Читать онлайн Больше чем любовь, автора - Робинс Дениз, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Больше чем любовь - Робинс Дениз бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 6.27 (Голосов: 22)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Больше чем любовь - Робинс Дениз - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Больше чем любовь - Робинс Дениз - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робинс Дениз

Больше чем любовь

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4

Теперь моя жизнь состояла из ожиданий звонков Ричарда и полной пустоты, когда их не было, или лихорадочных восторгов, когда я слышала его голос. И хотя я понимала, что, наверное, мои чувства не соответствуют его чувствам – я гораздо сильнее тоскую и больше радуюсь, – но по крайней мере ему все же нравилось быть со мной и хотелось видеть меня снова и снова.
После того воскресного концерта, когда Ричард вернулся из Парижа, он водил меня на «Жизель». Как и «Лебединое озеро», этот балет мы тоже оба любили. И мне снова было хорошо, так как я была вместе с Ричардом. Как приятно было смотреть спектакль и сознавать, что рядом с тобой человек, который может дать тебе много нового, так как знает гораздо больше, чем ты.
Всегда после таких представлений он обязательно приглашал меня куда-нибудь перекусить, иногда в «Савой», иногда в «Айви»; так я в первый раз побывала в этом ресторане, одном из самых интересных мест Лондона – там собирались писатели, актеры, режиссеры. Именно после балета «Жизель» я впервые услышала о его дружбе с Ирой Варенской, о красоте и прелести дома, где жила стареющая балерина, – Замка Фрайлинг.
И, конечно же, я сразу, как в сказке, перенеслась мыслями туда – ведь Ричард так живо рассказывал, что слушатель ясно представлял себе описываемое место. Однажды, когда мы гуляли, он обрадовал меня, сказав:
– Я думаю, как-нибудь надо свозить тебя во Фрайлинг – скоро я туда поеду, всего на один вечер, и спрошу разрешения у его хозяйки, думаю, ты ей понравишься, Розелинда.
Я ответила в полном смущении:
– Наверное, я для нее слишком заурядна. Ричард задумчиво посмотрел на меня и проговорил:
– Ира – самое грациозное и утонченное создание, какое я когда-либо видел, ее просто не с кем сравнить. Впервые я увидел ее лет двенадцать или тринадцать назад. И я помню, что шел домой в состоянии какого-то изумления и восторга. Когда один общий друг познакомил нас, она пригласила меня во Фрайлинг. С этого момента и до сегодняшнего дня Ира Варенская и балет стали неотъемлемой частью моей жизни.
После того как мы расстались, я еще долго думала о признании Ричарда. Счастливица Ира Варенская – она стала неотъемлемой частью его жизни! Чем больше я видела его, тем больше он мне нравился. Нет, это слишком нейтральное слово… тем больше я его обожала! И конечно же, мне представлялось, что и все женщины тоже должны обожать его… его красоту, обаяние, интеллект.
Его доброту и внимание. И конечно же, я вообразила, что у него с мадам Варенской был роман (потом оказалось, что мои выдумки очень недалеки от правды). Я представляла себе знаменитую балерину, чью романтическую душу привлек красивый молодой человек – Ричарду в то время было около двадцати девяти лет, – одинокий, печальный, несчастный в браке, у которого в его лишенной счастья жизни не было иной радости, кроме маленькой дочери. Тонкому, поэтичному молодому мужчине, женатому на прекрасной, но ледяной статуе – Марион, оставалось влачить лишенное тепла, мрачное существование. И я все чаще утверждалась в мысли, что у Ричарда с Ирой Варенской действительно был роман. Позднее я узнала все от него самого.
Итак, наша дружба росла и укреплялась, и все последующие несколько недель Ричард регулярно звонил на Уимпл-стрит. Моя жизнь изменилась: она стала наполненной, волнующей и непередаваемо счастливой.
Ричард ни разу не упомянул имя своей жены и лишь изредка говорил о дочери. Казалось, его жизнь с ними была отгорожена от дружбы со мной, и он хотел, чтобы так было и дальше. Я никогда его ни о чем не спрашивала. Но себе я постоянно задавала вопрос, к чему все это может привести, хотя мне уже давно следовало знать ответ и, возможно, подсознательно я понимала, что связь с женатым человеком, таким, как Ричард Каррингтон-Эш, была полна всяких опасных неожиданностей.
С каждым днем я все больше убеждалась, что люблю его глубоко и преданно, но мне казалось маловероятным, что он тоже любит меня и что между нами может существовать нечто большее, чем платоническая дружба. Я верила, что навсегда останусь для него тем человеком, с которым он будет встречаться в свободное время, – человеком, у которого были сходные взгляды и который нравился ему именно по этой причине.
И все же иногда, во время концерта или на балете, когда он брал меня за руку, я чувствовала, как его жесткие, нервные пальцы сжимают мои и по всему моему телу пробегал электрический ток. Сердце мое то сильно стучало, то затихало. Я сидела как в забытьи, умоляя небо, чтобы Ричард не убирал руку, чтобы мы так и сидели вечно. Иногда он поворачивался ко мне и улыбался, и я чувствовала тепло и доброту его глаз – она проникала в самое сердце.
И это все. Ничего больше. Он никогда не пытался обнять меня, поцеловать на прощанье, как делали те, другие немногие мужчины, с которыми я была знакома.
Стояла весна в полном расцвете своего волшебства, ее завораживающая красота заполонила парки, и все крыши сияли от лучей солнца. Над Лондоном клубилась золотистая дымка. Но мое счастье было в опасности.
Приближалась Пасха.
Примерно за неделю до этого Ричард водил меня в кинотеатр «Керзон» на французский фильм. Когда мы вышли, был теплый звездный вечер. Он взял меня под руку, и мы пошли по направлению к моему дому.
Должно быть, в кино он думал о том, что собирался мне сказать, и, вместо того чтобы, как обычно, высказать мнение о кинофильме, проговорил:
– Розелинда, с сегодняшнего дня некоторое время мы не сможем видеться, моя дорогая.
Будто холодная рука сжала мое сердце.
– Да, а почему? – как можно небрежнее спросила я.
Он ответил:
– Моя дочь Берта приедет домой на пасхальные каникулы. На пару дней мне надо уехать по делам на Север, а когда я вернусь, то сразу же отправлюсь в Рейксли. Я думаю, меня не будет около трех недель.
Я почувствовала комок в горле. Говорить стало трудно. Три недели! Мне показалось, он сказал – три года. Я уже привыкла видеть его три или четыре раза в неделю. Китс Диксон-Родд на днях как раз сказала, что я прекрасно выгляжу и у меня блестят глаза и что я счастлива. Конечно же, она поняла, что у меня появился молодой человек, и пожелала мне удачи и счастья, но совершенно непонятно, почему я не приглашаю его к обеду, и т. д. Ну что ж, я со смехом воспринимала ее добродушные поддразнивания и говорила, что как-нибудь обязательно приглашу, все время сознавая, что этого никогда не случится, потому что моя дружба с Ричардом не вмещалась в рамки общепринятого. Где-то рядом с ним маячила фигура Марион, его жены. Никто из Диксон-Роддов не одобрил бы моей дружбы с женатым человеком.
Ричард шел рядом и говорил о пасхальных каникулах:
– Как хорошо, что я снова увижу мою девочку!.. Когда она в школе, я всегда скучаю по ней! Обычно во время каникул мы на пару дней приезжаем в Лондон и отправляемся посмотреть что-нибудь интересное, а то у нас, за городом, проводим время в музыкальной комнате. Я только что купил ей новую пластинку: Сибелиус, Симфония № 1. Хотя она у меня еще маленькая, но сумеет оценить хорошую музыку.
Притихнув, я слушала. Он говорил о своей дочери… своей плоти и крови, и, уж конечно, она сможет оценить музыку, которая нравилась ему, и, уж конечно, с ней он и проведет все каникулы. А я испытывала горькое разочарование и ревность.
О Марион я никогда не беспокоилась. Она была чем-то далеким под именем миссис Каррингтон-Эш, и о ней никогда не упоминалось. Но Берта, дочь Ричарда, была очень ему дорога. Я знала о ней довольно много и очень завидовала ей. Вот теперь она займет мое место. И ее он будет водить во все интересные места, куда мог бы пойти со мной.
Но где-то в глубине души все тот же голос кричал: «Нет, не будь глупенькой, Розелинда, она не займет твоего места. Это ты занимала ее место. Пока она была в школе, Ричард был добр и ласков с тобой, потому что скучал о своей маленькой дочке».
Я услышала этот голос и сжала зубы. Да, все зашло слишком далеко. Я была слишком сильно влюблена в Ричарда. Если это не прекратится, я погибну. Я никогда и никого так не любила. Целыми днями я думаю о нем… и ночью не могу заснуть. Он стал для меня всем. Это какое-то наваждение… и если он хоть на минуту узнает о моих переживаниях, все будет испорчено. Скорее всего, он сразу же исчезнет – огорченный, смущенный и даже разочарованный таким положением дел. И я больше никогда его не увижу.
Я сдержалась, не дала себе расплакаться, и произнесла самым небрежным тоном:
– Как хорошо весной за городом! Это доставит вам большое удовольствие!
– Да, – сказал Ричард. – Рейксли – очень красивое место. Жаль, что ты не можешь увидеть его.
(И это тоже причинило мне боль. Я знала, он хотел сказать, что я никогда не увижу его дом и его ребенка.)
Ричард посмотрел на меня. Наверное, благодаря своей чуткости он понял, что со мной что-то происходит.
– Розелинда, все в порядке? – спросил он.
– Да, вполне, а почему вы спрашиваете? – ответила я и пошла быстрее, потому что боялась показать свои чувства. Я, которая гордилась своим самообладанием и считала, что умею скрывать свои чувства, была готова совершить что-нибудь необдуманное, например, забыв о всякой осторожности, расплакаться и сказать ему: «Ты должен хоть изредка встречаться со мной… нельзя же совсем позабыть обо мне потому лишь, что Берта приезжает домой… я этого не выдержу».
Мы шли дальше. До самого конца прогулки атмосфера была слегка натянутая. Казалось, на уме у Ричарда была только дочка да пасхальные каникулы, а я не могла выносить больше этих разговоров.
Обычно Ричард прощался со мной на пороге дома Диксон-Роддов. Но сегодня меня захватила совершенно сумасбродная идея, что нельзя отпускать его просто так, потому что мы не встретимся с ним еще очень долго, а может быть, вообще больше не увидимся. Он вернется к своей семье и нормальной жизни там, в Рейксли, и забудет обо мне, а может быть, решит (ради моей же пользы) прервать наши отношения, несмотря на то что они совершенно невинны.
Я была уверена, что он увидел на моем лице то, что принято называть «вымученная улыбка», и сказала:
– Может быть, вы зайдете ненадолго? Мистера и миссис Диксон-Родд сегодня нет – они в Марлоу. Но я уверена, они не стали бы возражать, если бы вы зашли выпить чего-нибудь.
– Я ничего не хочу, моя дорогая, – сказал Ричард. – Но с удовольствием зашел бы на минуту.
Я вздохнула с облегчением. Я боялась, что он может отказаться. Что со мной сегодня? Я задавала себе этот вопрос, когда открывала дверь. Неужели я потеряла разум? Мне нельзя удерживать его… я не должна допустить, чтобы мысли о нем полностью мной овладели…
Я решила, что должна быть радостной и веселой, когда мы войдем в дом, – отпустить его с веселыми, счастливыми воспоминаниями обо мне, чтобы ему захотелось вернуться и снова увидеть меня.
Я начала о чем-то болтать, а тем временем зажгла свет в столовой, подошла к буфету и стала искать бутылку виски, которая, насколько я знала, была там. Мистер Диксон-Родд так часто уговаривал меня привести моего «молодого человека» в гости и угостить его виски, что для меня это было чем-то само собой разумеющимся.
Ричард положил на стол шляпу и перчатки. Он был без пальто – вечер был теплый. Он оглядывал комнату своими блестящими живыми глазами. К этому времени я уже настолько хорошо знала его, что была уверена: он восхищался стульями работы Чиппендейла, которые составляли основную ценность этого дома, и еще он рассматривал висевший над камином прекрасный портрет кисти Лели, на котором был изображен кто-то из предков Диксон-Родда. Когда я поставила на стол виски и стакан, он повернулся ко мне и с полуулыбкой сказал:
– Ты сегодня такая разговорчивая, Розелинда. Что с тобой?
– А что, обычно я очень тихая? – спросила я.
– Ты всегда очень общительна, моя дорогая, – ответил он, – но большей частью обычно говорю я.
– А я люблю слушать вас, Ричард, – сказала я и торопливо прибавила: – Наливайте, пожалуйста.
Он засунул руки в карманы и, закусив нижнюю губу, сказал:
– Я не тороплюсь.
Я подумала: «Слава тебе Господи!.. Он побудет еще немного…»
Потом Ричард снова посмотрел на меня, но уже печально, без тени улыбки.
– Я буду скучать… – произнес он. У меня учащенно забилось сердце.
– А не сможем ли мы… не сможем ли мы встречаться… ведь столько времени… – Я замолчала.
Он нахмурился, и я сразу же пожалела о сказанном. Я так старалась не дать ему почувствовать, что претендую на его время или как-нибудь иначе хочу воспользоваться его добротой. Ведь с ним стали возможны такие вещи, о которых я и не мечтала… за это короткое время у меня было больше обедов в ресторанах, ленчей, концертов и спектаклей, чем за всю мою предыдущую жизнь. Но следующие его слова прозвучали очень мягко:
– Все это очень сложно, Розелинда. Мы встречаемся с тобой уже довольно долго, не так ли? С тех пор как мы с тобой познакомились в тот февральский вечер на балете, прошло всего два месяца, а мне кажется, что я знаю тебя уже много лет!
Я стояла неподвижно, вдумываясь в каждое сказанное им слово.
– Да, и мне кажется, что мы давно знакомы, Ричард, – согласилась я.
– Для меня это было очень счастливое время, – продолжал он. – Как ты знаешь, я постоянно занят, я ведь возглавляю одну из крупнейших в стране фирм в данной отрасли. Наше дело процветает, у меня немало забот, большой загородный дом и многое другое. Но я был разочарованным и одиноким человеком. Для меня очень много значат каникулы, когда моя дочка со мной. Ведь девять месяцев в году она в школе!
Ричард говорил медленно, с трудом. Иногда казалось, ему не хотелось говорить все это, но что-то, запрятанное в глубинах души, заставляло его говорить. Я слушала, замерев. Он поведал мне, что был разочарованным человеком, когда встретил меня. А может быть, он хотел сказать, что был таким, пока не встретил меня? Неужели возможно, что маленькая Розелинда Браун заполнила этот пробел в его жизни? Этот пробел, о котором я так мало знала, но строила так много догадок.
И я решилась признаться:
– Если… если моя дружба принесла вам хоть немного счастья, Ричард… я… я так рада. Вы и представить себе не можете, как мне было хорошо все это время!
– У нас много общего, – заметил он и неожиданно быстрыми шагами начал ходить по большой столовой.
Я следила за ним глазами, и когда я чуть-чуть повернула голову, то заметила наши отражения в зеркале, висевшем в позолоченной раме у двери. Вот какие мы были… Его элегантная, стройная фигура в темно-сером костюме, который, как я заметила, он предпочитал всем другим, гладкие черные волосы зачесаны ото лба, так что становятся заметными тончайшие серебряные пряди над ушами. Сегодня я поняла, что он выглядел старше своих тридцати пяти лет. Ему вполне можно было бы дать сорок. А я выгляжу очень молодо в своем шерстяном бледно-зеленом платье с коротким рукавом, с подвесками, которые мне очень нравились, и Ричарду тоже. Я не поправляла волосы с тех пор, как мы пришли, и они растрепались, кудрявясь на шее. Не думаю, чтобы у меня на лице был хоть небольшой румянец, но знаю, что глаза у меня были неестественно большие и блестящие. Я это чувствовала. Я находилась в состоянии сильнейшего нервного напряжения.
Ричард перестал расхаживать по комнате и остановился напротив меня.
– Розелинда, повторяю, я буду скучать без тебя, но это очень плохо!
– Почему? – скорее прошептала, чем проговорила, я.
– У меня жена и ребенок. А ты – молодая незамужняя девушка, тебе нужен подходящий молодой человек, ты должна выйти замуж и…
– Пожалуйста, перестаньте, – прервала его я, и краска бросилась мне в лицо. – Пожалуйста, не говорите так!..
– Но это правда, Розелинда.
– Это неправда, – выдохнула я. – Мне не нужен никакой молодой человек, и я не хочу выходить замуж.
– Ну, ты ведь знаешь, что это не так, – произнес он, печально улыбаясь. – Ведь ты сама часто говорила мне, что тебе очень хочется иметь собственный дом.
– Ну что же, возможно, однажды я действительно выйду замуж. Но не сейчас. Возможно, скоро у меня появится собственный дом… Я часто думала о том, чтобы снять маленькую комнату, если смогу заработать достаточно денег. На днях я написала короткий рассказ и послала его вашей знакомой. Сначала я постараюсь сделать карьеру, потом брошу секретарскую работу, и у меня будет свой дом, но… – Я остановилась. Слова вырывались бессвязно и глупо. Я видела, что прекрасные глаза Ричарда смотрят на меня, и они казались еще более печальными и разочарованными, чем когда-либо раньше.
– Моя дорогая, как бы мне хотелось дать тебе все это, что ты хочешь и заслуживаешь. В тебе столько задора! Ты можешь осчастливить любого мужчину! Боже мой, когда такой человек появится на твоем пути, как же ему повезет!
Я больше не могла терпеть упоминаний о каком-то мифическом мужчине, который может появиться в моей жизни. Это просто выводило меня из себя, и я сказала:
– Когда вы наконец перестанете повторять эту ерунду! Говорю вам, мне никто не нужен.
– Не сердись на меня, – прервал он. – Неужели я огорчил тебя, Розелинда, моя дорогая; дело в том, что я просто хочу быть честным по отношению к тебе. Я многого добился в этой жизни, но многое из того, что я совершил, назад не вернешь. И я всегда сам не одобрял людей, ведущих двойную жизнь, и избегал всего, что может помешать тому жизненному порядку, который я спланировал для себя. Такая жизнь, я должен признать, навязана мне обстоятельствами, но… Я знаю, что говорю с тобой загадками, – добавил он. – Я не думаю, что ты сможешь все понять. Может быть, когда-нибудь я смогу все объяснить… Но не сейчас.
Он действительно говорил загадками, но все же кое-что я могла понять. Его жена Марион и дочь Роберта были главными проблемами той жизни, которая навязана ему обстоятельствами. Но верность была одним из лучших качеств Ричарда. Кроме того, я принимала как должное, что в его жизни я значу гораздо меньше, чем он в моей. И только позже, гораздо позже, он рассказал мне, что в тот вечер и он испытал большое потрясение и в его жизни произошел поворот.
Но тогда он старался не показать этого, а вести себя разумно и честно по отношению ко мне. По природе он был очень добрым и заботливым, и это отличало его от эгоистичного, алчного типа мужчин, которые с жадностью пользовались тем, что им преподносили, совершенно не думая о тех, кто отдавал им свое сердце.
– Не беспокойтесь и не объясняйте ничего, – сказала я. – Думаю, я понимаю кое-что из того, что вы мне говорите.
Он взял меня за плечи и посмотрел мне прямо в глаза.
– Розелинда, я очень люблю мою девочку, Берту. И я должен посвятить ей все каникулы. Я ей очень нужен.
– Конечно, – подтвердила я, с трудом произнося слова, – она вам нужна. Должно быть, она очень милая, и быть с ней – большая радость для вас.
– Да, но она всего лишь ребенок, и она не может заменить человеку абсолютно все, что необходимо в жизни. Пойми и это, Розелинда.
– Да, это я тоже понимаю, – прошептала я.
– Вот почему твоя дружба и сочувствие были мне так дороги, вот почему я так благодарен тебе, – сказал он.
– Вы изменили всю мою жизнь! – воскликнула я. – И это правда, Ричард. Все было так замечательно, так замечательно!
– Я счастлив, – проговорил он, – мне будет приятно думать, что в следующем месяце, когда Берта опять уедет в школу, мы снова встретимся. Мне нравится думать об этом, но меня будут мучить сомнения, вправе ли я это допустить.
Эта фраза повергла меня в отчаяние.
– Конечно, мы встретимся, почему же вы сомневаетесь? Все это… так прекрасно… конечно же, мы никому не помешаем… я… вы… – Я замолчала и только кивнула головой, потому что горячие слезы душили меня и меня трясло как в нервной лихорадке.
Он стоял неподвижно и, казалось, смотрел на меня с беспокойством. Потом он сказал:
– Ну подумай, дорогая моя, у меня нет никакого права занимать твое время, и я должен признать, что иногда наша дружба кажется мне довольно опасной. – Он замолчал.
Я видела, что он о чем-то размышляет. Сердце у меня бешено стучало, со смешанным чувством боли и радости я поняла, что если он иногда усматривал некую опасность в наших отношениях, значит, он испытывал ко мне более глубокие чувства, чем мне представлялось.
Он все еще продолжал держать меня за плечи. Он был так близко, что я ясно видела его чистые карие глаза с короткими густыми ресницами. Таких глаз, как у Ричарда, я никогда не видела. Они были печальными и одновременно оживленными. Казалось, они видят меня насквозь. Как я ни старалась, я никак не могла унять дрожь, меня сильно трясло, и я уверена, что он это чувствовал.
И действительно, Ричард спросил:
– Почему ты дрожишь, Розелинда? – Потом Он вдруг замолчал. На секунду лицо его исказилось, как будто разум и плоть ожесточенно боролись друг с другом. Я все никак не могла взять себя в руки и перестать дрожать. Это было выше моих сил. Но я не могла и отвести взгляд от его лица. В тот момент я забыла о том, что такое стыд, и думаю, в моих глазах он прочитал все, что лежало у меня на сердце. Мои холодные как лед руки безжизненно повисли.
И тогда случилось неизбежное. Ричард сделал инстинктивное движение мне навстречу и в следующий момент обнял меня. Он обнял меня, меня, которая никогда не подозревала, что такое может с ней случиться. Но все же я должна признаться, что думала об этом в те бессонные ночные часы, когда вспоминала о нем. Он с силой прижал меня к себе, и я почувствовала исходящее от него тепло… Одной рукой он нежно гладил меня по волосам. Потом он поцеловал меня.
Ричард, Ричард, если я доживу до ста лет, то и тогда я не забуду твоего первого поцелуя.
Только теперь я поняла, что такое настоящая любовь. Так меня еще никто не целовал. И ничего, ничего подобного не случалось в моей жизни! Это нельзя сравнить с тем, как те немногие, кто ухаживал за мной, суетливо, украдкой, полусмущенно пытались приласкать меня, или с тем, как бедный Пат Уокер трогательно пытался вызвать во мне хоть какие-то ответные чувства.
В этом долгом, крепком и нежном объятии я полностью слилась с Ричардом. Несколько захватывающих минут я принадлежала ему, а он – мне. У него не было ни жены, ни ребенка… он был только мой. И я почувствовала это в отчаянной страсти его губ. С маленькой Розелиндой произошла странная метаморфоза – из обычной скромной девушки, зарабатывавшей себе на жизнь секретарским трудом, она превратилась в богиню. Ричард Каррингтон-Эш пробудил в ней инстинкт любви и помог понять, что он – единственный мужчина, которого она могла любить и будет любить всю жизнь.
Наверное, со стороны все это кажется слишком преувеличенным, но это так. Когда Ричард поцеловал меня, я поняла, что буду принадлежать ему не только в тот момент, но и всю жизнь. (О Ричард, любовь моя, я доказала это! И ни один мужчина с тех пор не притронулся к моим губам, и этого никогда не случится!)
Все чувства мои были крайне обострены, потому что я наконец смогла выразить все, что накапливалось во мне за время знакомства, когда я могла представить себе Ричарда только обаятельным и добрым другом, который, познакомившись со мной, немного баловал меня потому, что ему самому это очень нравилось. Но теперь я поняла, что значила для него гораздо больше, и сразу стала женщиной, которую он любил. Я не могла поверить, что он любит меня, но наши губы встретились с таким жаром, который не мог быть просто минутной страстью. Сердце у меня гулко билось, лицо горело, и в глазах наверняка сиял безумный восторг. Как в забытьи, я несколько раз повторила его имя:
– Ричард! Ричард! Ричард!
Его руки повисли неподвижно, он побледнел и выглядел ошеломленным – да, именно это слово соответствовало его состоянию. Казалось, что и он был совсем не готов к такому сильному потрясению. Ему было трудно говорить. Он покачал головой и произнес:
– Нет, нет, нет!
– Почему «нет»? – прошептала я, прижав руки к груди.
– Нет, – повторил он, – Розелинда, этого не должно быть!
Я упала на землю с самых высот восторга и любви. Я оказалась в заколдованном кругу, но лишь на минуту. Эти несколько слов разрушили все очарование любви и вернули меня к реальности. Говорить я не могла, а выглядела, должно быть, ужасно, потому что он быстро заговорил и, протянув руки, взял мои пальцы и крепко сжал их.
– Нет, моя дорогая, нет! – сказал он еще раз, будто пытаясь убедить самого себя в необходимости отрицать смысл этого поцелуя. И тут он впервые назвал меня уменьшительным именем. – Маленькая Роза-Линда, – тихо добавил он каким-то странным голосом. – Ты такая юная и такая милая, ты вся – огонь и щедрость! О, моя дорогая, мы не должны больше так целоваться.
Сама не знаю как, но я смогла лишь вымолвить:
– Неужели? – Мой голос прозвучал вяло и безжизненно.
Ричард провел рукой по глазам.
– Я должен идти, – сказал он. – Уже поздно. Дорогая, прости меня! Я должен идти…
Невозможно описать те чувства, какие я испытывала, но над всем витал страх потерять его. Я чувствовала, что глаза мои полны слез. Пытаясь сдержать безумное желание броситься ему на шею и расплакаться, я сказала:
– Да, кажется, уже поздно.
Он взял шляпу и перчатки, с минуту подержал их в руках, нахмурился. Он все еще был очень бледен. Потом снова бросил их на стол и, к моему огромному облегчению, снова подошел ко мне и взял мои руки.
– Моя дорогая маленькая Роза-Линда, – сказал он, – я хочу, чтобы ты кое-что узнала. Правильно это или нет, но я хочу, чтобы ты знала. За эти два месяца ты сделала для меня гораздо больше, чем любая другая женщина за всю мою жизнь. У меня вновь появилась вера в то, чего не давало даже общение с моим ребенком, да это и понятно – ведь она еще такая крошка. Мне дорога каждая минута, проведенная с тобой, и я хотел бы, чтобы все оставалось по-старому. Но если мы будем испытывать друг к другу такие чувства, которые проявились сегодня, наша дружба продолжаться не сможет. Вот и все…
Я думаю, в тот момент мне надо было собраться с силами и сказать ему, что он совершенно прав, что ему надо уйти и никогда не возвращаться. Но казалось, что в этот решающий момент куда-то исчезли вся моя совестливость и приверженность к самодисциплине, целостность мышления, прямота и честность, которые я старалась воспитать в себе еще в монастыре. Я была совершенно подавлена. Я любила его. Я так его любила, что все остальное на земле и на небесах уже ничего не значило. Я страшно боялась только одного: что он уйдет и больше никогда не вернется. Не подумав о последствиях, я сказала:
– О Ричард, не бросай меня! Ричард, я этого не выдержу!
С минуту он молча смотрел на меня. Я знаю, что в это время в его душе происходила ожесточенная борьба. Возможно, ему было легче, потому что он был старше и опытнее и в его жизни было гораздо больше переживаний, чем в моей. В моей жизни был только Ричард. И тогда он сказал каким-то сдавленным голосом:
– Я этого боялся. О моя дорогая, это все-таки случилось. Я никогда не хотел этого. И сейчас не хочу.
– Чего ты не хотел, Ричард? – спросила я, и меня снова затрясло.
– Я не хотел приносить тебе страдания, – произнес он. – Ты очень хорошая девушка и гораздо моложе меня, а у меня… черт побери, даже если на самом деле она давно не жена мне, я никогда не оставлю ее, пока жив мой ребенок. Девочка очень много значит для меня, и, если я разведусь с Марион, дочь у меня заберут. Я не могу идти на такой риск. Вот почему я все еще там, где я теперь нахожусь, там я и останусь. Я хочу, чтобы ты поняла это. Я никогда не смогу получить свободу и жениться на тебе.
Он произнес эти слова резко, быстро, как будто у него была твердая решимость сказать все это любой ценой. И я, вспоминая тот вечер, понимаю, что цена была высока, ведь ему была нужна я и моя любовь. Но Ричард в первую очередь был очень добрым человеком и готов был пожертвовать собственными чувствами, чтобы не обижать меня. Если бы тогда я попросила его уйти, он ушел бы без дальнейшей борьбы. В этом я уверена. И я знаю, что так мне и надо было поступить. Но я тоже не постояла за ценой. Для меня не было дороги назад, ведь я любила его всем своим сердцем, его, и только его одного. И я сказала:
– Но Ричард, мне и в голову никогда не приходило, что ты можешь жениться на мне, что ты вообще захочешь этого. Я просто люблю тебя, Ричард, я ничего у тебя не прошу, но я не вынесу, если ты сейчас уйдешь навсегда.
Хмурясь, он покачал головой, все еще пытаясь овладеть ситуацией, которая стремительно уходила из-под его контроля.
– Дорогая, – сказал он, – ты не знаешь, что говоришь. Ты не знаешь, насколько все это опасно.
Обеими руками я взяла его руку и, наверное, сделала ему больно, потому что очень сильно сжала его пальцы.
– Нет, я понимаю. Давай больше не будем говорить об этом. Давай останемся друзьями. Мне этого будет достаточно. Клянусь. Я знаю, что нам не надо было целоваться. Забудем об этом. Пусть все останется по-прежнему…
Я почти плакала, вела себя глупо, но ничего не могла с собой поделать. А потом он вдруг снова обнял меня. (О благословенный, прекрасный круг его рук, его сердце бьется рядом с моим, а его лицо – совсем близко.)
– Ты не должна плакать, – сказал он, – моя дорогая маленькая Роза-Линда! Вызвать у тебя слезы – настоящее преступление! Ты уже достаточно настрадалась в своей жизни. Тебе было очень тяжело. Это пугает и беспокоит меня. Дорогая, ты видишь, что я не хочу приносить тебе новые страдания.
Я не могла говорить. Я могла только закрыть глаза и прижаться к нему, а слезы струились по моему лицу. Он продолжал:
– После того, что произошло сегодня, мы не сможем вернуться к прежним платоническим отношениям. Ты знаешь это не хуже меня. Ты любишь меня, Роза-Линда. Я это знаю, и весь ужас в том, что и я тоже люблю тебя. Если бы два месяца тому назад меня спросили, возможно ли, чтобы Ричард Каррингтон-Эш полюбил, я бы засмеялся в ответ и сказал: «Не задавайте идиотских вопросов!» Я думал, что для меня с любовью давно покончено. Когда-то любовь принесла мне тяжелые страдания, и я решил, что снова рисковать не стоит. Но я люблю тебя, дорогая, я очень люблю тебя, слышишь?
Я слышала и с трудом верила этому. Душа и все мое существо устремились куда-то неимоверно высоко, в небеса. Я была так поражена, что перестала что-либо понимать, а уж сказать и вовсе ничего не могла. «Ричард любит меня! Ричард! Это невозможно!» И я услышала, что он повторяет:
– Я люблю тебя, потому что ты такая удивительная, за твою смелость и стойкость, за то, как ты выстояла в жизни без чьей-либо помощи и никогда не жаловалась. Я люблю тебя за твое дружелюбие и восторженность и за то, что ты умеешь ценить все, что тебе предлагают, вплоть до пустяков, которые другие женщины принимают как должное. Я люблю тебя за честность и за твою детскую непосредственность. Я не лицемер, Роза-Линда. Я люблю тебя и в физическом смысле этого слова. Твои серые глаза, красивый рот и вся твоя прелестная фигурка кажутся мне совершенно неотразимыми.
В его объятиях я снова задрожала – на этот раз от радости и переполнявших меня чувств. Каждое сказанное им слово изумляло и восхищало меня. Возможно, я не очень тщеславная, но я и мечтать не могла, что Ричард будет испытывать ко мне такие чувства. Наконец я смогла ответить ему. Слова вырывались у меня помимо моей воли. Мне всегда необходимо высказать то, что я чувствую. Ричард скоро узнал обо мне и это. И я не могла долго молчать. Мне надо быть честной до конца, и я не знаю ложной гордости. Будто после долгих лет сдержанности и молчания заслонки открылись – и на Ричарда обрушился целый водопад чувств, неистовые потоки любви.
– Ричард, – сказала я, – я так люблю тебя, что мне кажется, я бы могла умереть прямо сейчас, слыша все то, что ты говоришь мне. Да, я бы могла умереть – и знать, что не зря прожила жизнь.
Он покачал головой.
– Ты не должна говорить такие вещи, дорогая, ведь я всего лишь человек! – И неожиданно на его губах появилась прекрасная улыбка, и он сразу стал похож на мальчишку. Он ласково обнял меня, как мог бы обнять ребенка, и добавил: – О Роза-Линда, ну что мне с тобой делать?! Боже мой, какую же ответственность ты на меня возложила!
– А почему ответственность? – спросила я.
– Когда кто-то очень любит тебя, ты сразу же принимаешь на себя большую ответственность за него, – сказал Ричард.
– Значит, если и ты меня любишь, я тоже за тебя в ответе? – воскликнула я.
Он снова крепко обнял меня.
– Как сияют твои глаза! Я никогда не видел таких больших сияющих глаз. Дорогая, знаешь, как ты прекрасна?!
– Нет, я не прекрасна, – проговорила я.
– Мне лучше судить! – возразил он.
– Да? А я думала, что ты самый замечательный человек в мире!
Ричард засмеялся и покачал головой.
– У нас обоих явные признаки безумия, известного под названием «влюбленность», – прошептал он.
С неожиданной ревностью я спросила:
– Ричард, а ты часто влюблялся?
– Только один раз… в свою жену, – ответил он. – Но я не хочу говорить о ней сейчас. Завтра утром я уезжаю, и мы должны сначала выяснить наши отношения. Знаешь, дорогая, надо смотреть правде в глаза. Либо нам придется расстаться навсегда, либо стать любовниками. Мы испытываем такие чувства, что здесь не может быть половинчатого решения. По этому поводу у меня нет иллюзий. Если мы и дальше будем встречаться и я часто буду видеть тебя, наши отношения не смогут оставаться все в той же платонической сфере. Если все это так, а я женат, а ты – это ты, то нам лучше расстаться…




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Больше чем любовь - Робинс Дениз

Разделы:
123456

Часть вторая

12345678910

Часть третья

12345678

Часть четвертая

12345

Ваши комментарии
к роману Больше чем любовь - Робинс Дениз



Просто потрясающий роман. Такие чувства, переживания! Хотелось все время плакать! Прочла "на одном дыхании". Все как в жизни. Спасибо за то, что напомнили о настоящей любви и преданности!!!
Больше чем любовь - Робинс ДенизLana
16.01.2013, 7.53





Трудно описать словами какая это книга,когда читаешь внутри всё замирает,очень хорошо описаны переживания,подступает комок к горлу...любителям счастливого конца не читать...хотя ,смотря,что такое счастье...?
Больше чем любовь - Робинс Денизива
16.01.2013, 14.48





Очень-очень...Рекомендую....
Больше чем любовь - Робинс ДенизКаталина.
17.01.2013, 16.08





Эмоции неоднозначные.Даже по прошествии дней вспоминаешь,задумываешься.Наверное, это хорошо, когда после прочтения сюжет не сразу забывается, как многие другие...
Больше чем любовь - Робинс ДенизЭльчин
18.01.2013, 11.33








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
123456

Часть вторая

12345678910

Часть третья

12345678

Часть четвертая

12345

Rambler's Top100