Читать онлайн Обреченная невеста, автора - Робинс Дениз, Раздел - Глава шестая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обреченная невеста - Робинс Дениз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обреченная невеста - Робинс Дениз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обреченная невеста - Робинс Дениз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робинс Дениз

Обреченная невеста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава шестая

Наступило Рождество.
Кедлингтон оказался отрезанным от остальной части сельской округи, поскольку длинные извилистые холмы покрылись снегом и речки затянуло голубым льдом. Зима была суровой. Никто в округе не навещал бедную молодую баронессу, хотя по слухам все знатные женщины знали о ее беременности. Некоторые из них, с незлым характером, возможно, согласились бы навестить баронессу и выпить с ней чашечку успокоительного напитка, но плохая погода была удобным извинением для того, чтобы не ездить.
Флер была очень одинокой, однако это обстоятельство не расстраивало ее, и прежде всего потому, что Чевиот проводил большую часть времени со своими друзьями в Лондоне. Когда же он приезжал домой, то она не подвергалась такому насилию и домогательствам, как раньше. Беременности было уже несколько месяцев, и барон беспокоился о благополучных родах настолько, что контролировал свое поведение, уступая ее немногим просьбам.
Он даже зашел настолько далеко, что запретил миссис Динглфут появляться в комнате Флер. Один вид отвратительной фигуры миссис Динглфут портил настроение Флер, и она сказала об этом мужу. Он засмеялся и попытался превратить это в шутку, назвав ее капризной. Но она продолжала настаивать, что не хочет видеть управляющую. Флер не очень-то нравилась и Одетта, тем не менее она предпочла эту француженку, которая хорошо шила и начала вместе с Флер придумывать красивую крошечную одежду для будущего ребенка.
Когда миссис Динглфут получила указания от хозяина не появляться больше у ее светлости, а сообщать о домашних делах через других, она переполнилась ненавистью, решив делать все, чтобы досаждать Флер, осмелившейся унизить ее, поскольку эта история стала поводом для шуток и насмешек в помещении для слуг.
Флер получила рождественские поздравления от кузины Долли и двойняшек. Узнав, что Долли хочет приехать в Кедлингтон, Флер разорвала письмо и даже не стала писать ответ ненавистной кузине, которая предала ее, выдав замуж за Чевиота. Она не хотела иметь с ней ничего общего. А Долли к тому времени стала вдовой: кузен Арчибальд заразился холерой в Индии и умер несколько месяцев назад. Одна из двойняшек, Имоджин, написала Флер в письме, что весной мама может выйти замуж, и у них будет отчим, довольно богатый господин. Жаль только, что кузина вышла из строя и не сможет присутствовать на свадьбе.
Флер не послала поздравления кузине Долли. Даже если бы она была в состоянии поехать на свадьбу, ничто не заставило бы ее сделать это. Кузина была безнравственной женщиной, и, может быть, это хорошо, что бедный Арчибальд де Вир умер на чужбине и не узнал правду о том, как несчастную дочь Гарри Родни выдали замуж за Чевиота.
Только одно письмо, полученное во время рождественских праздников, немного согрело измученное сердце Флер. Неожиданно дала о себе знать близкая подруга детства Кэтрин Фостер. Она сообщала, что месяц назад вышла замуж за Тома Квинтли, их общего друга в Эссексе.
Кэтрин писала:
«Я часто вспоминаю тебя, милая Флер, и счастливые дни, проведенные вместе в Пилларсе, когда были живы твои славные родители. Мама и я сильно расстроились, узнав о твоих бедах. Я бы все время поддерживала с тобой связь, но ты не ответила на мое письмо, отправленное перед твоим замужеством. Я подумала, что у тебя, возможно, нет больше времени для нашей дружбы. Сейчас я – миссис Томас Квинтли, мой Том – отличный муж. Живем мы в прекрасном доме недалеко от Бишопс-Стортфорда.
Мне очень хочется увидеть тебя и узнать новости. Подумать только, ты все же стала баронессой Кедлингтон. Ты помнишь, как была не уверена в своих чувствах, когда впервые Чевиот стал обращать на тебя внимание? До нас дошли некоторые слухи, но я не верю, что все они правдивы. Хотелось бы верить, что ты счастлива и не стала слишком знатной дамой, чтобы забыть мистера и миссис Томас Квинтли…»
Флер прочитала письмо на второй день Рождества, сидя в своем будуаре у камина. Перед этим она читала книгу, стараясь скоротать время. В эти зимние дни темнело рано; вечера были длинными и скучными. Один из лакеев зажег свечи и поставил лампу на ее стол.
Флер села за бюро, чтобы ответить на письмо Кэтрин. Если бы она знала правду! Флер не писала ей раньше именно из-за этой ужасной правды, так как не хотела, чтобы Фостеры знали о ее страшной судьбе и последующем несчастье. Она боялась выдать свою трагическую тайну, когда увидит Кэти, знавшую ее с детства.
Флер писала письмо Кэти, когда услышала стук в дверь. Не поворачивая головы, она произнесла «войдите», полагая, что это одна из служанок, возможно, Одетта: та должна была помочь надеть широкое бархатное платье, которое Флер носила за ужином. Ей было всегда холодно, хотя в комнатах горели камины, и постоянно чувствовала себя плохо. Доктор Босс обещал, что станет лучше, когда ребенок зашевелится, но она еще не чувствовала движения плода.
– Ваша светлость… я вам не мешаю? – послышался тихий голос юноши.
Гусиное перо выпало у нее из рук, и она обернулась. Ее сердце запрыгало от радости, когда она увидела подзабытое лицо Певерила Марша. Он стоял перед ней, улыбаясь, с каким-то свертком под мышкой. На нем был простой вельветовый костюм с широким галстуком. Он изменился, подумала она, выглядел каким-то уставшим и возмужавшим; на лице появился отпечаток зрелости, причину которой она не могла определить. Они не видели друг друга близко уже шесть недель.
Певерил прошел вперед и учтиво поклонился.
– Я передаю моей госпоже свои рождественские поздравления и этот скромный подарок, – сказал он, теребя сверток. Затем добавил: – Вчера я не осмелился зайти к вам. Миссис Динглфут увидела меня и сказала, чтобы я не смел заходить к вам, так как вы больны и не сможете принять.
Флер встала, и ее щеки покраснели от негодования.
– Я не давала миссис Динглфут подобных указаний, – воскликнула она.
– Сегодня я постарался пройти через весь дом до этой двери незамеченным, – признался Певерил. – Я был очень взволнован слухами о вашем недомогании, ваша светлость.
– Моя болезнь естественна. Мне не грозит опасность, и все же я вас благодарю, – произнесла она тихим голосом.
– Очень рад слышать, – сказал он.
Некоторое время они стояли и молча смотрели друг на друга. Кровь заиграла в жилах этих двух молодых созданий, которые столь долго не имели возможности встречаться. Юноша с его обостренным восприятием, присущим художнику, заметил слабые признаки приближающегося материнства. Ему было почему-то приятно, хотя раньше у него появилось странное чувство отвращения, услышав, что она должна родить барону наследника.
Певерил сильно переживал разлуку и искал даже мимолетных встреч с ней. Он жадно прислушивался к разговорам о Флер, ходившим среди слуг, хотя иногда новости были неприятны для него. С неохотой он изменил портрет, дорисовав на ее шее и запястьях присланные бароном драгоценности. Для художника картина потеряла свое первоначальное значение и стала просто еще одним портретом, который займет место в галерее прежних знатных женщин Кедлингтона. Печальная мадонна стала трагической фигурой, украшенной драгоценностями, и Певерилу было невыносимо горько смотреть на портрет.
Как бы читая его мысли, Флер сказала:
– Я слышала, что мой портрет вставляется сейчас в рамку.
– Да, – сказал он, опуская ресницы. – Мне стал безразличен ваш портрет после того, как дорисовал на нем украшения, – признался он.
– Может быть, я снова буду вам позировать когда-нибудь, Певерил.
– Мне хочется думать то же самое, ваша светлость, – воскликнул он, не удержавшись от внезапного душевного порыва. Пряча свое смущение, он передал ей принесенный сверток. – Скромный подарок на святки.
Сверток был обернут белой бумагой и запечатан воском. Открыв его, Флер увидела небольшую картину в резной деревянной рамке, сделанной Певерилом, как он сказал ей об этом позже. Картина была настолько прекрасна, что у нее вырвался возглас восхищения. Две тонкие нежные руки, сложенные, как в молитве, покоились на миниатюрной подушечке из ярко-красного бархата с кисточками по углам. На сочном красном фоне руки выглядели очень белыми и хрупкими. Длинные пальцы с ногтями миндалевидной формы были переплетены и воздеты вверх, говоря как бы о ревностной мольбе. Это были ее руки. Лицо Флер засветилось неожиданной радостью, которую раньше Певерил не видел. У него перехватило дыхание, а она выглядела очень юной и потрясающе счастливой.
– Боже! – воскликнула она. – Какая великолепная работа!
– Вы догадываетесь, чьи это руки? – спросил он тихо.
Флер положила подарок и протянула руки к камину, у которого сидела. В свете огня они казались прозрачными.
– Да.
– Я помнил каждую линию и старался воспроизвести красоту ваших рук. Надеюсь, вы не раздражены?
– Раздражена… – повторила она, – разве это возможно? Это приятная похвала, а маленькая картина – просто прелесть, напоминающая работы голландских мастеров. От всей души благодарю вас, – добавила она.
Чувствуя некоторую неловкость, Певерил промолвил:
– Думаю, его светлости она также понравится. Флер понимала, что его слова были чистой формальностью, так как рисовал он эти руки только для нее.
– Она будет висеть в этой комнате, – сказала она.
– Благодарю вас, – ответил он.
Они стояли и смотрели друг на друга неотрывно как загипнотизированные. Души их наполнялись теплыми приятными чувствами, которые передавались между ними. Оба молчали.
В этот момент раздался стук в дверь, и вошла Одетта. Она вскинула голову, размахивая длинными муслиновыми лентами, и увидела Певерила. Она разглядывала его с плутовским видом краем скошенных глаз, но он не посмотрел на нее, а лишь поспешно удалился, зная острый язык Одетты. Он догадался, что миссис Динглфут выследила его, наблюдая из какого-то потайного места, и послала Одетту следить дальше.
Флер ничего не сказала, а оставшись затем одна со своими мыслями, начала рассматривать великолепное изображение ее сложенных рук. Затем она сплела свои пальцы так же страдальчески и чарующе, как изобразил художник, положила голову на них и горько зарыдала из-за того, что была лишена всех радостей жизни и любви.
После этой встречи она долго не видела Певерила.
Наступил февраль с его суровыми морозами, захватившими всю местность Бэкингемшира в ледовые тиски.
Однажды леди Чевиот поехала на прогулку в санях, которые барон заказал в России и подарил жене. Одета она была с ног до головы в дорогие меха. В сани, расписанные красно-белым цветом, были запряжены сильные пони с колокольчиками на головах. Поездка была веселой и доставила Чевиоту большое удовольствие представить свою жену, как некую сказочно богатую русскую княгиню, которая как бы ехала из своего дворца в Санкт-Петербург. Представляя Флер этот экипаж с двумя конюхами в новых ливреях как подарок, он заметил:
– Теперь вы можете чаще выезжать на прогулку. Это замечательный подарок. Лошади просто помчатся по дороге. Я полагаю, вы признательны мне.
Она поблагодарила его вежливо, но с холодной гордостью, с которой всегда принимала его дорогие подарки.
– Это забавная идея, – сказала она. Чевиот мрачно посмотрел на нее.
– Глядя на вас, не подумаешь, что вы позабавлены. Она отвела свой взгляд. Флер никогда не могла смотреть на этого человека, сгубившего ее юность, как на друга, доброго мужа.
Был уже пятый месяц беременности, и ее тошнота почти прошла. Если бы не глубокая депрессия и постоянная тоска, она чувствовала бы себя хорошо. Но больше всего ее мучило будущее: страх от того, что она должна будет делить спальню и стол с Чевиотом.
Однако в эти дни он не досаждал ей, а, наоборот, вел себя примирительно. Этим февральским утром он сам повез ее на прогулку в расписных санях и был очень доволен, когда, проезжая мимо сельских жителей, слышал их радостные приветствия:
– Будьте здоровы, ваша светлость! Будьте здоровы, госпожа!
Флер печально смотрела на этих людей, которые были арендаторами ее мужа. Горько было смотреть на их изношенные одежды и мертвенно-бледные лица, на их болезненных детей. С какой радостью она бросила бы им все драгоценности, тянувшие вниз ее шею и руки! Она хотела посетить их жилища и сделать им что-нибудь приятное, но Чевиот запрещал ей даже приближаться к крестьянским домам из-за боязни за ее здоровье. У него был страх перед заразными болезнями.
Во время санной прогулки они встретили Певерила с бегущим за ним по пятам волкодавом, Альфой. Чевиот приказал кучеру, которого он нарядил в медвежью шубу, как русского мужика, немного попридержать лошадей и окликнул молодого человека:
– Не пора ли закончить портрет младшего Растингторпа, ты трудишься над ним слишком долго, или тобой овладела лень, мой юный друг?
Молодой художник снял свою шапку; его пристальный взгляд лишь на одно волнующее мгновение задержался на прекрасной красавице с опущенными ресницами, которая сидела молчаливо и недвижно, укутанная в соболя.
– Этим утром я закончил его, ваша светлость. Маркиза хочет видеть меня, и сейчас я иду к ней напрямик, через поля.
Чевиот раскурил сигару и затянулся; набросил меховую накидку на колени, плотнее укрывая их. Было холодно и промозгло, редкие снежинки кружили, опускаясь с серого неба.
– Кажется, старуха довольна твоей работой. Старой карге нравятся молодые люди с приятной внешностью… – он неприлично захохотал. – Она хочет, чтобы ты написал портреты и других членов семьи, и я дал свое согласие на это.
Стараясь не встречаться взглядом с Флер, Певерил ответил:
– Если бы ваша светлость уделила мне немного времени, я бы очень хотел обговорить вопрос моего отъезда из Кедлингтона.
Как будто острый нож пронзил сердце Флер! Она широко раскрыла большие печальные глаза, но ни один мускул на ее лице не дрогнул. Затем она с облегчением вздохнула, услышав, что Чевиот воспротивился стремлению Певерила получить независимость.
– Вздор! – выпалил он. – К чему так настаивать на отъезде из Кедлингтона, неблагодарный глупец? Останешься здесь до тех пор, пока мои друзья и ваши заказчики не будут больше нуждаться в твоих услугах.
Не дожидаясь ответа молодого художника, он приказал кучеру стегнуть лошадей и ехать дальше. Стоя недвижно, Певерил провожал глазами скользящие по узкой, блестящей дороге сани, пока они не скрылись из вида. Звон колокольчиков растаял в морозном воздухе. Холодный ветер обдувал нежное лицо юноши, он надел снятую шапку и, дрожа от холода под накидкой, с тревогой в сердце продолжил свой путь. Страстное желание находиться рядом с Флер становилось все сильнее. Временами он видел ее издалека: стройность фигуры сменилась полнотой. Он знал, что она носит ребенка Чевиота, но обожал ее. День и ночь он жаждал снять хотя бы часть печальной ноши с ее юных плеч. День ото дня усиливалась его ненависть к барону-деспоту. Но он решил, что пока не узнает о благополучном рождении наследника, будет подчиняться деспотическому приказанию Чевиота оставаться в Кедлингтоне: слишком часто слышал он шепот сплетничающей челяди, что ее светлость очень хрупка и слаба и вряд ли переживет роды. Мысль об этом приводила его в ужас.
Минул февраль. Снега таяли, и вода стекала мутными потоками по Кедлингтонскому холму. Флер гуляла по парку или каталась в фаэтоне; к сожалению, ее эффектные русские сани уже не могли быть использованы для этой цели.
Певерил оставался у Растингторпов, работая над новым портретом. Иногда по вечерам он видел Флер, когда экипаж, милостиво предоставленный маркизой, привозил его в Кедлингтон-Хаус. Они приветствовали друг друга рукой издалека или, если встречались в парке, останавливались на мгновение, чтобы перемолвиться словом. Ее светлость чувствительно относилась к своей все увеличивающейся полноте и не хотела приносить в жертву свою совесть. Она знала теперь, что любит Певерила со всей нежностью своего женского сердца, своей погубленной юности. Но именно сейчас страсти не могло быть места в ее жизни; так добродетельна и высоконравственна она была, что ничто не могло побудить ее поступиться достоинством положения жены Чевиота.
В марте, когда жестокие ветры сотрясали огромный дом и вынуждали будущую мать, съежившись, греться у камина, ее моральные и физические страдания усилились. Иногда Чевиот оставался с ней, но теперь, казалось, он чувствовал себя неловко в ее присутствии. Он очень заботился о ее здоровье, беспрестанно то отдавая, то отменяя приказания: она не должна делать это, она должна делать то. Он слышал, что будущая мать должна пить специальное молоко и питаться особыми продуктами, и заказал деликатесы из лондонских магазинов и даже из Парижа. Задыхаясь от его даров, окружавших со всех сторон, Флер была ужасно утомлена его непрестанными нравоучениями. Он принуждал ее даже улыбаться:
– Нужно быть веселой, иначе ребенок родится таким же печальным и болезненным, как вы, – бросил он ей однажды вечером, когда прожил несколько дней в Кедлингтоне, наслаждаясь весенней погодой.
Светлый апрель перешел в теплый ласковый май. Зеленел лес, и над холмами и долинами светило яркое солнце.
– Неужели нет ничего смешного в новых книгах, что я принес тебе? – раздраженно спросил Чевиот у Флер. – Мне сказали, что они довольно занимательные.
Она взглянула на него печальными глазами и повертела в руках какой-то роман. Она была сама покорность.
– Я попробую улыбаться, Дензил, – сказала она. – Это нелегко, когда вы в дурном расположении духа. Но умоляю вас, перестаньте тревожиться по поводу моего здоровья. Сейчас я очень хорошо себя чувствую, и доктор Босс говорит, что нам нечего опасаться.
– Я прострелю ему глотку, если окажется, что он ошибается, – пробормотал Дензил.
Флер посмотрела на него ясными глазами, в которых промелькнуло презрение. Как он был неистов в проявлении своей любви и ненависти!
Именно в этот вечер он упомянул о том, что Певерил написал именно ее руки.
– Наш молодой гений становится слишком дерзким. Он не спросил у меня разрешения, чтобы подарить вам это. Как ему удалось так точно изобразить ваши руки? Вы что, позировали ему, вы осмелились…
– Он запомнил их по большому портрету и подумал, что, преподнеся мне в подарок эту небольшую картину, выразит свою благодарность нам обоим.
– Мне на это наплевать, – сказал Чевиот. – Пара рук – какой скучный объект!
– Возможно, это руки, сложенные для молитвы, но вас это не интересует, – сказала она с необычным для нее сарказмом.
Он хмуро посмотрел на нее. Она лежала, накрытая кашемировой шалью, на кушетке у камина в одной из маленьких гостиных, которыми они пользовались, когда бывали одни. Сегодня она выглядела менее болезненно, чем обычно, и была чертовски красива, а в нем никогда не проходило раздражение из-за того, что он не мог окончательно сломить дух этой молоденькой женщины.
– О, конечно, если вам нравится религия, можете продолжать в том же духе, леди Чевиот. На мой взгляд, вы слишком добродетельны, и праведность сделает вас любящей матерью.
Она не отвечала. Увы, только «любящей матерью», подумала с горечью. Она давно уже была беременной, но еще ни на йоту не почувствовала желание иметь ребенка Чевиота. Бедный нежеланный малыш! Само собой разумеется, она будет прекрасно к нему относиться, и это чувство со временем, несомненно, перерастет в любовь. Ей остался один месяц ожидания, потом все это закончится. Она перестала мечтать о смерти, так как считала, что это порочно: если ребенок будет жить, а она умрет, то кто позаботится о нем?
Чевиот стал не переставая ходить по комнате взад и вперед.
– Это случится 2 8 мая, – сказал он. – Доктор Босс сказал, что ребенок родится до конца следующего месяца. И это хорошо, потому что я надеюсь быть в Лондоне и присутствовать на коронации королевы.
Флер проявила некоторый интерес к тому, что он сказал. Ее всегда развлекали рассказы Чевиота о молодой королеве Виктории. Коронация будет, сказал он, одной из самых красочных и блестящих страниц в истории нации. Герцог Далматии и чрезвычайный посланник из Франции уже были в посольствах. Все коронованные особы будут следить за этим событием, а празднества и банкеты будут великолепнее, чем когда-либо видели столицы многих стран.
– Говорят, что затраты на эту церемонию составят что-то около семидесяти тысяч фунтов. Я и сам по этому поводу заказал себе новый прекрасный костюм, – добавил он.
Куря и потягивая свое послеобеденное бренди, он стал подробно описывать французскую парчу, выбранную им для камзола. В этот момент могло показаться, что они счастливая семейная пара, подумала Флер грустно. Чевиот был довольно добродушен, но всего лишь на одну минуту. Вскоре он устал от ее общества и попрощался: он пригласил сэра Эдмунда Фоллиата, одного из своих новых друзей в округе, чтобы вместе поужинать и поиграть в карты.
Он взял одну руку Флер, прижал ее к губам и в то же мгновение почувствовал, что все ее тело сжалось. Отбросив ее руки, он рассмеялся.
– Очень хорошо, моя дорогая. Если вы предпочитаете, то можете соединять руки для молитвы. Я не возражаю. Спокойной ночи. Не забудьте выпить горячего молока. Я пришлю к вам Одетту.
Она кивнула, а Чевиот добавил:
– Кстати, я разговаривал с миссис Динглфут. Она ужасно обижена тем, что вы не принимаете ее. Я хотел бы, чтобы, когда ребенок появится на свет, вы изменили свое отношение к моей доброй миссис Динглфут.
– О, Дензил, – вдруг сказала Флер, – не могли бы вы подыскать мне другую экономку? Я не могу выразить вам все то отвращение, которое вызывает во мне миссис Динглфут.
– Мы уже говорили на эту тему, – холодно произнес он.
Она взглянула на него своими прекрасными глазами:
– Вы дали мне много того, что мне совсем не нужно. Неужели вы не можете выполнить такую маленькую просьбу?
Он заколебался. Первый раз его молодая жена обращалась к нему с глазу на глаз так прямо. Старая буйная страсть пробудилась в нем, он обернулся и бросился на кушетку, прижал горевшее лицо к ее шее и с жаром поцеловал один из ее длинных шелковых локонов.
– Я сделаю все что угодно, когда вы снова будете здоровы. Я даже прогоню бедную миссис Динглфут из Кедлингтона, только поклянитесь, что будете любить меня, – выдохнул он.
Она с содроганием уклонилась от его объятий, и даже ребенок зашевелился, казалось, протестующе. Она почувствовала дурноту от знакомого ей страха и отвращения: она всегда видела его таким, каким он был в ту ночь в «Малой Бастилии», – сатанински жестоким в своей не знающей милосердия страсти.
– Оставьте меня, – задыхаясь, проговорила она, – уйдите, возвращайтесь к вашим любовницам.
Он поднялся, смахнул соринку с рукава и отвратительно засмеялся.
– Как обычно, ваше целомудрие леденит меня. Но я извиняюсь, моя дорогая. Сейчас неподходящее время для заигрываний. Если бы наш молодой гений в башне был скульптором, я предложил бы ему изваять вас из мрамора.
– Чтобы вы могли взять молоток и разбить статую? – спросила она, вскинув на него голову. Он не заметил презрения в ее огромных глазах и пошел к двери.
– Спокойной ночи, – сказал он.
Как только он ушел, гордая головка поникла. Флер могла быть смелой только в присутствии этого жестокого человека, но не одна. Высокая башня, подобно магниту, непреодолимо притягивала ее мысли, башня – такая далекая и вместе с тем такая близкая. Прошло так много времени с тех пор, как она произнесла единственное слово приветствия этому «молодому гению», над которым так насмехался Чевиот и которым он гордился, как своей собственностью.
– Ах, Певерил, дорогой, дорогой Певерил, – шептала она.
Снова зашевелился ребенок. Флер вздохнула, положила свои бесподобные руки на живот и горько зарыдала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обреченная невеста - Робинс Дениз



Обревелась вся. Хороший слог, внеземная Любовь и без откровенных сцен.Все скромно и прилично.
Обреченная невеста - Робинс Денизpupsik
8.07.2012, 23.48





Замечательный роман !!! Очень жалко героиню !!! Столько натерпелась бедная девочка !
Обреченная невеста - Робинс ДенизМари
16.07.2012, 14.48





Подскажите пожалуйста как называется первая книга про Фауну
Обреченная невеста - Робинс ДенизКетрин
18.01.2014, 13.52





Кетрин, в аннотации написано:)
Обреченная невеста - Робинс Денизлилия_89
18.01.2014, 14.09





Сильно смахивает на романы Картленд - тот же простецкий стиль, снобизм и примитив в описании героев, куча страданий и соплей, разве что религиозности поменьше: 5/10.
Обреченная невеста - Робинс Денизязвочка
18.01.2014, 19.56





2+5
Обреченная невеста - Робинс Денизгульнара
3.01.2015, 17.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100