Читать онлайн Распятое сердце, автора - Дениз Робинс, Раздел - Книга первая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Распятое сердце - Дениз Робинс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.8 (Голосов: 25)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Распятое сердце - Дениз Робинс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Распятое сердце - Дениз Робинс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Дениз Робинс

Распятое сердце

Читать онлайн


Следующая страница

Книга первая

Улэк Сэнки, старший из братьев-менеджеров, хорошо известных в сфере шоу-бизнеса, всегда гордился тем, что его длинный нос способен заранее почуять беду.
Это странное ощущение возникло сегодня утром. И, торопливо шагая к дому, где жила Андра Ли, он широко раздувал ноздри, словно пытался уловить запах опасности. Роза Пенхэм, секретарь актрисы, встретила его в просторной комнате, которая составляла часть прекрасной квартиры мисс Ли на последнем этаже фешенебельного дома, выходящего окнами на Гайд-парк.
Роза моментально оценила настроение мистера Сэнки по выражению его лица.
Тяжелые черты, двойной подбородок, глаза, прикрытые набухшими веками, и кошмарный нос, который шокировал всех, кроме него самого. Старина Флэк, безусловное не красавец, думала мисс Пенхэм. В свои сорок лет он весит слишком много, задыхается и напоминает ей огромного дельфина, особенно на улице, когда проплывает в толпе. И все же он ей нравится. Окружающие любят Флэка. Великодушие и обаяние ценятся гораздо выше, чем внешняя привлекательность. Его крошечная очаровательная жена-блондинка просто обожает мужа. Всем в Лондоне известно, что сердце Флэка принадлежит Андре – клиентке номер один. Жена Флэка, Джей, тоже понимает это, но никогда не ревнует мужа к Андре. Ей мисс Ли тоже очень симпатична.
Роза Пенхэм, высокая, худощавая энергичная женщина средних лет с уже посеребренными висками, устремила на Флэка печальный взгляд. Она знала: его тревожило то же, что и ее. Да и, все, кто служил у Андры, были обеспокоены не на шутку. По общему мнению, она готова была сломать себе жизнь.
Флэк без церемоний перешел к делу. Тем характерным еврейским тембром, который, казалось, вместил в себя все горести его народа, он произнес:
– О! Какая катастрофа! Девочка сошла с ума!
– Мы все сойдем с ума, если не будем сохранять спокойствие, Флэк, – сказала Роза срывающимся голосом, который выдавал плохое настроение. Хотя мисс Пенхэм производила впечатление капризной особы, ее отличали доброта и деловитость. Она старалась уберечь Андру от волнений и проблем, возникающих в жизни кинозвезды. Роза стала ангелом-хранителем Андры. Именно она отвечала на телефонные звонки, запирала двери, не впуская фотографов, репортеров, охотников за деньгами и просто попрошаек.
Грандиозный успех пришел к Андре Ли недавно. Она завоевала сердца британской публики своим последним фильмом «Бедная, маленькая, богатая девушка». Из Голливуда посыпались самые выгодные предложения.
Андра добилась признания прежде всего как актриса, а не как обнаженная модель, хотя девушка поражала редкой красотой. Она одинаково привлекала и интеллектуалов, и публику попроще. Даже не слишком щедрый на комплименты Флэк после фильма заявил, что Андра вполне может стать второй Ингрид Бергман.
– О! – обеспокоенно воскликнул Флэк и протянул Розе пухлые руки. На левом мизинце блеснул бриллиант. Если учесть, что Флэк был в льняных брюках и голубой рубашке без галстука, камень казался явно не к месту.
Стоял душный июньский день. Самое жаркое лето с 1947 года. Лондон погибал от духоты. Но в квартире дышалось легко, потому что работали кондиционеры.
Шторы закрывали садик на крыше. Он благоухал цветами. Шезлонг с красными подушками мог соблазнить даже такого человека, как Флэк, предпочитавшего работать восемнадцать часов из двадцати четырех.
– Где она? – спросил он мисс Пенхэм.
– Только что приняла душ и сейчас выйдет побеседовать с вами.
Флэк ходил взад и вперед по комнате, защищенной от солнца венецианскими шторами. Он задумчиво осмотрелся вокруг и в сотый раз с тех пор, как получил Письмо от Андры, подумал, что это трагедия, преступление, ибо девушка собиралась поставить крест на своей блестящей карьере, которая еще только начиналась. Одним росчерком пера, размышлял он, она подписывала смертный приговор – себе как актрисе и ему как менеджеру.
Только сутки назад он предложил ей контракт, от которого у любой двадцатидвухлетней девчонки закружилась бы голова. Когда он готовил бумаги, то пожалел, что не подписал соглашение раньше, чтобы связать ее, эту дурочку. Но они хотели дождаться отзывов на «Бедную, маленькую, богатую девушку». «Вот уж действительно – бедная, маленькая, богатая! – подумал он со злостью. – На одном фильме она вряд ли заработала состояние, а уже отказывается сделать настоящие деньги в будущем. И почему?»
Покусывая кончик сигары, Флэк нетерпеливо топтался по комнате. «Он действительно похож на дельфина или тюленя, – подумала мисс Пенхэм, входя в комнату. – Жаль его. И себя тоже. С карьерой покончено после самого счастливого года жизни». Быть личным секретарем кинозвезды нелегко. Но Розе это нравилось. И, кроме того, она по-настоящему любила Андру Ли. Такая очаровательная девушка! Простая, добрая, совсем не похожа на кинозвезду.
Скромна и застенчива, как Гарбо. Может, все именно из-за этого. Андра могла стать второй Гретой Гарбо. В личной жизни она стремилась избегать ярких огней, блестящих приемов, званых обедов. И даже не хотела снимать эту дорогую квартиру. Флэк заставил ее. Андра просто терялась в доме, похожем на дворец. Она была счастлива в двухкомнатной квартирке в Челси. Но Флэк уговорил на переезд после того, как публика и критика восторженно приняли фильм. Он намеревался сделать из Андры Ли настоящую кинозвезду. Ей оставалось лишь отдать свою судьбу в его руки.
Вся беда в том, думала Роза Пенхэм, что Андра потрясающе упряма и контролировать ее не может никто. Флэк явился, чтобы заставить ее изменить решение. Но он только понапрасну тратит время.
– О! – в третий раз выкрикнул Флэк, присаживаясь на обитый шелком низкий диван. Взяв со стеклянного столика, стоявшего рядом, фотоснимок, он стал внимательно рассматривать его. Дыхание Сэнки становилось все тяжелее.
– Ты! – обратился он к фотографии. – Ты в ответе за все! Если бы я мог убить тебя мысленно, ты бы уже, как хладный труп, лежал у моих ног. Ты слышишь меня, труп?..
– Это уж слишком, мистер Сэнки, – запротестовала мисс Пенхэм.
Флэк просто уничтожил ее взглядом.
– Разве вы не согласны со мной? Пусть бы он умер, и тогда Андра смогла бы продолжить свой взлет к славе…
– Очень жаль, мистер Сэнки, но случилось так, что мисс Ди влюбилась.
– О! Влюбилась! И в кого? В этот манекен, в этого глупого красавчика!
– А мне кажется, мистер Гудвин очень привлекателен, – сказала Роза Пенхэм. – И она обожает его. Просто боготворит. Каждый день пишет письма. Каждый день! Много раз говорила мне, что предпочитает быть просто женой, а не знаменитой Андрей Ли, у ног которой весь мир.
Крошечные глазки Флэка спрятались за тяжелыми веками.
Он хлопнул фотографией Тревора Гудвина по стеклянной крышке стола, заставив мисс Пенхэм вздрогнуть.
– Говорю вам, это ужасно! Это чудовищная ошибка. Гудвин – обыкновенный молодой человек с приятным лицом. Таких в мире тысячи. Зачем она ломает свою жизнь, да и наши судьбы, только ради того, чтобы отправиться в Кейптаун и выйти замуж за такого… Да у нее скоро появится столько мужчин, что можно будет выбрать кого-нибудь и получше. Даже наверняка. Ну кто такой Тревор Гудвин? Кто он такой?..
Мисс Пенхэм обиженно поджала губы:
– Просто мужчина, который нравится Андре Ли. Вот и все.
– Я в это не верю! – продолжал бушевать Флэк. – Она рассказывала мне о Треворе. И я не думаю, что он единственная любовь в ее жизни. Просто человек, с которым она помолвлена с двадцати лет. А поскольку Андра благородная девушка, она считает, что обязана сдержать слово.
– Это хорошо, когда держат слово, – сухо заметила Роза. – Я тоже однажды была помолвлена. О, миллион лет назад, в молодости. Только мой очаровательный жених не сдержал слово. А мне больше никто не нравился. Я не хочу, чтобы то же приключилось и с женихом мисс Ли, хотя он для меня ничего не значит.
Флэк почти угрожающе запыхтел сигарой, выпуская дым в направлении мисс Пенхэм.
– Значит, Андре плевать, что я могу превратиться в нервнобольного, а сама она – в дурочку, отказавшуюся от состояния и карьеры во имя брака, который превратит ее в ничтожество. В Кейптауне она станет одной из миллиона жен, ничего не дающих миру, но и ничего не получающих взамен.
– О Господи, мистер Сэнки, вы слишком разошлись сегодня, – покачала головой мисс Пенхэм.
Флэк с мольбой протянул руки. Но мисс Пенхэм он показался всего лишь дельфином, выпрашивающим рыбу.
– Вы не можете убедить ее? Заставьте Андру прислушаться к голосу разума! Пошлите за ее родителями, адвокатом, менеджером – за любым человеком, которого она послушается!
С порога донесся женский голос удивительно приятного низкого тембра, действительно способный завораживать переполненные кинозалы.
– Флэк, дорогой, сегодня слишком жарко, чтобы так волноваться. Пожалуйста, успокойся и не посылай ни за кем. Мое решение неизменно.
– Но почему? – Сэнки вскочил на ноги, вытирая лицо и шею огромным носовым платком. – Зачем ты это делаешь?! Андра! Моя дорогая, ты же ненормальная! Твоя записка меня просто ошарашила. Я чуть не перерезал себе горло!
Андра Ли улыбнулась и подошла ближе. Мисс Пенхэм смотрела на девушку с собачьей преданностью. Флэк Сэнки наблюдал за Андрой, все больше осознавая трагизм ситуации. Перед ним стояла великая актриса, которую ждал мир. Он так искренне горевал из-за принятого Андрой решения, что, наверное, отдал бы все свои проценты с прибыли, чтобы только увидеть ее на вершине славы.
Это был взлет, думал он, а не просто подъем. Может, здесь и таилось несчастье. Слава пришла к Андре слишком быстро. У девушки не было времени насладиться ею, понять, чего она лишается.
– Пожалуйста, Флэк, присядь и расслабься, – ласково предложила Андра.
Он опустился на диван. Роза вежливо удалилась, а служанка Андры, аккуратная австрийка, принесла обожаемый Флэком кофе-гляссе. Он глотнул из высокого стакана, потом широко открыл глаза, внимательно рассматривая Андру.
Флэк отметил про себя, что выглядит она божественно и с каждым днем расцветает все больше. Особенно хороша в этом белом махровом халате, перетянутом на тонкой талии широким кушаком. Длинные рыжеватые волосы собраны высоко на затылке. Мягкие, еще влажные от душа завитки падают на лоб. Удивительно белая кожа, такая чистая и свежая, прелестно гармонирует с каштановыми волосами. На овальном лице выражение детской сосредоточенности.
Серые раскосые глаза с длинными ресницами полны очарования. В лице Андры отсутствует чувственность, и только красивой формы губы выдают страстность натуры. Но по мнению Флэка Сэнки, а с ним соглашались многие друзья и критики, красота Андры должна расцвести еще больше вместе с ее актерским талантом. Несколько легких романов, разумная порция страданий и любви ускорят это.
Выражение глаз Андры казалось почти невинным. Флэк правильно сказал Розе, что мисс Ли была благородной девушкой, родившейся в семье простых хороших людей. Фильм, прославивший ее, требовал именно такой, чуть строгой, ангельской красоты. Ей еще не хватало истинных чувств, которыми должна обладать настоящая актриса. Конечно, обещание бури эмоций в фильме присутствовало. Это стало очевидным в последней сцене с любовником.
Обхватив голову руками, Флэк застонал:
– О, моя дорогая! Почему, почему ты так поступаешь?
Андра откинулась на спинку кресла. Длинными тонкими пальцами она держала сигареты и зажигалку, но пачку не открывала. Лицо ее стало замкнутым.
Проработав менеджером Андры целый год, Флэк понимал, что это значит, и опасался этого. Когда Флэк хотел, чтобы она сделала нечто полезное по его мнению, но что ей явно не нравилось, перед ним вдруг будто захлопывались ставни, наглухо закрывая Андру. О, она действительно была упряма и потрясающе сдержанна для своего возраста. А впрочем, кто он ей, чтобы знать, о чем она думает? Она никогда не раскрывалась полностью, разве что на съемочной площадке, в киношном мире грез.
– Андра, кроме того, что я твой менеджер, я еще и настоящий друг, – начал Флэк голосом великого трагика. – Пожалуйста, милая, дорогая малышка Андра, поговори со мной и объясни, почему ты приняла такое страшное решение? Весь мир…
– У твоих ног, – прервала его Андра и улыбнулась. – Знаю. Я знаю все, что ты собираешься сказать. Мне жаль, что я разочаровала тебя и подвела тех, кто в меня поверил.
– Но ты подводишь прежде всего себя, – запротестовал Флэк, размахивая сигарой. – Учти отзывы критики. Посмотри на все это, – он обвел пухлой рукой комнату, заполненную цветами, коробками шоколадных конфет, и указал на ящик неразобранных писем поклонников, который Роза принесла из кабинета Андры.
– Я попыталась объясниться в письме, Флэк, – вздохнула Андра.
– Там не было никакого объяснения. Ты просто поставила меня перед фактом, приняв идиотское решение уйти из кино и уехать в Южную Африку, чтобы выйти замуж.
– Неужели оно уж такое идиотское?
– Сумасшедшее. Кто этот человек, Тревор? Что он может дать тебе?
– Очень немногое, если в жизни важны только деньги и положение.
– Пойми, что они-то и имеют значение. Никто уже не верит в старомодную чепуху о том, что с милым рай и в шалаше. Бутербродом с сыром и поцелуями сыт не будешь.
Прелестные серые глаза Андры светились смехом.
– Я думаю, Тревор сможет предложить мне больше, чем бутерброд с сыром.
Уверена, к нему добавится масло, икра и иногда даже бокал шампанского.
Тревор – менеджер огромной компании в Кейптауне.
– Ну а ты, твоя жизнь? Тебя ждут слава, деньги, успех. А Тревор Гудвин сделает из тебя домохозяйку, которая будет проводить свободное время за бокалом в клубе, игрой в теннис, гольф, а может – в бридж.
– Да еще придется воспитывать детей, – мягко добавила Андра.
– Вот и отлично! Рожай детей, толстей и становись сварливой каргой.
– Ты отстал от времени, Флэк. Современные матери следят за фигурой. Даже Марлен Дитрих – бабушка.
– Но она стала ею лишь после того, как сделала себе имя и обеспечила будущее. Почему бы тебе не подождать с замужеством, пока не станешь настоящей Андрей Ли? Один удачный фильм подняв тебя на вершину славы, но долго там не продержишься. Нужно продолжить… или… или ты просто превратишься в метеорит, который блеснет в небесах, а потом разобьется о землю, и больше никто его не увидит.
– Не думаю, Флэк, что мне хочется стать кинозвездой и остаться на небесах.
– Стоило ли тогда вообще начинать? Зачем было так выматываться долгих два года, чтобы достигнуть вершины и вдруг бросить все? – не унимался Флэк.
Андра прикусила губу, потом медленно извлекла сигарету из пачки и щелкнула зажигалкой.
– Так вышло. Я не предвидела такого успеха. Даже в самых сумасшедших мечтах не могла представить, что достигну славы за столь короткое время. Ты меня просто не хочешь понять, Флэк. Я принадлежу Тревору и хочу выйти за него замуж.
– А ты не заметила, что он эгоист?.. Потрясающий эгоист! Знать, что ты звезда, и постараться бросить тебя в море с мелкой рыбешкой – просто для того, чтобы вести хозяйство в Кейптауне, спать с ним и рожать детей? Разве это не крайний эгоизм?
Андра поднялась.
– Ты заходишь слишком далеко, Флэк. Кроме того, Тревор знает мое мнение. Он не требует ничего такого, чего бы я не отдала с удовольствием.
Флэк вскочил, вытирая потное лицо и шею. Он окончательно вышел из себя. И плевать ему было сейчас на то, что он скажет.
– Почему тебя возмущает слово «постель»? Разве Андра Ли настолько пуританка, что не может представить себя в объятиях мужа или любовника? Ты всегда шарахаешься при слове «секс», хотя в фильме играла потрясающе и каждый, сидевший в зале, уходил, переполненный страстью. Они смотрели, как ты уступала, и это заводило их. Ты полна чувств. И не вздумай отрицать!
Андра побледнела.
– Наш спор абсурден. У нас никогда не было общих взглядов на секс, Флэк. Да, я не дурочка и не синий чулок. Но я не хочу стать сексуальной кошечкой или красоткой с обложки. Секс – не мой удел. Как бы странно это ни звучало, я все же приняла решение уехать в Южную Африку и выйти замуж. А в браке не обойтись без секса, не так ли? Это значит, что мне нужен муж.
Флэк с тоской смотрел на нее. Его толстое лицо скривилось, будто он готов был заплакать.
– О, моя дорогая! Нам нельзя ненавидеть друг друга. Я тебя обожаю. Я плакал от счастья, когда узнал об успехе. Никого важнее тебя в моей жизни не было. Ты можешь стать самой интеллектуальной актрисой в мире. Знаю, что в твоей жизни не было никого, кроме Тревора. И все-таки я надеюсь, что ты найдешь любовника и узнаешь силу страсти. И не превратишься в простую домохозяйку и мать. Во всяком случае, для этого еще не пришло время. О, моя дорогая, далеко не пришло!
Глаза Андры обычно спокойные, а сегодня упрямые, слегка потеплели. Она подошла к Флэку и, положив руки на его плечи, легонько поцеловала в щеку.
– Извини меня, Флэк. Знаю, что разочаровала тебя. Но жить буду так, как считаю нужным. Я торжественно поклялась Тревору два года назад. И ношу его кольцо. Он вложил столько труда, чтобы создать для меня дом. Теперь я должна ехать к нему.
– Но когда вы поженитесь, почему бы тебе не вернуться и не сделать еще один фильм?
– Потому что именно так и рушатся семьи. Ты же знаешь, что в киномире бесконечные разводы и расставания. А я хочу, чтобы мой брак был удачным, и отдам Тревору все.
Флэк застонал.
– И этот молодой человек готов принять такую жертву?
– Полагаю, Тревор не воспринимает это как жертву. Он ведь сам многое может мне дать. Поэтому говорить, что я чем-то жертвую, выходя за него замуж, просто оскорбительно. Возможно, там, в Кейптауне, он и не догадывается, какой шум подняли здесь, в Лондоне. Я послала ему несколько статей. Тревор упомянул о них в письмах, назвав новости интересными. Но ему нужна я. Он хочет, чтобы я бросила съемки и вышла за него замуж.
– Он сумасшедший. И ты тоже. Вы оба – абсолютно сумасшедшие, – только и смог сказать Флэк.
Андра отвернулась. Подошла к окну. Отодвинув занавеску, долго смотрела на садик на крыше, на раскаленное небо над Лондоном. Вскоре, думала она, над головой будет более яркое небо и горячее африканское солнце. Ее домом станет белый особняк в Кейптауне. Тревор так часто описывал его и даже прислал фотографию. Шумная жизнь в Лондоне сменится другой, более спокойной жизнью миссис Тревор Гудвин. Она никогда не попадет в Голливуд. Уже никогда не будет жужжания камер, горячего света юпитеров, похвал режиссера.
Будет ли она скучать без этого?
Нет, решила Андра. Странно, но все это можно оставить без сожаления.
Она состоялась как актриса, но не как женщина. Флэк прав. Она слишком сдержанна, слишком скромна. Но под маской спокойствия таился огонь, готовый разгореться. Поцелуи и объятия Тревора его разожгли. Андра поняла, что хотела этого. Стать его женой теперь казалось ей высшим блаженством. От Флэка она скрыла только одно. Ей вообще не следовало делать карьеру.
Нервно затягиваясь сигаретой, она смотрела в окно, за которым был сад, а мысли ее уже возвращались в прошлое.
Андра, или, как ее крестили, Александра, – потому что она родилась в один день с дочерью герцогини Кентской, – была единственным ребенком в семье служащего Джофри Ли, который большую часть жизни проработал в управлении гражданской авиации. Мать Андры, Дороти, была дочерью пастора. Андра в шутку говорила, что со временем станет ханжой, потому что в ее жилах течет кровь приходского священника. Родня отца имела какое-то отношение к сцене. В начале века его тетушка считалась известной актрисой.
Образование Андра получила в монастыре на южном побережье страны (хотя ее родители не были католиками, они ратовали за монастырское образование для девочек). В шестнадцать с половиной лет, окончив колледж, она начала учиться танцам, чтобы потом их преподавать. Но, почувствовав зов сцены, поступила в театральную школу.
В шестьдесят лет отец ушел на пенсию, семья жила в маленьком домике в Годалминге. Туда и пришло первое сообщение об успехах Андры.
Флэк Сэнки увидел ее в студенческом спектакле и понял, что это настоящий талант. Затем договорился о первой роли в театре. Через несколько месяцев начались съемки фильма, роль в котором ей тоже устроил Флэк. Затем с потрясающей быстротой она получила главную роль в «Бедной, маленькой, богатой девушке».
Но, к несчастью Флэка, еще играя в театре в Мидлэнде, на одной из вечеринок Андра встретила Тревора. Он приехал в отпуск из Южной Африки. Его яркая внешность и обаяние просто обезоружили Андру. В поведении Тревора чувствовалась уверенность, которую она нашла интригующей. Он являл собой образец мужского совершенства: короткие черные кудри, загорелое лицо и спокойная, с оттенком превосходства улыбка. Андра немедленно прозвала его римским императором и не преминула сказать Тревору, что в тоге он выглядел бы потрясающе. Кроме того, она ведь всегда мечтала выйти замуж за серьезного человека. Тревор казался ей более серьезным и искренним, чем многие мужчины, которых она знала. С ним она чувствовала себя в безопасности. Потребовалось совсем немного времени, чтобы перейти от восхищения Тревором к пылкой влюбленности.
После того как он признался, что любит ее так же, как она его, они проводили вместе все свободное время. После его возвращения в Южную Африку начали регулярно переписываться. Через год он прилетел и тотчас объявил, что его теперешнее положение позволяет им обручиться Он стал помощником управляющего в одной из самых известных в Кейптауне фирм под названием «Фелдаз Лимитед», которая импортировала почти все. Это был процветающий концерн, и новая работа давала Тревору зарплату в восемнадцать сотен фунтов в год.
Они хотели пожениться на Рождество, сразу же после помолвки, но обстоятельства сложились по-иному. Тревор получил телеграмму, в которой ему предлагали, прежде чем он вступит в новую должность, отправиться в кругосветное путешествие по делам фирмы. Оно могло продлиться почти год. А Андра получила большую роль в фильме.
Так их помолвка растянулась на два года. За это время Андра полюбила Тревора еще глубже и убедилась, что и он любит ее. Конечно, Тревор был менее импульсивен. Мягко, но убедительно он объяснил ей, что будет разумнее подождать, пока он вернется в Кейптаун из кругосветного путешествия.
Андру страшила мысль о разлуке, но она согласилась с его решением. Она помнила, как сказала ему:
– Боюсь, что ты встретишь более симпатичную девушку и бросишь меня.
Тогда он страстно поцеловал ее и ответил:
– Ты – единственная девушка, на которой я хочу жениться. Я не изменюсь, Андра.
И она поверила ему. Так Тревор стал единственным в ее жизни. Они постоянно обменивались любовными письмами. Это поддерживало свежесть и очарование страсти.
Несколько дней назад она получила из Кейптауна взволнованное письмо.
Тревор сообщал, что вернулся насовсем, получил повышение и пост управляющего компанией с окладом четыре тысячи фунтов в год, а поэтому просит ее немедленно приехать в Южную Африку и выйти за него замуж.
Андра, не колеблясь, ответила «да».
Понимала ли она, от чего отказывается? Девушка задавала себе этот вопрос, вглядываясь в разочарованное лицо Флэка. Нет, о своем решении она ничуть не жалела. Но по отношению к этому человеку, который помог ей получить все, Андра чувствовала себя неблагодарной.
Глядя на нее черными еврейскими глазами, Флэк спросил:
– Ты уверена, что действительно любишь этого человека? Вы так мало пробыли вместе. Возможно, это просто увлечение. Ты можешь однажды проснуться и обнаружить, что совершила ужасную ошибку.
– Не думаю, Флэк.
– Но постарайся представить это.
Она достала из пачки еще одну сигарету.
– Повторяю, я не думаю, что такое может случиться.
– Убежден, что ты преувеличиваешь его достоинства.
Андра слабо улыбнулась.
– Разве так не делают все? Нужно отдавать и брать. Но я не влюбленная школьница, могу тебя уверить. Мы с Тревором переписываемся уже долгое время.
У нас много общего.
Он вздохнул и протянул ей руку.
– Поклянись, что вернешься и продолжишь свою карьеру, если вдруг поймешь, что совершила ошибку.
Она глубоко затянулась сигаретой. Только теперь она впервые почувствовала страх. Слова Флэка приоткрыли перед ней неприятную перспективу. Конечно, будет более чем трагично, если она откажется от славы, богатства, а ее кумир окажется всего лишь колоссом на глиняных ногах. А вдруг ей станет скучно и грустно в качестве его жены? Возможно ли такое?
Она думала о Треворе и ей казалось, что он где-то рядом. Высокий, загорелый, любимый. Она представила, как он зажигает спичку и держит ее между большими ладонями, прежде чем прикурить сигарету. А какие взгляды он бросал на нее в переполненной комнате. Они говорили: «Я люблю тебя!» А как он вытаскивал шпильки из ее волос, наблюдая, как они рассыпаются по плечам, а потом прижимал локоны к губам.
– Ты божественная девушка! – шептал он.
Она помнила встречу со сводной сестрой Тревора, женщиной средних лет, его единственной оставшейся в живых родственницей. Его отец работал в Кейптауне, а мать-англичанка приехала туда после замужества. Так же, как сейчас это намеревалась сделать Андра. Грейс, дочь миссис Гудвин от первого брака, не вышла замуж и стала директрисой школы в Бексхилле. Они с братом были похожи лишь ростом и темным цветом волос. Тревор считал Грейс немножко занудой.
После помолвки они с Андрей поехали в Бексхилл, чтобы встретиться с Грейс, и пообедали там, как потом съязвил Тревор, в несколько натянутой обстановке.
Андре, впрочем, показалось, что она с этой властной женщиной отлично поладила. После ланча Грейс даже пригласила ее в спальню, чтобы показать фотографии маленького Тревора.
– Он был таким красивым малышом, – сказала она тогда. – Конечно, мои родители испортили его. Да и я тоже.
– Я не удивлена, – рассмеялась Андра.
Грейс посмотрела на девушку с симпатией.
– С ним вам придется бросить работу.
Андра поинтересовалась, почему, и Грейс объяснила, что у мужчин, избалованных родителями, обычно трудный характер. Рассмеявшись, Андра заверила, что сумеет удержать Тревора в узде.
Сейчас, слушая Флэка, Андра вспомнила слова Грейс Гудвин перед расставанием:
– Тревор – эгоист. Не позволяйте ему сесть себе на шею. Вы такая очаровательная…
После разговора с Грейс у Андры зародились сомнения, которые ее немного встревожили.
Кроме того, в письме, полученном сегодня утром, были странные строки.
Андра старалась, но не могла их забыть. Сначала он рассказал об их особняке под названием «Ля Пуансетт». У Андры будет четверо слуг. Ей не придется так много заниматься домашними делами, как замужним женщинам в Англии. Ее ждут иные заботы. Тревор знает всех нужных людей в Кейптауне, и они только и ждут, чтобы дать прием в честь его невесты.
Затем следовали слова, которые заставили Андру почувствовать себя несколько неловко:
«… Ты прекрасно сыграла в фильме, дорогая, но мне хотелось бы думать о тебе как о будущей миссис Гудвин, а не как о кинозвезде мисс Ли. С момента, когда ты ступишь на эту землю, мисс Ли перестанет существовать. Мы обвенчаемся, и ты станешь просто Андрей Гудвин – моей Женой».
Грейс назвала бы эти строки эгоистичными. Андра предпочла бы, чтобы он высказал сожаление о том, что она бросает все ради замужества. Но все же постаралась понять и простить. Тем более что он не собирался, воспользоваться успехом и деньгами, которые она заработала. Тревор хотел одного – чтобы она стала его женой.
И еще раз Андра постаралась убедить Флэка, что ее ожидало настоящее счастье. Наконец Флэк смирился с ее аргументами.
– Я только молюсь, чтобы ты была счастлива, мой ангел, – глубоко вздыхая, заявил он.
– Я буду писать тебе длинные, полные счастья письма из моего нового дома, – засмеялась она.
Он пожал плечами.
– Когда ты уезжаешь?
– В конце месяца. Еще есть время заказать новый гардероб.
Флэк недовольно хмыкнул.
В комнату вошла Роза Пенхэм.
– Мисс Ли, вас к телефону, срочно.
– Я возьму трубку в спальне, а потом мне нужно одеться, – сказала Андра.
Для нее день начался. Однако настроение Флэка не стало лучше, чем до визита сюда.
Днем Андра, как и обещала, поехала в Годалминг повидаться с родителями.
Дома Андре всегда было неуютно. Миссис Ли умела заставить дочь ощущать себя школьницей, которой необходимы назидательные советы и даже периодическая взбучка.
Ее родители были бесцветными людьми среднего возраста. Жили на одну только пенсию. Джофри Ли немного играл в гольф и большую часть времени отдавал саду. Его жена Дороти любила шить и ходить за покупками, а в свободное время занималась благотворительностью – была секретарем приюта для слепых детей. Она часто посещала церковь, и принимала участие во всех делах прихода.
Родители поначалу удивились, а потом почувствовали неловкость от того, что их дочь начала завоевывать известность. После премьеры ее фильма они слегка возгордились, но так и не привыкли к тому, что фотографии Андры все чаще появлялись в газетах. Да и эффектные туалеты Андры в глубине души Дороти Ли не одобряла. Она никогда не хотела, чтобы Андра стала актрисой.
Мать всегда помнила собственную юность в доме приходского священника и весьма строгое воспитание. Миссис Ли не одобряла стремления к приключениям, столь характерного для молодежи, и с облегчением вздохнула, узнав, что Андра собирается все бросить и отправиться к своему жениху. Тревор нравился миссис Ли. Ей хотелось, чтобы Андра удачно вышла замуж, родила детей и привезла их в Годалминг. Так будет спокойнее. Миссис Ли неоднократно говорила мужу:
– Никто не знает, что может случиться с кинозвездой!
Родители не могли пожаловаться на невнимание Андры даже когда она стала зарабатывать большие деньги. Дочь регулярно навещала их, присылала приглашения на лучшие представления, дарила им дорогие подарки. Но сердце миссис Ли все это не трогало.
За чаем она сказала Андре, что благословляет ее на поездку в Южную Африку, и что этот поступок лучший в ее жизни.
– Мы будем скучать без тебя, – печально добавил мистер Ли. Он гораздо больше, чем жена, гордился успехами Андры. Дороти ревновала дочь, и мистер Ли считал, что чем больше женщина занимается благотворительностью, тем менее терпима и приветлива она в собственном доме.
– Я буду скучать по тебе, папа, – ответила Андра, – и по маме тоже.
– Не стоит, дорогая. Чему быть, того не миновать, – произнесла миссис Ли, раздумывая, сколько может стоить прекрасно сшитое льняное платье дочери, и сделала вывод, что эти деньги значительно больше пригодились бы беднякам. Это божья воля, что ты приняла решение бросить все и выйти замуж за симпатягу Тревора. На этой неделе мы получили от него такое милое письмо.
– О чем же он пишет? – рассеянно спросила Андра.
Она плохо себя чувствовала. Ей казалось, что поднялась температура, ужасно болела голова. И в животе возникла странная ноющая боль.
– Дорогой Тревор написал, что ни при каких условиях не позволит тебе оставаться актрисой, – объяснила миссис Ли с победной ноткой в голосе. – Он уже достаточно долго ждал, и ему нужна жена, а не кинозвезда.
Еще одно напоминание о ее работе. Андре это не понравилось.
– Не могу понять отношения Тревора к моей карьере, – сказала она. Большинство мужчин восхищались бы, увидев имя любимой женщины в газетах и на афишах кинотеатров.
– Я всегда считала Тревора очень серьезным, – принялась объяснять Дороти.
– И полагаю, что он думает так же, как твой отец и я, дорогая. Земная слава преходяща, и важно лишь то, что придет к нам в ином мире.
Андра внимательно рассматривала ногти на своих ногах. Яркий красный лак просвечивал сквозь чулки. Мысли ее были довольно мрачные.
Все как в старые добрые времена. Мать обожает давать наставления. А папа не смеет ей возразить.
Она любила мать. По-своему миссис Ли была добра и заботлива. Отец всегда казался человеком значительным, хотя и стеснялся выражать свои чувства.
Андра закурила. Как и следовало ожидать, это вызвало протест со стороны миссис Ли:
– Тебе следует меньше курить. Это плохо сказывается на здоровье.
– Все из-за нервов, – отозвалась Андра.
– Вот я и говорю, – покачала головой миссис Ли. – У тебя нездоровый образ жизни. Я буду рада, когда ты окажешься в самолете. По дороге к Тревору.
Андра поднялась, чувствуя странное раздражение. Обычно она просто посмеивалась над сентенциями матери. Пожалуй, ей лучше поехать домой. Она действительно плохо себя чувствует, и радостное возбуждение, которое обычно возникало при одном только упоминании о замужестве, внезапно исчезло. Андру охватил страх. Ей уже не нравилось все: и отношение родителей к жизни, и скука в старом доме, и даже любовь Тревора, которая вполне может обернуться заурядным эгоизмом. Возможно, Грейс была права.
Миссис Ли озабоченно посмотрела на дочь. Однако она беспокоилась не за свою хрупкую очаровательную Андру, а за каминную доску, на которую та опиралась.
– Осторожно, Андра, дорогая! Ты можешь разбить нашу фамильную чашку.
Андра рассмеялась. Как будто она опять вернулась в детство. Эти вечные тревоги по поводу фамильной чашечки! Постоянные напоминания не трогать единственную ценную вещь, принадлежавшую миссис Ли, так мешали маленькой Андре, когда она бывала в этой комнате.
«Я должна уйти, – думала Андра, – иначе мне опять придется выслушать скучную историю о том, как бабушка купила эту чашку с блюдцем. Мама помнит об этом с дней своей молодости».
– Я повидаюсь с вами до отъезда, – пообещала девушка.
И визит закончился.
Роза отвезла ее в город.
В ту же ночь, когда родители уже легли спать, им позвонила мисс Пенхэм.
– Сожалею, но должна сообщить вам, что мисс Ли забрали в больницу. Она очень плохо чувствовала себя, когда мы приехали из Годалминга. Доктор поставил диагноз – острый аппендицит. Врачи боятся перитонита, поэтому сейчас ее оперируют. Я, конечно, буду держать вас в курсе, но мисс Ли просила вас не приезжать в город. К ней пока не пускают посетителей.
Мистер Ли, положив трубку, рассказал печальную новость жене. Дороти отложила отчет одного из детских домов, который читала перед сном, и запричитала:
– О Боже! Теперь она не сможет поехать к Тревору!
Мне показалось, что она выглядит нездоровой. Бедное дитя! Какая беда!..
– Я думаю, что мисс Пенхэм послала Тревору телеграмму.
– Уверена, что она сделала это. И я не удивлюсь, если он возьмет отпуск и прилетит, – сказала миссис Ли.
Именно так Тревор Гудвин и решил поступить. Спустя сутки после того как доктор и газеты сообщили об удачной операции, из Южной Африки пришла телеграмма:
«Жди меня в конце недели. Очень беспокоюсь. С любовью, Тревор».
К концу недели Андра чувствовала себя не так хорошо, как ожидали врачи.
Особых причин для беспокойства не было, но, как сказал доктор Хэвэнд пришедшему в клинику Гудвину, Андра – хрупкая девушка, и сопротивляемость ее организма недостаточна. Ее мучили боли, что осложняло выздоровление.
И доктор Хэвэнд, и хирург Гринмэйтлэнд были уверены, что мисс Ли поправится и встанет на ноги через пару недель. Они советовали взять отпуск для восстановления здоровья. Ни о какой работе в студии, конечно, не могло быть и речи.
– Не беспокойтесь. Этого не случится, – заверил Тревор Гудвин доктора Хэвэнда. – Андра будет в Кейптауне под моим присмотром.
Хэвэнд, который наблюдал за здоровьем Андры с тех пор, как к ней пришла слава, был не только ее медицинским консультантом, но и поклонником, а поэтому вздохнул:
– Жаль, что мир потеряет такую прекрасную актрису!
– Напротив, я думаю, что жизнь кинозвезды – самое худшее, что можно придумать для Андры, – сухо возразил Тревор. – С тех пор как Андра стала сниматься в кино, она превратилась в комок нервов. Жизнь в Кейптауне пойдет ей на пользу.
– Конечно, конечно, – пробормотал доктор Хэвэнд.
Краем глаза он наблюдал за женихом мисс Ли. Впечатление было не из лучших. Слишком много самоуверенности и спеси. Доктор подумал, что у женщин странные вкусы. Часто им затмевает глаза красивая внешность. После двадцатиминутного разговора с Тревором Гудвином доктор Хэвэнд начал сомневаться, есть ли в голове у парня что-нибудь еще, кроме слишком высокого мнения о самом себе.
Почему эта хрупкая очаровательная девушка хочет отказаться от карьеры и уехать с ним в Кейптаун?
Только Андра вопросов себе не задавала. Она была рада видеть его снова, такого сильного, надежного, на которого можно опереться. Человека, отвечавшего на все вопросы с той уверенностью, которой ей самой так часто не хватало.
Андра все еще чувствовала себя больной. Раньше она не знала, что такое страдание.
Одна из сестер надела на нее бледно-голубую ночную рубашку. На голове девушки была маленькая шапочка, перевязанная шелковой лентой. Золотые волосы падали на упругую грудь. Ее пальцы в больших загорелых руках Тревора казались слишком белыми и хрупкими.
Тревор испытывал бесконечное умиление. Красота Андры ошеломляла. Он представит ее своим друзьям в Кейптауне, и она их поразит. Ни одна из тамошних женщин с ней не сравнится. Скоро она поправится. Будет ездить на лошади и танцевать с ним. Он научит ее играть в обожаемый им бридж и управляться с цветными слугами. Они будут давать шикарные приемы, которые помогут ему преуспеть.
Он остался с Андрой на час дольше, чем ему разрешили. Молодые сестры хлопотали около больной, бросая на него любопытные взгляды, а в коридоре шептались друг с другом о том, что жених у мисс Ли потрясающий.
Тревор долго описывал Андре жизнь в Кейптауне и прелести их будущего дома. Он хвалился своими успехами в фирме и тем важным местом, которое занимает в общественной жизни Кейптауна, а закончил следующими словами:
– Я ужасно рад, что могу предложить тебе все это, когда мы поженимся.
Андра лежала неподвижно, преданно глядя на него прелестными серыми глазами. О своей карьере она больше не вспоминала. Андра знала, что ему не нравится ее независимость, и думала о том, как благородно это его желание предложить ей все.
А Тревор уже ходил по комнате, с неудовольствием рассматривая огромные букеты.
Цветы от друзей и поклонников Андры в большой угловой палате образовали экзотический сад. Они стояли также в ведрах и вазах по всему коридору.
Тревор хмыкнул:
– Мне кажется, что тебе все это уже надоело. Когда человек имеет так много, он ничего не ценит.
– Да, дорогой, – скромно ответила Андра.
– Поэтому мой подарок выглядит просто ничтожным, – продолжил Тревор, указывая на дюжину красных роз, купленных им по дороге из аэропорта.
– Для меня имеют значение только эти цветы, – торопливо заверила Андра. Если хочешь, я скажу медсестре вынести все, кроме твоих.
На его лице появилась самодовольная улыбка. Он посмотрел на себя в зеркало и пригладил вьющиеся черные волосы.
– Не надо, моя сладкая. Я имел в виду только то, что мой маленький букет подарен от чистого сердца, а большая часть этих дорогих огромных букетов просто жесты вежливости.
– Конечно, дорогой, – произнесла Андра голосом маленькой девочки. Она чувствовала слабость и полностью отдала себя в руки Тревора, подчинившись его жизненной энергии. Этот большой загорелый мужчина, казалось, освещал палату и вливал в ее больное тело необходимые силы. Она цеплялась за его руку.
– О, Тревор! Я не могу дождаться приезда к тебе!
– Нам давно пора пожениться – мы прождали так долго.
– У меня действительно был фантастический успех в фильме, – неуверенно начала Андра.
Но он поднял руку, как бы предупреждая:
– Никаких разговоров о кино. Эта жизнь осталась позади. Какая удача, что ты подписала контракт только на один фильм.
Губы Андры дрогнули.
– Флэк не считает это удачей.
– Этот толстяк! Я его не выношу!
– О, Флэк очень хороший. Даже перестав быть моим менеджером, он навсегда останется моим другом.
– Но моим другом он не станет. И, ради Бога, не приглашай его к нам в Южную Африку. Он не впишется в круг моих друзей.
Стремление к независимости – именно то, что ее родители называли упрямством, вдруг проснулось в Андре.
Бледное лицо девушки порозовело, ее бросило в жар.
– Я уже пригласила Флэка к нам. Следующей зимой он собирается в Южную Африку – договариваться о новом фильме.
– Можно найти повод не встречаться с ним. Ты же знаешь, я не выношу таких типов.
Андра в шоке уставилась на жениха. Куда девался ее прежний очаровательный Тревор? Неужели пост управляющего компанией лишил его чувства юмора и превратил в самовлюбленного зануду?
Со вздохом она сказала:
– Флэк мой друг. Он очень много сделал для меня, и, хотя я причинила ему моральный ущерб, отказавшись подписать контракт, он относится ко мне прекрасно.
– Прекрасно? – ухмыльнулся Тревор. – Потому что он, без сомнения, надеется заставить тебя подписать его опять. Но если он попытается приставать с этим к моей жене, я его так отбрею! Пожалуйста, дорогая, не оставляй ему надежды на посещение нашего дома.
Слово «дорогая» не слишком скрасило эту речь. Побледневшая Андра беспомощно лежала на подушке, прислушиваясь к гулким ударам сердца. Значит, Тревор действительно хочет, чтобы Флэк был исключен из числа ее друзей. Еще несколько минут назад ее переполняла радость от того, что Тревор прилетел навестить ее. Она знала, что это очень дорогое путешествие и Тревор, который помешан на работе, наверняка не хотел оставлять компанию даже на несколько дней. Она была польщена его поступком. Но вдруг Андра почувствовала холод и страх, поняв, что придумала себе несуществующий идеал. Этот высокий мужчина с прекрасной внешностью не похож на ее воображаемого героя. Обычный эгоист, он требует, чтобы она оставила не только профессию, но и друзей.
Андра так внезапно замолчала, что, несмотря на всю свою черствость, Тревор понял, что зашел слишком далеко.
Он любил Андру, как умел. Она казалась ему лучше тех женщин, которые прежде встречались ему. А его внешность и обаяние покоряли многих.
Я почти не спал в самолете и очень устал, подумал Тревор, иначе не вел бы себя с Андрей так бестактно. Бедняжка! Она больна, и, конечно, нужно ее ободрить. Позднее он сможет управлять всеми ее желаниями. Позднее, когда она станет его женой.
Опустившись на колени возле кровати, Тревор прижался теплой щекой к лицу Андры.
– Моя любовь! Пожалуйста, прости меня. Я настоящий грубиян. Что значит мое мнение? Ты – ангел, ты бросила все ради меня. Если ты хочешь, чтобы этот старый пузатый Флэк приехал к нам, пусть приезжает. А я угощу его сигарой и куском хорошей ветчины. Евреи любят ветчину, не так ли? – он засмеялся собственной шутке. – Если честно, милая, то я не прочь, чтобы ты поступала так, как считаешь нужным. Я просто сглупил и вел себя, как испорченный ребенок. Меня избаловали в Кейптауне, ты же знаешь. Мне пора завести жену, которая возьмет меня в руки.
Черные мысли Андры улетучились. Она прижалась щекой к Тревору и погладила его волосы.
– Дорогой, дорогой, мы почти поссорились.
– Мы никогда не будем ссориться, родная!
– Я люблю тебя. Я не могла думать ни о чем, кроме поездки к тебе. Мой успех ничего не значит по сравнению с тобой.
– И мой – тоже. Хотя моя карьера, наверное, кажется ничтожной по сравнению с твоей.
– Она очень важна, – поспешила сказать Андра. – Это потрясающе – ты поднялся на самый верх.
– Мы оба наверху, – великодушно ответил он и добавил:
– Но в Кейптауне ты будешь выше всех.
– Прижми меня крепче, – прошептала она, желая ласки и успокоения.
Тревор обнимал, целовал ее с прежней страстью. Андра успокоилась, снова почувствовала себя счастливой. А он уже улыбался, став прежним, уверенным Тревором.
Он даже не заметил, как вошла медсестра и попросила его покинуть палату Андра очень слаба и может потерять сознание.
Тревор уехал из клиники и, как они условились, остановился в ее квартире.
Мисс Пенхэм позаботилась об обеде и билетах в театр. Следующие два дня он пробудет с Андрей, может быть, заглянет в Бексхилл навестить старушку Грейс.
А потом – возвращение в Кейптаун, к работе.
Но Тревора вдруг осенила блестящая идея. Он тотчас позвонил в клинику и выложил ее Андре.
– А почему бы не получить специальное разрешение, чтобы мы могли пожениться прежде, чем я уеду? – с энтузиазмом предложил он. – Тогда ты приедешь в Кейптаун уже в роли моей жены, и мы сможем поехать прямо домой.
Возможно, поворотный момент в жизни Андры произошел именно в течение нескольких секунд, когда она не смогла ответить «да». Просто не находила слов. Опять раздался его взволнованный голос:
– Андра, ты слышишь? Андра…
Наконец послышался ее сбивчивый ответ:
– Я… Тревор, дорогой, я не могу тебе ответить. Я в раздумье. Это… Это так серьезно… Ты понимаешь… Не знаю, у меня нет желания выходить замуж на смертном одре.
– А кто говорит о смертном одре? – он был шокирован.
Девушка слабо улыбнулась:
– Я имела в виду, на больничной койке. Я… Я думаю, что возненавижу свадьбу в спешке, у моей кровати. Даже если все это можно организовать… Я хочу быть в белом платье, в Кейптауне, на настоящей свадьбе.
Тревор прервал ее.
– Ты меня страшно огорчаешь, дорогая, – сказал он натянуто.
Разгорелся спор. И упрямая Андра в этот вечер выиграла.
Тревор положил телефонную трубку, смирившись с тем, что на какое-то время его сумели уломать. Ему это не понравилось. Андра ни за что не хотела соглашаться на свадьбу в больнице, до его отъезда из Англии. Тревор обвинил ее в том, что она не любит его. Андра постаралась уверить, что это не так.
Она плохо чувствует себя. Но ведь каждая девушка имеет право насладиться событием, которое бывает только раз в жизни. Нет, Андра не полетит самолетом. Она предпочтет корабль. Это путешествие поможет ей окрепнуть после болезни. А потом они устроят потрясающую свадьбу в Кейптауне и запомнят это событие на всю жизнь.
Когда Тревор сказал, что этого не может понять и вообще сомневается, хочет ли она выходить за него замуж, Андра расплакалась и сквозь слезы проговорила:
– Извини, дорогой. Я не в состоянии продолжать этот спор. Я действительно люблю тебя и собираюсь выйти за тебя замуж. Но, пожалуйста, не торопи меня.
– Торопить тебя, после всех этих месяцев… – возмущенно начал он.
Но вместо голоса Андры в трубке послышался спокойный, деловой голос медсестры:
– Извините, что вмешиваюсь, мистер Гудвин. Моя пациентка не в состоянии разговаривать У нее учащенный пульс. Я вызываю доктора.
Тревор рассыпался в извинениях. Как раскаявшийся грешник, он ринулся в больницу с охапкой цветов. К Андре его не пустили. Тогда он отправил букет и записку, в которой клялся в любви, обещая сделать все, как она хочет.
Записка кончалась словами:
«… Конечно, я больше не вспомню об этом, мой дорогой ангел, когда я увижу тебя завтра. Я ни в коем случае не хочу причинить тебе боль. Но, пожалуйста, ради Бога, поправляйся скорее, потому что я не смогу жить, пока ты не приедешь в Кейптаун и не будешь со мной. Искренне преданный Тревор».
Когда Андра пришла в себя настолько, чтобы прочитать это послание, она успокоилась и в то же время почувствовала угрызения совести, потому что разочаровала Тревора. Она еще любила его и верила, что ее судьбой станет жизнь в Южной Африке.
Но она была удивлена и расстроена собственной реакцией на его внезапное предложение. Почему она не ответила «да»? Почему ей не понравилось это предложение? Ведь она так долго считала Тревора своим идеалом. Что сдержало ее? Ответ на эти вопросы Андра не находила. Конечно, сегодня она еще слишком слаба, чтобы детально проанализировать ситуацию. Она не чувствовала ничего, кроме слабости.
Доктор дал ей лекарство, заставил выпить снотворное. Прежде чем погрузиться в благодатный сон, Андра сказала себе, что поступила правильно, хотя и причинила боль Тревору. Ей необходимо путешествие по морю. Время, чтобы привести в порядок дела и приготовиться к новой жизни. Все нормально, думала она. Полностью свою правоту она осознает только через несколько недель. Тревор уехал.
Конечно, он покидал Англию победителем. Андра уверовала, что он снова покорил ее сердце, и не испытывала больше сомнений. Она даже призналась Розе Пенхэм, что сожалеет о своем отказе выйти замуж в больнице.
Перед отъездом Тревор был очень заботлив. Он почти не отходил от ее кровати. Старался быть мягким, внимательным. В него влюбились все медсестры – так они сказали мисс Ли. Его фотография у кровати Андры появилась в газетах.
Поклонники завалили Андру письмами, поздравляя с тем, что она нашла такого верного друга. И даже Роза Пенхэм, которая была против того, чтобы мисс Ли бросила свою карьеру ради Тревора Гудвина, уже начала колебаться.
– Мистер Гудвин меня просто соблазнил. Мисс Ли, вы же понимаете, о чем я говорю, – заявила она, улыбаясь.
Сидя в постели и чувствуя себя значительно лучше, Андра заразительно смеялась, что особенно радовало Розу.
– Послушайте, если Тревор и соблазнит кого-то, то это должна быть я!
Роза Пенхэм снова позволила себе улыбнуться:
– Если говорить серьезно, то он был очень добр ко мне, мисс Ли. Мы с ним гуляли, когда ему не разрешали вас видеть. Мне так понравилась поездка на машине в воскресенье, когда с вами оставались родители. Он высокого роста, но есть в нем что-то от маленького мальчика, не правда ли? Это так приятно.
Он всегда такой непосредственный?
– Я знаю, что вы имеете в виду, – сказала Андра, кивнув. – Хотя у него хорошая деловая хватка, он иногда бывает беспомощным. Я никогда не понимала раньше, как он зависим от меня.
– О да, он просто боготворит вас, мисс Ли, мы все это знаем. Вы такая прекрасная пара.
Андра осталась одна, и мысли ее вернулись к Тревору. Комната была заполнена его подарками. А на маленьком золотом браслете были выгравированы слова: «С безграничной любовью. Т.».
Он привез цветную пленку. Фотография всегда была его хобби, и он часто снимал Андру, подвинув кровать к окну, к свету.
Андра устало подумала о том, что его неизменное обожание и комплименты заставили ее попросить Розу, чтоб та поспешила заказать билет на пароход в Кейптаун.
Вернувшись из кассы, Роза Пенхэм рассказала, что только благодаря известности Андры удалось забронировать каюту на лайнере, отплывающем из Саутгемптона в середине июля. Андра проведет две недели в Лондоне, чтобы немного окрепнуть, а еще одну неделю посвятит покупкам.
Несколько платьев уже были заказаны. Дублерша Андры на студии очень обрадовалась возможности заработать, посещая примерки вместо нее.
В первую ночь после возвращения из больницы Андре приснился страшный сон.
Ей снилось, что она ехала с Тревором по узкой дороге над пропастью. В большой белой машине с открытым верхом. Он вел машину на огромной скорости.
Андра всегда нервничала в автомобиле, а от этой поездки была просто в ужасе.
Она покрылась испариной, ногти впились в ладони, но спидометр неумолимо показывал все большую и большую скорость. Она умоляла остановиться, но в ответ услышала:
– Я тороплюсь и, между прочим, люблю ездить быстро.
– Я боюсь, Тревор, – кричала Андра. – Остановись! Остановись! Пожалуйста!
Мы сорвемся в пропасть.
Она попыталась ухватиться за руль. Он оттолкнул ее. Поворачиваясь, Андра увидела блеск ровных белых зубов. Его улыбка превратилась в страшный оскал.
– Только мои желания имеют значение, поэтому заткнись! – прокричал он.
Андра помнила шок, который почувствовала, услышав эти слова и увидев такое жуткое выражение на его красивом лице. Подсознательная боль перешла в ужас, когда большая белая машина вильнула к пропасти и сорвалась. Андра услышала собственный крик. Ветер ударил в лицо, когда ее выбросило из машины. И вдруг какая-то неведомая сила остановила падение, удержала ее.
Андра поняла, что это мужские сильные руки. Она не видела лица, но слышала голос. Никто из ее знакомых так не говорил. Голос был очень низкий и слегка хриплый. Она различила слова:
– Крепись, крепись, Андра, дорогая. Я держу тебя. Ты теперь в безопасности.
Она проснулась и дрожащими руками включила лампу. Слезы катились по щекам. В дверях стояла испуганная служанка в халате.
– Вы больны? Я слышала, как вы плакали, – сказала девушка, глядя на Андру.
Андра уже улыбалась. Она нашла носовой платок, высморкалась и посмотрела на Мици.
– Просто плохой сон. Уже все в порядке. Извини, что разбудила тебя, бедняжка Мици.
– Могу ли я чем-нибудь помочь вам?
Андра всегда прекрасно относилась к ней, да и сама Мици чувствовала себя в привилегированном положении, поскольку служила у такой очаровательной леди.
Но Андра отослала ее и откинулась на подушку, закурив сигарету, чтобы успокоиться. Она хотела просто посмеяться над собой и этим сном. Глупо расстраиваться. Но эта катастрофа и ужасная улыбка на лице Тревора были настолько яркими, что Андра с трудом приходила в себя.
Потом она начала размышлять, кто мог быть тот мужчина, который пришел ей на помощь. Как жаль, что она не видела его лица. Как это все интригующе!
А несколько минут спустя она почувствовала жалость к Тревору. Разве можно винить его за этот сон! Кроме того, он никогда не будет вести себя так, как в ее недавнем кошмаре. Раздумывая так, она заснула и к утру почти все забыла.
В течение недели Андра получила две любовные телеграммы от Тревора и авиаписьмо, полное нежности и ожидания. Девушка снова почувствовала себя на вершине блаженства. Глупо сомневаться в любви Тревора, да и в собственных чувствах.
День отъезда был полон волнений и грусти.
Родители собирались поехать в Саутгемптон, проводить ее. Но Андра не хотела, чтобы они совершали такое долгое и утомительное путешествие.
Последний разговор с отцом расстроил ее. Отец показался уставшим. Андра знала, что он очень переживает расставание. С матерью, конечно, все было по-другому. Довольная разговором с Андрей, тем, что дочь наконец-то уезжает, чтобы выйти замуж за Тревора, мать, как всегда, осталась бесчувственной и практичной.
Для Флэка Сэнки и Розы Пенхэм это был день глубокой печали. Да еще налетели фотографы, чтобы сделать снимки мисс Ли для вечерних газет. Роза Пенхэм представила себе заголовки: «Прекрасная кинозвезда жертвует экраном ради замужества!»
– Я пошлю вам вырезки, мисс Ли, – вздохнула она.
– Вырезки… – бормотал Флэк. – О, Андра сама перерезает себе горло…
Отбрасывает золотой шанс… Сумасшедшая девушка!
Андра же чувствовала себя возбужденной и счастливой. Море было ласковым и спокойным. Небо – бледно-голубым. Она никогда не видела более красивого корабля, чем «Аутспен Квин», с выкрашенной в желтый цвет трубой и желто-синими бортами. Это был новенький, очень современный лайнер.
Андра поднялась по трапу с букетами роз, Флэк нес за ней цветы и пакеты, а Роза Пенхэм прижимала к себе белую сумочку с драгоценностями. Пирс кишел людьми. Пассажиры и их друзья. Палуба уже была переполнена. Стюарды и носильщики сновали по кораблю.
Через полчаса прекрасный корабль отправится в свой второй рейс в Кейптаун. Это завораживало и не могло не импонировать такой эмоциональной натуре, как Андра.
– Я так рада, что вместо полета решилась на морское путешествие. Самолеты такие холодные и безликие! – говорила она друзьям.
Мисс Пенхэм кивнула. Флэк Сэнки хмыкнул. Они попросили стюарда проводить их в каюту мисс Ли. Там горничная уже расставляла цветы. Их было столько, что она не могла справиться с ними, а потому с удовольствием предоставила эту возможность секретарю мисс Ли. На столе лежала стопка телеграмм. Одно послание действительно взволновало Андру. От него. «Счастливого путешествия, моя дорогая. Благодарю Бога, что каждая миля, которую ты проплываешь, приближает тебя ко мне. Тревор».
– Ну разве он не молодец?! – воскликнула Андра, щеки ее порозовели, а глаза сияли, когда она прочитала телеграмму вслух.
– Молодец! – передразнил Флэк и скорчил гримасу.
Андра похлопала его по плечу:
– Не будь врединой, Флэк, дорогуша. Постарайся просто понять и простить меня. И думай хорошо о человеке, которого я люблю.
Он поцеловал ей руку и произнес:
– Я думаю о тебе и желаю тебе счастья.
– О, мисс Ли, не знаю, как я буду без вас, – всхлипнула Роза Пенхэм, роясь в сумочке в поисках платка.
Теперь пришла очередь Андры заплакать.
Покинув уютную каюту, они направились в бар – Флэк предложил выпить чего-нибудь крепкого. Там их уже ждали поклонники и фотографы. Времени оставалось мало. Вот уже выпит последний бокал шампанского. Произнесен последний тост. Красная ленточка перерезана. Андра уплывает из Англии. Она направляется в Кейптаун.
Вернувшись в каюту с палубы, где она махала Флэку и Розе, пока они не скрылись из виду, Андра почувствовала какое-то опустошение. Наверное, я еще не совсем выздоровела, подумала девушка. Нужно время, чтобы оправиться после операции. Сделан решительный шаг, в жизни наступил поворотный момент. Этого тоже нельзя сбрасывать со счетов. Кроме того, прощания, пожелания, шум и вой сирен в доке, когда «Аутспен Квин» грациозно отплывал, могли расстроить любого.
Андра почувствовала себя ужасно одинокой.
Квартира на последнем этаже все же была ее домом.
Каюта же выглядела безликой. Огромная, роскошная, со сверкающими панелями и современным освещением, полированной мебелью и прелестными голубыми шторами и чехлами. Андра принялась рассматривать визитки на букетах. Все друзья помнили ее. И десятки людей, которых она не знала, прислали цветы, потому что им нравилась ее работа. Роза успела распаковать чемоданы.
Фотография Тревора уже стояла на тумбочке возле кровати. Это успокоило ее.
Она едет к любимому человеку. Она может и должна довериться ему в новой прекрасной жизни, гораздо лучшей и более достойной, чем прошлая.
Постучали в дверь. Вошел старший стюард. Он с восхищением смотрел на очаровательную девушку, окруженную цветами. Он видел фильмы с участием мисс Ли и нашел ее бесподобной. Стюард предложил свои услуги и попросил звонить в любое время, если ей что-нибудь понадобится. Он протянул ей карточку с указанием времени посещения ресторана и предложил обратиться к клерку, который ведал сейфом для хранения драгоценностей, а потом добавил:
– Первый помощник капитана приглашает вас за свой стол.
Андра слушала стюарда с искренним интересом, она всегда была любезна с людьми независимо от их социального статуса. Это сразу располагало к ней незнакомых людей.
– Первый помощник капитана? Кто он?
– О, мисс! У нас – нововведение, – стюард произнес это слово так, словно гордился своей образованностью. – Оно уже было в компании «Юнион Кастл», и «Аутспен» охотно его подхватила. Наш первый помощник – это своего рода второй капитан, который заботится о пассажирах, мисс.
– Я никогда не слышала раньше о такой должности, – сказала заинтригованная Андра.
– Капитан Роулэнд отлично справляется с ней. Он добился большого успеха во время последнего рейса из Кейптауна, когда начал работать с нами. Он англичанин, мисс, а не выходец из Южной Африки.
– Расскажите мне побольше об этом джентльмене. Он, наверное, ведает всеми развлечениями на корабле?
– Не совсем так, мисс Ли. Хотя он и занимается организацией лотерей, танцевальных вечеров, однако в плавании он первый помощник капитана Стивенса – командира корабля.
– О, я думаю, что видела капитана на мостике во время посадки. У него седая борода. А как выглядит капитан Роулэнд?
– Очень интересный джентльмен с прекрасным послужным списком.
– У него есть борода?
– Нет, мисс, – улыбнулся стюард, – он слишком молод. Ему еще нет и тридцати пяти.
– Я думаю, что он действительно еще молод, – сказала Андра. Как и все, кому только стукнуло двадцать, она не могла иначе воспринять эту цифру.
– Во всяком случае, мисс, я думаю, вам понравится капитан Фрей Роулэнд.
– Фрэй? Это что, христианское имя? Как оно пишется?
– Через «е», мисс Ли. Я тоже не слышал раньше такого имени.
Почувствовав интерес мисс Ли к команде, стюард описал ей других офицеров.
№ 1 – мистер Акланд. № 2 – мистер Фаулер, он не забыл и главного механика, которого все называли шефом.
Андра поняла, что капитан Фрей Роулэнд кумир для стюарда Грегсона.
Капитан – хороший спортсмен и выиграл прошлогодний чемпионат Южной Африки по теннису. Два года назад, во время отпуска в Восточной Африке он много снимал диких животных. Эти прекрасные цветные фотографии покажут во время рейса, сообщил Грегсон напоследок и наконец ушел.
Андра заметила, что на борту холоднее, чем на берегу.
Через открытый иллюминатор дул сильный ветер. Андра вдохнула его, как бы пробуя на вкус, накинула жакет и пошла на палубу полюбоваться удаляющимся берегом. Корабль двигался вдоль пролива по направлению к Сенсибиллу. К ней подошел стюард:
– Вам телеграмма, мисс Ли.
– Этому не будет конца, – вздохнула Андра, но, развернув листок, радостно вспыхнула.
«Ты уже в пути. Я люблю тебя. Тревор».
Две телеграммы в течение часа. Как глупо, экстравагантно и очаровательно!
Разве можно не любить такого мужчину? Нетерпение, свойственное всем влюбленным женщинам, охватило сердце Андры.
Она прошла по сверкающей палубе в радиорубку, сопровождаемая взглядами молодых людей, и послала телеграмму жениху.
«Жаль, что не могу приехать быстрее. Люблю тебя. АнДра».
Во время ланча первый помощник не появился. Кто-то сказал Андре, что он будет занят, пока корабль не выйдет в открытое море, и останется на мостике с капитаном Стивенсом. Поэтому во время первой трапезы на борту Андра не встретила человека с таким интригующим именем.
Все прошло очень приятно. За столиком для почетных гостей сидели семь человек, да еще пустой стул ожидал первого помощника капитана. Андру посчитали важной персоной и пригласили сюда вместе с другими привилегированными особами. Здесь был директор пароходной компании «Аутспен» сэр Эштон Боливер с женой, милая седовласая пара, и, с точки зрения Андры, с большим чувством юмора. Они признались, что не слышали о ней, так как никогда не ходят в кино. Но, говорят, что мисс Ли – звезда? Уже нет, быстро ответила Андра, она едет в Кейптаун, чтобы выйти замуж и стать обычной домохозяйкой. Когда внимание Андры отвлекли, сэр Эштон шепнул жене:
– Держи меня крепче, Мэвис. Ты видела когда-нибудь такие ресницы?
Леди Боливер пробормотала в ответ:
– Веди себя как положено, Эштон, и постарайся помнить о том, что ты лысеешь и страдаешь подагрой.
Но она согласилась, что мисс Ли очень красива.
Андре понравились почти все сидевшие за столом, кроме тучной дамы из Южной Африки по фамилии Оппендорф. Сидящий справа доктор шепнул, что мистер Оппендорф – один из крупнейших производителей бриллиантов в Йоханнесбурге, а поэтому можно ожидать, что на груди миссис Оппендорф появится несколько «булыжников», когда она спустится к ужину при полном параде.
Сидевший за столом холостяк представился как Бенедикт Лейн (называйте меня просто Бен). Он был известным лондонским журналистом. Высокий, худощавый молодой человек лет двадцати пяти с копной вьющихся светлых волос.
Бен носил очки в роговой оправе. Вздернутый нос и большой рот портили его, но приятная улыбка и огромный запас смешных историй и сплетен с Флитстрит делали его интересным. Он не мог оторвать глаз от Андры и обещал, что напишет о ней с максимумом фантазии. Она шутливо предупредила, что, если он исказит правду, придется подать на газету в суд.
– А что такое правда? – улыбнулся он.
– То, что мисс Ли, став миссис Тревор Гудвин, никогда не вернется в, кино.
Леди из Южной Африки навострила уши и с любопытством повернулась к Андре.
Она была очень толстой и постоянно задыхалась. На борту уже ходили сплетни, что она носит парик, под которым абсолютно лысая, как шар, голова. Наличие парика было очевидным. Кроме того, она употребляла слишком много румян. И все-таки лицо ее казалось добрым. И Андра жалела ее. Как может женщина, имеющая большие деньги, так опуститься, думала она. Этне Оппендорф было не более пятидесяти, но выглядела она пожилой и непривлекательной, несмотря на драгоценности и шикарные туалеты. Андра поклялась себе:
– Я всегда буду соблюдать диету, заниматься зарядкой и сохраню фигуру для Тревора – независимо от возраста.
Миссис Оппендорф заговорила:
– Я, кажется, услышала имя Тревора Гудвина?
– Да, это мой жених. Я собираюсь за него замуж, – ответила Андра.
– Некоторым парням везет, – галантно вставил сэр Эштон.
– И как! – пробормотал Бенедикт Лейн.
Миссис Оппендорф сказала с одышкой:
– Вот потрясающе! Тревор Гудвин – Друг Симона, моего мужа. Он часто приезжает в Йоханнесбург по делам, мы встречались на нескольких приемах.
Сейчас я вспоминаю, он говорил, что его будущая жена вскоре приедет в Кейптаун. Тревор красив. Один из первых сердцеедов в Южной Африке. Вам придется следить за ним, мисс Ли.
– Обязательно! – засмеялась Андра.
– Боюсь, что мистеру Гудвину тоже придется быть настороже, – сказал Бен Лейн, бросив выразительный взгляд на Андру.
Андра посмотрела на миссис Оппендорф:
– Пожалуйста, расскажите мне о Треворе. Я так рада, что вы его знаете.
Миссис Оппендорф пустилась в подробное описание последнего бала в Йоханнесбурге, на котором видела Тревора. Она очень хвалила его.
Легкий разговор и дружеская атмосфера за столом подняли настроение Андры.
После обеда она ушла в свою каюту, чтобы отдохнуть, хотя чувствовала себя значительно лучше, чем во время прощания в Саутгемптоне.
Позднее в застекленном салоне на верхней палубе она пила чай. Несколько человек узнали ее и попросили автограф. И все дети, которые были на корабле, тут же выстроились за автографами.
Бен Лейн повел Андру прогуляться по кораблю. Он рассказывал ей о журналистике и выложил все сплетни, которые уже появились на борту. Затем пришло время принять ванну и привести себя в порядок перед ужином.
К семи часам похолодало, подул свежий ветер, и Андра выбрала платье потеплее – из темно-серого тяжелого шелка. В нем она выглядела очень элегантно. Расчесав свои рыжеватые волосы, она связала их узлом на затылке и нанесла на веки тени, которые делали ее глаза скорее зелеными, чем серыми.
Андра немножко задержалась и вошла в ресторан, когда гонг к ужину уже прозвучал. Салон ей очень понравился. Стены, украшенные картинами современных художников, белые стулья с красной обивкой, бело-красные шторы, электрические свечи с красными абажурами на столах.
Маленький оркестр играл тихую мелодию. Атмосфера была превосходной.
Андра подошла к столу, метрдотель поторопился отодвинуть стул, Бенедикт Лейн привстал, приветствуя ее.
И тут впервые Андра оказалась лицом к лицу с первым помощником капитана Роулэндом. Он уже сидел на своем месте, но тоже приподнялся и поклонился ей:
– Добрый вечер, мисс Ли…
– Добрый вечер. Боюсь, я опоздала, – ответила она, улыбаясь.
– Мы не ждем пунктуальности от дам, – улыбнулся он в ответ.
– Обычно я очень пунктуальна.
– Тогда вы, наверное, необыкновенная женщина, – вставил специалист с Харли-стрит, сидевший за тем же столом, и многозначительно посмотрел на жену. Та покачала головой.
Андра попыталась сконцентрировать внимание на меню, которое подал официант. Но осознавала лишь присутствие Фрея Роулэнда, а еще больше – его голос. Она мгновенно вспомнила, где слышала его прежде. Это был хриплый голос человека из сна. Того кошмара, где Тревор повел машину в пропасть.
Тогда лицо спасителя было скрыто от нее. Теперь она как будто увидела его.
Фрей Роулэнд, одетый в белую форму, которую носили морские офицеры в тропиках, ростом был немного ниже Тревора, но шире в плечах.
Короткий пиджак и плотно облегающие льняные брюки очень шли Фрею Роулэнду. У него были длинные стройные ноги, а накрахмаленный белый воротничок оттенял загорелую кожу. Андра удивилась, заметив в его густых, коротко подстриженных волосах седину, ведь он еще молод. Но эта седина так гармонировала с его голубыми глазами.
Перед Андрой был сильный человек. Глаза все время настороже, полуприкрыты. Типичный морской офицер.
Стюард Грегсон назвал его умным. Андра сразу же оценила это качество. Она поняла, что от Фрея Роулэнда мало что ускользало. Он внимательно смотрел на нее.
– Рад приветствовать вас на борту корабля. К сожалению, я не мог посмотреть «Бедную, маленькую, богатую девушку», когда она шла в моем родном Саутгемптоне. Но видел много ваших фотографий, мисс Ли.
– О, неужели?
– А как вам нравится наш красавец «Аутспен Квин»? – продолжал с чуть натянутой веселостью Фрей Роулэнд, и Андра решила, что он слегка нервничает.
– Это замечательный корабль. Вы должны гордиться им.
– Конечно, горжусь, – сказал Фрей Роулэнд, – и наш капитан тоже, могу вас заверить.
– Как хорошо, что есть такой человек, как капитан Роулэнд, – вставила миссис Оппендорф, которая, как и ожидалось, сверкала бриллиантами, хотя никто к ужину слишком не наряжался.
– О, здесь очень хорошо, – сказала Андра, чувствуя себя уязвимой и неуверенной.
– Вы не будете так думать, когда обнаружите, какой я ужасный организатор.
Я буду заставлять вас делать то, чего вам, возможно, и не захочется, вывернулся Фрей Роулэнд.
Андра попыталась заглянуть в меню, заметив, что официант до сих пор ждет заказа, но оказалось, что она снова смотрит в голубые глаза первого помощника.
Время как будто остановилось. Она висела между двумя мирами: одним, в котором жила, и другим, нереальным, которого еще не знала.
А для Фрея Роулэнда Андра была просто еще одной важной гостьей, которую он обязан развлекать.
Фрей страшно устал от потока знаменитостей, путешествовавших на кораблях, где он служил. Обязательно находилась какая-нибудь девушка без пары, которая стремилась сойтись с ним. Он научился быть предельно вежливым, но никогда не шел дальше. Только однажды он изменил своему правилу, но больше такое не повторится!
К Андре он не испытывал никакого интереса. Кинозвезды, актрисы, манекенщицы или блестящие женщины из общества для Фрея были на одно лицо.
Этот привлекательный груз надо доставить из одного порта в другой. Груз, о котором следует заботиться в дороге. Такова его работа.
«Пусть они будут счастливы, но постарайся не смешивать работу с чувствами», – такой совет давали ему старшие товарищи, когда он начал работать в этой должности.
Фрей Роулэнд так и вел себя, но часто сожалел, что связался с «Аутспен компани», предложившей ему работу, которая мало напоминала службу морского офицера. А ведь у него был диплом капитана. Он считал свою деятельность «пустым трепом» и потерей времени.
В тридцать пять Фрей был самым молодым обладателем капитанского диплома.
Ему всегда хотелось командовать кораблем, и он намеревался добиться этого еще до конца года. К счастью, пароходная компания «Аутспен» изменила политику и уже назначала на капитанские должности молодых людей. Таких, как пятидесятилетний Стивене, отправляли на пенсию. Возможно, для капитана «Аутспен Квин» это был последний рейс.
Фрею намекнули, что вскоре он получит капитанскую должность, но прежде необходимо год поработать первым помощником, подчиняясь непосредственно Стивенсу и при необходимости заменяя его. Когда Фрей попробовал возразить, сказав, что не представляет себе, как можно долгие часы развлекать пассажиров, над ним просто посмеялись:
– Ты симпатичный парень, Фрей. Все ценят твою хорошую спортивную форму.
Справишься!
Первый рейс «Аутспен Квин» прошел очень удачно, хотя Фрей определенно чувствовал свою непригодность для такой работы, признавая, что у него раздвоенная (возможно, и не слишком) личность. Он мог казаться веселым и интересным, внешне симпатизировать людям, которые его в общем-то не интересовали. Хорошо танцевал. Был щедрым хозяином. Мог заставить полюбить себя.
Но был и другой Фрей, которого никто не знал. Глубокий, серьезный, интересующийся философией, метафизикой и симфонической музыкой. Оказавшись на берегу, Фрей всегда ходил в оперу и на концерты. В каюте у него стоял проигрыватель с записями Баха и Бетховена, что, наверное, несказанно удивило бы путешествующих девушек, которые обожали джаз, музыку из фильмов и были уверены, что капитану Роулэнду нравится то же самое. Нередко он садился за рояль и наигрывал эти мелодии.
Итак, существовало два Фрея. Иногда конфликт между ними очень раздражал его. И все же, когда веселый спортсмен и любимец публики выигрывал, другой, интеллектуал Фрей, оказывался в проигрыше. И тогда ему становилось стыдно за себя.
Чарей Роулэнд родился тридцать четыре с половиной года назад в Кричэрче, графство Хемпшир, в маленьком каменном домике, из окон которого открывался прекрасный лесной пейзаж. Дом принадлежал дедушке по материнской линии.
Отец, служивший в торговом флоте, умер в море, когда Фрей был еще ребенком. Слава Богу, родители матери помогли воспитать мальчика. Дед, отставной врач, имел состояние небольшое, но вполне достаточное, чтобы дать образование внуку.
Фрея назвали в честь отца. Никто не знал, откуда появилось это странное имя, но последние три поколения Роулэнды называли своих сыновей Фрей. В жилах прапрадедушки Фрея текла французская кровь, его звали Фрэ. Со временем французское правописание, наверное, заменили английским. Предок был профессиональным пианистом и концертировал по всей Европе. Без сомнения, именно от него Фрей унаследовал музыкальные способности.
Нельзя сказать, что у мальчика было несчастливое детство, хотя очень недоставало отца. Пенелопа Роулэнд, его мать, была здравомыслящей женщиной, поэтому постаралась, чтобы сын не вырос маменькиным сынком. Море было в крови у Фрея, и в память о муже миссис Роулэнд решила, что сын пойдет по отцовским стопам.
После смерти родителей Пенелопа Роулэнд переехала на окраину Саутгемптона. С детства, во всяком случае с пятилетнего возраста, Фрей видел море и корабли. Огромные лайнеры, приходящие в порт и уплывающие оттуда.
Доки и склады. Высокие краны. Буксиры и катера, паромы и грузовые суда, бесконечные вереницы пароходов. Все это, конечно, завораживало маленького мальчика, в жилах которого текла кровь моряка.
Но одну несправедливость мать Фрея все же допустила. Она обожала сына, хотя, будучи образцом практицизма, не подавала вида, но все время сдерживала развитие его музыкальных способностей. Она обожала спорт. Крестный отец маленького Фрея, друг его отца, тоже увлекался спортом и не поддерживал увлечения Фрея музыкой. Мальчику все же разрешили брать уроки игры на фортепиано, но категорически возражали против того, чтобы он занимался пением или пошел по стопам своего прапрадедушки. Нет, решила мать, Фрей должен стать моряком и спортсменом.
Он рос физически здоровым и вскоре, отбросив мечты об артистической карьере, окончил колледж, где получил хорошее образование. Фрей завоевал все спортивные призы, о которых только могла мечтать его мать. Миссис Роулэнд снова вышла замуж, когда Фрею исполнилось восемнадцать. Его отчимом стал отставной капитан, и еще пару лет он оказывал посильную помощь парню, который оправдывал все надежды матери. Фрей сдал экзамены и вышел в море в качестве младшего офицера пароходной компании «Аутспен». Там еще помнили его отца, и поэтому Фрей без труда добился успеха. «Аутспен» слыла хорошей англо-южноафриканской компанией и успешно соревновалась с более крупными и известными компаниями, такими как «Юнион Кастл».
Он разменял третий десяток, жизнь на море ему нравилась, хотя он лучше чувствовал себя на берегу, отличаясь этим от своих коллег. Отпуск никогда не означал для Фрея то же, что для других, – бесконечные вечеринки, девушки и варьете Для него это были насыщенные дни, дающие возможность послушать хорошую музыку, которой он был лишен в море. Так появилась страсть, иногда она мучила его, как ностальгия или зов предков. Серьезные книги, которые он держал у себя в какие, всегда удивляли его друзей-офицеров, предпочитавших дешевые романы.
Многие думали, что Фрей Роулэнд очень уж странный. Но он никогда не позволял своему внутреннему «я» проявиться настолько, чтобы оказаться белой вороной. Если на борту или где-нибудь в порту случалась вечеринка, Фрей веселился так же безудержно, как и все.
Какой-то особенной девушки в его жизни не было, пока он не стал третьим помощником капитана на одном из самых старых лайнеров, ходивших в Южную Африку. С девушками он танцевал, легенько целовал вечером, но ни одна из них ничего не значила для него.
И вот появилась Леонора. Она была американкой, дважды побывала замужем и дважды развелась. (Фрей так и не узнал, кто был инициатором развода – она или ее мужья.) Женщин такого типа он еще не встречал и просто был ослеплен.
Она оказалась опытной, веселой, красивой и покорила всех мужчин на борту.
Когда Фрей позволял себе вспоминать Леонору, то видел ее сидящей рядом за обеденным столом. Тогда, в первый вечер, он подумал, что более прекрасной женщины еще не встречал.
Рейс пришелся на зимнее время. На Леоноре было что-то из белой шерстяной ткани, ожерелье и браслеты из бирюзы. Она всегда одевалась с шиком, на который способны только американки. Густые темные волосы коротко подстрижены. Долгое время она казалась ему ровесницей – около двадцати шести. Потом Фрей узнал, что она лет на десять старше. Но Леонора прекрасно сохранила фигуру, тоненькую, как у девочки.
Кожа у нее была не очень хороша, нос немножко приплюснут, зато пленяли удивительно красивые глаза, прямые черные брови и большой смеющийся рот.
Резкий, режущий ухо голос выдавал в ней жительницу Нью-Йорка. Поначалу тембр ее голоса совсем не понравился Фрею, но вскоре он стал его обожать. Красные смеющиеся губы постоянно произносили остроты и шутки.
– Ну парень, – усмехнулась она, когда он сел рядом. – Вы классно выглядите в этой форме. Малышка Ленни и подумать не могла, что ей придется сидеть рядом с таким красавчиком, но она рада, что не страдает морской болезнью и сможет встречаться с ним здесь три раза в день, поглощая горячую пищу.
– Горячую пищу?!
Многое из того, что она тогда говорила, казалось ему остроумным.
Очень скоро все стали называть ее «малышкой Ленни». Много времени она проводила в каюте Фрея, слушая пластинки и обсуждая с ним все – от Древней Греции до современного Востока.
Она отлично вела интеллектуальные беседы, к тому же была очень сексуальна. Фрей безумно влюбился в эту женщину. Ему было наплевать, скольких мужей она поменяла. Он был не против стать третьим. Казалось, она отвечала на его любовь, и короткое путешествие в Кейптаун превратилось для Фрея в цепь экзотических дней и ночей. В основном это касалось ночей, ведь он держал в своих объятиях страстную Леонору.
Вспоминая тот рейс, он просто удивлялся, как легко было обвести его вокруг пальца. Он считал ее богиней и не мог понять, как она со своим умом и опытом в браке отважилась так сильно влюбиться в безденежного морского офицера.
Но настал день пробуждения. Предполагалось, что Леонора едет в Йоханнесбург к своему брату. Фрей предложил явиться туда вместе. Он намеревался купить обручальные кольца и жениться как можно скорее. Уже значительно позже он припомнил странное выражение ее лица, когда он сделал это предложение. Она потрепала его по щеке пальчиками с ярко-красными ногтями и пробормотала:
– Ты, милашка, любовник.
Но ни одним словом не обмолвилась о свадьбе.
Она обещала прийти к нему в каюту, когда все пассажиры улягутся. Конечно, это было строго запрещено, но Фрея ничуть не беспокоило. Маленькая Ленни тоже с удовольствием нарушала правила. Вечером стюард принес записку, в которой Лении жаловалась на самочувствие и обещала встретиться с ним утром, когда корабль пришвартуется в гавани.
У Фрея разболелась голова, а поскольку в его каюте не нашлось даже аспирина, он отправился к корабельному врачу за таблеткой.
Доктором на судне служил выходец из Южной Африки, ровесник и приятель Фрея. Постучавшись и не услышав ответа, Фрей нажал ручку и заглянул внутрь.
Его глазам предстала неотразимая Леонора в белой шелковой пижаме. Она лежала на постели. Рядом сидел доктор, тоже в пижаме. На стуле висел ее халат, на тумбочке стояли открытая бутылка шампанского и два бокала.
Любовники уставились на Фрея. Он побледнел как смерть, сжал кулаки и бросил Леоноре слово, заставившее ее вскочить. Но самообладание она потеряла лишь на мгновение. Потом повернулась к доктору и со смехом сказала:
– Дай ему успокоительное, дорогой. Бедняга выглядит так, словно сейчас свихнется. Что же ты, дурак, забыл закрыть дверь?!
Доктор бормотал какие-то извинения, но Фрей с треском захлопнул дверь, вернулся к себе и повалился на койку. Мир рухнул. Он понял, какой женщиной была Леонора. Надо же, оказался в дураках!
Леонора не пыталась встретиться с ним. Фрей получил лишь записочку:
«Извини, что разочаровала тебя, мой милый любовник. Но когда-нибудь тебе пришлось бы повзрослеть. Не злись на маленькую Ленни, которая помогла тебе сделать это. Неужели ты не понимаешь, что немножко старомодно заканчивать нашу интрижку браком? Все было приятно, но я не воспринимала это так серьезно, как ты. Если хочешь знать правду, брата в Йоханнесбурге у меня нет. Я еду, чтобы выйти замуж за милого толстяка-миллионера, который подарит мне, бриллиант величиной со сливу. Спасибо за приятные воспоминания. Малышка Ленни».
В сердцах Фрей разорвал никчемную бумажку на мелкие кусочки и выбросил за борт. Подхваченные сильным ветром, они унеслись, развеяв последние иллюзии.
Он не испытывал неприязни к доктору. Мужчины достигли определенного взаимопонимания и даже смогли говорить о Леоноре (довольно плохо). Доктор повторил ее совет – пора взрослеть.
– Держись подальше от одиноких женщин на борту. В мире тысячи таких Леонор, дурачок, и чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Конечно, есть и хорошие девушки, но нужно уметь находить их. Ленни похожа на змею. Очень симпатичную, но явно ядовитую.
После этого Фрей всегда мысленно представлял Леонору черной гадюкой, убивающей своим ядовитым укусом. Он все еще чувствовал на губах поцелуй смерти.
Но уже в следующем рейсе он стал более осторожен и рационален. Ни разу не влюбился, не увлекся и упорно пытался убедить себя, что не женится никогда.
Женщинам доверять нельзя. Успех у них доставлял ему горькое удовлетворение и сознание того, что любую стоит только поманить пальцем. Но никогда этого не делал. Он стал Фреем, надежно скрывающим за внешним обаянием свои чувства. Взгляд его полуприкрытых, недоверчивых глаз заставлял женщин, желавших пофлиртовать с ним, сразу почувствовать себя не в своей тарелке. Правда, популярность его от этого не уменьшилась.
Именно такого Фрея встретила сегодня кинозвезда Андра Ли. Он оставался вежливым и услужливым даже тогда, когда ему хотелось зевать.
Разговор поддерживали в основном леди Боливер и миссис Оппендорф. Наконец Фрей заметил, что мисс Ли ведет себя не шумно и не навязчиво. Она кажется удивительно спокойной, даже замкнутой. Он вежливо задал ей вопрос о карьере, и она ответила, что уже оставила ее.
– А что, бедная, богатая девушка стала настолько богатой, что может позволить себе уйти на пенсию в ранней юности?
Андра засмеялась. Фрей снова подумал, что она выглядит нервной и расстроенной. Вспомнив об операции аппендицита, перенесенной мисс Ли, – об этом писали в газетах, а ему сообщил боцман Уилсон, – Фрей решил, что для подобных испытаний девушка слишком хрупка.
– Уверяю вас, я – бедная, маленькая, бедная девушка, – ответила Андра. Но я решила, что нет смысла терять время в ожидании следующих кинопроб.
Такая жизнь не для меня.
– Расскажите же, а что для вас? – и он бросил на нее тот неотразимый взгляд, которым за время работы с пассажирами научился убивать как из автомата.
– Я еду в Кейптаун, чтобы выйти замуж, – просто сказала Андра.
Столь искренний ответ удивил Фрея, и ему захотелось стать более дружелюбным.
– Неужели? Вот видите, я ничего не знаю о личной жизни звезд. Не говорите, пожалуйста, об этом моему командиру, иначе меня спишут на берег.
– Вообще-то я не понимаю, почему морской офицер должен быть в курсе личной жизни кинозвезд. Кроме того, я не хочу, чтобы во мне видели только звезду. Тревору это тоже не нравится.
– Тревору? – уточнил первый помощник. – Он, наверное, ваш жених?
Андра кивнула.
– Значит, вы едете в Кейптаун, чтобы выйти замуж за этого счастливчика?
Прежде чем Андра успела ответить, в разговор вступила миссис Оппендорф:
– Это так интересно, капитан! Я ведь знаю Тревора Гудвина. О, они будут прекрасной парой, просто шикарной!
– Не сомневаюсь, – подтвердил Фрей.
Ужин подошел к концу. Роулэнд достал портсигар и предложил Андре сигарету. Она взяла ее с облегчением. Весь вечер девушка чувствовала удивительную нервозность. Очень хотелось курить. Фрей поднес зажигалку, и она снова взглянула в его глаза. Они ничего не говорили. Но почему-то казалось, что добираются до самого сердца, и Андра неожиданно задрожала, невольно подумав, что ей нравится капитан Роулэнд. В глубине его глаз светилось что-то мрачное. Но едва он начинал говорить, сразу вспоминался тот голос из сна… Она понимала, что ведет себя странно, но ничего поделать с собой уже не могла. Фрей заметил на тонком пальце мисс Ли обручальное кольцо.
Поднимаясь из-за стола, Андра уронила сумочку. Фрей поднял ее и подал девушке.
Только сейчас он заметил, как она грациозна. Тонкая талия, перетянутая широким поясом, казалось, может переломиться. Конечно, ей надо поправиться.
Чудные рыжеватые волосы стянуты на затылке так, что открывают прекрасную линию лба и овал лица. А какие глаза!
«В ее глазах горит любовь, – процитировал он мысленно, – и ложь, и ложь, и ложь!» Жаль того парня, за которого она выходит замуж. Интересно, через какое время она его оставит, чтобы вернуться в кино? Да ладно, его похороны – это его забота.
Именно на этой циничной мысли остановился Фрей, спрашивая вслух мисс Ли, пьет ли она кофе. Обычно его подавали в стеклянном салоне на верхней палубе, где скоро должен заиграть оркестр.
– Да, спасибо, я люблю кофе. Он никогда не мешает мне заснуть.
– Отлично, – сказал Фрей. – Нельзя позволять себе то, что может вызвать бессонницу. Сон, блаженный сон. «Кто обречен сойти во тьму?»
– «Кто носит в сердце вечный ад», – закончила строку Андра.
У Фрея расширились глаза. Он вышел следом за ней. Многие оборачивались, узнавая актрису. Итак, она знала Кольриджа! Внезапно Фрей продекламировал:
Пред тем, как лечь в постель свою, Я на коленях не стою И не творю молитвы вслух, Но медленно смиряю дух, Предавшись вере и мечте, Смежаю веки в темноте…
Теперь уже Андра с любопытством взглянула на него через плечо, ее длинные ресницы дрогнули.
– Потрясающе, капитан Роулэнд! Какие стихи вы помните! Но «Сказание о Старом Мореходе» Кольриджа всегда казалось мне жутковатым.
– А мне оно нравится. Может быть, потому, что когда-нибудь я сам стану Старым Мореходом, – сказал Фрей.
Андра почувствовала себя спокойнее и с улыбкой заметила:
– Только не говорите мне, что вы будете «бесчувственный, глухой к добру и не к добру…»
Фрей даже присвистнул.
– Браво! Отдаю вам честь, – его рука взметнулась к фуражке. – Вы первая девушка, которая помнит наизусть «Сказание о Старом Мореходе».
– Я очень любила его в Школе, но оно всегда вызывало грусть, – вздохнула Андра. – Особенно те строки, в которых речь идет об одиночестве в бурлящем море.
Фрей кивнул головой.
– Именно поэтому он так ценил сон. В эти часы забываются все разочарования.
Я мог бы добавить, подумал Роулэнд, что однажды сам хотел утопить свое разочарование в море – когда меня предала любимая женщина. Вкусное яблоко, предложенное Евой, оказалось червивым.
– Поэзия нравится немногим, – сказала Андра. – Вы часто читаете стихи?
– Очень редко. Но было время, когда они очень привлекали.
– Меня тоже. А что вы предпочитаете теперь?
– Не думаю, что вас это заинтересует, мисс Ли. Увидев мою библиотеку, люди обычно отступают на три шага и начинают считать меня скучным человеком.
– Едва ли вас можно назвать скучным.
– Вы мало меня знаете, – улыбнулся он.
– Но мне хотелось бы посмотреть ваши книги и прийти к собственному мнению.
– Скоро я устрою небольшой прием с коктейлями. Во время рейса мы обычно соревнуемся с капитаном Стивенсом – чьи рецепты оригинальнее. Если, конечно, вы не против коктейлей…
– Я вообще не пью.
Это несказанно удивило Роулэнда. Ему всегда казалось, что кинозвезды пьют, и немало. Что ж, в ближайшие дни он узнает много удивительного об Андре и убедится, что она совсем не подходит под расхожее представление о кинозвезде.
В этом салоне стояли бежевые стулья с голубой обивкой и маленькие очень удобные стеклянные столики.
Пассажиры болтали, потягивая кофе.
Андра рассказывала о Треворе. Фрей притворялся, что ему безумно интересно, хотя находил истории о женихе Андры скучными. Впрочем, это не помешало ему после окончания беседы решить, что мисс Ли вполне сносна и вопреки ожиданиям не эгоистка.
Сославшись на усталость, Андра ушла к себе в каюту.
Докурив в постели последнюю сигарету, Андра, как обычно, поцеловала кончики пальцев и притронулась ими к фотографии на тумбочке, произнеся:
«Доброй ночи, моя любовь». Она Делала это каждый вечер, со дня помолвки.
«Аутспен Квин» уверенно продвигался в теплых водах. В темнеющем море, как бриллианты, отражались летние звезды. Сонная Андра подумала, что путешествие обещает быть приятным. К приезду в Кейптаун она уже совсем оживет. В мыслях Андра вернулась к своему счастливому замужеству.
– Мы не расстанемся до смерти, – сказала она вслух, лежа и темноте с закинутыми за голову руками.
Но заснуть ей не удавалось. Морской воздух должен был подействовать как снотворное, но этого почему-то не произошло. Андра подумала, что в последнее время она просто боится засыпать. После того кошмара ей было не по себе.
Страшно вспоминать зверское выражение на лице Тревора. Конечно, в жизни он таким быть не может.
Но сон, конечно, не из приятных. И потом, этот голос, успокоивший ее, голос, принадлежащий незнакомцу, который так вовремя подхватил девушку и прижал к себе.
Андра включила лампу и стала рассматривать цветы, расставленные в каюте.
Нет, нельзя все время думать о том, что голос из сна фантастически похож на голос первого помощника капитана.
Тем не менее мысли о Фрее Роулэнде вопреки ее желанию вторглись в сознание.
В порту Лас-Пальмас «Аутспен Квин» делал единственную Остановку на пути из Саутгемптона в Кейптаун.
В то утро Андра встала очень рано. Приятный погожий день уже начался. Над островом поднимался бледно-золотой туман, виднелся живописный порт, богатая зелень пальм, прозрачная голубизна воды. Душа ее переполнилась удивительной радостью. Андра впервые видела субтропики. Появилось ощущение близости к Тревору и своему будущему дому. Вскоре она привыкнет к жаре, к ярким краскам и необычной красоте Южной Африки. Конечно, сейчас в Кейптауне зима, и не так жарко, как в Лас-Пальмасе. Тревор рассказывал, что зимними ночами дома приходится отапливать. А в горах бывает очень холодно.
Андра вышла на палубу. Она фотографировала местных жителей, на маленьких лодках сновавших под самым бортом океанского лайнера.
Неожиданно на палубе появился долговязый юноша, надоедливо преследовавший кинозвезду. Андра терпеть его не могла. Поискав, куда бы от него скрыться, она заметила одну-единственную лазейку – лестницу с медными перилами, над которой висел знак: «Вход запрещен». Поняв, что очутилась на мостике, Андра повернулась, чтобы спуститься вниз, но между ней и ярким солнцем появился человек в белой форме. Это был первый помощник капитана. Глаза его смотрели холодно и строго.
– Доброе утро, мисс Ли. Извините, но пассажирам не разрешено находиться здесь.
– А что, капитан Стивене закует меня в цепи, если я не уйду?
– Не думаю, что он будет столь неучтив по отношению к мисс Ли, но непременно проводит вниз. То же должен сделать и я, – сухо произнес Фрей.
Почему-то Андра почувствовала себя задетой.
– Не стоит беспокоиться, капитан Роулэнд. Я сама спущусь. Мне пришлось подняться сюда, скрываясь…
– Это интересно. От одного из ваших поклонников?
– Не нужно упрекать актрису в том, что у нее есть поклонники. К тому же я предпочитаю быть обыкновенной мисс Ли, в будущем – миссис Гудвин.
– Извините, – сказал Фрей. – Мне трудно представить, что вы превратитесь в обычную кейптаунскую домохозяйку. Это вам как-то не подходит…
– А могу я спросить, что мне подходит?
Фрей уже откровенно рассматривал ее. Он не собирался об этом говорить, но она казалась ему обворожительной, а ведь рано утром большинство женщин выглядит не лучшим образом.
Трехдневный отдых на море уже сотворил чудо. Глаза Андры сияли, кожа приобрела золотистый оттенок. Девушка загорала и купалась каждый день. Фрей часто любовался ее великолепным молодым телом в ярко-голубом бикини. Андра казалась ему бледно-золотой статуей. Густые вьющиеся волосы были завязаны голубой ленточкой, и эта прическа делала ее похожей на подростка. Она действительно расцвела. И, кроме того, в ней уже не чувствовалось той нервозности, которая была так заметна в первый вечер. Узкие голубые джинсы и хлопчатобумажная майка очень шли ей.
– Вы ассоциируетесь для меня с фотографией, которую печатали во всех газетах. Там вы танцуете в Венеции, на мраморном полу дворца. В широком платье, цветок в волосах. Потрясающе!
– А, это… – проговорила она с иронией. – Я не такая. Это идея моего продюсера. Он считал, что такой меня хочет видеть публика.
– Я тоже принадлежу к обожающей вас публике.
Эта фраза разозлила ее. Андра теперь лучше знала первого помощника капитана, и ей не нравилось, когда он льстил.
– Вы самый неискренний человек, которого я встречала! – воскликнула она.
– Я не верю ни единому сказанному вами слову.
– Да неужели? – в его голосе звучала насмешка, а голубые глаза смеялись.
– Какая репутация! Вы меня огорчаете.
– Вам не следует огорчаться по поводу того, что говорю я. Леди Боливер, миссис Оппендорф и все очаровательные девушки на корабле считают, что вы божий подарок женщинам, самый популярный человек. Теперь я понимаю, почему была придумана эта должность «по работе с пассажирами». Она создана специально для вас.
На мгновение Фрей вышел из себя. Он привык к восхищению слабого пола и редко встречался с такой иронией. То, что сказала Андра, задело его за живое.
– Отлично! Тогда мы должны понимать друг друга.
Мы популярные люди, хотя и не по своей воле.
К ней вернулось хорошее настроение, и она была готова к пикировке.
– О, капитан Роулэнд, думаю, ваша воля не слишком сопротивлялась. Вы просто купаетесь в обожании.
Фрей вспыхнул, на мгновение даже потеряв чувство юмора.
– Вы не очень-то наблюдательны. Придется одолжить вам какую-нибудь книгу по психологии.
– Да, окажите любезность. Это превосходно, если к моменту прибытия в Кейптаун я смогу поставить вам диагноз как профессиональный психиатр.
Резкие слова едва не сорвались с его губ. Сняв фуражку, Фрей вытер пот со лба и надел ее снова.
Андра видела, что разозлила его, но ее это ничуть не волновало. С первой минуты знакомства Фрей действовал на нее как-то странно.
Будучи натурой чувствительной, девушка болезненно реагировала на все его уколы. Она понимала, что все его комплименты и знаки внимания ничего не значат, что по какой-то неизвестной причине он презирает ее, может быть, даже больше, чем других женщин. Андра заметила, как искренне и тепло Роулэнд обращается с пожилой, искалеченной артритом пассажиркой, помогая ей добраться до шезлонга и всегда провожая к столу. Так же мягок и внимателен он был с малышами, чья больная мать не выходила из каюты. Дети чувствовали себя одиноко и нуждались в поддержке. Фрей всячески заботился о них. Но почему же он постоянно нарушает покой в ее душе?
Встречаясь в основном за столом, они о многом беседовали. Какие-то темы были интересны обоим. Его удивляла любовь девушки к классической музыке, кроме того, как стало известно из этих разговоров, в коллекции Андры было много пластинок, которые нравились и ему.
– А ваш будущий муж любит музыку? – спросил он однажды.
Она была вынуждена сказать ему, что Тревор к музыке равнодушен.
Фрей заметил:
– О! Это ваша большая ошибка. Пошлите ему телеграмму, что вы разрываете дипломатические отношения. Серьезно относящиеся к музыке люди не должны вступать в брак с теми, кто ее не любит.
– Могу ли я спросить, вы были когда-нибудь женаты? И поэтому считаете себя специалистом?
Он рассмеялся.
– Все мои жены обожают трех Б, которые являются моими богами, Бетховена, Баха и Брамса.
Брамс! Как она любила Брамса!
Внезапно Андра спросила, есть ли у него запись ее любимого «Бранденбургского концерта». Он ответил утвердительно и пригласил послушать пластинку в его каюте.
Но Андра так и не воспользовалась этим приглашением.
Однажды, болтая с боцманом Уилсоном, она узнала, что Фрей один из лучших офицеров во всей компании, не женат и слывет убежденным холостяком.
– За кажущимся легкомыслием скрывается настоящая искренность, доброе и щедрое сердце, мисс Ли, – добавил Уилсон.
Андра задумалась, удастся ли ей разрушить приторное очарование и чрезмерную вежливость помощника капитана.
Ясным вечером, незадолго до прибытия в Лас-Пальмас, пассажиры танцевали на палубе, под луной.
Андра сидела рядом с бородатым капитаном Стивенсом, когда Фрей пригласил ее танцевать. Она понимала, что он оставил ее напоследок. Почувствовав какое-то странное волнение, ухватилась за руку капитана Стивенса:
– Я лучше поболтаю с капитаном. Благодарю вас.
Капитан подмигнул своему помощнику:
– У меня голова пойдет кругом, если я продолжу беседу с мисс Ли. Если хочешь потанцевать, Фрей…
– Конечно, – вставил Фрей.
Андра не могла не признать, что он отличный танцор.
Оркестр играл «ча-ча-ча», танец, который Андра обожала у Тревора он никогда не получался). Девушка почувствовала, что, слившись с Фреем, движется, подчиняясь какому-то внутреннему ритму. Они не разговаривали ни во время танца, ни после. Андра боялась заглянуть в глаза Фрея. Она опасалась, что он все испортит какой-нибудь язвительной остротой. Казалось, он понял ее чувства и думал только о танце. Но музыка кончилась. Глубоко вздохнув, Андра только покачала головой в ответ на приглашение Фрея потанцевать еще и ушла вниз. В ту ночь она не заснула.
Час за часом Андра мучительно старалась думать о Треворе, но ее все время преследовали лицо и голос Фрея Роулэнда, их молчаливый и чувственный танец.
Наконец, поняв, что все равно не заснет, она включила лампу.
Выкуривая одну сигарету за другой, Андра задавалась вопросом, почему она все время ощущает присутствие этого человека? Это нехорошо по отношению к Тревору. Но и Фрею она стала близка. Их дружба развивалась с немыслимой быстротой.
Дискуссии, часто похожие на словесные битвы, странно возбуждали обоих.
Андра очень скоро поняла, что за внешним легкомыслием скрывается другой Фрей. Человек, который знает историю, археологию, искусство. Ему нравились те же картины, которые всегда мечтала собирать Андра. Где бы ему ни случалось бывать, он всегда посещал галереи.
– Жаль, что я не богат, и у меня нет дома, – говорил Фрей. – Моряки не могут позволить себе коллекционировать картины.
– А я хочу после свадьбы заняться коллекционированием предметов искусства, – призналась она. – Прежде я была слишком занята, старалась сделать карьеру, чего мне, собственно, не очень-то хотелось. Столько энергии и времени потеряно напрасно.
– Это главная ошибка нашего поколения – тратим слишком много времени и энергии на то, что никому не нужно, – прокомментировал Фрей.
Размышления об этих разговорах невольно навели Андру на мысль, которая порядком испортила ей настроение. Она едет, чтобы выйти замуж за Тревора. А ведь интеллектом он явно не блещет. Тогда зачем она так долго и терпеливо ждала его? Почему сопротивлялась всем попыткам Флэка Сэнки остановить ее, уберечь от этого гибельного шага?
Так и не заснув, Андра сидела на кровати и смотрела на фотографию Тревора, стараясь вызвать в себе радостное возбуждение. Ничего не получалось. Мысли постоянно возвращались к Фрею. Это сумасшествие – за неделю до свадьбы усомниться в своей любви.
Встретившись лицом к лицу с Фреем Роулэндом сегодня утром, Андра с горечью осознала, что очарование Тревора рассеивается, исчезает.
Отвернувшись от офицера, Андра начала спускаться по лестнице. Фрей перегнулся через поручни, провожая ее взглядом:
– Спускайтесь осторожно. Ступеньки могут быть скользкими.
– Все в порядке, – бросила она.
И все-таки на последней ступеньке она поскользнулась и весьма неграциозно упала на оцинкованную палубу. Через мгновение Фрей очутился рядом, взял ее на руки.
На секунду Андра прильнула к Фрею, почувствовала силу его рук, заглянула в глаза. Между ними будто искра пробежала. Это испугало девушку, и она, оттолкнув его, наклонилась поспешно, чтобы потереть ушибленную коленку.
– Спасибо. Теперь все в порядке, – пробормотала она. – Кости целы.
Немножко ударилась.
Фрей ласково смотрел на нее. Солнце превратило ее каштановую головку в ярко-золотую.
– У вас потрясающие волосы, – вдруг сказал он.
Комплимент, произнесенный в столь неподходящий момент, заставил Андру поднять глаза. Она приготовилась парировать, но почему-то рассмеялась.
– Спасибо.
– Вы напоминаете мне Риту Хэйвест.
– Она ваша подруга?
– Хотел бы, чтобы это было так. Она всегда казалась мне более привлекательной, чем все молодые звезды кино.
– Включая мисс Ли, – уточнила Андра, снова потирая ушибленную коленку.
Фрей внимательно осмотрел больную ногу, стройную лодыжку, не пропустив розовые ноготки, видневшиеся через ремешки сандалий, и, не ответив на шутку, спросил:
– Вы можете идти или вас отнести в каюту?
– Конечно, могу, – возмутилась она, – и не бойтесь, я никогда больше не буду заглядывать на мостик.
– Уверен, что капитан Стивене пригласит вас к себе до завершения рейса.
– Спасибо. До свидания, – Андра повернулась и пошла, стараясь сохранять достоинство. Но колено болело, и она слегка прихрамывала. Фрей окликнул ее:
– Вы уверены, что все в порядке?
– Абсолютно, – бросила Андра через плечо.
Девушка исчезла из виду, и Фрей перевел взгляд на лодки, колыхавшиеся у самого борта. Какое-то время он прислушивался к возбужденным голосам местных мальчишек, старающихся привлечь к себе внимание пассажиров.
Как бы ни был опытен Фрей с женщинами, он не мог не понять, что оказался слишком уязвим. С внезапной дрожью он вспомнил то мгновение, когда поднял Андру Ли на руках. Ее «потрясающие» волосы, как он назвал их, коснулись его щеки, и до него донесся особый запах. Он любил легкие духи и ненавидел густые, тяжелые ароматы, окружавшие миссис Оппендорф и женщин ее типа. Фрей признал, что Андра Ли и все, связанное с ней, оказалось необыкновенно привлекательным. Но что за человек этот Тревор Гудвин?
Внизу, в своей каюте, Андра натерла лосьоном разбитое колено и, встав с кресла, почувствовала, что боль постепенно утихает. Она тоже была в сильном волнении и не могла забыть ту искру, которая пробежала между ней и Фреем.
Как крепко он прижимал ее!
Да еще этот сон!
Она вздрогнула и ополоснула лицо холодной водой.
Ситуация была нова для нее. Девушка старалась выбросить это «все» из головы, но не могла. Чтобы привести в порядок мысли и успокоиться, она сочинила телеграмму Тревору. Андра понимала, что старается вступить с ним в духовный контакт, чтобы вернуть то ощущение общности, которое отношения с Фреем Роулэндом так настойчиво разрушали. Еще смутное понимание этого все больше заслоняло былую привязанность к Тревору. Она упорно убеждала себя:
– Я люблю его. Я давно люблю его.
Но эти слова уже не значили ничего.
В панике она сочинила три телеграммы, порвала их и отнесла в радиорубку последнюю:
«На четыре дня ближе к тебе. Страшно волнуюсь. Андра».
Она вышла из каюты со сжатыми губами и выражением такой решимости на лице, как будто говорила себе:
– Только так!
За обедом Фрея не было. В день прибытия в Лас-Пальмас у него было много дел по службе. Андра как будто даже не заметила его отсутствия, но все время упорно смотрела на Пустой стул. Она почти не слышала болтовни Вена Лейна и сплетен миссис Оппендорф. Днем принесли телеграмму от Тревора:
«Чем ты ближе, тем дороже. Тоже страшно волнуюсь. Твой Тревор».
Эти слова заставили ее устыдиться. Она перечитала телеграмму вслух, стараясь убедить себя в том, что Тревор – любовь ее сердца, а мечты (и Фрей Роулэнд) значения не имеют.
Еще сорок восемь часов, и «Аутспен Квин» прошел половину пути до Кейптауна.
Дни становились все теплее. Молодые женщины бродили по палубе в купальниках и легких платьях. Бассейн был постоянно полон. Звездные ночи сменялись прекрасными теплыми днями. На палубе танцевали. Все это создавало идеальную атмосферу для флиртов, без которых не обходится ни одно морское путешествие.
Скучать было некогда. На борту постоянно что-то происходило. Было много фильмов, концертов. Для пожилых людей, таких как чета Боливеров и миссис Оппендорф, – бридж. Настольный теннис, метание колец, танцы – для молодых.
Бывали еще соревнования по перетягиванию каната. Великое множество развлечений организовал комитет, созданный Фреем Роулэндом. Участвовать во всем этом Андра была также приглашена, но отказалась, сославшись на желание побыть в одиночестве. И действительно, она всегда избегала толпы. За хорошие чаевые стюард находил тихий уголок, где, уютно устроившись в шезлонге, она оставалась незамеченной и никто ее не беспокоил. Здесь она ежедневно проводила много часов, читала или просто нежилась на солнце, довольная тем, что загорела с ног до головы. Она была из тех рыжух с очень белой кожей, которые могли загорать, не «сгорая». Она не только почувствовала себя здоровой и сильной, но и очень похорошела. Зеркало говорило, что она просто расцвела после пяти-шести дней отдыха на солнце и морском воздухе.
И все же Андра не сумела обрести душевный покой, на который так надеялась. Никакой самогипноз, никакая сила воли не могли заставить ее не вспоминать о Фрее Роулэнде. Что он чувствовал по отношению к ней, девушка не знала, уже догадавшись, правда, что свои настоящие чувства помощник капитана прячет за внешним весельем, вежливостью и шармом. Однако за обедом Фрей стал уже менее приветлив с Андрей. Время от времени его язвительные комментарии и ироническое отношение к слабому полу проявлялись слишком очевидно, и это раздражало Андру. Иногда она вдруг огорчалась из-за того, что вовсе ему безразлична.
На шестой день путешествия Фрей Роулэнд организовал у себя вечеринку с коктейлями. Было так много гостей и так шумно, что это напоминало Андре утомительные вечеринки дома. Она откровенно скучала. Наконец хозяин пробрался к ней через толпу гостей и протянул бокал шампанского.
– Спасибо. Этот напиток мне не подходит, – ответила она достаточно холодно.
– Но ваше платье очень идет вам, если я могу позволить себе такую дерзость! – Фрей улыбнулся полузагадочной, полусаркастической улыбкой, и она подумала – почему это вдруг ему вздумалось говорить комплименты.
Андра была в белом облегающем платье с большим вырезом на спине, открывающим темно-золотой загар и подчеркивающим ее тонкую талию. Этот наряд превосходно дополняли серьги из черного жемчуга. Такие же бусы она два или три раза обернула вокруг шеи. Веки ее оттеняли зеленые тени, а губы были такого же яркого цвета, как волосы. Когда Фрей Роулэнд остановил на ней взгляд, то был вынужден признать, что никогда еще Андра не выглядела более пленительной.
– Сегодня вы смотритесь на все сто! – вздохнул он.
– Спасибо, – сказала она сухо. – Как жаль, что я не могу посмотреть ваши книги и пластинки. В этой толпе ничего не увидишь.
– Задержитесь немного, когда они уйдут, – прошептал он вдруг. – Я покажу вам все.
Щеки ее вспыхнули, а сердце забилось от удивления и радостного возбуждения.
– Я думаю, вряд ли… – начала она.
Он прервал:
– Вы не думайте, а оставайтесь. У меня есть книги, которые я очень хочу показать вам, и пластинка, послушать которую вы просто обязаны. Сегодня из-за множества вечеринок в ресторане – «шведский стол», поэтому не имеет значения, когда мы туда отправимся.
Между половиной девятого и девятью толпа понемногу рассеялась. Андра беседовала с человеком, знакомым ей лишь в лицо. Но все ее внимание было поглощено каютой, а не этим случайным собеседником. То, что она успела увидеть, ей понравилось. Каюта первого помощника соответствовала его должности. Мебель занимала немного места. Занавески и обивка из спокойного серого льна. Андра разглядывала книги над письменным столом. (Никаких фотографий. Это интересно. Значит, в жизни Фрея Роулэнда не было никакой особенной женщины.) И только одна картина. Маленький пейзаж – каменный дом в окружении зеленых деревьев. Позднее Андра узнает, что это дом деда, где он провел детство.
Да, это было типичное, ничем не выделяющееся жилище холостяка. Каюта содержалась в безукоризненной чистоте отлично вышколенным стюардом со странным прозвищем Пинк, настоящим «кокни», уроженцем лондонского Ист-Энда.
Пинк плавал едва ли не с детства. Он был предан первому помощнику.
– Я вечно все теряю. А Пинк находит и возвращает на место, – рассказывал Фрей Андре.
Гости разошлись, и они остались одни. Медленно подступала темнота. Фрей включил лампу с зеленым абажуром, стоявшую на столе, и выключил верхний свет. Они не пили, только курили, наслаждаясь покоем. Через открытый иллюминатор в каюту вливался холодный морской воздух.
Вдруг Андра почувствовала какой-то прилив сил. Раньше шум и духота, создаваемые толпой, не давали ей вздохнуть. Она даже не знала, зачем приняла приглашение старшего помощника на этот тет-а-тет. Ведь можно было пойти ужинать с другими.
Но что-то заставило ее остаться против собственной воли. Странная сила толкала ее к Фрею. Даже память о Треворе не спасала.
Сейчас она вообще не думала о женихе. Оставшись с Фреем в мягко освещенной каюте, в дружеской атмосфере, Андра поняла, что именно с этим человеком ей больше всего и хотелось бы быть. Серьезный, сосредоточенный, без своей обычной дерзости, он сидел напротив нее, спрятав лицо в тени абажура, и рассказывал о себе.
Андра задавала много вопросов. Ей хотелось знать о его детстве, продвижении по службе в «Аутспен компани». Фрей признался, что не удовлетворен карьерой.
– Я понимаю, что меня считают слишком молодым для должности капитана, но мне хочется именно этого. Я не врожденный мажордом. Хотя вы, может быть, так и думаете. Я хочу стать капитаном.
– Я никогда не думала о вас как о мажордоме, – сказала она. – Хотя вы прекрасно справляетесь со своими обязанностями. Не каждый смог бы так легко общаться с людьми и завоевывать их расположение.
– Спасибо, – откликнулся он со странным смешком.
– Я прекрасно понимаю, что вы предпочли бы место капитана Стивенса.
Наверное, быть капитаном, несмотря на огромную ответственность, очень заманчиво.
– Ответственность – это своего рода состязание, а я люблю борьбу, ответил он.
– Врожденный спортсмен всегда стремится выиграть.
– Возможно, это всего лишь форма эгоизма, – Фрей улыбнулся и стряхнул пепел с сигареты.
– Я уже смотрела ваши книги. Они очень серьезные.
– Можете почитать, если хотите.
– Я никогда не увлекалась метафизикой. Думаю, это может быть интересно.
– Возьмите книгу о Востоке, – поискав на полке, он протянул ей небольшой томик.
Она скорчила гримаску.
– Это, наверное, выше моего понимания, но я, конечно, попытаюсь вникнуть, – и внезапно добавила:
– Вы такой странный человек. Я думаю, что вы не читаете обычных романов. Даже детективов.
– Бывало иногда.
– Это не романтично, – улыбнулась девушка.
– Ну, вам-то, конечно, романтичные мужчины не нравятся.
– Особенно приторные, – подтвердила Андра.
– А ведь все по-настоящему романтичные мужчины – приторные.
Они рассмеялись.
– Может быть, у женщин странный вкус. Я имею в виду, что им не нравятся приторно-романтичные мужчины. Но им очень нравятся мужчины, способные любить.
– Можете включить меня в разряд неспособных.
Она посмотрела на него с насмешкой:
– Вам, должно быть, не повезло в любви?
Он вспомнил Леонору, и губы его сжались.
– Не повезло – это мягкое слово. Меня просто вывернули наизнанку.
Превратили в неверующего. Теперь я точно знаю, что романтической любви нет.
Интересно, что с ним случилось, подумала Андра. Вслух она сказала:
– Тогда как должен двигаться мир? Что, семейная жизнь должна прекратиться, раз в нее не верит капитан Роулэнд?
– Совсем не так. Пусть те, кто верит, продолжают. Только капитана Роулэнда это уже не касается.
– Я думаю, со временем вы пожалеете об этом.
– Так говорят всем женоненавистникам. И тем не менее я собираюсь дожить до спокойной старости, не обременяя себя ни женами, ни детьми.
– Эгоист высшей пробы.
– Да, я такой.
Теперь уже его глаза смеялись над ней из-под полуприкрытых век. Улыбка обезоруживала ее.
– Как вы позволяете себе говорить такие вещи невесте, просто не знаю.
Эти слова почему-то нарушили покой и тишину этого вечера. Он нахмурился и вопросительно посмотрел на сидевшую рядом девушку. Гладкая, шелковистая кожа, темный загар оттеняет элегантное белое платье. Добиться любви такой женщины мечтал бы каждый мужчина и считал бы себя счастливчиком, обладая ею.
Почему же он все никак не может принять тот факт, что она едет в Кейптаун, чтобы выйти замуж?
Внезапно он сказал:
– Не обращайте внимания на мой цинизм. То, о чем я говорю, относится ко мне. Не принимайте это на свой счет. Без сомнения, ваш будущий муж даст вам ту любовь, о которой вы мечтаете.
Не дождавшись ответа, Фрей встал и включил проигрыватель.
– Вы должны послушать пластинку, которую я купил перед отъездом из Саутгемптона. Я знаю, что вы любите классическую музыку.
Андра вмиг забыла о Треворе. В этой каюте не было места ни мыслям, ни упоминаниям о нем. И, к сожалению, это не огорчило ее.
– Да, пожалуйста.
Это было «Адажио» Баргера, композитора, малознакомого Андре. Она откинулась на спинку стула, закрыла глаза и слушала, погруженная в прекрасную музыку. Когда смолкли последние звуки, Андра открыла глаза и увидела, что Фрей наблюдает за ней. Встретившись с ней взглядом, он поспешно отвел глаза.
– Это играл филадельфийский оркестр…
– Потрясающе! Просветите меня насчет Баргера. Я его совсем не знаю.
Он рассказал ей об американском композиторе Баргере, сочинившем «Адажио» в 1936 году. Первое исполнение состоялось двумя годами позже. Дирижировал Тосканини.
– Я непременно куплю эту пластинку, – сказала Аидра, – и спасибо вам за то, что вы познакомили меня с ней.
– Мне бы очень хотелось, чтобы вы послушали и другие.
– Я бы тоже этого хотела.
Фрей закурил. Он внимательно наблюдал за Андрой, когда звучала музыка, вопреки своей воле восхищаясь красотой ее лица с опущенными густыми, слегка загибающимися ресницами. Он раздумывал, откуда в уголках ее прекрасно очерченных губ эта мягкая грусть. Несмотря на отпечаток аскетизма на лице Андры, он заметил в ней скрытую чувственность, и это возбудило его любопытство. Откровенно страстные женщины утомляли Фрея.
Мелодия достигла кульминации. Андра внимательно слушала. Он видел, как сжимались и разжимались ее пальцы, как вздрагивали тонкие брови, и представлял, как удовольствие или боль могут отразиться в душе этой девушки.
Ее понимание и ее ощущение музыки невольно передались и ему.
После пустой болтовни и шума этот странный час, проведенный с Андрой, книгами и любимой музыкой, наполнил жизнь смыслом. Он не уставая напоминал себе, что Андра не похожа на него, одинокого волка. Эта преданная женщина связана с каким-то человеком в Кейптауне и через неделю отдаст ему всю себя.
Мрачные мысли тревожили Фрея.
– Почему это должно меня волновать? – спрашивал он себя. Но ему было все равно тяжело. Его уже тревожило будущее Андры.
Фрей попытался мысленно отшутиться фразой из «Моей прекрасной леди»:
– Я привык к ее лицу…
Эта веселая песенка из мюзикла попала в точку. Фрей привык видеть Андру Ли, и эта привычка все более подчиняла себе человека, который поклялся никогда больше не увлекаться женщинами.
Андра была не просто женщиной. Она – личность, думал Фрей.
День за днем, как цветок на солнце, раскрывались перед ним ее красота, ум и грация. Ему хотелось бы знать о ней как можно больше. Еще и еще…
Они сидели в опустевшей каюте и смотрели друг на друга в мрачной тишине, напряженные, оба чувствующие неловкость, словно участники соревнований, ожидающие первого удара соперника.
Андра первой нарушила тишину:
– Поставьте еще что-нибудь.
Благодарный Фрей поднялся и взял «Влюбленный и соловей» Гранадоса.
Пела Виттория де Лос Анжелос. Лирическая красота ее голоса и скорбь соловья наполнили каюту. Андра снова закрыла глаза. В этот раз ее брови сдвинулись, будто от боли. Фрей видел, как вздрагивали ее губы, как мелкие белые зубы покусывали нижнюю губу, словно стараясь сдержать рвущиеся наружу чувства. Лоб его покрылся испариной.
Я полный дурак, грубо сказал он себе, я позволил этой девушке задеть свое сердце больше, чем той, которая во время предыдущего рейса сидела здесь с сигаретой и болтала. Та была хорошенькой и к тому же свободной. Одна из тех, что, оказавшись рядом, при каждом удобном случае прижимались во время танцев и откровенно кокетничали. Фрей вспомнил, как она бродила по каюте, рассматривала его вещи, отмахивалась от его книг, называя их «невозможными», и просила поставить пластинку с записью «Джи-Джи». Фрей тогда ответил, что у него нет этой пластинки, и девушка притащила ее из своей каюты, объяснив, что везет в подарок другу. Когда звучала строка: «Твое тепло становится желанием», она с вызовом взглянула на него. Нехотя он поцеловал ее и выставил из своей каюты.
Но сейчас все было по-другому.
Он понял, почему Андра отказалась от сцены и кино. И все-таки, замужество, брак с этим парнем из Южной Африки… Для нее ли все это?
Фрей встал и принялся ходить по каюте, как по клетке. Мелодия закончилась, и он, не дожидаясь восторгов Андры, стал атаковать ее вопросами, выпаливая их как выстрелы. Каждый из них попадал в цель.
– Расскажите мне о парне, за которого вы выходите замуж. Кто он и чем занимается?
Андра рассказала.
– Простите мое любопытство, но какова причина столь долгой помолвки?
– Обстоятельства. Тревор был вынужден уехать по делам фирмы, чтобы встать на ноги. Он не хотел жениться на мне, пока не пробьет себе дорогу и не построит дом.
Фрей отреагировал довольно зло:
– Доверчивый парень, не так ли? Вряд ли я разрешил бы такой девушке оставаться одной с обручальным кольцом на пальце.
– Это абсурд… – Андра покраснела. Она была недовольна тем, что он вмешивается в ее отношения с Тревором. И все же она нашла нужным ответить, недоумевая, почему это делает, ведь так легко встать и уйти.
– Доверчивый, – повторил Фрей. – Потрясающе самоуверенный. Я восхищаюсь его «эго».
Он попал в точку. Щеки Андры еще больше покраснели.
Слишком много в последнее время говорили об эгоизме и чванстве Тревора.
– А почему он не должен доверять мне? О, я просто ненавижу ваш цинизм.
Фрей расплылся в улыбке:
– Я же говорил, что он не должен вас беспокоить. Это касается только меня.
– Нет, вы направляете свои циничные намеки в мой адрес. Вы хотите, чтобы я тоже стала циничной и подтвердила, что Тревор дурак, доверяя мне.
– Это неверно. Я убежден, что вам можно полностью доверять.
Про себя она подумала: а можно ли? Вслух же потребовала:
– Что вы еще хотите знать?
– Еще о Треворе. Когда мы познакомились, вы сказали, что он очень привлекательный, а миссис Оппендорф, та просто очарована им. Но нравится ли вашему Тревору то, что нравится вам? Будет ли он для вас идеальным партнером?
– Разумеется! – воскликнула Андра.
Но она знала, что это не так. И теперь наконец-то жестокая правда дошла до нее. И эта правда уже не была похожа на маленькую страшную змейку, которая время от времени проскальзывала в ее воспоминаниях. Она стала похожей на быстрый ручей. Этот ручей поднял на поверхность все, что хранилось в тайниках ее души. Вдруг она поняла, что все ее надежды, ее уверенность в том, что с Тревором ее ждет идиллическое будущее, исчезли навсегда. Она глубоко вздохнула.
Андра так побледнела, что Фрей встревожился и подошел к ней поближе.
– Я сказал что-нибудь не так?
Она поднялась со стула, дыша как загнанный зверь.
– Да, я нахожу, что ваше вмешательство в мои дела выходит за рамки приличий.
Фрей покраснел.
– Андра!
Фрей впервые назвал ее так. До этого она была мисс Ли. Андра повернулась и выбежала из каюты.
Фрей не мог сдвинуться с места. Он сделал одну или две короткие затяжки и раздавил сигарету в пепельнице. Руки заметно дрожали. Лоб покрылся испариной. Пришлось расстегнуть воротничок, который душил его. В голове был хаос. Но одно он знал точно – насчет этого человека в Кейптауне у Андры Ли были сомнения. Если бы это было не так, она бы просто обиделась, услышав то, что он, Фрей, сказал ей. Или просто посмеялась бы над его циничным любопытством.
Он вспомнил выражение лица Андры, когда она слушала музыку. Если она так чувствует мелодию… Какой же она будет в объятиях человека, которого полюбит так же страстно, как он ее? Фрей спрашивал себя, что почувствует он, если поцелует Андру Ли. Сможет ли рассчитывать на отклик этих очаровательных губ?
– Я сумасшедший, совершенно рехнулся, – произнес Фрей вслух. Пришлось сполоснуть лицо холодной водой.
Спустившись в ресторан, он отыскал взглядом пустой стул Андры. Ее не было и в буфете, где приготовили «шведский стол».
Вечером на борту должны были состояться танцы.
Фрей поначалу решил не идти, посвятив вечер шахматам, которые так любил.
Но, не пройдя и половины пути к каюте Уилсона, почему-то повернулся и направился к бару для курящих. Его приветствовали, предлагали выпить. Дамы, как обычно, окружили обаятельного помощника капитана. Фрей весело болтал, но глаза его неустанно искали Андру. Ее нигде не было. Никто не видел ее.
Не появилась Андра на палубе и во время танцев. Фрей мог только гадать, по какой причине.
Он пошел в каюту боцмана и сыграл с ним партию в шахматы. Игра не настолько поглотила Фрея, чтобы мысли об Андре оставили его. Он не узнавал себя. После случая с Леонорой он еще не бывал так встревожен. Как они не похожи, подумал Фрей, будто орхидея и белая роза. Андра – белая роза. Ее не испортил успех. В ней чувствовалось целомудрие, которого он не встречал даже у подростков. Но все-таки она была звездой, недосягаемой для него. А тот человек в Кейптауне смог привязать ее к себе несколькими словами и обручальным кольцом.
– Она его не любит. Клянусь, она не любит его, – сказал себе Фрей в середине игры и, сделав глупый ход, проиграл партию.
– Ты сегодня не в форме, – заметил Уилсон. – Ты что, не видел мою ладью?
– Боюсь, что нет. Похоже, мне пора спать. Голова раскалывается, пробормотал Фрей, вышел из каюты и поднялся на мостик.
Было тихо. Опершись на поручни, он смотрел на темно-фиолетовую воду, блестящую от лунного света. Лас-Пальмас остался далеко позади. Еще какое-то время они будут в открытом море.
«Еще пять дней, – подумал Фрей. – Только пять. Потом он явится встречать ее».
Он стиснул зубы и вдруг выбросил сигару, которой угостил его Джим. Во рту было сухо. Фрею больше не нравился сильный табак. Он подумал:
– Я в самом деле схожу с ума. Хватит думать об этой девушке.
В течение следующих сорока восьми часов Фрей и Андра, как обычно, сидели рядом в ресторане и, конечно, встречались то в одном, то в другом месте. Но оба вели себя так, как будто никогда не было того вечера в каюте. Они болтали о пустяках, сплетничали с Беном Лейном и другими пассажирами, но, словно по взаимной договоренности, избегали смотреть в глаза друг другу.
Ничего личного в их разговорах не было.
Большую часть времени Фрей был занят. Андра избегала его и только однажды поблагодарила за прекрасный фильм, который он снял в заповеднике. Его показали вскоре после Лас-Пальмаса.
Он много думал о ней. Но ни разу после приема в своей каюте не оставался с ней наедине. Фрей не мог не заметить, что Андра относится к нему подчеркнуто холодно, и это заставило его понять, что дружба, возникшая между ними, оказалась недолгой. Если вообще когда-то была.
Фрей, конечно, не знал, что Андра прожила эти два дня и две ночи в состоянии внутренней бури. Даже огромным усилием воли она не могла заставить себя поверить, что действительно любит Тревора.
Теперь она знала, что любви нет. Было увлечение, которое закончилось помолвкой. Глупо думать, что замужество – разумный поступок.
Постоянные мысли о Фрее, о его случайных взглядах, прикосновениях стегали ее, как нагайкой, оставляя раны в душе; пугала сама возможность такой метаморфозы. Она влюбилась во Фрея – по-настоящему влюбилась. И эту правду в конце концов она была вынуждена признать. Андра старалась не думать, как она переживет встречу с Тревором в Кейптауне и свадьбу с ним.
За два дня до прибытия «Аутспен Квин» в Кейптаун капитан Стивене организовал прием с коктейлями для небольшой группы избранных гостей, подчеркивая таким образом различие между своей вечеринкой и той, что устраивал его первый помощник.
Андра пошла без всякой охоты. Отказаться она не могла. Настроение было совсем не праздничным. День выдался пасмурный, его сменил Мрачный вечер, на горизонте собирались облака, приближалась гроза. Море казалось хмурым и подозрительно спокойным.
На Андре было прелестное черное платье, сшитое французской портнихой.
Увидев ее в дверях каюты, Роулэнд почувствовал, как сильно забилось сердце.
«Господи! – подумал он. – Как она прекрасна!»
Никаких драгоценностей. Только в ушах при каждом повороте головы сверкают серьги с желтыми камнями и на руке обручальное кольцо. Сегодня кольцо особенно раздражало его, напоминая, что через сорок восемь часов она навсегда исчезнет из его жизни.
Капитан Стивене подошел к Андре и сказал ей что-то рассмешившее ее. И вдруг взгляд Андры встретился с глазами Фрея, и улыбка мгновенно погасла.
Фрей заметил, что она бледна, замкнута, и это встревожило его. Чувствует ли она что-нибудь по отношению к нему? Подчиняясь желанию быть рядом с ней, он подошел ближе.
– Не хотите ли шампанского? – спросил бородатый Стивене. – Я сейчас прикажу Тигру принести.
– Тигру? – удивилась она.
– Так мы называем моего стюарда.
– Какие очаровательные прозвища – ваш Тигр и Пинк капитана Роулэнда, засмеялась Андра.
Фрею этот смех показался неестественным. Когда внимание капитана отвлекли другие гости, Фрей взял у Тигра бокал и подал Андре.
– Поговорите со мной сегодня, – мягко улыбнулся он.
– Но я разговариваю с вами каждый вечер, не так ли?
– По-моему, вы этого даже не замечаете.
– Глупости!
– Мы почти в Кейптауне, – произнося эти слова, он готов был поклясться, что она понимает его.
– Я знаю.
– Вы, должно быть, рады? – с насмешкой сказал он. – Ваш нетерпеливый жених, конечно, считает часы до вашего приезда и скупает все цветы в городе.
– В ваших устах это звучит заманчиво.
– Разве вас это не волнует?
Андра покраснела. Фрей видел, как нервно дрогнули ее тонкие пальцы, державшие полупустой бокал.
– Пожалуй…
Почти шепотом Фрей сказал:
– Я начинаю в этом сомневаться.
Андра вдруг потеряла дар речи. Прежде чем она пришла в себя, Фрей отошел от нее, пересек каюту и заговорил с кем-то из гостей. Андра осталась в одиночестве. Одна со странными мыслями; Увидев спешащего к ней Бена Лейна, Андра, торопливо поставив бокал, выбежала на палубу. Сейчас она просто не выдержала бы болтовни журналиста с Флит-стрит.
Девушка нашла уединенное местечко на другой стороне палубы. Склонилась над поручнями, устремив отсутствующий взгляд на штормовое море.
Что имел в виду. Фрей Роулэнд?
Что заставило его сказать, что ее не волнует встреча с Тревором? Как он посмел?
Прижав ладони к щекам, она постаралась успокоиться.
– Что мне делать? – шептала она.
Этот вопрос она задавала себе уже два дня и две ночи. Андра поняла, что не в силах сидеть рядом с Фреем и принимать участие в обычно пустой болтовне. Особенно неприятна была ей миссис Оппендорф, постоянно обсуждающая достоинства Тревора и делающая сакраментальные намеки на их будущее.
– Дорогой мистер Гудвин, наверное, ждет не дождется свою очаровательную невесту, – проворковала она сегодня за обедом.
Андра не посмела посмотреть в сторону помощника капитана и довольно резко ответила:
– Кто знает, миссис Оппендорф? Может быть, мой Тревор сейчас прекрасно проводит время в Кейптауне, пока не приехала ворчливая жена?
Все засмеялись, а миссис Оппендорф воскликнула:
– Милая, вы никогда не станете ворчливой женой! Из вас получится такая замечательная пара…
В этот момент Андра услышала тихий шепот Фрея:
– Эта женщина сведет меня с ума. Я бы с удовольствием проглотил пару пилюль от морской болезни.
Вставая из-за стола, Андра поймала ироничный взгляд помощника капитана и поняла, что он чувствует. Фрей Роулэнд ненавидел приторную сентиментальность. Андру же беспокоило то, что еще неделю назад ее ничуть не коробили излияния миссис Оппендорф. Сегодня они были ей противны так же, как и Фрею.
Андра спрятала лицо в ладонях, радуясь, что наконец она одна, вдали от толпы, от корабельного оркестра, от всех и вся. Нужно разобраться в своих чувствах. Но как ни старалась она осмыслить все, что произошло, ей это не удавалось. Ясно было одно: она полюбила Фрея. Как она ошиблась в своих чувствах к Тревору!
Начинался шторм. На палубу обрушились потоки дождя. Но Андра, сжимая лицо ладонями, даже не двинулась с места. Она не чувствовала страха, радуясь налетевшей буре.
– Мне все равно, пускай в меня ударит молния, – шептала она, – мне на все наплевать. Боже, как все ужасно!
Услышав вдруг свое имя, она обернулась. Перед ней стоял Фрей. Струи дождя разделяли их, словно маленькие холодные копья.
– Андра! Я искал вас везде! Вы, должно быть, сошли с ума, если стоите под таким дождем!
– Зачем вы меня искали? – Раскаты грома заглушили ее глупый вопрос.
– Ради Бога, пойдемте вниз, – уговаривал он.
– Я не хочу.
– Вы совсем промокли, – закричал он, хватая ее за руки и обводя жадным взглядом вымокшее платке, мокрые волосы и маленькие капли, застывшие на щеках и ресницах. Перед ним была не та утонченная мисс Ли, которую он привык видеть, а беззащитная, насмерть перепуганная девушка.
– Отпустите меня, – выдохнула она.
– Вам нужно спрятаться от шторма!
– Оставьте меня одну. Я не хочу уходить. Я люблю дождь.
Ее возбуждение и безумство стали частью его сумасшедшего желания обладать ею.
– Вы действительно спятили, – зло закричал он.
– И вы тоже. Зачем вы заговорили о Треворе в каюте капитана Стивенса?
– Но ведь это правда, не так ли?
– Кто вам дал право вмешиваться в мою жизнь?
– Но это правда, Андра. Я не хочу ехать в Кейптаун и не хочу, чтобы ты выходила замуж за этого человека. А ты этого хочешь?
Она старалась вырваться из его сильных рук.
– Я не позволю вам больше говорить об этом!
– Позволишь! Я такой же сумасшедший, как ты. С той ночи я борюсь с собой.
И ты тоже?
– Не говорите так!.. – взволнованно повторила она.
– Нам лучше выговориться. Нельзя постоянно подавлять свои чувства.
– Фрей… Пожалуйста!
Ослепительная вспышка молнии осветила ее лицо. С сумасшедшинкой, белое, покоряющее, в странном освещении, поражающее неземной красотой. Между ними возникло неодолимое притяжение. Во время дикого шторма Фрей перестал быть цивилизованным, различать добро и зло, он явно сознавал только сильное и страстное желание, которое влекло его к этой необыкновенной девушке. Им больше не нужны слова. Довольно этой неискренней игры. Нужно высказать чистую правду. А уж от нее будет зависеть – принять ее или нет.
– Я люблю тебя, Андра, – шептал он, целуя ее холодные, мокрые от дождя щеки. – Я безумно, дико влюбился. Ты ведь тоже чувствуешь это? Я не ошибся?
Ей хотелось сказать «да», но что-то сдерживало. Для Андры это был момент откровения и покорности. Казалось, все ее тело устремилось к нему. Теперь они были одним существом. Два сердца бились в унисон под проливным дождем, а шторм обнимал их своими крыльями. Его поцелуй погасил бы любую ложь, которую она намеревалась сказать, чтобы только сохранить гордость и верность Тревору.
Но теперь она принадлежала Фрею. Ее руки обнимали его, а губы прильнули к его губам. Этого поцелуя оба ждали уже давно.
– Нет, ты не ошибся, Фрей. Я действительно люблю тебя. Я влюбилась в тебя очень давно, во сне. Когда-нибудь я расскажу о нем. Я узнала тебя, как только увидела. Это ужасно! Ведь я еду в Кейптаун, чтобы выйти замуж за Тревора Гудвина. Фрей, Фрей, что мне делать?
Пьяный от ее поцелуев, счастливый, что она покорилась, он снова и снова целовал ее глаза, щеки, волосы. Какими бы сумасшедшими ни казались эти ласки в темноте под дождем, они были настойчивы и прекрасны и дали ему возможность в полной мере понять, какой бывает любовь между мужчиной и женщиной. Та, настоящая любовь, которую он, циник, считал мифом. В этой любви не было ничего общего с его мальчишеским влечением к Леоноре. Ему хотелось обладать, но и подчиняться. С этой ночи он всегда будет обожать Андру и никогда не позволит ей уйти из его жизни.
– Дорогая, – сказал он, – ты должна разорвать помолвку. Как только мы приедем в Кейптаун, ты все объяснишь Тревору.
Она вздохнула, закрыла глаза и прильнула к плечу Фрея.
– Я не могу. Как можно поступить так? Нанести такой удар? Это будет кошмаром для него.
– А как же я? Разве не ужасно бросить меня?
– Ты это переживешь, – робко начала она.
– Прекрати, – оборвал Фрей. – Ты же знаешь, что это неправда.
Она прижалась к нему еще крепче, полусмеясь, полуплача.
– Да, я знаю. Я тоже не могу жить без тебя.
– Это все, что я хочу знать. Ты это снимешь…
Он стащил с ее пальца обручальное кольцо, положил его в ладонь и сжал пальцы.
– Верни это. Ты должна объясниться с. Тревором. Это неприятно. Мне самому несладко. Но, слава Богу, ты не замужем.
– Я чуть не вышла за Тревора в Лондоне, но что-то удержало меня. Теперь я знаю что.
– Нехорошо уводить чужую невесту. Но не сделать этого я не могу. Надо иметь смелость признаться.
– О, Фрей! Я уже призналась себе сорок восемь часов назад. В тот момент, когда мы слушали музыку…
– Я видел тогда, как ты слушала музыку. И почувствовал, что полюбил тебя.
Но старался сдержать себя. Я не хотел, чтобы это случилось.
Андра прижалась к его щеке.
– Никто из нас этого не хотел.
– Пойдем вниз, моя любимая. Еще несколько минут под дождем, и ты наверняка схватишь воспаление легких.
Андре не хотелось спорить. Она не сопротивлялась, когда он обнял ее и повел сквозь пелену дождя в свою каюту. Теперь все кончено. Надо решиться на неприятное объяснение с Тревором. Она не может выйти за него замуж, независимо от того, что подумают об этом другие. Новое чувство захлестнуло ее. На этот раз – настоящая любовь.
Через мгновение Андра сидела на краешке койки Фрея, наслаждаясь теплом и приглушенным, мягким светом. Сбросив мокрое, липнувшее к телу платье, надела его шелковый халат. Фрей включил обогреватель и повесил сушиться ее платье.
Склонившись, снял с нее мокрые чулки, вытер ее ноги и поцеловал их. Он смотрел на нее, и Андру поразило его лицо. Она и не предполагала, что Фрей может быть таким – беспредельно счастливым, не отягощенным сарказмом недоверия, который был так привычен ему.
– Я думаю, ты даже не понимаешь, как я люблю тебя, Андра.
Она взяла полотенце и стала вытирать его мокрые волосы, в которых уже поблескивала седина.
– Ты – мой ребенок, – сказала она. – Вот что я чувствую. Ты мой маленький мальчик.
– Я никогда не был ничьим ребенком. Ты для меня все – мать, сестра, любовница, жена.
При слове «жена» по ее лицу пробежала тень:
– Фрей, объяснение с Тревором будет ужасным.
– Мне очень жаль этого парня. Но я не уверен, что совершил кражу. У меня такое чувство, будто ты всегда принадлежала мне. А он допустил ошибку увлекся тобой, пока меня в твоей жизни не было.
– Это не совсем убедительно, – засмеялась Андра, – но я согласна с тобой.
И все-таки, подумай о дне, когда мы приедем. Все рухнет. Для бедного Тревора это будет катастрофой. Он приготовился к другому. Купил дом, кольцо, получил разрешение на брак.
Фрей встал с колен, нашел сигарету, закурил. Потом прикурил вторую и протянул Андре.
– Ты согрелась, дорогая?
Его забота тронула Андру больше, чем страсть. Она не любила сравнений, но, сопоставляя Фрея с Тревором, не могла не признать, что любовь Тревора всегда была эгоистичной.
Ему хотелось владеть ее мыслями и поступками еще до того, как она станет его женой. Нет, Фрей будет для нее только тем, кем захочет она.
– Дорогая, – сказал он, – помолвка – это своего рода испытательный срок, чтобы узнать себя и партнера. Одно дело – разорвать семейные узы и совсем другое – помолвку. Это не преступление. К черту! Я тоже не хотел бы причинять Тревору боль. Но уверен, что жертва, которую ты хочешь принести, слишком велика и преступна. Нельзя выходить замуж за человека, которого не любишь.
Какое-то время она молчала.
– Если смотреть на вещи с этой стороны, думаю, ты прав. Мне кажется, я возненавижу жизнь с Тревором, если буду любить тебя.
– Я глубоко благодарен тебе, – тихо сказал Фрей. – Если бы ты настаивала на свадьбе с Тревором, то сломала бы меня. Ты должна быть со мной, Андра. Я не могу тебя потерять. Мне этого не пережить.
Фрей смотрел на нее с нежностью и любовью. В мужском халате, слишком большом для нее, она казалась такой юной, желанной. Прекрасные рыжие волосы рассыпались по плечам и влажными локонами спускались на лоб.
Фрей страстно желал ее, но понимал, что сейчас не время. Она переживала стресс. Для нее нелегок подобный шаг. Она не была жестоким человеком. Он уважал ее желание сохранить верность Тревору.
– Дорогой Фрей, – сказала она, – то, что с нами случилось, это прекрасно, не правда ли?
– Конечно, милая. Я поклялся, что никогда не женюсь. Но, поверь мне, если удастся вовремя получить разрешение, я женюсь на тебе сразу же после твоего разрыва с Тревором, как только нам удастся найти священника и кольцо.
На мгновение она задумалась. Ее поразила реальная возможность стать женою Фрея Роулэнда, Фрея, а не Тревора. Как странно! Как все переменилось!
Фрей продолжал:
– Конечно, я сумасшедший! Мне нечего предложить тебе, кроме зарплаты в компании и очень маленького состояния. А ты – знаменитая Андра Ли!
– Я не гонюсь за славой. Мне хочется укрыться от нее в собственном доме.
Для меня будущее – жизнь с тобой.
Он притянул Андру к себе.
– О, дорогая, это какое-то чудо, – сказал он мягко, осыпая глаза и губы поцелуями. Потом ласково усадил ее на стул и посмотрел в иллюминатор.
Шторм закончился. В небе снова сияли звезды.
Фрей обернулся:
– Твое платье высохло. Оденься, милая. Я должен выйти к ужину, иначе Пинк начнет искать меня, а скандал ни к чему. Оденься и проскользни незаметно.
Рядом никого нет. Ты пойдешь в свою каюту? Прислать что-нибудь поесть?
– Я ничего не хочу. Только немножко кофе. Я переоденусь и выйду на палубу. Найдешь меня там же, где и прежде. Мне нужно еще о многом сказать тебе. Мы должны найти способ, как причинить как можно меньше боли Тревору.
– Дорогая, мы не можем сказать ему ничего, кроме правды. Для бедного парня это будет ударом, тебе придется с этим смириться. И мне тоже. Не хочу чувствовать себя соблазнителем. Мы оба знаем, как давно искали друг друга.
Она бросилась к нему в объятия.
– Да, наверное, я не должна чувствовать себя счастливой. Но все же чувствую ужасно, ужасно счастливой. Как будто свалился тяжелый груз. Я не знала, как мне вести себя при встрече. Может быть, это смешно, Фрей, но хоть я и посылала Тревору телеграммы, но мне было очень плохо. Все перепуталось, и я не понимала причины, пока не осознала, что влюбилась в тебя.
Закрыв глаза, он целовал ее волосы, вдыхая их едва уловимый запах.
– Люби меня, дорогая. Люби меня, даже если я этого не заслужу.
– Возможно, мы оба не заслуживаем счастья, так несправедливо поступая с Тревором.
Фрей отодвинулся и, нахмурившись, посмотрел на нее.
– Господи! Я вдруг подумал – а что, если увидев этого парня, ты поймешь, что любишь его, а отношения со мной – всего лишь ошибка?
– Пожалуйста, милый! Я не настолько ветрена! Одну ошибку я уже совершила.
Второй не будет.
– Уверена?
Она согласно кивнула головой:
– Уверена.
– Тебе будет нелегко порвать с ним. У тебя очень доброе сердце.
– Тогда нужно закалить мое сердце. Пусть лучше я буду жестокой с Тревором, но не с тобой.
Он серьезно и сдержанно произнес:
– Я принимаю все, что ты даешь мне, с открытой душой, потому что никогда и никого не хотел в жизни больше, чем тебя.
– Я тоже.
Он поцеловал ее в губы. Искра страсти снова пробежала между ними.
– Я боюсь оставаться, – прошептал Фрей. – Я ухожу, дорогая.
Она закрыла глаза. Но сосредоточиться не удавалось. Платье уже высохло, Андра сняла халат и уткнулась в него лицом.
Конечно, она сошла с ума. Что скажут дома о ее разрыве с Тревором и побеге с Фреем Роулэндом? Но она ни на мгновение не усомнилась во Фрее.
Пришло облегчение. Должно быть, оттого что больше она не сопротивлялась нахлынувшему чувству. Теперь ей не придется проводить с Тревором остаток своей жизни.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Распятое сердце - Дениз Робинс

Разделы:
Книга 1Книга 2Книга 3

Ваши комментарии
к роману Распятое сердце - Дениз Робинс



Просто потрясающий роман! Нет ни одной постельной сцены, но описание чувств так сильно и точно, что держит тебя в напряжении до самого финала.
Распятое сердце - Дениз РобинсЛариса
17.11.2014, 1.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100