что я совершаю ошибку? — сердито спросила Анджела, выдергивая колючий чертополох.
— Потому что ты его совсем не знаешь.
— Знаю, гораздо лучше, чем ты.
— Это уж точно. Твое счастье, что я не рассказала настоятельнице о том, что видела.
— Почему же ты этого не сделала?
— А какой в этом толк? Она не может заставить его жениться на тебе. Никто не может заставить его жениться. И почему он должен жениться именно на тебе? Не он тебя погубил. Этому франту безразлично: он получает удовольствие с девчонкой, запертой в монастыре. У него нет перед тобой никаких обязательств. У него нет чести, иначе бы он женился много лет назад. Так с какой стати ему делать это теперь?
— Ну, хватит! — воскликнула Пенелопа.
— Да я и так сказала достаточно. Теперь, когда он уедет, ты не сможешь сказать, что я тебя не предупреждала, — выпалила Хелена.
Буря стихла.
— Что с ней такое? — сердито спросила Анджела.
— Она просто беспокоится о тебе, — утешающим тоном произнесла Пенелопа.
— Я ценю ее заботу, но почему надо быть такой жестокой?
— Она просто устала. И потом, ты ведь помнишь, какой сегодня день?
— Четверг.
— Сегодня годовщина смерти ее мужа. — Я просто не подумала об этом.
— Она хочет тебе добра, но сегодня очень тяжелый для нее день.
— А ты что об этом думаешь, Пенелопа?
— Мне ужасна мысль о том, что ты можешь пострадать. Но если Филипп помогает тебе найти успокоение, то в этом нет ничего плохого, ведь так?
— Не знаю. Я теперь уже ничего не знаю. Прошлой ночью благодаря Филиппу…
— Да?
— Я поняла, что не могу принять постриг.
— И что же ты теперь будешь делать?
— А вот этого, моя дорогая, я и не знаю.
Пенелопа задала, конечно, правильный вопрос. Анджела могла бы оставаться в монастыре, не принимая пострига, но какой в этом смысл? Что она будет делать, если Филипп не предложит ей выйти за него замуж? Последует за ним и станет его любовницей? Наверное, нет. Если уж не принимать постриг, то ради чего-то другого, а не для того, чтобы стать чьей-то любовницей. А как она может жить одна, если у нее нет средств и некуда идти?
Филипп все еще был в постели, и Анджела не могла его в этом винить. Он так мужественно сражался с пожаром, что вполне заслужил отдых. К тому же она настолько устала, что у нее даже не было сил ворчать.
Ее очень огорчила Хелена.
Анджела подумала, что если бы она увидела Филиппа сейчас — таким беззащитным и таким красивым во сне, то наверняка смогла бы ее понять. Филипп лежал на спине, раскинувшись, насколько это было возможно на узкой кровати. Простыня и одеяло завернулись вокруг тела. Одна рука лежала на груди, вторая была под головой. Стараясь не шуметь, она поставила поднос с завтраком на тумбочку. Филипп застонал и открыл глаза.
— Привет.
— Привет, — ответила она.
Минуту он лежал и молча смотрел на нее, и ей ничего не оставалось делать, кроме как улыбнуться в ответ и сделать вид, что все хорошо.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она.
— Бывало и лучше, но думаю, что грех жаловаться.
— Чтобы ты и не пожаловался? — шутливым тоном спросила Анджела.
— Вообще-то я мог бы найти повод для жалоб, если бы это помогло сделать тебя счастливой.
Эти слова заставили ее улыбнуться. Он заботился, пусть самым малым образом, о ее счастье. Неплохо для начала. Или для продолжения…
— Возможно, как-нибудь в другой раз.
— А как ты себя чувствуешь? — спросил он.
Он уселся в кровати и взял в руки чашку с чаем, которую она ему протянула.
— Прекрасно, — ответила она со вздохом.
Филипп был очень мил, и Анджеле захотелось, чтобы Хелена увидела его таким и поняла, что он исправляется.
— Голос у тебя не слишком веселый.
— Просто у меня много забот, вот и все. — Анджела подала ему завтрак.
— Расскажи мне что-нибудь, пока я завтракаю.
— Ну, лорд Радерфорд предложил средства на ремонт крыши. Это для всех большое облегчение.
— И это тебя беспокоит?
— На самом деле нет. Сегодня утром я слегка поссорилась с Хеленой.
— Кто такая Хелена?
— Монахиня, моя подруга. Та самая, которая сообщила нам о пожаре.
Анджела не смогла произнести: «Та самая, что застала нас в объятиях друг друга».
— Верно. Я и забыл об этом.
— И забыл о том, что произошло между нами прошлой ночью?
— Конечно же, нет. Это я помню очень живо и в мельчайших подробностях. Только момент, когда нас прервали, мне совсем не хочется вспоминать.
— Ну, так вот. Она считает, что я совершаю ошибку с тобой.
— Я прекрасно понимаю, почему она так думает. Я не стал бы ставить на себя, это очень рискованно. Я не тот, на кого стоит делать ставку, Анджела.
— В таком случае, полагаю, глупо было с моей стороны заступаться за тебя. И я зря поссорилась со своей подругой, — резко сказала она, чувствуя себя круглой дурой.
— Ты меня защищала? — Он посмотрел на нее, явно удивленный. Этого просто не может быть!
«Господи, неужели никто и никогда не вставал на его защиту?»
— Это так. Ты же меняешься.
— Очевидно, это прошло мимо меня.
— Ну что ж, хоть один из нас обратил на это внимание, — парировала она.
— А твоя подруга рассказала настоятельнице о том, что они видели прошлой ночью?
— Нет, — ответила Анджела, пристально наблюдая за его реакцией.
Он вздохнул. Хотелось бы, чтобы это был не вздох облегчения. Но, как заметила Хелена, это ничего не меняло — никто не способен затащить этого мужчину к алтарю. Анджела решила осторожно прощупать почву.
— Хелена сказала, что не будет рассказывать, потому что не видит в этом смысла, — выпалила Анджела на одном дыхании.
— Понятно, — сказал он и замолчал.
Анджела мысленно досчитала до тридцати, ожидая продолжения.
— И это все, что ты можешь сказать? — спросила она.
— В общем, да. Правда, я считаю, что это ее не касается. Надеюсь, ты ей сказала об этом.
— Нет, не сказала.
— Кстати, я в любом случае собирался поговорить с аббатисой сегодня, — к удивлению Анджелы, произнес Филипп.
— Ты собираешься рассказать ей о нас?
— Нет, об этом я не собирался с ней говорить.
— Это из-за того… — начала Анджела и осеклась, «Из-за того, что он не хочет, чтобы его вынуждали жениться».
— Я не хочу ей ничего рассказывать, потому что она поручит приносить мне еду другой девушке, а мне нравишься ты.
— Входите, — отозвалась леди Кэтрин, когда он постучал в дверь. Филипп вошел, слегка прихрамывая после вчерашней напряженной ночи. Она сделала ему знак, и он сел на стул возле ее стола. Комната была обставлена более чем скромно: стол, два стула и на стене, позади стола, книжная полка с книгами.
Но что касается самой аббатисы, то Филипп легко мог себе представить ее в роли светской дамы — это чувствовалось по тому, как она держалась.
— Доброе утро, лорд Хантли. Как вы себя чувствуете сегодня?
— Прекрасно, спасибо. А вы?
Она вздохнула и слегка улыбнулась:
— Бывали времена и получше. Лорд Радерфорд предложил средства, чтобы заменить крышу. Это очень щедро с его стороны, и, признаюсь, большое облегчение для меня.
— Я понимаю. Леди Кэтрин, в связи с этим я хотел кое-что с вами обсудить. Мы оба знаем, что я не могу оставаться здесь до бесконечности. И к тому же у меня нет денег.
Филипп был удивлен, как легко ему давались слова. В его кругах не принято было признаваться в том, что у тебя нет денег.
— Не волнуйтесь, Филипп, мы не потребуем с вас платы за уход. Помогать людям — наш долг перед Господом.
— Очень благодарен вам за это. Но мне нужны деньги, чтобы уехать. При всем желании с такой ногой я не смогу пешком добраться до Лондона.
— Я бы могла ссудить вам некоторую сумму.
— Нет, спасибо, — сказал Филипп, желая, чтобы она перестала проявлять такую щедрость, и позволила, наконец, сказать ему, ради чего он пришел. Он ведь всегда может написать своему брату или своему другу Паркхерсту, и они пришлют ему нужную сумму, но Анджела права — он меняется. — У меня есть к вам предложение, — сказал он твердо. — Я отработаю нужную мне для отъезда сумму на ремонте крыши. Я понимаю, что мое физическое состояние оставляет желать лучшего, но уверен, что моя помощь вам пригодится.
Вот так, он сделал это — объявил, что готов работать. Его отец, должно быть, перевернулся в гробу. Филипп мог себе представить, как хохотали бы его друзья по клубу, если бы услышали это.
— Лорд Хантли…
— Филипп.
— Да, Филипп, это очень благородно с вашей стороны, — заметила леди Кэтрин. Она просто сияла, глядя на него. — Ваша матушка могла бы гордиться вами…
Филипп заморгал, услышав ее слова. У него было такое ощущение, будто его ударили в грудь! На мгновение он потерял дар речи, пытаясь осознать услышанное. А настоятельница продолжала говорить…
Да, для него это было что-то новое. Он совершил то, чем могли бы гордиться его родители? Пожалуй, это похоже на чудо. И это ощущение тоже было новым.
— …Думаю, после того, что вы совершили вчера, вам следует отдохнуть, — продолжала аббатиса. — Вы придете в себя и завтра начнете работать вместе с селянами, которые обещали нам свою помощь. Мы рассчитываем, что в общей сложности на это уйдет недели две.
Филипп согласился с ней.
— Вы хотите что-то еще обсудить со мной?
Он посмотрел на нее с любопытством. Знает ли она что-нибудь о нем и Анджеле? Вряд ли. Ну, уж нет, от него она не услышит об этом ни слова.
— Нет, спасибо.
— Ну, хорошо. Если захотите о чем-нибудь поговорить со мной, моя дверь всегда открыта для вас.
— Я буду помнить об этом, — сказал Филипп, тотчас забыв о ее словах.
Он закрыл за собой дверь, и некоторое время стоял в коридоре, раздумывая, чем ему заняться, где сейчас может быть Анджела и как ему добраться до своей комнаты. В самом деле, тот, кто проектировал это здание, сделал все, чтобы здесь можно было заблудиться. Все коридоры выглядели похожими, без всяких признаков отличия, по которым можно было бы сориентироваться.
Совершенно бесцельно он бродил по зданию, пока не наткнулся на кухню и, что было очень важно, на Анджелу. Она со своими подругами сидела за столом в центре комнаты. Девушки молча резали овощи. Конечно, Филипп предпочел бы заняться чем-нибудь другим, а не сидеть с тремя женщинами, которые явно были в ссоре. Но ему было скучно, а Анджела была здесь, поэтому он поздоровался и вошел.
— Привет, — живо отозвалась Пенелопа.
Девушка резала морковь, которая была почти такого же цвета, как ее волосы. Она посмотрела на Филиппа и улыбнулась.
Другая девушка бросила на него взгляд, полный презрения, и продолжила чистить картофель. Это, должно быть, Хелена.
— Привет, — сказала Анджела, отрываясь от своего занятия — она лущила горох. — Вам что-нибудь нужно?
— Да, мне нужна компания, потому что мне скучно, — ответил он. Хелена фыркнула, остальные не обратили на нее внимания.
— Думаю, вы можете остаться с нами, — сказала Анджела.
— И даже принести какую-то пользу, — вздернув носик, сказала Хелена.
Поставив перед ним миску с картошкой, она протянула ему нож. Он поднял глаза и увидел, что на него выжидающе смотрят три пары глаз. Вероятно, они ждут от него слов о том, что он заявит, что столь знатному дворянину не пристало чистить картофель, даже в святой обители. Он бы так и сказал, но у него был небольшой выбор: чистить картошку или сидеть в одиночестве в своей комнате, умирая от скуки. Черт возьми, уж лучше чистить картошку. И он начал ее чистить, не обращая внимания на вызванный этим некоторый шок.
— Как прошла ваша встреча с леди Кэтрин? — спросила Анджела.
— Прекрасно, — ответил Филипп.
— А зачем вы хотели ее видеть?
— Я помогу ремонтировать крышу и заработаю денег на дорогу до Лондона.
Анджела что-то тихонько прошептала Пенелопе. — Вы о чем? — спросила Хелена.
— Она сказала: «Я ведь говорила тебе, что он изменился», — громко произнесла Пенелопа. — Думаю, Что это очень любезно с вашей стороны, лорд Хантли.
— Лорд Инвалид, ты хотела сказать, — пробормотала Хелена.
— Прошу прощения, что вы сказали? — Филипп не мог поверить своим ушам.
— Ничего, ничего, — быстро сказала Анджела, бросая на Хелену красноречивый взгляд. Филипп повернулся к Пенелопе и улыбнулся ей. Она покраснела.
— Она назвала вас «лорд Инвалид», — ответила Пенелопа.
— Пенелопа! — воскликнула Анджела.
— Вы называете меня «лорд Инвалид»?
Он не знал, как ему реагировать — обидеться или посмеяться над этим.
— Больше не называем, — быстро нашлась Анджела.
— Мы назвали вас так в первые дни, когда вы только здесь появились, — добавила Пенелопа.
— До тех пор, пока Анджела не начала терять мозги и не влюбилась в вас, — резко сказала Хелена.
— Хелена! — вновь воскликнула Анджела в полнейшем ужасе.
— Меня называли и похуже, — ответил Филипп, пожимая плечами, решив все-таки посчитать это забавным. — И кто же придумал такое имя?
— Я, — с гордостью произнесла Хелена.
— Звучит неплохо, — прокомментировал он.
— Мне тоже так показалось, — согласилась Хелена.
— А леди Кэтрин не сказала вам, сколько времени потребуется на починку крыши? — спросила Анджела, пытаясь сменить тему.
— Недели две.
— И затем вы уедете? — спросила Анджела. — Да.
Он внимательно посмотрел на нее, пытаясь уловить выражение ее лица. Но она, казалось, была совершенно поглощена своей работой.
— А что вы скажете друзьям, когда они спросят, где вы пропадали? — спросила его Пенелопа.
— Я мог бы рассказать им правду, но сомневаюсь, что они мне поверят. Они только посмеются, я в этом уверен.
— А они среагируют, если вы расскажете им, что соблазнили монахиню? Тоже посмеются? — спросила Хелена.
Бывает просто «неловкое молчание», а бывает «очень неловкое молчание». В данном случае это был второй вариант. Даже Анджела не стала упрекать свою подругу. И, что гораздо хуже, она в ожидании его ответа даже перестала лущить горох и смотрела на него с беззастенчивым любопытством.
Если он расскажет своим друзьям правду, они решат, что он привирает — и не в том, что соблазнил женщину, собирающуюся принять постриг, а в том, что эта женщина практически сама соблазнила его. Паркхерст, наверное, хлопнет его по спине и предложит выпить по этому поводу. Но на самом деле у него не было ни малейшего намерения рассказывать кому-либо о случившемся. Это было не в его правилах — он не любил откровенничать о своих личных делах. Да, как правило, правда, мало кого интересовала, в основном все предпочитали питаться слухами.
— Вопреки всеобщему мнению я никогда не распространяюсь о своих интимных делах, — твердо ответил он. И, не удержавшись, добавил специально для Хелены: — Я, правда, сам тоже не имею привычки вмешиваться в чужие дела.
— Дела — это подходящее слово, — пробормотала девушка и, положив нож, вышла из комнаты.
Ну, как можно разговаривать с женщинами, когда они в самый разгар спора выходят из комнаты?
— Извините, что так вышло, — сказала Пенелопа, прерывая мучительное молчание.
— Все в порядке. На самом деле этого следовало ожидать, — ответил он.
Но беспокоила его больше не Хелена, а Анджела, которая, похоже, была почти уверена, что он еще долго будет развлекать своих приятелей рассказами о том, как соблазнил послушницу. Она может считать, что он меняется, но она явно не видит в нем джентльмена. И виной тому, конечно, ее печальный опыт и его скандальная репутация.
Потом Пенелопа и Анджела начали рассуждать о том, кто из селян мог бы заняться ремонтом крыши. Для женщин, ведущих замкнутый образ жизни, они странным образом были в курсе всех местных дел. Во всяком случае, так показалось Филиппу. Они рассчитывали, что Джонни и Уильям Слоуны, братья Пенелопы, наверняка смогут помочь с крышей, но не Роб Маккэббин, поскольку он сломал ногу, прыгнув с крыльца таверны «Солнце и луна». В тот момент он, несомненно, был навеселе. Семейство Фитч навряд ли сможет отправить на работу своих старших сыновей — слишком много дел на ферме, они и так еле сводят концы с концами.
Филипп молча чистил картошку. Анджела и Пенелопа, похоже, забыли о его существовании, никоим образом не пытаясь вовлечь его в разговор, и ему оставалось лишь размышлять о своих странных чувствах.
Филипп не присоединился к сестрам ни во время завтрака, ни во время обеда. Все-таки это был женский монастырь со своими порядками.
Он обедал в одиночестве и от нечего делать представлял себе, как его друзья покатываются со смеху, узнав, что Филипп Кенсингтон несколько недель прожил в женском монастыре. А если бы они узнали, что однажды он все утро чистил картошку, с интересом прислушиваясь к женской болтовне, то, несомненно, решили бы, что он просто сошел с ума. Он вряд ли смог бы описать им голос Анджелы, который буквально может околдовать. Они бы просто подняли его на смех, после чего его авторитет и репутация были бы окончательно подорваны.
Но он не даст им повода смеяться над ним, поскольку ничего им не расскажет. Он действительно никогда не рассказывал о своих интимных связях. У него не было нужды хвастаться своими победами, поскольку это всегда делали за него другие, а его молчание воспринималась как подтверждение слухов.
Он погубил четырех женщин, но вовсе не окончательно, как все считали. Просто он никогда не пытался опровергать ходившие о нем сплетни, поэтому неудивительно, что у него была такая репутация.
Во время ужина, вновь проведенного в одиночестве, он подумал о том, что ему необходимо разработать план своих действий после того, как он покинет монастырь.
Он может поехать в Лондон, где у него было два варианта. Он мог остановиться у Девона и Эмили. В огромном лондонском особняке легко мог разместиться гвардейский полк. Но у него нет ни малейшего желания обращаться с какой-либо просьбой к своему брату. И хотя Эмили, очевидно, простила Девона за то, что он позволил своему брату так обойтись с ней, сам Филипп сомневался в том, что прощение будет даровано и ему. Ведь это он, в конце концов, завлек ее в брак, потому что рассчитывал поправить свои дела за счет ее приданого.
А деньги ему нужны были для того, чтобы доказать, что он вовсе не такой безнадежный оболтус, каким всегда считал его отец. На деньги от приданого он мог восстановить поместье, потому что это очень важно для отца. Всегда на первом месте у отца были его чертов титул и поместье. Все остальное не имело значения.
И вот он без единого пенни. И теперь уже нет отца, на которого нужно произвести впечатление. У него есть лишь брат-близнец Девон, который всю свою жизнь опережал его на один шаг. А у Девона есть деньги и жена, которая ненавидит, Филиппа. Нет, он ничем не омрачит их существование и не обратится к ним с просьбой о помощи.
И еще в Лондоне можно остановиться у его друга Паркхерста, несмотря на то, что из Парижа Филипп почти не писал ему. Но на Паркхерста можно было рассчитывать, он в состоянии ссудить достаточно денег, чтобы Филипп, он же лорд Хантли, смог, черт побери, приобрести, по крайней мере, приличную одежду. Итак, решено. Он отправится в Лондон и остановится у Паркхерста.
А что потом? Все труднее и труднее поверить, что некогда он был одним из самых богатых людей в Англии и должен был унаследовать один из старейших титулов в стране. Что ж, пока у Девона нет сына, Филипп все еще остается наследником и носит почетный титул «маркиз Хантли». Но наступит день, и он лишится даже титула. А возможно, это уже случилось, кто знает.
Но без крова он не останется. У него еще есть Астон-Хаус, который, в крайнем случае, можно будет продать. И что тогда он будет делать?
С ужином было покончено, его будущее оставалось неопределенным, и Филипп отправился посмотреть, не освободилась ли Анджела. Двери в трапезную все еще были закрыты. Делать ему было нечего, и он остался ждать в коридоре.
Даже страшно подумать, какая несправедливость: вот уже целые сутки прошли с тех пор, как он последний раз прикасался к Анджеле, ее шелковистой коже, особенно если учесть, что у них остается так мало времени.
Когда двери открылись, и сестры начали вереницей выходить в коридор, он вздохнул с облегчением. Анджела тотчас заметила его и улыбнулась.
Он с усилием оперся на здоровую ногу, всем своим видом демонстрируя, что ему нужна помощь, чтобы дойти до своей комнаты. Совершенно ясно, что ему не удалось ввести ее в заблуждение, но Анджела не стала протестовать. В действительности рана на его ноге уже практически зажила. Ему просто хотелось прикоснуться к ней. Но он притворился, чтобы окружающие, видя, как они идут под руку, думали, что он все еще нуждается в помощи.
Как только они отошли на достаточное расстояние и оказались в пустом полутемном коридоре, Филипп остановился.
— В чем дело? Вам нужно передохнуть? — спросила Анджела, глядя на него. Он улыбнулся, потому что именно этих слов ожидал от нее. Он не ответил, а только вплотную приблизился к ней. Он почувствовал, как от предвкушения близости забилось его сердце. Он помедлил несколько мгновений, потом еще чуть-чуть, чтобы они могли насладиться своими ощущениями. Это было похоже на падение со страховкой, когда знаешь, что у самой земли тебя подхватят, так что можно просто насладиться мимолетным ощущением полета.
Когда он обнял ее за талию и она прильнула к нему, он понял, что ощущения стали еще более ошеломляющими, именно благодаря этим нескольким мгновениям ожидания.
Филипп не мог вспомнить, учила ли его — как там ее звали? — Эсме получать удовольствие от затянувшейся паузы, или это его собственное открытие. Впрочем, это не имело никакого значения.
Их тела сплелись, они почти не двигались, едва дышали, словно опасались, что с каждым вдохом в их рай может вторгнуться грубая реальность.
Анджела обняла его за шею, и ее пальцы вплелись в его волосы. Ему очень хотелось сделать то же самое, но ее волосы были заплетены в косы и уложены вокруг головы, словно нимб. Однако в нем были живы потрясающе яркие воспоминания, когда его ладони скользили по ее длинным шелковистым локонам…
Желание дотронуться до ее кожи, было сильным до боли. И он слегка коснулся ее губами чуть пониже мочки уха. Кожа в этом месте была очень нежной и теплой. Анджела ленивым неторопливым движением откинула голову назад, открыв ему свою шею. Он был щедр на поцелуи и ласки. И это ей доставляло удовольствие. Ее волнующее теплое дыхание ласкало его кожу. Анджела поцеловала его, сначала легко, потом более страстно. И, не отрываясь от него, сделала шаг назад, затем другой, и ему ничего не оставалось, как следовать за ней. Еще один шаг, и ее спина оказалась прижатой к стене.
— У меня слабеют ноги, — только и смогла вымолвить она хрипловатым шепотом.
— Я поддержу тебя, — прошептал он, но его слова потерялись в очередном поцелуе.
А затем он уже не мог больше сдерживаться и всем телом прижал ее к стене. В ответ Анджела рванулась к нему, словно желала раздавить. Филипп застонал. Если ей было так приятно стоять здесь, прижавшись к нему одетой… то, что она будет испытывать, когда они обнаженными окажутся на кровати…
О Боже!
Даже он, Филипп Кенсингтон, пресловутый «законченный негодяй», никогда не овладевал женщиной, прижав ее к стене. Да не где-нибудь, а в узком коридоре монастыря. И не просто женщиной, а возможно, будущей монахиней. Тем более в первый раз…
Он подумал, что это должно происходить как-то иначе.
Поэтому, пересилив себя, он сделал шаг назад, стараясь совладать со своим дыханием. Сердце его колотилось, но другие части тела от желания обладать ею пульсировали еще сильнее. Он взял ее за руку и двинулся по коридору.
— Я не знаю, куда мы идем, — сказал он.
— Я как раз надеялась поговорить об этом, — мягко произнесла она.
— Правильно. Но прежде чем мы поговорим об этом, я хотел сказать, что, похоже, мы идем не туда. Разве мы пришли сюда этой дорогой?
— Ах да. Я не обратила на это внимания.
Они повернули обратно, и пошли по коридору, держась за руки. В конце коридора они повернули налево. И столкнулись с аббатисой.
На ее лице было выражение, хорошо известное Филиппу. Ему не раз доводилось видеть такое выражение на лицах многих матрон из общества. Прищурив глаза, настоятельница внимательно рассматривала их, сохраняя на лице абсолютную невозмутимость, только ее поджатые губы выдавали отношение к происходящему.
Филипп не произнес ни слова, потому что единственное оправдание, которое ему пришло в голову, было: «Но мы всего лишь держимся за руки!» Он выпустил руку Анджелы — это было похоже на то, как избавляются от улики после совершения преступления. Ни он, ни Анджела не осмелились заговорить. Аббатиса первая прервала затянувшееся молчание:
— Анджела, я могу поговорить с тобой?
Все трое прекрасно понимали: этот вопрос, по сути, был приказом. Но это было совсем не то, чего он ожидал.
— Конечно, леди Кэтрин, — сказала Анджела, испуганно взглянув на Филиппа.
— Спокойной ночи, лорд Хантли. Уверена, что вы собираетесь хорошо выспаться перед завтрашней работой.
Четыре часа спустя Филипп лежал в постели, но сон и не собирался приходить; Анджела так и не пришла, чтобы рассказать, о чем они говорили с леди Кэтрин. И вот теперь он пребывал в темноте, в прямом и переносном смысле.
Весьма вероятно, размышлял он, леди Кэтрин будет настаивать на женитьбе. То, что они держались за руки, не было большим преступлением, но возникал вопрос, что за этим стояло, а то, что стояло за этим, несомненно, являлось основанием для женитьбы.
Мысль о супружестве произвела на Филиппа обычный эффект. У него заныло в желудке. Ощущение было такое, будто голод и тошнота одолевают тебя одновременно, словно внутри все завязалось в один тугой узел, который не развяжется никогда, и отныне тебе придется всегда жить с этой мучительной болью.
Если не сбежать… Но он не может бежать сейчас по многим причинам: нога все еще побаливает, а денег нет даже на место в дилижансе.
И на самом деле нет необходимости принимать такие радикальные меры до тех нор, пока он не услышит «приговор». Вот уже четыре долгих мучительных часа он ждет прихода Анджелы, испытывая эту непереносимую боль в желудке. А она все не идет.
Панические мысли проносились в его голове. Что, если она сбежала, предпочтя бегство замужеству? Он рассматривал это как вполне вероятную возможность. Она может находиться вне стен монастыря, не имея представления об опасностях, поджидающих одиноких женщин. У нее нет мужчины, способного ее защитить, или наставницы, которая могла бы прогнать проходимцев. Нет средств и нет связей. А ведь она настолько привлекательна, что мужчины будут готовы отдать жизнь за обладание ею.
Он выбрался из постели и собрался отправиться искать Анджелу, чтобы спасти ее от самой себя. Он уже дошел до двери, когда понял, что не знает, с чего начать. Не может же он стучать в каждую дверь и будить всех монахинь аббатства, пока не найдет ее.
А если не найдет? Бродить в темноте по окрестностям? Стоит вспомнить, как все обернулось в последний раз. В общем-то, совсем неплохо, но это не имеет никакого отношения к делу.
Она неглупа, напомнил он себе. И она предпочтет принять постриг, а не выходить за него замуж. Впрочем, если Анджела решила покинуть монастырь, она, по крайней мере, дождется утра. Она не может не проститься с подругами, хотя бы с Пенелопой. И потом, она наверняка захочет сказать ему, что не может выйти за него замуж по уже известным ему причинам. По тем же самым причинам, по которым он сбегал, как только перед ним возникала угроза брака. Он всегда искренне считал, что не губил этих девушек, а скорее спасал от жизни, полной разочарований.
Он не был этого достоин, теперь более чем когда-либо. У него нет ни гроша. Его репутация, да и его душа были черны, как каминная сажа. Он легкомыслен, эгоистичен и не способен на продолжительную привязанность. Говоря о нем, его отец часто повторял, что, мол, Филипп безнадежен, — и это его собственный отец, обязанный любить его без всяких условий.
Филипп лежал под одеялом, представляя, как Анджела говорит с ним своим чарующим голосом. И когда они расстанутся, она, безусловно, почувствует облегчение. Она примет постриг и посвятит свою жизнь Богу.
А что будет с ним? Черт побери, какая сильная боль возникает в желудке при мысли о том, что ему предстоит прожить жизнь без Анджелы! Ему действительно становится физически плохо при мысли об этом. И тут он решился: он все же попытается стать лучше. И тогда, когда он будет готов покинуть аббатство, Анджела поедет вместе с ним.
— Присядь, пожалуйста, — сказала леди Кэтрин голосом, который нисколько не выдавал ее чувств.
Хотя Анджела предпочла бы свободно передвигаться по комнате, она села, как ей было указано, на стул и приготовилась к тому, что последует дальше.
Анджела нервничала, испытывала тревогу. У нее было такое предчувствие, что после этого разговора все изменится. Как — она этого не знала.
Леди Кэтрин зажгла свечу и села за стол.
— Ну что ж, Анджела, в любом случае сегодня вечером я собиралась поговорить с тобой. Хочу спросить: ты решила для себя, когда примешь постриг?
— Я думала об этом, — сказала Анджела и замолчала. Она сделала глубокий вдох. Слабенький голосок в ее голове заставил ее выговорить: — Мне очень жаль, но я не могу этого сделать.
— Понимаю, — сказала леди Кэтрин, но Анджела не была уверена, что она действительно поняла.
— Я думала, что мне просто нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью, — объяснила Анджела. — Я здесь уже шесть лет, но я постоянно откладываю этот шаг, потому что хочу обрести уверенность. Но теперь я могу признаться: я не создана для жизни в монастыре. Я просто ждала, потому что… у меня… не было выбора.
— Я не ошибусь, если предположу, что лорд Хантли имеет к этому отношение?
— Это просто совпало по времени, — сказала Анджела.
Но это было не совсем так. После этого она встала и начала ходить по комнате. Комнатка была небольшой, и ходить-то было особенно негде. Но и этого было достаточно. Она ходила и говорила:
— Может, именно благодаря ему я не отношусь к себе как к глупой девчонке с загубленной репутацией. И если я уже не та девчонка, то кто же я?
Анджела остановилась у окна, но открывшийся вид был ей хорошо знаком, и она повернулась к аббатисе.
— Монастырская жизнь, как тебе известно, не так легка, — сказала леди Кэтрин спокойно. — Она требует жертвенности, полной отдачи и преданности. К этому нельзя относиться легко. Никогда не сможешь добиться вознаграждения или оценить его, если не уверена, что сделала правильный выбор.
— Я знаю…
— Я никогда не думала, что такая жизнь для тебя… — напрямик сказала леди Кэтрин, к удивлению Анджелы. — Когда ты появилась здесь, ты не шла навстречу своей судьбе, ты просто бежала от трудной ситуации. Монастырь был для тебя, как мне кажется, местом, где ты могла залечить свои раны перед возвращением во внешний мир.
— Но вы позволили мне остаться.
— Я могла ошибаться.
— Простите, — прошептала Анджела.
— Тебе не за что извиняться, Анджела. В этом нет ничего плохого. Если бы ты, оставив мирскую жизнь, сразу приняла постриг, то твое решение было бы незрелым и неправильным. Мы здесь не судим, и мы принимаем всех.
— Даже таких, как Филипп, — сказала Анджела, усмехнувшись.
— Да, даже таких, как Филипп. Но сегодня вы держались с ним за руки. Можно предположить, что твое отношение к нему изменилось?
— О, я по-прежнему считаю его негодяем. Мне отвратительна мысль о том, что он погубил многих девушек. Но, несмотря на все это, думаю, что я почти влюбилась в него.
Вот так, она произнесла это вслух. Сегодня утром она проснулась с этой мыслью. Весь вчерашний день она держала ее при себе, не потому, что хотела сохранить в секрете, а потому, что этим ей не с кем было поделиться. Она не могла рассказать об этом Хелене, которая просто назвала бы ее «ненормальной», и Анджела, вероятно, согласилась бы с ней. И еще не пришло время рассказывать об этом Пенелопе. А что касается Филиппа, то она подозревала, что ему было бы просто страшно услышать об этом — так же как ей об этом рассказать. Но сейчас Анджела все-таки заговорила о своей любви, словно хотела легализовать это чувство.
— Влюбилась в него? — уточнила леди Кэтрин, не ставя под сомнение ее слова, но и не поощряя выбора Анджелы.
— Возможно, мне просто нравится то, какой я становлюсь рядом с ним. Или нравится испытывать чувства, которые он во мне пробуждает.
— Как все это произошло? — мягко спросила леди Кэтрин.
Анджела немного подумала и, прежде чем ответить, несколько нервно прошлась по комнате.
— Не уверена, что могу точно определить тот момент, когда что-то переменилось. Просто начало казаться, что с каждой минутой, проведенной с ним, становится все труднее и труднее видеть его таким, каким представляют его газеты, или считать его копией Лукаса Фроста. Думаю, у меня просто открылись глаза, и теперь я его вижу таким, какой он есть на самом деле.
Произнося этот небольшой монолог, Анджела вспомнила его поцелуи, но говорить о них она, конечно же, не стала. Она даже не представляла себе, что поцелуй может быть таким захватывающим, волшебным и не поддающимся описанию. Теперь она точно знала, что чувства, которые она испытывала к Филиппу, даже не могли сравниться с тем, что у нее было с Лукасом.
Да и сейчас воспоминания о Лукасе не вызвали у нее никаких чувств. Не было ни сожаления, ни гнева, никакого, даже самого слабого, чувства. Абсолютно ничего — и это было удивительно. Полный покой, которого она так долго ждала и для чего ушла в монастырь, наконец-то пришел, но не благодаря тому, что Анджела открыла свое сердце Богу, а благодаря вполне земной любви к Филиппу.
Анджела тихонько опустилась на стул и посмотрела на леди Кэтрин. Как обычно, настоятельница казалась совершенно, невозмутимой, только в уголках ее глаз светилась добрая улыбка.
— Анджела, я думаю, что ты существенно переменилась. Ты перестала быть такой раздраженной, какой была последние несколько лет. Но в то же время, как мне кажется, тебя пока нельзя назвать счастливой.
— Я сегодня поссорилась с Хеленой, — призналась Анджела. — Точнее, это она разругалась со мной. Она заметила перемену в моем отношении к Филиппу и решила, что он наверняка заставит меня страдать.
— Ты тоже считаешь, что он принесет тебе страдания?
— Возможно, в какой-то мере. — Анджела посмотрела на свои лежащие, на коленях руки. Она не хотела говорить то, что скажет сейчас, но она не в силах больше держать это в себе. — Леди Кэтрин, я была с ним прошлой ночью. Хелена застала нас. И она сказала, что не станет рассказывать об этом вам, потому что не видит в этом смысла.
— Я предполагала, что ты была с ним.
— Правда?
— Пенелопа и Хелена появились у часовни в ужасном состоянии, потому что не нашли тебя в своей комнате. Мы все боялись, что ты в часовне, поскольку знали, что часто ночью ты заходила туда. Но и там тебя не было. Поэтому я и подумала, что ты можешь быть с лордом Хантли.
— Так оно и было.
— Может, есть основания для замужества?
— Забеременеть я не могла. Это абсолютно исключено. Но ведь людям приходилось жениться, когда их заставали и в менее компрометирующей ситуации. Но, как сказала Хелена, «никто не может заставить этого человека пойти к алтарю, даже ты». И, честно говоря, я совсем не хочу вынуждать его жениться.
— Анджела, ты не догадываешься, почему я именно тебе поручила ухаживать за ним?
— Потому что я еще не стала монахиней и могу находиться в обществе мужчины.
Леди Кэтрин откинула назад голову и рассмеялась: — Странно, что ничего другого никому из вас не пришло в голову! Ведь я всегда могла пригласить кого-нибудь из деревни прийти ухаживать за раненым, пока он не поправится и не будет готов переехать в другое место.
— Конечно же, могли! Но почему вы этого не сделали? — Анджела была поражена тем, что эта мысль раньше не пришла ей в голову.
— Как я уже сказала, я всегда подозревала, что монастырская жизнь не для тебя. Но как ты могла, это понять, не покидая стен монастыря и не имея представления, что ждет тебя в миру? И как бы ты могла окончательно определить свое отношение к Лукасу, если все эти годы ты только и декада, что проклинала его и себя за свою несчастную жизнь?
— Вы сделали мне подарок, который я по глупости приняла за наказание! — воскликнула Анджела.
— Но у меня была и менее благородная причина. В своей мирской жизни я была превосходной свахой. В последние годы, естественно, у меня не было практики, и я не смогла удержаться.
Анджела открыла рот от удивления. Ее судьбу пытались устроить, а она даже не догадывалась об этом. Она увидела леди Кэтрин в новом света и теперь легко могла представить ее в молодости, проницательно наблюдающей за событиями, происходящими на балу.
— Теперь, когда я раскрыла все карты, у меня есть к тебе предложение, — продолжила леди Кэтрин. — Если ты не беременна, я не буду настаивать на женитьбе. Рассчитываю, что тебе удастся этого избежать, в противном случае поставь меня в известность, потому что мы должны будем подготовиться к свадьбе. И в этом случае я лично препровожу лорда Хантли к алтарю, даже если придется вести его под дулом пистолета.
— Леди Кэтрин!
Анджела была потрясена, и ее душу переполняла радость. Ведь теперь у нее есть защитник.
— Он зашел слишком далеко, — сказала леди Кэтрин, — и пора привести его в чувство.
«Это намерение могло бы поддержать все население Англии», — подумала Анджела. Но суждено ли ей исправить самого большого негодяя этого поколения? Если ее попытка потерпит неудачу, это никого не удивит, и ее в том числе.
— Но ты должна покинуть монастырь — с Филиппом или без него.
Инстинкт подсказывал ей, что нужно согласиться немедленно и даже не пытаться обдумывать предложение леди Кэтрин. Но разум уже начал задавать практичные вопросы. Что она будет делать, если покинет стены монастыря в одиночестве? Куда она направится? Может, все-таки остаться в монастыре и прожить всю оставшуюся жизнь, размышляя над тем, как бы сложилась ее жизнь здесь?
Она не знала ответов на эти вопросы. Но возможно, ей их и не нужно знать…
Анджела кивнула в знак согласия.




Предыдущая страницаСледующая страница


Ваши комментарии
к роману Сладкое поражение - Родейл Майя



Классная книга. И переживания, и постель, и недопонимание, и рачсставание из-за этого, и бандиты, и счастливый конец. Одним словом - супер!
Сладкое поражение - Родейл МайяЕлена
14.05.2012, 12.06





Читается на одном дыхании, роман замичательный!
Сладкое поражение - Родейл МайяЛили
22.05.2012, 16.17





очень милый роман, красиво раскрыты переживания и чувства героев. твердая 8 или даже 9
Сладкое поражение - Родейл Майяольга
23.05.2012, 9.37





Очень хороший роман.
Сладкое поражение - Родейл МайяОксана
28.05.2012, 12.15





читать можно.
Сладкое поражение - Родейл Майячитатель
31.05.2012, 23.52





неплохо!
Сладкое поражение - Родейл МайяКира Корор
3.06.2012, 5.03





Неплохо! Спасибо автору, любовь єто всегда прекрасно!
Сладкое поражение - Родейл МайяЮлия
21.06.2012, 11.51





Хороший роман . Читается легко .
Сладкое поражение - Родейл МайяМари
22.06.2012, 18.58





Спокойный,но хороший.
Сладкое поражение - Родейл МайяН.
23.06.2012, 19.44





ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫЙ!!!!! как красиво)
Сладкое поражение - Родейл МайяКсю
14.07.2012, 19.45





Роман понравился! Твердая 8-ка!
Сладкое поражение - Родейл МайяAnna
16.07.2012, 9.34





Монитор книг: Рекомендации женского журнала Glamour!rnrnhttp://bukabench.com/news/518/
Сладкое поражение - Родейл МайяАнастасия
16.07.2012, 19.28





Отличный роман !Читается на одном дыхании
Сладкое поражение - Родейл МайяНаталья
26.08.2012, 9.46





Для прочтения романа на 1 раз неплохо.
Сладкое поражение - Родейл МайяЮлия
2.09.2012, 8.52





роман как роман.среднинкий,один раз можно прочитать
Сладкое поражение - Родейл МайяAnna
9.09.2012, 0.28





понравился интересный роман молодец главный герой не испугался ошибки и разговоров о своей невесте любовь творит чудеса - и это произошло прекрасный конец истории
Сладкое поражение - Родейл Майянаталия
21.08.2013, 18.33





10 балов.
Сладкое поражение - Родейл Майятату
11.05.2016, 22.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Загрузка...