Читать онлайн Обреченная невеста, автора - Робинс Дениз, Раздел - Глава третья в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Обреченная невеста - Робинс Дениз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.45 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Обреченная невеста - Робинс Дениз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Обреченная невеста - Робинс Дениз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робинс Дениз

Обреченная невеста

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава третья

В своей мастерской наверху Певерил Марш постоянно думал о юной невесте, которую вот-вот привезут в ее новый дом. Все, что было в нем романтического, было устремлено к той минуте, когда это произойдет. В последнее время он пребывал в подавленном состоянии, терзаясь вопросом: когда же наконец у него будет достаточно денег, чтобы самому распоряжаться своей судьбой и увидеть мир. Несмотря на те блага, которые он имел в Кедлингтоне, по большому счету ему здесь не нравилось. Но сегодня уныние сменилось радостным ожиданием.
Эта башня была его единственным пристанищем. В круглом помещении все еще слегка пахло плесенью. Потертые стены, сплошь покрытые рисунками и набросками, кровать на козлах, стол, пара стульев с высокими спинками да мольберт. Здесь было восемь узких окон, которые Певерил оставил незанавешенными. Ему нравилось смотреть в окно и любоваться пейзажем, будь то при свете дня или в сумерках, в дождь или в снег. Для него были захватывающим зрелищем бег облаков и разверзшиеся небеса, обрушивающие вниз потоки воды. Он любил ранним утром ловить взором первую золотую полоску, прорезающую ночную мглу и предвещающую рассвет. В летнюю пору наслаждался видом звезд на небе, поражаясь бесконечности и величию созвездий. Он был счастлив и в то же время несчастен, не осознавая, что скрывается за его странной, неспокойной натурой.
И вот теперь, разглядывая залитую солнцем долину, он вдруг заметил темный силуэт, двигавшийся вверх по склону холма по направлению к Уайтлифу. Тишину нарушил явственный стук лошадиных копыт, сопровождаемый щелканьем хлыста. Лицо Певерила загорелось возбуждением. Наконец-то! Это наверняка карета барона.
Певерил бросился вниз по лестнице. Промчавшись по переходу, соединявшему башню с основным зданием, и вбежав в большой зал, он столкнулся с миссис Динглфут. Она отпрянула.
– Куда тебя черти несут!
– Прошу прощения, сударыня. Я видел карету его светлости на склоне холма.
Миссис Динглфут из огромного кармана достала носовой платок и громко высморкалась. Ее маленькие глазки, хитрые, как у слона, прищурившись, посмотрели на юношу.
– Держи себя в руках, мой милый. Твои эмоции не дают права сбивать с ног беззащитную даму.
Она повернулась и пошла прочь, а к Певерилу украдкой приблизился молодой лакей в щеголеватой форменной зеленой ливрее. Натягивая белые перчатки на свои потные руки, он сделал малоуважительный жест в сторону удаляющейся управляющей.
– Беззащитная дама, как же! Это таких, как мы, бедных людишек, надо защищать от нее! – проворчал он.
Певерил отреагировал со своей обычной любезностью и в то же время с достоинством, которое свидетельствовало о его хороших манерах:
– На вашем месте, Джукс, я бы поспешил туда, где вам надлежит быть. Я иду за фиалками для молодой хозяйки.
Своей легкой быстрой поступью он побежал в оранжерею, где садовник вручил ему громадную корзину с еще влажными от росы фиалками. Поднявшись в покои, Певерил стал бросать ярко-фиолетовые цветы на белые ковры и на кружевную пену поверх постели, пока вся комната не приобрела необычный вид и аромат. Удовлетворенный результатом, он снова помчался вниз и присоединился к остальным, выстроившимся вдоль стен зала. Здесь были все – до последнего кухонного мальчишки. Поскольку погода выдалась теплая и тихая, парадные двери распахнули настежь. Снаружи, на освещенном солнцем пространстве вдоль портика, расположились те, кто обслуживал объекты вне дома: сад, конюшню и прочее.
Среди всей этой массы людей заметно выделялась изысканно одетая фигура валлийца: в своем лучшем темно-сером сюртуке, панталонах и высоких сапогах. Занимая почетную позицию впереди, он должен был первым встретить хозяина и его молодую супругу. Айвор вполне благодушно кивнул Певерилу, также облаченному в лучшее, что у него имелось: неброский темно-бежевый костюм, который дополняли белая с оборками рубашка с высоким воротником и галстук. Открытое тонкое лицо художника выглядело бледным и осунувшимся, под глазами виднелись тени. Работал он подолгу и допоздна, иногда при слабом свете. Глядя на него, можно было догадаться, что юноша уделял много времени философским размышлениям. Его мозг был навеки во власти горестных мыслей об утрате любимой сестры и его разбитой семейной жизни. Ему было свойственно чувство постоянной неудовлетворенности своей работой, и никто на свете не знал, как мучает его страх, что он никогда не достигнет истинного искусства.
Между тем из-за поворота подъездной аллеи показалась четверка серых лошадей. Грациозно вышагивая, они как нельзя более торжественно доставили карету к парадным дверям Кедлингтонского особняка. Из толпы встречающих раздались приветственные возгласы.
С передней лошади соскочил форейтор и открыл дверцу. Из кареты показалась высокая, горделивая фигура барона. На его лице не было выражения удовольствия или признательности в ответ на приветствия, более того, в золотом свете сентябрьского дня оно выглядело заметно пожелтевшим и угрюмым.
Накануне в Фалмере он пораньше отправил спать свою молодую жену, а сам до поздней ночи играл в кости с хозяином дома и несколькими приглашенными джентльменами. Он много выпил, и теперь язык плохо его слушался, а желудок не был готов к домашнему застолью. Однако новое качество женатого человека обязывало его изображать степенного семьянина, иначе все двери в округе будут закрыты перед ним и его супругой. Вечером, когда Арабелла влюбленно прошептала ему на ухо: «Твоя избранница – попросту дитя, ваша светлость. Поверь мне, тебе скоро наскучит», он согласился с ней.
Теперь, когда он получил Флер, ему уже наскучило, и прежде всего потому, что она не проявляла ответных чувств. Ни один завоеванный Чевиотом трофей не обладал столь же притягательной силой, как тот, который еще предстояло добыть. Однако он знал, что ответить Арабелле. Когда ее муж удалился, он завладел ее губами.
– Сударыня, я женился с единственной целью иметь наследника, – прошептал он многозначительно.
Ему и в самом деле казалось, что вскоре это станет единственным основанием для его интереса к семейной жизни. Постоянные слезы Флер, похоже, были способны унести с собой его чувство к ней. Но, как бы там ни было, он в строгом соответствии с правилами хорошего тона вынес ее из кареты и на руках внес в дом. Переступив через порог, он поставил на пол эти маленькие ножки в белых лайковых ботинках с перламутровыми пуговицами. В тот же момент в зале загремела овация, раздались крики:
– Добро пожаловать!
– Благослови, Господь, молодых!
– Благослови вас Бог, ваша светлость… и вас, миледи!
Миссис Динглфут, пытливо шаря глазами по лицу новобрачной и тяжело дыша, почтительно присела едва не до пола. Из задних рядов те, кто пониже, тянули головы через плечи стоявших впереди.
Итак, Флер, бывшая мисс Родни, любимое дитя сэра Гарри и Элен Родни, прибыла в Кедлингтон в качестве баронессы леди Чевиот и оказалась в большом, полном пышного великолепия доме. Она смотрела на ряды угодливо кланявшихся людей, на двойные лестницы и изящную галерею, на целую выставку тепличных цветов. Даже перила были обвиты экзотическими орхидеями… Как же она ненавидела эти орхидеи! Они внушали ей отвращение, так как напоминали о нем.
Наконец-то Певерил Марш мог лицезреть леди Чевиот. Он окинул ее стремительным восхищенным взглядом и подивился столь необыкновенно безупречной красоте. Но более всего его поразило застывшее на юном лице выражение убийственной печали. Господи, какая бледная и прозрачная кожа! Слабый организм? Или еще что-нибудь? Никогда в жизни Певерил не видел подобного цвета волос. Он глядел на них с невольно затаенным дыханием, чувствуя растущее желание сию же минуту воспроизвести на холсте розово-золотой оттенок этих локонов. Совершенство тонкой фигуры усиливал изящный покрой бархатного костюма цвета лаванды: юбки и облегающего жакета. Шею закрывали дорогие кружева. На шляпке покачивался страусиный плюмаж, благодаря которому его владелица казалась более высокой, однако Певерил обратил внимание на то, что она едва доставала мужу до плеча.
Все, что было в душе Певерила от истинного художника, восторгалось этим зрелищем. Ему не было еще двадцати, но в его возрасте многие молодые люди уже не раз заключали в объятия женщин, если не из любви, то из распутства. Но у Певерила Марша не было ни времени, ни денег для женского общества, хотя, разумеется, он всегда понимал, что не сможет стать настоящим художником, пока не полюбит, ибо большой талант и большое чувство чаще всего связаны единой созидательной силой. Вид молодой жены Чевиота поразил, словно молния, все его существо, почти парализовав сознание.
Чевиот взглянул пожелтевшим глазом в его сторону и кивнул:
– Здравствуй, Певерил! Как твой очередной шедевр?
– Не могу назвать это шедевром, ваша светлость, но я работаю над новой картиной, благодарю вас, – ответил художник, продолжая изумленно и благоговейно смотреть на юную леди Чевиот. Та неожиданно подняла ресницы, казавшиеся слишком тяжелыми для ее утомленных век, и ее глаза встретились с глазами Певерила. Потрясенный фиолетовым цветом ее глаз, молодой человек вновь ощутил внутри себя вспышку молнии. Он тотчас опустил глаза, и Флер сделала то же самое.
По пути из Лондона она чувствовала себя едва живой. И нынешним утром, пока они ехали по освещенным солнцем дорогам Бэкингемшира, ощущение все той же смертельной усталости не покидало ее. Она была не в состоянии выразить ни малейшего восторга даже тогда, когда Чевиот обратил ее внимание на возвышавшуюся над лесом башню, а затем на парк вокруг большого особняка и другие многочисленные достоинства своего родового имения.
– Отныне Кедлингтон всецело принадлежит вам, сударыня, – произнес он холодным, самодовольным тоном, – и еще многое другое, лишь бы вы относились ко мне немного поприветливей.
– Меня вовсе не интересуют земные богатства. Я уже говорила вам об этом, сэр, и не смогу переделать себя.
– Иногда я думаю: почему мой выбор пал на вас? – с раздражением заметил Чевиот.
– В таком случае, – ответила Флер с тем же достоинством, что отличало и ее мать, – нелишне вспомнить, что девушка, поначалу удостоившаяся вашего расположения, не имела ни малейшего сходства с убитой в ту ночь в «Малой Бастилии».
Лицо Чевиота покраснело, затем побледнело, и он процедил сквозь зубы:
– Не упоминайте ту ночь. Не смейте больше говорить на эту тему.
С обычным для нее в последнее время грустным смехом она сказала:
– Если вы стыдитесь вспоминать, ваша светлость, то очко в вашу пользу.
Он откинулся на сиденье в своем углу кареты, пробормотав, что чем скорее у нее появится возможность чем-то заняться, а именно обитателями детской комнаты, тем лучше. Обеспечить продолжение рода Чевиотов – вот все, чего он сейчас хотел и отважился сказать об этом супруге. Та не ответила, но посмотрела на него с еще большей неприязнью. Все, что она говорила или делала, лишь дополнительно убеждало его в том, насколько бракосочетание было ей противно.
И вот теперь она должна была любоваться великолепием своего нового дома, роскошью предстоявшего житья. Но все это нисколько не ободряло, и она с горечью думала, что уж лучше бы ей быть такой, как кузина Долли или ее дочки, которые бы охотно приняли любую скверну от этого барона ради обладания земными богатствами. Но кто этот сероглазый юноша, только что смотревший на нее столь почтительно и восхищенно? Из всех лиц вокруг она, пожалуй, обратила внимание лишь на это.
Пройдя дальше, она подошла к ведущей наверх лестнице, где огромных габаритов женщина в шляпке с оборками неуклюже присела перед ней и, смиренно сложив на груди руки в перчатках без пальцев, проговорила:
– К вашим услугам, госпожа, – миссис Динглфут, управляющая дома. Состояла в этой должности еще при покойной баронессе, матушке его светлости.
– Доброе утро, миссис Динглфут, – произнесла Флер с изысканной учтивостью, которую она неизменно проявляла в общении с представителями более низких социальных слоев.
Недобрый взгляд миссис Динглфут оценивающе заскользил вверх и вниз по девичьей фигуре. Красота, потрясшая и восхитившая душу Певерила Марша, вызывала у нее новые злобные чувства. Да, госпожа была отменна, но выглядела утомленной, можно даже сказать, подавленной, отметила она с некоторым удовлетворением. Может быть, барон уже успел преподать молодой жене надлежащие уроки? Он ведь не из тех, кто готов сносить всякую блажь и угождать женским прихотям. Может, нечего и опасаться с этой стороны? Втянув губы и обнажив свой лошадиный оскал, миссис Динглфут угодливо выразила надежду, что ее светлости понравятся приготовленные для нее апартаменты, и спросила, будет ли ей угодно осмотреть кухонные и остальные помещения прямо сейчас или позже.
– Позже, пожалуйста, – ответила Флер.
Она чувствовала такую усталость, что хотела только одного: лечь и уснуть. Лишь уединение могло облегчить те страдания и чувство унижения, которые вызывала у нее предстоящая жизнь. Сквозь кружева под подбородком была продета стрелка, усыпанная большими белыми бриллиантами; такие же камни сверкали у нее на руках и пальцах. Среди всех этих женщин из прислуги – она знала это абсолютно точно – не было ни одной, которая бы не завидовала ей сейчас, а ей хотелось быть самой бедной из них, лишь бы не носить имени Чевиот.
Дензил шагнул вперед и небрежно положил руку на ее плечо.
Она тотчас отпрянула, и это движение не ускользнуло от внимания миссис Динглфут. «Ага! – подумала она. – Насчет любви у них не очень-то. Эта молодая супруга особенно не высовывается. Тем лучше. Стало быть, ей ни к чему будет распоряжаться мной и моими делами. Это не ее забота».
Вполне довольная своими наблюдениями, миссис Динглфут в очередной раз с трудом присела, затем ретировалась и суровым шепотом приказала остальным женщинам заниматься своим делом. Ленч было велено подать не в большой столовой, а в комнате наверху, использовав для этой цели овальный столик на двоих. Естественно, там была более подходящая обстановка для новобрачных. А вечером должен состояться банкет, на который приглашены многочисленные гости с окрестных мест. Флер знала об этом, и ее изможденное сердце сжималось при мысли о том, что совсем скоро ее будут представлять друзьям и знакомым Чевиота, а ей придется исполнять роль смущенной невесты. Она терпеть не могла притворства, но понимала, что должна пройти через это, убеждая себя: «Это только начало».
Когда Чевиот на руках внес Флер в дом, ей показалось, что эти сильные, грубые руки бросают ее в темницу. С этой минуты у нее не было никаких шансов на спасение, не осталось ничего от Флер Родни. В этих стенах ей – леди Чевиот – предстояло «любить, почитать и повиноваться» этому страшному человеку до самой смерти.
Неожиданно послышался глухой лай крупной собаки, и Флер увидела, как в открытые двери большими скачками вбежал белый волкодав. Она любила животных, но его вид показался ей слишком свирепым. Собака бочком подошла к Чевиоту и лизнула его руку. Он погладил ее по голове и сказал:
– Моя любимица всегда встречает радушно. Это Альфа. Альфа, подойди к своей новой хозяйке и покажи, что ты рада и ей тоже.
Флер протянула руку. Альфа осторожно приблизилась к ней, понюхала вытянутые пальцы и, глухо рыча, попятилась. Она предпочитала общество мужчин и никогда не дружила ни с одной женщиной в Кедлингтоне. Но тут она увидела Певерила и направилась к нему за обычной порцией ласки. Чевиот засмеялся:
– Верная подруга. Будьте осторожны, Флер. Если чем-нибудь досадите ей, она враз покажет клыки.
– Она их уже показала, ваша светлость, и я не намерена досаждать ей, – безучастно ответила юная леди.
Суровый и не всегда уместно проявляемый характер Чевиота побудил его продемонстрировать свою власть над животным, а заодно и над женой.
– По моему приказанию Альфа будет охранять вас и, если я прикажу, никого к вам не подпустит. Смотрите!
Он голосом и жестом дал команду волкодаву, который тут же подбежал к Флер и желтыми клыками схватил складку на ее юбке. Флер продолжала стоять неподвижно с отсутствующим выражением на лице. В ее глазах не было страха. Этой свирепой собаки она боялась меньше, чем ее любвеобильного хозяина.
– А теперь, – сказал Чевиот, сделав знак Айвору, – попробуй взять ее светлость за руку.
Валлиец угрюмо повиновался. Он хорошо знал нрав этой собаки, однако был не из трусливых. Когда ему оставались какие-то дюймы, чтобы дотронуться до руки Флер, волкодав с жутким рычанием бросился в его сторону. Айвор отступил, пробормотав, что когда-нибудь он перережет горло этой твари, а Чевиот затрясся от смеха, который подхватила вся прислуга, будто происходящее было прелестной невинной шуткой. Флер не двигалась с места, и лишь ее лицо побелело еще больше. Тогда Певерил Марш осмелился заговорить с ней.
– Не бойтесь, госпожа. Альфа больше лает, чем кусает.
– Я не боюсь, – ответила Флер все тем же безучастным тоном, однако взгляд ее выражал доброжелательность по отношению к молодому человеку, пытавшемуся оказать ей моральную поддержку.
Чевиот коротким свистом отозвал собаку. Эта забава ему уже надоела.
– А теперь, милое дитя, у меня для вас сюрприз, – нежно произнес он, обращаясь к Флер, но так, чтобы слышали все, хотя его темные глаза по-прежнему были полны обиды на молодую жену. – Позвольте представить вам Певерила Марша – молодого человека, о котором я уже говорил, гениальную личность среди нас, моего художника. Вы еще будете позировать ему для портрета, все в свое время.
Он знаком подозвал Певерила. Немного смущаясь, тот подошел и низко поклонился госпоже. Она сразу же почувствовала расположение к этому человеку, выглядевшему столь юным и кротким рядом с массивной темной фигурой Чевиота. Искусство в любой форме привлекало Флер. Ее родители тоже были далеко не равнодушны к настоящей живописи, а ее собственные работы, выполненные кистью в подростковом возрасте, удостаивались высоких оценок… О Боже, подумала она, ощутив внезапный приступ острой тоски, как же далеко теперь то прекрасное время в Пилларсе! Никогда больше не вернутся те счастливые, блаженные дни!
– Для меня большая честь познакомиться с вами, госпожа, – сказал молодой художник. Его голос звучал низко и был так же кроток, как весь его вид. Флер инстинктивно протянула вперед свою маленькую руку в перчатке. Он смотрел на нее, словно не зная, что делать. Чевиот саркастически рассмеялся.
– Можешь поцеловать ей руку. Она тебя не укусит, – сказал он, вновь обретая шутливое расположение духа.
Тонкое лицо юноши вспыхнуло. Он взял эту холеную ручку, которая казалась совсем маленькой и белой на его загорелой ладони. Певерил с испугом посмотрел на свои длинные пальцы с пятнышками краски, от которых было невозможно избавиться. Едва прикоснувшись губами к миниатюрной ручке, он поспешно выпустил ее, словно раскаленный уголек. Чевиот громко захохотал.
– Наш юный живописец не владеет рыцарскими манерами. Но вы увидите, как отменно он владеет кистью. Будь я проклят, если написанный им маслом мой портрет – не самый замечательный в коллекции Чевиотов. Певерил, покажи-ка портрет.
Флер обратилась к мужу:
– Прошу извинить меня, ваша… – тут она запнулась и поправилась: —… Дензил, но я бы хотела пойти в свою комнату. Мне немного нездоровится.
– Женщинам всегда нездоровится в неподходящий момент, – пробурчал Чевиот, а затем обернулся и крикнул: – Кто из вас временная горничная ее светлости?
Через день-другой должна прибыть из Парижа француженка, нанятая Чевиотом в качестве личной горничной его супруги, а пока миссис Динглфут подобрала на эту роль девушку из близлежащего городка, с подходящими рекомендациями, умевшую должным образом обращаться с одеждой и бельем и, судя по всему, не слишком неуклюжую.
Эта девушка выступила из толпы и почтительно присела. Она была еще моложе, чем Флер.
– Меня зовут Фоуби Уитерс, ваша светлость. Мой отец – Рубен Уитерс, старший садовник в Кедлингтоне. К вашим услугам.
– Добрый день, Фоуби, – ласково сказала Флер. – Я буду рада воспользоваться вашими услугами.
При виде маленькой горничной в голове Чевиота промелькнула малопристойная мысль, что как-нибудь вечерком он тоже будет рад воспользоваться ее услугами. Это была хорошенькая девочка, которую он прежде здесь не замечал. У нее была стройная фигурка и пара сверкающих глаз. Украдкой, за спиной жены, Дензил потрепал ее по подбородку.
Малышка Фоуби покраснела и захихикала. Это не ускользнуло от взгляда Певерила, который нахмурился и ощутил чувство некоторого изумления, если не отвращения. Поведение барона выглядело довольно странным: может ли порядочный человека заглядываться на служанку, спустя всего лишь сутки после того, как взял молодую жену?
Певерил посмотрел на Флер с некоторой тревогой. Она повернулась и сказала:
– Я была бы рада, если бы Фоуби показала мои комнаты.
– Нет, я сам сделаю это, – заявил Чевиот. – И с нами пройдет тот, кто так искусно сделал интерьер. Этому молодому художнику я поручил разукрасить комнаты. Все было переделано заново, чтобы угодить вам, Флер.
Последние слова он добавил почти шепотом, так как они предназначались только для нее. Но Флер ничего не ответила и пошла вверх по одной из изящных лестниц, устланных толстыми ковровыми дорожками. Ее маленькая ручка опиралась на перила из палисандрового дерева, голова была гордо поднята.
Певерил последовал за ней, его сердце сильно колотилось. Сейчас, когда он смотрел на лицо Флер Чевиот, ему страстно хотелось, чтобы его работа понравилась. Он был доволен, что потратил много времени и сил на украшение комнат, и не сомневался в правильности своего выбора. Первозданное очарование и белизна спальни новобрачной были хорошим фоном для холодной безупречной красоты леди Чевиот. И он испытал большое удовольствие, когда с ее губ слетел возглас одобрения.
Глядя на то волшебство, которое придумал и сотворил молодой художник, Флер неожиданно вышла из кошмара неприятных мыслей и на некоторое время ожила. Несмотря на все страдания и безысходность своего положения, она испытывала признательность всей своей женской сутью. Сверкающая кровать с кружевным покрывалом, купидоны вверху со светящимися серебряными лампами, раскрашенный потолок, наконец, сладко пахнущие, разбросанные по полу фиалки – фиалки, по которым она должна ступать. Какая прелестная идея!
– Это очаровательно, – прошептала она, и ее лицо немного зарумянилось. Певерил низко поклонился; вне себя от счастья, он готов был целовать ей ноги.
– Я вознагражден уже тем, что вы довольны, госпожа, – сказал он.
В этот момент она смотрела прямо ему в глаза и даже слегка улыбалась.
– Благодарю вас! – сказала она; ей было приятно, что именно он сделал все это, а не Чевиот. Но вдруг, заслоняя собой счастливое лицо молодого человека, между ними возникла огромная фигура барона, который обвил ее тонкую талию длинными пальцами обеих рук.
– Так вы действительно довольны? У вас появляется румянец. Возможно, сейчас вы начинаете осознавать, какие чувства я испытываю к вам и что мог бы еще сделать, если бы вы были поласковей со мной, – сказал он тихо.
Розовый цвет ее лица начал быстро блекнуть. Она сжалась. Великолепная сверкающая спальня стала темнеть, покрываясь как бы вуалью отчаяния и отвращения. Если бы это было приготовлено женихом, которого она любила, если бы в этой божественной комнате она была молодой женой не Чевиота, а другого человека, то насколько отличались бы ее чувства! Мог ли Певерил Марш думать, что эта прелестная спальня станет местом ее унижения и мученичества? Когда руки Чевиота обняли ее, Флер казалось, что они как будто хватают те лилии, превращая цветы несравненной белизны в грязное коричневое месиво.
Конечно, Певерил Марш, со счастливым лицом сопровождавший новобрачную в соседнюю комнату, ничего не знал о таких размышлениях. Этой комнатой она была тоже довольна и снова, в своей мягкой манере, улыбнулась и поблагодарила его.
– Я не видела более прекрасных комнат, – сказала она. – Эта напоминает мне мой родительский дом, будуар моей дорогой матери. Ей тоже нравились филенки из бледного дерева и такой же зеленый оттенок.
Певерил смотрел на Флер безмолвно, с большой благодарностью. Своим ищущим взглядом он заметил, что у девушки дрожала нижняя губа и слезы заблестели на самых длинных ресницах, которые ему когда-либо приходилось видеть. Он вновь был сильно встревожен. Почему, почему леди Чевиот выглядела такой печальной и беззащитной? Какое у нее прошлое? Что заставило ее выйти замуж за барона? Может быть, женщина вступила в брак не по любви? Что все-таки скрывается за этим загадочным настроением обреченности, которое быстро уловил чувствительный молодой художник?
Он почувствовал, что ему пора уходить. Поклонившись сначала Дензилу, а затем новобрачной, он негромко сказал несколько слов и удалился.
Легкой походкой в комнату вошла Фоуби.
– Миссис Динглфут хочет знать, выпьет ли госпожа чашку настоя ромашки или стимулирующее сердечное средство перед завтраком… – начала она.
Но барон прервал ее.
– Оставь нас.
– Слушаюсь, ваша светлость, – сказала Фоуби и торопливо вышла, закрыв за собой дверь.
Флер начала развязывать ленты своего капора. Она вернулась в изысканную спальню, подошла к одному из окон и стала пристально разглядывать чудесный парк: подстриженную тисовую изгородь, цветочные бордюры – розовые и ярко-красные от поздних роз и величественных хризантем, верхнюю террасу с мраморной балюстрадой в итальянском стиле, пруд, покрытый кувшинками. Затем ее взгляд устремился дальше, через зелено-голубую мглу леса, в долину.
Она чувствовала себя изгнанником, абсолютно одинокой, жившей как будто в чужой стране, далеко от всего того, что ей было знакомо прежде. Ее настроение было настолько подавленным, что она даже хотела возвратиться в дом кузины Долли; по крайней мере жила бы с родственниками. Но нет! Кузина Долли была ее врагом, а бедный кузен Арчибальд ничего не знал о предательстве. Никто не сможет защитить ее от дальнейшего позора, на который она может быть выставлена. Ее сделали респектабельной дамой – теперь она носит красивый старинный титул – и хозяйкой этого роскошного дома, но ничего этого она не хочет.
По ее щекам медленно потекли слезы. С тяжелым вздохом она вытерла их: муж всегда злился, когда она плакала.
Чевиот подошел к ней и начал нетерпеливо расстегивать ее маленький жакет. Его лицо загорелось от страсти, которой она уже страшилась.
– Вы восхитительное существо, – прошептал он. – Жаль только, что ледышка.
Она не шелохнулась. У нее не хватало духа бороться, да и какая польза от борьбы? Она была его женой и должна выполнять свои обязанности. Флер всегда сознавала свои обязанности в этой жизни, так ее воспитала мать.
– Вы не могли бы сказать хоть слово благодарности за все, что я сделал для вас? – сурово спросил Чевиот, глядя на нее своими черными сердитыми глазами.
– Я благодарю вас, – сказала она тихим голосом. Взбешенный, он оттолкнул ее с такой силой, что она не удержалась и упала. Она спокойно лежала на коврике из шкуры белого медведя, смяв фиалки и спрятав свое лицо в согнутую руку, но не плакала.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Обреченная невеста - Робинс Дениз



Обревелась вся. Хороший слог, внеземная Любовь и без откровенных сцен.Все скромно и прилично.
Обреченная невеста - Робинс Денизpupsik
8.07.2012, 23.48





Замечательный роман !!! Очень жалко героиню !!! Столько натерпелась бедная девочка !
Обреченная невеста - Робинс ДенизМари
16.07.2012, 14.48





Подскажите пожалуйста как называется первая книга про Фауну
Обреченная невеста - Робинс ДенизКетрин
18.01.2014, 13.52





Кетрин, в аннотации написано:)
Обреченная невеста - Робинс Денизлилия_89
18.01.2014, 14.09





Сильно смахивает на романы Картленд - тот же простецкий стиль, снобизм и примитив в описании героев, куча страданий и соплей, разве что религиозности поменьше: 5/10.
Обреченная невеста - Робинс Денизязвочка
18.01.2014, 19.56





2+5
Обреченная невеста - Робинс Денизгульнара
3.01.2015, 17.23








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100