Читать онлайн Помолвка, автора - Робинсон Сьюзен, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Помолвка - Робинсон Сьюзен бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Помолвка - Робинсон Сьюзен - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Помолвка - Робинсон Сьюзен - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робинсон Сьюзен

Помолвка

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Как бы ей хотелось, чтобы Джоселин был здесь и она могла высказать ему все, что думает о его своенравии. Она допускала, что он осудит ее, может быть, даже попытается удержать от этого шага, но она никогда не думала, что он пошлет сюда своего эксцентричного друга. Какая наглость!
Джорджиана нагнулась, ее служанка Ребекка помогла ей надеть двадцатиярдовое кремовое кружевное платье и стала застегивать сзади юбку. Она кипела от возмущения в течение последних двух часов, когда наблюдала за выгрузкой и перенесением саркофага. Теперь она хотела скорее подготовиться к чаю, чтобы успеть поговорить с Трешфилдом и убедить ею прогнать мистера Николаса Росса. Когда она думала о том, что этот мужчина — почти незнакомец сует свой нос в ее личные дела, ей хотелось плеваться.
Ее мать никогда бы не одобрила такого нарушения правил хорошего гона со стороны дочери. Это крайне несправедливо, что такие мужчины, как мистер Росс, которые ведут себя с непростительным нахальством, могут отделаться лишь обращенными на них яростными взглядами. Но женщина, тем более дочь герцога, не должна оставлять безнаказанными такие поступки.
Впрочем, она не должна лгать самой себе. Она была зла на всех мужчин, подобных мистеру Россу, чьи внешность и обаяние позволяли им хитростью добиваться расположения невинных душ. Она должна признаться самой себе, что не стала бы терпеть мистера Росса, даже если бы он был образцом хорошего тона — она была научена горьким опытом своих отношений с лордом Силверстоном.
Лорду Силверстону, как и десяткам других молодых людей, желающих заполучить в жены дочь герцога, ее представили во время первого светского сезона в Лондоне. Он был наследником благородного титула и красив своей бледностью и округлым подбородком, делавшими его столь непохожим на грубого мистера Росса.
Она была очарована его тонкой восприимчивостью, его благовоспитанностью, густыми ресницами и печальными карими глазами.
Джорджиана была поражена, когда, станцевав с ней раз на балу, он попросил ее руки. Потрясенная, она двигалась, словно во сне, в то время как герцог вел с Силверстоном переговоры относительно брачного контракта. Все ее мечты о независимости испарились при мысли о том, что она станет женой Силверстона.
Это наваждение продолжалось до ее первого серьезного разговора с Силверстоном, После очередного обсуждения условий брачного контракта Силверстон встретился с ней в гостиной дома на Гросвенор-сквер. Когда он вошел в комнату, Джорджиана наклонилась немного вперед, чтобы стать пониже. Силверстон был ниже ее. Помня о своих недостатках и о том, что Силверстон может жениться на одной из многих других наследниц, она смущенно молчала.
Однако ей не нужно было беспокоиться о том, чтобы что-то сказать, поскольку Силверстон начал читать ей лекцию. Он был уверен в том, что она знает о своих будущих супружеских обязанностях, и доволен тем, что женится на девушке, хорошо подготовленной к тому, чтобы взять на себя ответственность за большое хозяйство. В конце концов она набралась смелости и сказала ему о своем намерении создать детский дом.
— Едва ли это подходящее занятие для новобрачной, — произнес Силверстон. — Нет, для этого у нас будет слишком мало времени — светский сезон и все такое прочее. Нужно много работать, Джорджиана, чтобы завоевать авторитет в свете.
— Но я хочу…
— Я вижу, что нам нужно поговорить откровенно, — сказал он. — Я горжусь своей честностью, Джорджиана. Скоро вы сами оцените эту черту моего характера. Я не из тех, кто скрывает свое мнение. Скрытность приводит к отсутствию взаимопонимания и ссорам между супругами.
Силверстон потер свой круглый подбородок и посмотрел на нее внимательным взглядом.
— Я думаю, нам нужно поговорить начистоту. Я многим жертвую, делая вам предложение, потому что, откровенно говоря, жениться на вас — это все равно что жениться на Тауэре или на кафедральном соборе. Я уверен, что вы знаете о недостатках вашей внешности, и готов закрыть на них глаза. Но союз с таким знатным родом, как ваш, стоит этой жертвы.
Он разволновался и закончил свою речь с самодовольным пылом, не заметив бледности Джорджианы.
— Ваша жертва не потребуется, — произнесла она после небольшой паузы.
Он смотрел в окно на проезжающие кареты, и удивленный взгляд, который он бросил на нее, говорил о том, что он не ожидал от нее ничего, кроме согласия.
— Что не потребуется? — переспросил Силверстон.
— Ваша благородная жертва. Я не желаю причинять вам никаких неудобств. Прощайте, милорд.
— Джорджиана, вы сами не знаете, что говорите. Я ухожу и поговорю с вами завтра, когда вы успокоитесь.
Несмотря на внешнее спокойствие, Джорджиана чувствовала себя униженной. Почему она должна оставлять безнаказанными оскорбления, которым подверг ее этот низкий человек?
— Я не собираюсь выходить за вас, Силверстон, и, если хотите, объясню вам почему. Вы ничтожество, скрывающее свои аппетиты под личиной честности. Вы обожаете откровенность? Пожалуйста. У вас нет подбородка, сэр, и вы коротышка, хотя это не имеет для меня никакого значения. Но я совсем не желаю выходить за чванливого тупицу.


Дочери герцогов не должны называть своих женихов тупицами и ничтожествами, однако вид красного разгневанного лица Силверстона стоил того, чтобы разорвать с ним отношения. Герцог был вне себя от ярости. И с того дня Джорджиана уже никогда не отказывалась от своего намерения выйти за пожилого поклонника.
— Миледи?
Джорджиана, вздрогнув, очнулась от своих невеселых воспоминаний и увидела, что Ребекка протягивает ей корсаж ее платья. Досадуя на то, что увлеклась мыслями, которые могли вызвать жалость к самой себе, она тихо извинилась перед служанкой. Просунув руки в узкие рукава корсажа, она подождала, пока Ребекка застегнула на нем пуговицы. Затем она села перед зеркалом и помогла служанке завить свои длинные густые волосы в локоны на затылке.
Ее руки дрожали от гнева. Если бы она была мужчиной, как Джоселин. никто бы не посмел вмешаться в ее личную жизнь. План, обдуманный Джорджианой в течение многих лет, находился теперь под угрозой. С детства она наблюдала за отношениями родителей и постепенно поняла, что быть замужней женщиной в Англии невыносимо.
Она не могла указать на какое-то конкретное событие или разговор как на убедительный довод ее решения отвергнуть узаконенное рабство, коим, по ее мнению, являлся брак. Она просто наблюдала за своими родителями. Ее мать была гораздо умнее отца, но он был мужчиной и поэтому управлял состоянием семьи. Отец нес юридическую ответственность за их детей.
Но унизительным было не столько неравенство юридических прав, сколько обычаи и поступки, которые низводили женщин до положения ребенка: отец должен был одобрить газеты, книги и журналы, которые мама читала, одежду, которую она носила, друзей, которых имела. Подобно ребенку, мать ее редко имела больше нескольких фунтов наличных денег.
Отец вел дела с торговцами, и счета приходили на его имя. Джорджиана не могла забыть случая, как однажды, когда она отправилась с матерью за покупками, ей пришлось дать матери взаймы денег на ленты, которые та купила у уличного торговца.
Ребекка достала несколько головных уборов, но Джорджиана отвергла все и выбрала венок из шелковых роз и кружев, который можно было приколоть к волосам на затылке. Да, ей понадобилось много времени, чтобы составить свое мнение о браке. Тетя Ливи, которая теперь была рядом с ней, являлась полной противоположностью ее матери. Она была замужем за мужчиной, проявлявшим больше интереса к лошадям, чем к ней. После его смерти тетя больше не захотела идти под венец и жила свободно, в свое удовольствие.
Не заботясь о мнении света, тетя Ливи начала носить брюки, как и ее приятельница Жорж Санд. Если бы ей нравилось курить сигары, она смело курила бы их в обществе. Такая жизнь представлялась Джорджиане идеальной, поскольку она не знала ничего более губительного для души, чем трата времени на пустые и праздные светские занятия, которые тетя Ливи называла «балами, визитами и тряпками».
Джорджиана хотела посвятить свою жизнь чему-то полезному. Джоселин рассказал ей, что есть много бездомных детей и таких, у кого дома есть, но условия в них настолько ужасные, что они не могут чувствовать себя там в безопасности. Она собиралась создать для этих никому не нужных детишек безопасное место, убежище, где им ничто не будет угрожать. Но сначала она должна стать независимой от своих родителей. Они ведь никогда не позволят ей заняться благотворительностью.
Они считали, что главная ее обязанность состоит в том, чтобы хорошо выйти замуж и родить наследников ее мужу. Они хотели, чтобы она всю жизнь провела с каким-нибудь бесчувственным самовлюбленным болваном, подобным Силверстону. Но она, скорее, умрет, чем пойдет на это. И если мистер Николас Росс думает, что сможет заставить ее отказаться от своего спасительного плана, то он глубоко заблуждается.
— Ребекка, — обратилась Джорджиана к служанке, — мистер Хайд и леди Пруденс уже вернулись из гостей?
— Да, миледи.
Стараясь успокоиться, Джорджиана вытянула вперед ногу, чтобы Ребекка зашнуровала ее лайковый ботинок. Достопочтенный Эвелин Хайд и его супруга были проклятием Трешфилда. К сожалению, она не принимала в расчет Хайдов в своих планах добиться независимости. Она не представляла, как трудно ей будет с близкими графа, пока не приехала с этим визитом по случаю помолвки и не встретилась с ними. Эвелин, отец Людвига, был племянником и наследником Трешфилда. Не прошло и двадцати четырех часов после ее приезда, как Эвелин попытался соблазнить ее в красной гостиной.
Джорджиана была не настолько глупа, чтобы думать, что Эвелина пленила ее внешность. Просто он хотел опорочить ее перед графом. Эвелин не любил угроз своему праву наследования. Меньше всего он хотел, чтобы его престарелый дядюшка женился на молодой женщине, способной иметь детей.
А Пруденс? Пруденс имела далеко идущие планы, ставя своей целью получение Эвелином титула герцога. Ей очень хотелось, чтобы, обращаясь к ней, ее называли «ваша светлость». Она являла собой яркий пример того, как можно чувствовать себя обойденной, даже родившись в богатой и знатной семье. Чтобы не встречаться с Эвелином и Пруденс, Джорджиана проводила большую часть времени в Египетском крыле, занимаясь научными исследованиями. Бедный Людвиг тоже находил там убежище от своего злобного двоюродного деда и жестоких родителей. Вдвоем они составляли каталоги и охраняли ценные приобретения графа.
С графом ее сблизила любовь к истории и культуре древнего мира. Трешфилд обладал блестящим умом и удивительным воображением. Джорджиана сожалела о том, что горькое чувство обиды на родителей, которые его не любили, и стремление к власти над людьми ожесточили его душу. Ей казалось, что граф согласился на ее странное предложение пожениться только для того, чтобы помучить своих близких.
Когда Ребекка протянула ей кашемировую шаль, Джорджиана произнесла:
— Визит мистера Росса будет удивительно кратким.
Повернувшись, чтобы Ребекка накинула шаль на ее плечи, она увидела, что служанка смотрит на нее широко открытыми глазами.
— Что-нибудь не так, Ребекка?
— Ах, миледи!
— Да?
— Ах, миледи, — повторила Ребекка, наклоняясь и поправляя шаль на плечах хозяйки. — Он правда такой красивый, как говорят?
Джорджиана нахмурилась:
— О ком ты?
— Мистер Николас Росс. Правда ли то, что у него глаза синие, как небо, и что он похож на дикого вояку из Америки? Нелли, служанка с верхнего этажа, видела его краешком глаза. Говорят, у него темное прошлое и что леди и герцогини дрожат от страха, когда видят его верхом на лошади в Гайд-парке.
Строго взглянув на служанку, Джорджиана сказала:
— Господи, Ребекка, ты знаешь, кто такой мистер Росс.
— Но я никогда не видела его, миледи, — продолжала тараторить Ребекка. — Я только слышала, как Нелли рассказывала домоправительнице, что два года назад мистер Росс дрался на дуэли. Один помещик вызвал его на дуэль из-за своей жены. Нелли сказала, что сначала мистер Росс отказался драться с этим человеком. Он сказал, что не притрагивался к этой женщине и что если бы этот господин как следует ласкал свою жену, то ему не пришлось бы беспокоиться из-за того, что она может найти ему замену.
— Ты хочешь сказать, что они дрались на дуэли из-за такого отвратительного дела?
— Этот господин не оставлял мистера Росса в покое, — продолжала Ребекка, — и в конце концов мистеру Россу пришлось с ним сразиться. Но мистер Росс поступил очень умно — он лишь ранил этого господина.
— Какой милосердный! Ребекка энергично закивала:
— И еще смелый и галантный. Джорджиана нахмурилась еще сильнее и взяла у служанки перчатки.
— Ребекка, мистер Росс неотесанный дикарь, а не галантный и сказочный рыцарь.
— Да, миледи.
Джорджиана отпустила взволнованную Ребекку. Наконец-то она может спуститься в библиотеку. Ее юбки покачивались в такт ее шагам, умеряя ее раздражение. Многие женщины часто попадали в неловкое положение из-за своих кринолинов. Джорджиана решила эту проблему тем, что отказалась носить широкий кринолин, как того требовала последняя мода. Теперь она могла свободно проходить через двери, лишь слегка придерживая юбки рукой.
Она бесшумно спустилась по лестнице, пересекла зал и постучалась в дверь библиотеки. Два часа перед ужином граф обычно проводил за чтением или любовался видом из окна. Позади дома был парк, где он и его предшественники создали почти сказочную картину с миниатюрными озерами, венецианским мостиком, маленькими копиями греческих храмов, с пещерами и уединенными гротами, где стояли классические скульптуры.
Граф ответил на ее стук, и Джорджиана вошла в библиотеку. Джон Чарльз Хайд, граф Трешфилдский, находился возле кресел, составленных перед окнами, выходящими на террасу. Он стоял возле своей инвалидной коляски. Трешфилд приветливо улыбнулся ей. Своими зачесанными назад густыми седыми волосами он напоминал Джорджиане белоголового орлана, которого она видела на картинах. Его водянистые глаза, как всегда, блестели озорством, любопытством и циничной веселостью.
— Джорджиана, дорогая моя, вы изящны, как соната Моцарта. Уже наступило время ужина?
— Нет еще. Я хотела поговорить с вами без свидетелей.
Опершись на трость с рукояткой из слоновой кости, граф поднял седую бровь и насмешливо посмотрел на нее.
— Без свидетелей? Это очень непросто сделать в нашем доме.
— Вот поэтому я и хочу поговорить с вами сейчас же. Трешфилд, вы в самом деле позволили этому неотесанному мистеру Россу остановиться в вашем доме? Я уверена, что вы уже слышали о его приезде и о его грубой выходке по отношению ко мне?
— Говорите погромче, моя дорогая. К сожалению, мои старые уши не такие чуткие, как прежде. Я долгое время не виделся с мистером Россом. Насколько я понял, он произвел на вас не очень хорошее впечатление.
Джорджиана помогла графу сесть в инвалидную коляску.
— Не очень хорошее — это еще мягко сказано. Он подъехал ко мне на бешеной лошади, едва не сбил с ног и затем, не стесняясь в выражениях, в оскорбительном тоне потребовал, чтобы я вернулась домой. Он крайне невоспитан и очень дерзок. Я презирала бы его, не будь он столь жалким созданием. — Она положила свою руку в перчатке на предплечье графа и склонилась над ним. — Он вел себя непозволительно грубо по отношению ко мне. Прошу вас, граф, велите ему уехать.
Граф вежливо улыбнулся ей, погладил по руке и повернулся к одному из кресел с подголовником, стоявшему у окна.
— Что скажете, сэр?
Джорджиана ахнула, неожиданно увидев молодого джентльмена, который поднялся из кресла и направился к ней. На нем был модный фрак, брюки, белоснежная рубашка и шелковый жилет, такие же непритязательные и элегантные, как любая одежда в гардеробе Джоселина. В этом человеке, казавшемся образцом изысканности, трудно было узнать грубого дикаря, что не далее как в полдень налетел на нее на своей огромной лошади. Его блестящие каштановые волосы были аккуратно причесаны, открывая чисто выбритое лицо. Она почувствовала запах мыла из сандалового масла, но, что самое удивительное, он двигался по комнате так, словно она принадлежала ему. Николас Росс превратился в элегантного аристократа, очень похожего на сказочного рыцаря Ребекки.
— Что я скажу? — ответил Росс графу, в то время как Джорджиана, смотревшая на него в изумлении, заливалась краской. — Я бы сказал, что леди Джорджиана знает очень много слов, начинающихся на букву «н» — невоспитанный, назойливый, непозволительный. А я предпочитаю букву «с» — себялюбивая, своевольная, самонадеянная. — Он посмотрел в глаза Джорджианы спокойно и уверенно. Исчезли его протяжное произношение, неправильные обороты речи, сутулость.
— О Господи, — произнес граф, переводя взгляд с Росса на Джорджиану.
— Трешфилд, как вам не стыдно! — закричала Джорджиана вне себя от ярости. — Это некрасиво, очень некрасиво с вашей стороны. И вы тоже, — она повернулась к незваному гостю. — Ваше поведение соответствует вашей репутации.
Джорджиана замолчала, потому что Росс неожиданно отошел от окон и встал по другую сторону инвалидной коляски графа. Даже несмотря на то, что между ними был граф, ей показалось, что он стоит слишком близко от нее. Она не знала почему, но ей хотелось быть подальше от этого мужчины. Когда он приблизился, она занервничала и сделала над собой усилие, чтобы не попятиться, как будто ей что-то угрожало.
Но она не зря выросла в семье герцога. С детства ее учили держать на почтительном расстоянии от себя людей, стоящих ниже нее по положению. И он был одним из таких людей. Плебей. Высокий, мускулистый и нахальный плебей. К несчастью, он смотрел на нее так, словно она была соблазнительной горничной, а он богатым владельцем поместья.
Его пристальный взгляд словно снимал с нее слой за слоем ее сдержанность, обнажая непроницаемые покровы, оберегающие ее достоинство. Теперь он уже улыбался ей, не отводя взгляда от ее глаз. Он пытался сконфузить юную леди еще сильнее.
— Трешфилд, вы попросите этого человека уйти? — с раздражением спросила Джорджиана.
Граф рассмеялся:
— Мне очень жаль, дорогая. Слишком поздно.
— Что вы хотите этим сказать?
Росс обошел коляску графа, приблизился к ней и тихо сказал:
— Джордж, дружище, он имеет в виду, что ты опоздала.
— Не называйте меня Джорджем, сэр. — Джорджиана посмотрела на своего суженого с подозрением. — Трешфилд, что у вас на уме?
— Ах, моя дорогая, я не могу прогнать лучшего друга вашего брата после того, как оказал ему сердечный прием. Это было бы невежливо и неблагородно с моей стороны.
Она поняла, что проиграла еще до того, как вошла в библиотеку, и почувствовала, что ее щеки пылают.
— А как насчет его поведения в отношении меня?
— Мистер Росс обещал исправиться. Мы должны учитывать, что этот молодой человек долгое время жил в дикой стране.
— Нельзя оправдывать этим его нахальство и назойливость.
— Тебе, действительно, нужно быть поосторожнее со словами, начинающимися на букву «н», Джордж.
— Я уже просила не называть меня так. Граф стукнул по полу своей тростью, заставив Джорджиану вздрогнуть.
— Прекратите. Мистер Росс приехал ко мне в гости и останется здесь. Ему нужно остаться, потому что я собираюсь купить у него картину.
— Какую картину? — с подозрением спросила Джорджиана.
Росс сцепил руки за спиной и принялся изучать потолок.
— Я случайно напал на изумительный портрет одного из предков Трешфилда. Это картина Гейнсборо , в которой отразились основные черты его творчества. Она будет прекрасным экспонатом моей новой коллекции.
Граф пожал плечами и положил трость себе на колени.
— Если мы договоримся о приемлемой цене.
— Разумеется, — подтвердил Ник, глядя на Джорджиану с хитрой улыбкой. — И чтобы договориться о подходящей цене, требуется время.
Распрямив спину и подняв голову, Джорджиана сказала:
— Я и не знала, Трешфилд, что вы такой меркантильный.
— Как же не знали, моя дорогая? Как еще я мог собрать мою египетскую коллекцию, мои классические памятники древности и все эти голландские, итальянские и английские шедевры?
Чувствуя себя оскорбленной и едва сдерживая злость, Джорджиана отступила от усмехающихся мужчин.
— Я знаю, что вы задумали, Трешфилд, но сомневаюсь, что мистер Росс знает об этом.
— О чем это вы? — спросил Росс, продолжая усмехаться.
— Помимо коллекционирования произведений искусства у графа есть и другие увлечения, мистер Росс. Особенно он любит шокировать своих близких. Трешфилд ждет не дождется ужина, потому что хочет посмотреть, как его племянника хватит удар, когда он узнает, что граф разыгрывает из себя гостеприимного хозяина перед невоспитанным человеком, торговцем с манерами докера.
Она дождалась, когда ухмылка на лице Росса сменится сердитым выражением, сделала реверанс и демонстративно вышла из библиотеки. Чувствуя себя так, словно ее поджарили на рашпере, Джорджиана пересекла зал и вышла из дома. К счастью, ужин в этот вечер должен был состояться на покрытой травой лужайке под газовым навесом.
Ярость ее несколько улеглась, когда она спустилась по изогнутой лестнице и прошла мимо итальянского фонтана со статуей единорога в центре. Упрямство всегда было одной из самых дурных черт характера Трешфилда. Если он цеплялся за какую-нибудь идею, то потом редко отказывался от нее. Зная, что Росс никак не сможет помешать его женитьбе, он пригласил этого человека погостить, только для того чтобы досадить Эвелину и Пруденс. Теперь она сама должна поставить мистера Росса в такое положение, чтобы он отрекся от своей затеи и покинул Трешфилд-хаус. Она с большим удовольствием займется этим.
Джорджиана замедлила шаг, когда приблизилась к навесу, потому что Эвелин и Пруденс]же сидели за столом. Разговор с графом вывел ее из равновесия, и она не была уверена, что ей хватит терпения выдержать его родственников. Кольца Пруденс сверкали в свете вечернего солнца. Леди была маленькой и склонной к полноте. Черты ее лица повторяли округлость ее тела: круглые глаза, нос картошкой и рот, сжимавшийся в маленькую круглую пуговку. Оглянувшись, Джорджиана увидела ужасного мистера Росса, идущего по лужайке рядом с инвалидной коляской Трешфилда, которую вез слуга. За ними следовали четыре здоровенных лакея. Они всегда находились поблизости, чтобы при необходимости подхватить коляску и понести своего хозяина вверх или вниз по лестнице.
— Ну, торопитесь же, Джорджиана, — крикнула Пруденс своим истеричным голосом. — Я налила вам чай, и он может остыть.
Джорджиана села как можно дальше от Эвелина и оказалась рядом с раздраженной Пруденс. Возможно, причина ее дурного настроения заключалась в том, что она точно знала, что смогла выйти замуж за наследника графского титула только благодаря своему огромному приданому.
Несмотря на то, что женщины не чувствовали друг к другу особых симпатий, Джорджиана жалела маленькую смешную супругу красавца Эвелина. Она была уверена, что Пруденс находила утешение в том, что обвешивала себя драгоценностями, особенно кольцами, и одевалась по последней моде в самые дорогие наряды. В этот вечер на ней было платье горчичного цвета, придававшее ее лицу землистый оттенок и не гармонировавшее с ее темно-каштановыми волосами.
Тем временем подошли граф с мистером Россом, и все кинулись помогать Трешфилду устроиться поудобнее на стуле возле Джорджианы. Она была рада, что ей удалось отвлечься, поскольку на лице Росса снова появилась усмешка. Эвелин и Пруденс, которые уже знали о приезде Росса, сидели с таким видом, словно проглотили мыло. Возможно, это и вызвало улыбку гостя.
Мистер Росс сел на железный стул между графом и Эвелином. Эвелин, совершеннейшая копия графа, сидел с деревянным лицом, пил чай и почти не разговаривал с гостем. Пруденс была более разговорчивой.
— Мистер Росс, кажется, я не знакома с вашими родителями. Они из Шотландии?
Джорджиана, которая смотрела на Пруденс, бросила быстрый взгляд на Росса. Этот вопрос был продуман заранее. Пруденс прекрасно знала о происхождении мистера Росса.
Росс взял чашку из рук леди Пруденс, спокойно помешал чай и прямо посмотрел в карие глаза хозяйки.
— Трешфилд, должно быть, говорил вам, леди Пруденс, что у меня нет родных. Я родился в грязной однокомнатной квартире в Сент-Джайлзе. Нажив состояние, я теперь занимаюсь самосовершенствованием и путешествую по свету.
К своему изумлению, Джорджиана увидела, что Росс совершенно покорил женщину своим взглядом и заставил ее смущенно заулыбаться. Пруденс, которая минуту назад была олицетворением возмущенной хозяйки, вдруг покраснела и смутилась.
Граф громко отхлебнул чай и сказал:
— Молодой Ник в прошлом был вором. — Пруденс испуганно вскрикнула, и граф от души рассмеялся. — Каким словом вы называли вора, Ник?
— Тать, сэр. В детстве я практиковал тем, что отнимал деньги у детей, которых посылали за покупками. Это было довольно доходное, а главное, безопасное занятие.
Эвелин поперхнулся. Его чашка застучала о блюдце, но Ник успел поймать их, прежде чем они упали. Он хлопнул Эвелина по спине, и граф фыркнул от удовольствия. Джорджиана не шевелилась, потому что начала чувствовать укоры совести. Какие бы проступки ни совершал мистер Росс, у него, очевидно, было трудное детство. Ей никогда не приходилось обкрадывать детей, чтобы выжить. Она дала себе зарок, что во время споров с ним ни разу не напомнит ему о его прошлом.
Читая тайком газеты, — что ей категорически запрещалось, — она узнала об ужасной нищете, в которой жили очень многие люди совсем рядом с ее роскошным домом. После этого она перестала игнорировать женщин на Стрэнде , торгующих фиалками, и детей, которые вызывались донести ее свертки. Отец очень разозлился, когда узнал, что свое небольшое денежное пособие она тратит на какие-то вялые букеты. Но мистер Росс был взрослым человеком. Его постоянная неучтивость была непростительной. Неучтивость. Неужели она действительно употребляет слишком много слов, начинающихся с буквы «н»? Она не обращала внимания на беседу за столом.
— В самом деле, дядя, — раздраженно произнес Эвелин, — одно дело оказывать гостеприимство коммерсанту, но мириться с присутствием преступника… Тем более что он так… так неуважительно обращается с вашей суженой.
Голубые водянистые глаза графа сверкнули, и он хитро посмотрел на Эвелина.
— Что-то я не замечал, чтобы ты раньше беспокоился за Джорджиану. Я-то думал, ты обрадуешься появлению красивого молодого человека, который может увлечь ее и отбить у меня.
— Что?! — воскликнула Джорджиана, едва не пролив чай на свое платье. Пруденс застыла с поднятой чашкой в руке. Ник откинул голову назад и расхохотался, в то время как Эвелин сжал кулаки и прикусил губу.
— Право, дядя, вы ведете себя нелепо, — сказала Пруденс и поставила чашку на стол, глядя влюбленными глазами на мистера Росса.
Джорджиана от удивления открыла рот. Глаза ее были обращены на Эвелина, который пристально смотрел на нее со странным выражением лица. Она ответила ему холодным, полным достоинства взглядом, который, однако, лишь раззадорил Эвелина. Он на мгновение отвел в сторону глаза, и губы его скривились в отвратительной дерзкой улыбке. Она была уверена, что он вспоминал в этот момент их стычку в гостиной. Она ударила его кулаком в живот, когда он прижал руки к ее корсету.
Джорджиана резко повернула голову и встретилась с насмешливым, испытующим взглядом мистера Николаса Росса. Разумеется, он предположил самое худшее, если наблюдал, как она обменивалась взглядами с Эвелином. Выставив вперед подбородок, она взяла с фарфоровой тарелки тоненький бутерброд, откусила и начала энергично жевать. Настроение ее улучшилось, когда мистер Росс вскрикнул от удивления, уронил вилку и уставился на подбежавшего к ним Людвига.
— Я опоздал, я знаю, — сказал Людвиг. — О Господи, да, ужасно опоздал, но я начал переводить надписи на новом саркофаге и забыл обо всем на свете.
Джорджиана улыбнулась, глядя на своего друга, потому что он действительно обо всем позабыл. Работая в Египетском крыле, он надел урей, золотую корону фараонов с изображением кобры. Корона красовалась на его лысеющей голове, и змея украшала его лоб. В руках он держал гипсовую статую Тота, бога мудрости. Росс с восторгом смотрел на статую, когда граф представлял его Людвигу. Людвиг сел и положил статую на землю возле своего стула.
— Вы знаете что-нибудь о Древнем Египте, мистер Росс?
Ник посмотрел на кобру на лбу Людвига и молча покачал головой.
— Я с удовольствием покажу вам египетскую коллекцию и расскажу что-нибудь о ней. Мне всегда приятно рассказывать о тех удивительных вещах, которые я узнаю И Джорджиана тоже может о многом рассказать.
— Я уверена, что мистера Росса это не интересует, — быстро проговорила Джорджиана.
Росс вновь наградил ее своей усмешкой.
— Меня это очень интересует, леди Джорджиана. Джоселину очень хотелось знать, что вы тут поделываете, то есть, чем занимав весь. Вы позволите мне навестить вас в Египетском крыле, мистер Хайд?
— Буду очень рад, сэр, — произнес Людвиг с достоинством.
— Людвиг, — процедила Джорджиана сквозь зубы, — мистеру Россу будет с нами скучно.
Ник наклонился и погладил бабуиновую голову статуи.
— Вовсе нет. Напротив, я нахожу этот предмет необычайно занимательным. — Ослепительно улыбнувшись, он продолжил: — Я сочту за честь, если вы позволите поучиться у вас. Я уверен, что занятия с вами принесут мне много пользы.
— Вот видите, — сказал Людвиг, посмотрев на Джорджиану с торжествующим видом, — мистер Росс охотно разделит Наши интересы.
Мистер Николас Росс торжествовал. Когда она смотрела на него, на его лице появлялась возмутительная ухмылка. Третий раз за этот день Джорджиана чувствовала, что ее обвели вокруг пальца. Она поставила на стол свою чашку и поднялась. Мужчины вышли из-за стола вслед за ней.
— Я прошу меня извинить, — тихо сказала она — Тетя Лавиния не пришла на ужин, и я хочу узнать, хорошо ли она себя чувствует.
— О, Джорджиана, если вы идете в дом, то возьмите, пожалуйста, вот это.
Людвиг поднял обнаженную гипсовую статую и сунул ей в руку, так что она даже не успела возразить Джорджиана обнаружила, что держит статую так, что ее органы смотрят наружу. Эвелин бросил на нее плотоядный взгляд. Она резко попятилась от него, зацепилась ногой за ножку стула и, едва не упав, столкнулась с кем-то. Повернувшись, Джорджиана оказалась лицом к лицу с мистером Россом. Он молча поддержал ее за локоть. Она вырвала у него свою руку и тихо, чтоб мог слышать только он, прошептала:
— Уезжайте из Трешфилд-хауса, мистер Росс. Я больше не хочу вас видеть.
Тоже шепотом, на своем ужасном английском, который раздражал Джорджиану, он произнес:
— Черт возьми, Джордж. Похоже, мне лучше остаться и посмотреть, что еще неприличное есть у вас с Людвигом в Египетском крыле. Да, пожалуй, я правильно сделал, что приехал сюда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Помолвка - Робинсон Сьюзен

Разделы:
12345678910111213141516171819202122

Ваши комментарии
к роману Помолвка - Робинсон Сьюзен



Чудаки эти английские аристократы. Сумасшедшая старая леди бегает по поместью с мушкетом, а все твердят: Тетушка Августа безобидна. Но за то она прострелила лоб главному злодею, хотя и он был тоже сумасшедшим. И это единственно интересное, что было в этом романе.
Помолвка - Робинсон СьюзенВ.З..66л.
10.11.2014, 11.29








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100