Читать онлайн Пир окончен, автора - Робинс Дениз, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Пир окончен - Робинс Дениз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.67 (Голосов: 6)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Пир окончен - Робинс Дениз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Пир окончен - Робинс Дениз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робинс Дениз

Пир окончен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

В двадцать четвертый день рождения Вероны Форбс устроил званый обед в Фэйде, в офицерском клубе Вооруженных сил, построенном для офицеров, находящихся в зоне Суэцкого канала. Последние два года Форбс служил в Генеральном штабе Средневосточных пехотных войск. Форбс дождался, когда его служба в Греции подойдет к концу, на неделю слетал в Лондон к Вероне, а затем отбыл на новую работу в Египет. Почти сразу же он нашел квартиру в Измаиле и послал за Вероной, чтобы она приехала неофициально, пока они ждут квартиру в Фэйде.
В течение года Верона жила в зеленом, переполненном цветами французском городке на берегу Суэцкого канала, и была счастлива. Все было для нее ново и интересно. Затем, шесть месяцев назад, одна из больших комнат в блочном доме, в Фэйде, была отдана майору Джеффертону. В этой комнате жарким июньским вечером Верона, сидя перед зеркалом, пыталась что-то сделать со своими волосами. Она готовилась к званому обеду и перебирала в уме все тяготы своей новой жизни. Чрезмерная жара сразу же лишила ее всей энергии и жизнеспособности, и она испытала два легких приступа дизентерии, из-за первого Верона провела две недели в больнице. Но на Рождество Форбс взял небольшой отпуск, и они улетели на Кипр, где более мягкий климат и изысканный горный воздух вернули ее к жизни. Верона не ожидала, что будет с трудом привыкать к Египту. Вот и в этот вечер она была серьезно омрачена. Вглядываясь в зеркало, юная миссис пыталась добавить еще один штрих к своей новой прическе. Ее каштановые волосы были уложены в большой пучок на затылке. Верона считала, что это гораздо лучше, чем густая грива волос вокруг шеи. Все на туалетном столике Вероны было запылено. Одна-две мухи раздражали ее и напоминали, что она должна попросить мужа починить сетку от мух, которая порвалась на одном окне. Температура вечером была сто градусов по Фаренгейту. Все четыре окна, их было по два на каждой стороне комнаты, были открыты. Это создавало жаркий и неприятный сквозняк, но приносило немного облегчения. В это время суток ветер обычно дул с Великого Горького озера, и он всегда угнетал Верону. Она не видела ничего хорошего в тысячах казарм, в кварталах военных квартирок, неровных дорогах и колючей проволоке, армейских грузовиках и бесконечных потоках людей в хаки. Солдаты и их жены, и дети. Армия, служащая за границей. Верона знала, что некоторым женщинам здесь нравится. Они наслаждались солнцем, обильной пищей и мыслью, что все это построено для них. Но только бригадные генералы имели дома и собственных суданских слуг, домашнюю жизнь. Младшие же офицеры и другие чины жили в таких комнатах, как Джеффертоны, ели в общих столовых, отдыхали в специальных комнатах отдыха. Их жены не имели никакой работы по дому.
Для Вероны это было сущей пыткой. Она предпочла бы свою маленькую квартирку в Измаиле, где у нее, в худшем случае, была возможность вести свое небольшое хозяйство. Но долгая дорога в Фэйд каждое утро и возвращение к ночи были неудобны для Форбса. После целого дня упорной работы на жаре, он приезжал в Измаил раздраженный, что огорчало Верону. И когда им предложили комнату в лагере, они сразу же взяли ее. Верона с большим сожалением попрощалась со своей квартирой в Измаиле и более цивилизованным существованием. Ей пришлось так же оставить несколько приятных знакомств с военными и их женами.
Но Форбс предпочел жить в Фэйде. Армия была для него центром всех интересов. Он был солдатом и привык к жизни в лагере и к службе в суровых условиях войны. Комната в блочном доме и, особенно, если там была Верона, вполне устраивала его. Форбс часто говорил об этом своей жене.
Верона ничего не отвечала, но молча ненавидела весь этот уклад. Она до смерти устала от этих однообразных четырех стен, покрашенных зеленой краской, белых занавесок, двух тяжелых узких кроватей, двух стульев, письменного стола и настенных шкафов. Все сделано как в бараках. Везде люди. Нигде никакого уединения. В ванную нужно идти через коридор, и нет никакой гарантии, что будешь там одна.
Этим вечером Верону это раздражало больше, чем обычно. Возможно, потому, что это был день ее рождения, ее тянуло домой. Сражаясь с воспоминаниями о днях рождения в Лондоне, она старалась победить их.
В конце концов, Верона была готова. Она стояла в длинном белом платье с плоским корсетом и широкой юбкой, которое Форбс очень любил. К волосам Верона приколола цветок. Она выглядела празднично, что соответствовало событию, но была совершенно обессиленной. Маленькие ручейки пота сбегали по ее спине и заставляли ее волосы прилипать ко лбу. Сколько бы Верона не вытирала лоб, он все равно был влажный. Верона была более худощавой, чем большинство здешних женщин. На ее шее отчетливо проявлялась впадина, а на спине остро выступали лопатки. И все же она страдала от жары не меньше, чем другие, и постоянно вспоминала Измаил, где жизнь была более легкой.
Лагерь стоял на краю Великого Горького озера, которое считалось одним из полезных для здоровья. Здесь было немало возможностей для физического совершенствования: катание верхом, теннис, купание, катание на лодке. Форбс любил плавать на лодке со своим другом, майором Кинтелом. Верона тоже любила кататься и всегда ходила с ними на озеро. Это были одни из самых счастливых часов ее жизни.
Верона не играла в теннис и не могла из-за жары просто гулять. Это ее здесь не устраивало больше всего. К тому же место, где стоял лагерь, было просто перекрестком грубых дорог и песчаных тропинок. Какое уж тут гулянье!
Больше всего Верона скучала по деревьям. Огромное пространство песчаной пустыни и грубые очертания холмов за лагерем угнетали ее. В этом не было ничего привлекательного.
Художник пробуждался в ней только к закату, когда озеро выглядело по-настоящему красивым и преображенным – почти фиолетовым. Красиво было и в полнолуние. Верона радовалась ярким, почти неземным египетским ночам. Все было хорошо до тех пор, пока она смеялась или болтала с Форбсом, или еще с кем-нибудь. Но когда Верона была одна, то замечала, что вокруг нет ничего, что она любила в прошлом. И Египет казался самой недружелюбной страной в мире. Когда Форбс засыпал, Верона чувствовала абсолютное отсутствие духа. Ее ужасала безбрежная тишина пустыни, прерываемая лишь продолжительным тявканьем собак – этих тощих жалких голодных животных, которые слоняются вокруг лагеря, и отчаянно лают на луну.
Верона внимательно оглядела свою комнату.
В мягком свете она выглядела не так уродливо, как днем. Прежде, чем одеться, Верона убралась, Форбс помогал ей. Он уже оделся в белый смокинг и пошел к майору Кинтелу за сосудами для коктейля. Участники вечера были приглашены домой к Джеффертонам немного выпить перед тем, как пойти в клуб.
В комнате ничего не было, кроме двух картин на стенах, что напоминало Вероне о том, что она когда-то была художником. Ее краски и материалы были упакованы на дне саквояжа в одном из настенных шкафов.
Этим вечером, несмотря на усилия, ее мысли часто возвращались к Стефану.
Как много времени прошло с тех пор, как она виделась с ним в картинной галерее! Два года или двести лет?
С тех пор Верона не имела никаких вестей от Стефана. Но Эвелин Тернер регулярно передавала новости о его жизни. Эвелин единственная из всей старой компании регулярно писала Вероне. Стефан никогда не писал сам. Казалось, Эвелин получала удовольствие, сообщая Вероне, что Стефан вспоминает о ней. Он, видимо, не хотел контактировать с Вероной напрямую, но не забыл ее. Эвелин писала, что он часто спрашивал, где она и как поживает, что он отказался продавать все сделанные с Вероны наброски, и что они висят на видном месте в его мастерской.
Стефан стал занятым и известным художником. Он считался одним из самых удачных среди молодых портретистов. Он больше не жил в убогой комнатке на Глочестер-роуд и не вел небрежное существование. Как описывала Эвелин, он жил в райской квартире-мастерской на верхнем этаже в доме на Тайт-стрит с окнами, выходящими на Темзу, и за ним присматривала прекрасная горничная-повар. Верона читала это с болью и вспоминала, как сильно Стефан любил реку и мечтал жить возле нее, не смотря на влагу, туман и все прочие неудобства от близости воды. Он любил смотреть на огромные прожекторы, освещающие другую сторону реки. Эвелин не заставляла Верону гадать охотно ли и как дорого покупали портреты Стефана. Эвелин рассказывала, что ее друг остался таким же, каким и был. Он прихорашивается только для официальных встреч, которые старается избегать, так как светская жизнь ему не нравится. В своей же мастерской Стефан ходит в тех же потрепанных бриджах и в свитере. Он дал несколько вечеринок для высшего общества, собирал вместе своих старых и новых друзей. Стефан был таким же логичным, любящим поспорить, называл вещи своими именами. Но Эвелин писала, что женщина, которая рекламировала его портреты, казалось, наслаждалась их едкой честностью. И если его портреты не всегда льстили, они, во всяком случае, имели индивидуальность, которая принесла ему приз от критиков. Стефан делал себе имя, писала Эвелин, не потому, что он рисовал так хорошо, но потому, что он имел сверхъестественную сноровку в воспроизведении личной индивидуальности своих героев – именно то, что заставляет людей не отрываясь смотреть на картину и ловить очаровательный проблеск души, спрятанный под маской.
Две картины Стефана были вывешены в Академии: хорошо известный Вероне ее портрет и небольшая, написанная маслом картина «Дьеппская гавань».
Верона читала газетные отчеты о выставках.
Было забавно видеть, как критики единодушно высоко оценивали работу Стефана Беста. Некоторые абзацы Верона читала по несколько раз и знала их наизусть, в том числе и рецензию на ее «Дьеппскую гавань»: «Эта изысканная небольшая картина с обилием изобразительных деталей четко раскрывает хороший вкус молодого художника и хорошее чувство цвета».
Это было настоящее признание, и это давало Вероне удовлетворение.
Однажды на последней полосе газеты, которую читал Форбс, Верона заметила фотографию одной из работ Стефана. Форбс не показал и вида, что заметил картину и ничего не сказал, Верона же вырезала фотографию и жадно смотрела на нее, прежде чем спрятать. Ей с трудом уже верилось, что она близко знала этого известного молодого художника. В этом для Вероны не было ничего неожиданного. Она лучше, чем кто-либо другой, знала, что Стефан – великий художник. Единственное, о чем она не подозревала, – это то, что успех придет к нему так быстро.
Была ли в его жизни какая-нибудь женщина?
Это был очень жгучий вопрос, который Ворона часто задавала себе. Боясь правды, она все-таки хотела ее узнать. Но Эвелин никогда не передавала ей конкретных новостей об этом, а Верона никогда не спрашивала.
Не удивительно, что Верона вспомнила о Стефане сегодня из-за незабываемого дня рождения, которое провела с ним. Верона, которой тогда исполнилось двадцать лет, сидела в старой мастерской на Глочестер-роуд, ела сосиски и пила пиво.
Все в прошлом, говорила теперь она себе с горечью. Все в прошлом. Верона стала самой настоящей офицерской женой, превратилась в ее образец. Форбс только этого и желал, а Верона поехала с ним за границу только с одной мыслью – забыть Стефана и быть хорошей и верной женой Форбсу.
У нее была работа. Как и пророчила ее свекровь, Верона вошла в Совет офицерских жен и по утрам работала под руководством генеральской жены Кэтрин Борн. Вероне нравилась миссис Борн, седоволосая живая женщина, посвятившая жизнь мужу и армии. Миссис Борн сочувствовала людям, у которых, как она говорила, «нет призвания к службе». Миссис Борн, в свою очередь, тоже симпатизировала Вероне, и частенько приглашала ее с Форбсом на обед к генералу.
Форбсу всегда нравилось, когда Верона с другими женами работала. Несколько раз он открыто выражал свое удовлетворение тем, как она здесь устроилась.
Но мысли Вероны все чаще и чаще возвращались к идее завести ребенка. Форбс же не поддерживал ее. Он не хотел подрывать ее здоровье бременем материнства. На Востоке, где столько трудностей для нормального проживания, материнство очень проблематично.
Верона говорила, что сотни женщин имеют здесь детей, и они хорошо приспосабливаются, но Форбс по-прежнему возражал: они оба молоды и могли бы подождать, пока не приедут в Англию.
Верона никогда не настаивала на своих аргументах. И все шло как есть. Но иногда она думала, что ребенок – это решение самой важной для нее проблемы – нечто значительное и важное, способное полностью заполнить собой пустоту в ее душе. Она чувствовала, что что-то потеряла в своей жизни, и это ощущение становилось все больше и больше. Верона начинала понимать, что это нарастает в ней тоска по прошлому.
Сегодня она чувствовала себя особенно тоскливо и не хотела вечеринки, но она должна была сделать все от нее зависящее, чтобы показать, что она наслаждается днем рождения. Форбс очень беспокоился о ее настроении. Он уже доставил ей одно удовольствие. Свозил ее вчера в Порт-Саид и купил ей большой и дорогой флакон духов «Шанель» и прелестные золотые сережки, которые она надела сегодня. Когда Верона услышала шаги мужа, голоса и смех, доносившиеся с веранды, она поспешно включила еще две лампы, чтобы лучше осветить стол.
Форбс толкнул дверь. Верона услышала, как он перед кем-то извинялся за то, что вошел первым. Широко улыбаясь, держа в каждой руке по сосуду со льдом для коктейля, появился Форбс.
– Все готово, дорогая. Можно начинать нашу пирушку.
Верона улыбнулась, взяла у него сосуды и поставила их на стол. Форбс вытер вспотевшее лицо и шею. Со дня их свадьбы он неожиданно немного вырос из-за такого климата и обильной пищи, и выглядел чрезвычайно здоровым.
За Форбсом вошли еще трое. Двоих Верона знала и приветствовала их. Это Бени Кинтел, который служил с Форбсом, высокий загорелый мужчина с редеющими на висках волосами, широкой бородой и приятной, но довольно скупой улыбкой. Он не был тем человеком, который мог бы привлечь Верону. Но Бени был одним из лучших друзей Форбса и отличным спортсменом. Они увлеченно занимались парусным спортом. Его жена, миссис Кинтел, была всем известна как Брауни. Она была маленькой женщиной, в половину роста мужа, с большими озорными глазами на ничего не выражающем маленьком лице. Она носила белокурый с завитушками, как у пажа, парик. Брауни обладала бесконечной энергией и одним из тех сладких, подобных детскому, голосков, которые неожиданно появляются у женщин ее возраста (миссис Кинтел была на десять лет старше Вероны). Верона часто виделась с Кинтелами и у них сложилась компания из четырех человек. Многое они делали вместе. Кипучее настроение Брауни помогало Вероне, когда она тосковала по дому и находилась в меланхолическом настроении.
Третий из вошедших в комнату, был не знаком Вороне. В отличие от двух других гостей, которые были одеты в белое, третий гость был в форме из хаки, с короной и двумя звездочками на погонах и темно-красным штрихом на отвороте воротника, на который Верона метнула быстрый взгляд. Она привыкла различать все знаки отличия и полковые значки. Этот человек был доктором, полковником. Брауни представила его.
– Я надеюсь, ты не будешь против еще одного гостя на вечере, дорогая. К тому же Стефан – наш большой друг, и он приехал повидать нас прямо в тот момент, когда мы готовились прийти к вам. Стефан, иначе полковник Колдер, был назначен к нам совсем недавно. Он прилетел из Лондона для специальной работы, которую получил сегодня. Он замечательный доктор, Верона. Он был с нами в Индии. Стефан – это Верона, миссис Джеффертон. Сегодня мы празднуем ее день рождения.
Полковник Колдер протянул руку.
Вероне показалось, что она сейчас же упадет в обморок. Комната медленно вращалась вокруг нее. Кровь, казалось, отхлынула от ее лица и сердца. Стефан… Это имя! Должно быть, это имя, и не только оно, а почти сверхъестественное сходство между доктором и ее Стефаном. Правда, у доктора более округлое лицо, но он такой же стройный и с таким же пронзительным решительным взглядом. Такой же высокий лоб и даже очки в роговой оправе, и темные волосы (правда, у полковника Стефана Колдера их было меньше, чем у ее Стефана). Он был старше и приближался к пятидесяти. В деталях, конечно, было много различий. Но с первого взгляда оба Стефана были жутко похожи. Это было тем обстоятельством, из-за которого была разрушена только что найденная Вероной опора спокойствия и удовлетворения, построенная на очень хрупком основании, потому что она была слишком молода и сильна для полного смирения с болью и печалью. Верона сделала попытку прийти в равновесие. Она не должна была показаться в плохом свете перед этими людьми, думала она в отчаянии, но земля уходила у нее из-под ног. Верона чувствовала, как руки доктора настойчиво приближаются к ее рукам. Она услышала его голос, низкий и озабоченный.
– Слушайте, сядьте на минутку, сожмите голову руками.
Верона издала короткий смешок, который звучал как-то отдаленно. Комната и все лица расплывались. Конечно, думала Верона, Стефан Колдер был доктором и видел, что с ней происходит. Она очнулась на стуле. Форбс поддерживал ее рукой. Верона услышала множество голосов.
– Что случилось, дорогая?
– Бренди, быстро!
– Это все жара. Сегодня чертовски жарко, Ни глотка воздуха, даже при работающем вентиляторе.
Когда Верона пришла в себя, то почувствовала вкус бренди, увидела Форбса. Его красивое лицо было обеспокоено. Он стоял перед Вероной на коленях. А Брауни протирала ее писки одеколоном.
Верона никогда прежде не падала в обморок, я она быстро обрела равновесие. Друзья настояли на том, чтобы Ворона оставалась на стуле и пила больше бренди.
Стефан Колдер профессионально положил свой палец на руку Нероны, чтобы измерить пульс.
– Сейчас все хорошо? – спросил он. Стефан улыбнулся и посмотрел на Верону через оправу очков. Она отвела взгляд, попросила у Форбса платок и вытерла свой влажный лоб. Краска начала возвращаться на ее лицо и сердце начинало биться в обычном ритме. Но Верона закрыла глаза. Она не могла смотреть на незнакомца, которою сегодня привели Кинтелы. О Боже, думала Верона, он смотрит на нее таким же взглядом, как когда-то смотрел Стефан Бест. Имя, сходство были просто потрясающими. Верона поняла, как просто пробиться через броню, которой она закрывала все это время свои чувства.
Верона с трудом поднялась на ноги и довольно отчаянно повернулась к мужу.
– Мне так жаль. Это так нехорошо с моей стороны, дорогой. Это жара, конечно. Когда одевалась, я чувствовала небольшой обморок. Да, честно, со мной все в порядке. Не задерживайтесь с напитками, не засиживайтесь здесь слишком долго. Мы пойдем в клуб. Там, возле озера, будет намного свежее.
– Вот! – воскликнула Брауни с настоящим сочувствием. – Какая досада! Но не правда ли, я привела доктора в нужный момент!
Вес засмеялись. Ворона тоже смеялась. Форбс похлопал ее по плечу и успокоился. Верона направилась к туалетному столику и тщательно напудрила нос. Ее глаза, которые она увидела в зеркале, привели ее в состояние шока. Зрачки были ненормально расширены. Как ужасно все вышло! Что подумает о ней полковник Колдер? Стефан Колдер прикуривал сигарету, которую ему предложил Форбс, и испытывал приятные чувства. Иногда он бросал обворожительные взгляды на девушку, которая только что чуть было не упала в обморок. Он поддержал ее и помог прийти в себя. Стефан Колдер был семейным доктором и хорошим психологом. К тому же у него было имя одного из лучших в войсках гинекологов. И поэтому он понял, что дело тут не только в жаре. Опытный Стефан был немного озадачен ошарашенным видом молодой миссис Джеффертон, когда он протянул ей руку для приветствия. Именно после этого она мертвенно побледнела.
Верона была самой красивой девушкой, которую доктор Колдер когда-либо видел. Он интересовался человеческой натурой и женщинами, хотя и был холост. У него была только одна женщина, первая и настоящая любовь его жизни. Но она была замужем за жестоким человеком. Стефан заботился о ней во время болезней, но профессиональная честность не позволила ему вступать с ней в более близкие отношения. Все закончилось просьбой Стефана переслать его в другую часть. Он сильно страдал. Впрочем, как и она. Несколько месяцев спустя он услышал, что она умерла от последствий операции. Одна женщина, их общий друг, написала, что Лора знала, что скоро умрет и просила передать ему, что хотела бы, чтобы Стефан знал, что она, Лора, любила его. Давно уже никто не привлекал внимание Стефана Колдера так, как сделала это сегодня вечером Верона.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Пир окончен - Робинс Дениз

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Глава 1Глава 2Глава 4

Ваши комментарии
к роману Пир окончен - Робинс Дениз


Комментарии к роману "Пир окончен - Робинс Дениз" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100