Читать онлайн Жертвоприношение, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Жертвоприношение - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.65 (Голосов: 26)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Жертвоприношение - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Жертвоприношение - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Жертвоприношение

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16

Когда Ева с Пибоди приехали в “Путь души", магазин был еще закрыт, но Чез поджидал их на тротуаре у двери. Он пил что-то горячее из бумажного стаканчика.
– Доброе утро! – Утро было довольно прохладное, и на щеках у него играл румянец. – Может быть, мы побеседуем не в магазине, а наверху, в квартире?
– А что, полицейские приносят неудачи в торговле? – усмехнулась Ева.
– Нет. Просто через полчаса мы открываемся, и не хочется пугать ранних посетителей. Вам ведь Исида не понадобится?
– Пока нет.
– Ценю вашу деликатность. Извините, не могли бы вы подождать еще минутку? Исида не признает кофе, а я слаб, – добавил он, делая очередной глоток. – Она знает, что я каждое утро предаюсь своей маленькой страсти, но делает вид, что этого не замечает. Смешно, но так нам удобнее.
– Не торопитесь. Вы берете кофе в заведении напротив?
– Оно слишком близко от дома. И, откровенно говоря, кофе там скверный. Неплохой кофе варят вон там, на углу. – Он с удовольствием сделал еще один глоток. – Курить я бросил несколько лет назад, но без чашки кофе обойтись не могу. Вам вчера понравилась наша церемония?
– Было очень интересно, – сдержанно ответила Ева. Утро действительно выдалось довольно прохладное, и она засунула руки поглубже в карманы. Час пик заканчивался, и движение было уже не столь оживленным. – Вам не холодно бегать голышом по лесу?
– Осенью становится холодновато, вы правы. Думаю, мы в этом году больше не будем устраивать службы на свежем воздухе. Но Мириам мечтала пройти обряд посвящения до Самайна.
– До Самайна? – спросила Ева.
– Это праздник, Хэллоуин, – в один голос ответили Чез и Пибоди.
Чез улыбнулся, а Пибоди, смутившись, пробормотала:
– Я немного этим интересуюсь…
– А-а-а, понятно… – Он допил кофе и бросил стаканчик в урну. – Вы простудились, сержант?
– Да, сэр, – ответила Пибоди, с трудом сдержавшись, чтобы не чихнуть.
– У меня есть кое-что… Вам поможет. Кстати, одна из женщин нашей общины вас узнала, лейтенант. Она сказала, что недавно гадала вам по руке. В день гибели Алисы.
– Да, помню.
– Кассандра опытная гадалка, – сказал Чез и повел их вверх по лестнице. – Она винит себя за то, что не была достаточно внимательна, что не сообщила вам об опасности, грозившей Алисе. Она считает, что сейчас опасность грозит вам. – Он оглянулся на Еву. – Кассандра надеется, что вы носите камень, который она вам дала.
– Не помню, куда его положила, – пробормотала Ева. Чез вздохнул и покачал головой.
– Как ваша шея?
– Как новенькая.
– Да, даже следов не видно.
– И так быстро все прошло… Чем вы меня намазали? Чез, к удивлению Евы, ответил не без юмора:
– В состав входят язык летучей мыши и глаз гадюки. – Он открыл дверь, и тут же зазвенели колокольцы. – Чувствуйте себя как дома. Я приготовлю вам чай. Вы, наверное, замерзли.
– Не беспокойтесь.
– Никакого беспокойства. Одну минуту. Он вышел, и Ева стала осматривать его жилище. Квартира оказалась весьма незаурядной. Очевидно, многие из вещей, продававшихся внизу, перекочевали сюда. На овальном столе лежали массивные кристаллы, в углу стояла медная ваза с цветами. На стене, над огромным синим диваном, висел великолепный гобелен, на котором были изображены мужчины и женщины, луна, солнце и крепость с языками пламени, вырывавшимися из бойниц.
– Большой аркан, – пояснила Пибоди, когда Ева подошла поближе, чтобы рассмотреть гобелен. Она оглушительно чихнула и полезла за носовым платком. – Похоже, это старинная вещь.
– Наверное, дорогая, – решила Ева.
Повсюду стояли вырезанные из камня статуэтки – волшебники, драконы, собаки о двух головах, женщины с крыльями. На другой стене висел еще один гобелен с какими-то яркими непонятными знаками.
– Это из “Евангелия из Келлса". – Заметив удивленный взгляд Евы, Пибоди пожала плечами. – Моя мама любит вышивать такое на подушках и покрывалах. Они хорошо смотрятся… Вообще, здесь очень мило. – Пибоди была рада, что у нее не бегают по спине мурашки, как в доме у Седины. – Эксцентрично, но мило.
– Наверное, у них неплохо идет торговля, если они могут позволить себе держать дома антиквариат, – заметила Ева.
– Торговля идет довольно бойко, – сказал Чез, вошедший с подносом, на котором стояли цветастый керамический чайник и чашки. – Кроме того, у меня имелись личные сбережения.
– Наследство?
– Нет. – Он поставил поднос на круглый столик. – Накопил. Инженерам-химикам неплохо платят.
– Но вы, кажется, решили вместо химии заняться торговлей?
– Да, решил, – ответил он. – Работа не давала мне удовлетворения. Жизнь вообще не приносила мне счастья.
– Психотерапия не помогла?
Чез снова посмотрел ей прямо в глаза.
– Но и не помешала. Прошу вас, садитесь. Я готов ответить на ваши вопросы.
– Чез, она не имеет права заставлять тебя. Ты вовсе не должен все снова вспоминать, – сказала неслышно вошедшая Исида. На сей раз на ней было свободное платье цвета грозовых туч. – Закон стоит на страже твоих прав.
– Я расследую убийство, – возразила Ева. – И имею право потребовать, чтобы на мои вопросы отвечали. Но Чез, естественно, может воспользоваться услугами адвоката.
– Не адвокат ему нужен, а мир и покой, – нахмурилась Исида.
Чез взял ее руки в свои, поднес к губам, а потом прижался к ним щекой.
– Не беспокойся, у меня в душе мир, – сказал он. – У меня есть ты. Не волнуйся так. Тебе пора идти вниз открывать магазин, а мне надо пройти через это.
– Позволь мне остаться!
Чез покачал головой, и Ева, увидев взгляды, которыми они обменялись, была поражена. Чувствовалось, что эти люди не просто находятся в близких отношениях, но любят друг друга – любят нежно и преданно.
– Тебе достаточно позвать меня, – сказала Исида. – Только пожелай – и я появлюсь.
– Знаю.
Он потрепал ее по плечу и легонько подтолкнул к двери. Исида бросила на Еву взгляд, в котором ясно читалась с трудом сдерживаемая ярость, и удалилась.
– Едва ли я выжил бы без нее, – сказал Чез, глядя вслед Исиде. – Вы сильная женщина, лейтенант. Вам, очевидно, трудно представить, что бывает такая нужда в Другом человеке, такая зависимость…
Ева подумала, что раньше, возможно, она бы с этим согласилась. Теперь – вряд ли.
– Я бы хотела записать нашу беседу, мистер Форт.
– Да, конечно.
Чез сел и, пока Пибоди доставала магнитофон, налил в чашки чаю. Ева произнесла все полагающиеся в начале допроса фразы, которые он выслушал, не поднимая глаз.
– Вы поняли, каковы ваши права и обязанности?
– Да. Вы пьете сладкий чай?
Она подозрительно взглянула на чашки. Странный запах…
– Да, спасибо.
– Вам я положил немного меда, сержант. – Чез улыбнулся Пибоди. – И... кое-что еще. Думаю, вам поможет.
– Пахнет замечательно! – Пибоди осторожно пригубила из чашки и улыбнулась.
– Когда вы в последний раз виделись с отцом? – спросила Ева.
Чез, которого этот вопрос застиг врасплох, тотчас же поднял голову. Рука его, державшая чашку, дрогнула.
– В тот день, когда объявили приговор. Я находился в зале суда и видел, как его уводили. Он не имеет права на свидания.
– И как вы отнеслись к произошедшему?
– Мне было стыдно. Но я почувствовал облегчение. И еще – отчаянную тоску, вернее – просто отчаяние. Это же был мой отец! – Чез отставил чашку. – Я ненавидел его всей душой.
– Потому что он убийца?
– Потому что он был моим отцом. Я очень обидел мать тем, что решил присутствовать на суде. Но она не могла остановить меня. Она и его не могла остановить. Хотя в какой-то момент она от него ушла – взяла меня и ушла, что оказалось полной неожиданностью для всех. – Чез некоторое время молчал, напряженно глядя прямо перед собой. – Ее я тоже долго ненавидел. А ненависть меняет человека, не так ли, лейтенант? Уродует его душу.
– С вами это произошло?
– Почти произошло. У нас был несчастливый дом. Но разве можно было ожидать чего-то иного? Ведь главным в доме был мой отец. Вы подозреваете, что я похож на него?
Чез говорил ровным голосом, но взгляд выдавал его чувства. “Во время допроса очень важно смотреть в глаза, – подумала Ева. – Слова часто ничего не значат".
– А это не так? – спросила она.
– “Кровь скажет". Кажется, так у Шекспира? – Чез ненадолго задумался. – С этим ведь живет каждый ребенок. Независимо от того, кто его родители, он боится: что скажет кровь?
Ева тоже жила с этим и тоже боялась. Но она боролась, не позволяя этому себя сломить.
– Насколько сильное влияние отец оказывал на вашу жизнь?
– Чрезвычайно сильное. Вы умеете вести расследование, лейтенант, и я уверен, что вы просмотрели все дела внимательно. Вы наверняка поняли, что он был харизматической личностью. Страшным человеком. Человеком, поставившим себя выше всех законов. В подобной непробиваемой наглости даже есть какая-то привлекательность…
– Да, для некоторых зло привлекательно.
– Совершенно верно. – Чез усмехнулся. – Вы это прекрасно понимаете, поскольку вынуждены постоянно сталкиваться с этим. Мой отец был человеком, с которым нельзя... бороться – ни на физическом, ни на психологическом уровне. Он был сильным. Очень сильным.
Чез прикрыл на мгновение глаза, вызывая в памяти то, что так старался забыть.
– Я боялся, что могу стать таким же, и даже подумывал о том, чтобы отказаться от самого ценного дара – от собственной жизни.
– Вы пытались покончить с собой?
– До попыток дело не доходило. Но я об этом думал. Впервые – когда мне было десять лет… – Он отхлебнул чаю, пытаясь успокоиться. – Вы можете представить себе десятилетнего ребенка, думающего о самоубийстве?
Ева могла себе такое представить. Когда она сама замышляла самоубийство, ей было и того меньше.
– Он издевался над вами?
– Издевался? Можно сказать и так. Он бил меня. Причем делал это не в гневе. Просто неожиданно поднимал руку и наносил удар – с равнодушием человека, пришибающего муху.
Чез сжал руку в кулак и с трудом заставил себя разжать пальцы.
– Он нападал... как акула – молча, в полной тишине. Всегда – без предупреждения. Моя жизнь целиком зависела от того, что ему взбредет в голову. Мне кажется, я уже побывал в аду.
– И никто вам не помог? Никто не пытался вмешаться?
– Мы никогда не жили в одном месте подолгу. Нам не разрешалось заводить знакомства. Он избивал меня, а потом сам отвозил в больницу. Заботливый отец.
– И вы никому ничего не рассказывали?
– Он был моим отцом, и это была моя жизнь. – Чез поднял руки и уронил их на колени. – Кому я мог об этом рассказать?
Ева тоже никому не рассказывала – считала, что невозможно говорить о таких вещах.
– Долгое время я ему свято верил – тому, что это справедливо, и что если я кому-то расскажу, то наказание будет ужасным. Мне было тринадцать, когда он впервые меня изнасиловал. Он сказал мне, что таков обряд, ритуал посвящения. Секс – это жизнь, необходимо смириться. Он сказал, что его долг и право поставить меня на этот путь. Связал мне руки. Я плакал.
Чез взял чайник и налил себе еще чаю.
– Не знаю даже, можно ли назвать это изнасилованием. Ведь я не сопротивлялся. Просто тихонько плакал и покорялся его воле.
– Это было изнасилование, – тихо проговорила Пибоди.
– Не знаю… – Чез понял, что не может пить чай, который только что налил. – Я никому не говорил об этом. Даже когда его посадили за решетку, я ничего не рассказал полиции: просто не верил, что им удастся долго продержать его в тюрьме. Он был слишком силен и могуществен, и кровь на его руках только придавала ему силы. Странно, но моя мать бежала, забрав меня с собой, именно из-за секса. Не из-за насилия, не из-за того, что он ломал руки маленькому мальчику, не из-за смертей, в которых он был повинен. Это случилось после того, как она увидела его, склонившегося надо мной, стоявшим на коленях. Он ее не видел, а я видел. Я видел ее лицо, когда она зашла в комнату. Она оставила меня там, дала ему закончить то, что он начал, но ночью, когда он ушел, мы бежали.
– Но она и тогда не обратилась в полицию?
– Нет. – Чез взглянул на Еву. – Я знаю, о чем вы думаете. Что, если бы она все рассказала, многие жизни были бы спасены. Но страх – очень сильное чувство. Она хотела лишь одного – выжить. Когда начался суд, я ходил на заседания каждый день. И был уверен, что очень скоро он каким-то образом... просто исчезнет из зала суда. Даже когда сказали, что его посадят в тюрьму, я не верил. Ну а потом сменил имя, попытался жить нормальной жизнью. Стал заниматься тем, что было мне интересно, к чему меня влекло. Но я не позволял себе с кем-либо сближаться. Во мне жила неутолимая ярость. Я мог взглянуть на человека и возненавидеть его только потому, что он казался счастливым. Или грустным. Я ненавидел людей за их безоблачное существование! И так же, как отец, не мог подолгу жить на одном месте. Когда я понял, что снова думаю о самоубийстве – причем думаю спокойно, серьезно, – я испугался и стал искать помощи у психиатров.
Он наконец снова улыбнулся.
– Тогда я не догадывался, что я сделал первый шаг к новой жизни. Я сумел понять, что ни в чем не виноват, сумел простить мать. Но ярость все еще жила во мне, таилась в глубине души. И тогда я встретился с Исидой.
– Потому что заинтересовались оккультизмом? – подсказала Ева.
– Потому что начал изучать его. Это входило в программу психотерапии. – Чез задумался и покачал головой. – Вы не представляете, каким я был в то время злым и грубым. Любая религия казалась мне отвратительной, я ненавидел все то, во что верила Исида. А она была так прекрасна, так светла… И я ненавидел ее за это! Однажды она уговорила меня прийти на службу, посмотреть на то, что вы видели вчера вечером. Я считал себя ученым. И решил, что пойду туда, чтобы доказать, что все это – лишь замшелые слова, повторяемые легковерными дураками. Так же как и то, что исповедовал мой отец, – лишь оправдание желания причинять боль и властвовать.
– И вы пошли туда?
– Да. Я стоял в стороне и молча злился. Я ненавидел присутствующих за их простоту и преданность. Ведь такие же взгляды были у людей, собиравшихся послушать моего отца. Я не хотел иметь ничего общего ни с ними, ни с их верой, но что-то влекло меня туда снова и снова. Трижды я возвращался туда и наблюдал за происходившим, и тогда-то я, сам того еще не зная, начал выздоравливать. В ночь весеннего равноденствия Исида пригласила меня к себе домой. Когда мы остались вдвоем, она сказала, что узнала меня. Меня охватила паника: я так старался похоронить все, что было связано с отцом. Правда, она сказала, что имеет в виду прошлую жизнь, но по ее глазам я понял: она все знает. Она знала, кто я и откуда. И сказала, что у меня дар врачевания, но что я открою его в себе, как только вылечусь сам. А потом она соблазнила меня.
Чез рассмеялся, тепло и искренне.
– Представьте, как я был удивлен, когда эта красавица повела меня в спальню! Я шел за ней, как щенок, снедаемый одновременно желанием и страхом. Она была моей первой женщиной. И единственной. В ночь весеннего равноденствия ярость, с которой я жил, начала уходить.
Чез снова задумался и некоторое время молчал.
– В какой-то момент я понял, что она любит меня. И это чудо заставило меня поверить в другие чудеса. Я стал викканином, вошел в общину. Научился лечить себя и других. Единственный человек, которому я когда-либо причинял вред, это я сам. Но я лучше, чем Исида, обладающая даром прозрения, понимаю искушения – такие, как насилие, себялюбие, власть…
Ева чувствовала, что верит ему. Но в его прошлом так много совпадало с тем, что выпало ей, что она боялась доверять своей интуиции.
– Вы приложили немало усилий, чтобы скрыть, кто ваш отец, – заметила она.
– А вы бы как поступили?
– Алиса знала, кто вы?
– О нет. Алиса была сама невинность, и в ее жизни не было Дэвида Бейнза Конроя. Пока она не встретила Седину Кросс.
– Но Кросс умна и мстительна. Как вы думаете, если бы она узнала вашу тайну, то могла бы, используя Алису, вас шантажировать? Если бы члены вашей общины знали вашу историю, стали бы они вам доверять?
– Поскольку это никогда не проверялось, ответа у меня нет. Естественно, я предпочел бы не распространяться о своем прошлом.
– В ночь, когда была убита Алиса, вы были здесь?
Вдвоем с Исидой?
– Да. И были здесь же, вдвоем, в ночь, когда убили Лобара. Вам также известно, где я находился во время последнего убийства. И еще одно, – улыбнулся он. – Я не сомневаюсь, что ради меня Исида может солгать. Но я знаю совершенно точно: хоть она и может жить с сыном убийцы, она никогда не стала бы жить с убийцей. Это противоречит ее естеству.
– Она вас любит?
– Да.
– А вы любите ее..
– Да. – Внезапно в глазах его промелькнул ужас. – Неужели вы можете подозревать Исиду? Вы же знаете, как она любила Алису, заботилась о ней, как мать о своем ребенке. Она никому не может причинить зла.
– Мистер Форт, зло может причинить любой, – твердо сказала Ева.
– Вы по-прежнему думаете, что он в этом замешан? – спросила Пибоди, когда они спускались по лестнице.
– Я обязана смотреть правде в глаза. В его семье бывали случаи неадекватного поведения. Он отлично знает химию, прекрасно разбирается в галлюциногенах и травах. У него нет алиби. Он был знаком с Алисой довольно близко. Если бы она узнала тайну, которую он хранил столько лет, это могло бы причинить общине непоправимый вред.
Ева остановилась и принялась барабанить пальцами по перилам.
– У Чеза достаточно оснований ненавидеть Седину Кросс и ее приспешников; возможно, он стремится наказать их. Стремится, поскольку не может наказать отца. Он находился рядом с Вайнбургом перед тем, как тот побежал; Чез мог побежать в обход и убить его. Итак, мотивы и возможности имеются, а также есть основания предполагать в нем склонность к насилию. – – У него было кошмарное детство, – но он сумел стать порядочным человеком, – возразила Пибоди. – Вы не можете осуждать его за то, что совершил его отец.
Ева смотрела в пустоту, пытаясь отогнать от себя собственных демонов.
– Я не осуждаю его, Пибоди. Я просто рассматриваю все возможности. – Ева повернулась к подчиненной. – Вот о чем подумайте. Если бы Алиса знала о прошлом Чеза и рассказала бы все Фрэнку, он бы потребовал, чтобы она немедленно прекратила всякое общение с этими людьми. И он скорее всего встретился бы с Фортом и пригрозил бы: мол, если тот не оставит в покое Алису, он раскроет его тайну. Когда арестовали Конроя, Фрэнк работал в отделе по расследованию убийств, а память у него была уникальная.
– Да, но…
– Меня беспокоит еще одно. Незадолго до гибели Алиса переехала в свою квартиру. Она продолжала работать у Исиды, но больше не жила здесь. Почему она уехала отсюда, если была так напугана?
– Не знаю, – вынуждена была ответить Пибоди.
– Ее мы спросить, увы, не можем. – Ева взглянула в окно и увидела стоявшего у ее машины парнишку. – Черт возьми!
Она помчалась вниз, прямо к Джеми.
– Ну-ка отойди немедленно! Это машина полиции!
– Это не машина, а развалюха, – поправил он, усмехнувшись. – Город отдает своим защитникам лучшее дерьмо со своих помоек! Мне кажется, детектив вашего уровня заслуживает чего-нибудь попристойнее.
– Когда я в следующий раз буду общаться с начальником полиции, я сообщу ему твое мнение. Что ты здесь делаешь?
– Просто гуляю. – Он снова усмехнулся. – Да, спасибо за парня, которого вы ко мне приставили. Он очень хорош. – Джеми сунул руки в карманы. – Но я лучше.
– Почему ты не в школе?
– Лейтенант, не трудитесь сообщать об этом в комиссию по делам несовершеннолетних. Сегодня суббота. Черт, ну когда она научится следить за календарем?
– А почему же ты тогда не шастаешь вместе со своими приятелями по торговым центрам?
– Терпеть не могу торговых центров. Все это – вчерашний день. Кстати, я видел вас по ящику.
– Хочешь попросить автограф?
– Если вы поставите его на чеке. – Он взглянул на магазин. – А колдунья сегодня очень активна. Что, распродажу решила устроить?
Ева оглянулась и заметила входивших в магазин посетителей.
– Ты видел ее раньше?
– Да, несколько раз, когда следил за Алисой.
– Что-нибудь интересное замечал?
– Не-а. Здесь все всегда ходят одетыми. – Он скорчил уморительную рожу. – Но надежды я не теряю. Я читал кое-что про виккан и знаю, что вообще-то они любят бегать нагишом. Да, чуть не забыл: как-то раз видел, как эта Исида вышвырнула одного мужика из магазина.
– Неужели? – Это Еву заинтересовало. – За что?
– Понятия не имею, но разозлилась она страшно. Сначала они ругались, и я думал, она его в порошок сотрет. Особенно после того, как он на нее накинулся.
– А он накинулся?
– Ага. Я даже подумал, не прийти ли ей на помощь, хоть она была его раза в полтора выше. Все равно – нельзя на женщин нападать. Но она ему что-то сказала – и он сразу ретировался. Выскочил как ошпаренный.
– Как он выглядел?
– Тощий такой, невысокий. На несколько лет старше меня. Волосы длинные, темные. Лицо узкое, рот клыкастый. Глаза красные. Был в черной коже, без рубашки. На руках – татуировки, но я их не разглядел – далеко было. – Джеми одарил Еву улыбкой. – Он вам кого-то напоминает, да? Когда он выбежал из магазина, вид у него был не такой боевой.
«Лобар», – догадалась Ева и обменялась взглядами с Пибоди. Мальчишка описал его очень подробно, почти профессионально.
– А когда это было?
– За день… – Голос у него дрогнул, и он откашлялся. – За день до смерти Алисы.
– А что Исида делала, когда Лобар ушел?
– Она куда-то позвонила. Минут через пять появился тот тип, который с ней живет. Они о чем-то поговорили, она повесила табличку “Закрыто", и они ушли в заднюю комнату. Зря ко мне не обратились, – добавил он. – Я бы мог сесть кожаному на хвост.
– Пора тебе прекращать следить за людьми, Джеми. Им это обычно не нравится.
– Люди, за которыми я слежу, меня не видят. Я чисто работаю.
– Ты думал, что и взломщик из тебя отличный, – напомнила мальчику Ева и заметила, что он покраснел.
– Это было совсем другое! Слушайте, тот парень, которого зарезали в гараже, он же был на прощании с Алисой? Это наверняка связано с ней и с этим ублюдком Лобаром! По-моему, я имею право знать правду.
– Ты требуешь от меня отчета о ходе расследования?
– Ага. – Он посмотрел куда-то вверх, на небо. – Так как продвигается расследование?
– Продвигается, как надо, – ответила Ева. – А теперь исчезни.
– Я имею право знать! – настаивал он. – Я родственник жертвы.
– Ты внук полицейского, – напомнила ему Ева. – И ты отлично знаешь, что я тебе ничего не скажу. Кроме того, ты несовершеннолетний. Я не обязана перед тобой отчитываться. Иди поиграй, мальчик, не то я велю Пибоди задержать тебя. Джеми стиснул зубы.
– Я не ребенок! И если вы не сможете справиться с убийцей Алисы, этим займусь я! Ева схватила его за рукав.
– Послушай, парень, не переходи границы, – сказала она тихо, глядя ему прямо в глаза. – Ты хочешь справедливости? Ты ее получишь. Я восстановлю справедливость. А если ты хочешь мести, я посажу тебя за решетку. Вспомни, чему посвятил свою жизнь Фрэнк, вспомни, кем была Алиса, и подумай хорошенько. А теперь убирайся.
– Я их любил. – Джеми вырвался, но Ева успела заметить блеснувшие в его глазах слезы. – Идите к черту с вашей справедливостью! Идите вы все к черту!
Он бросился бежать, и она не стала его удерживать. Ругался он, как взрослый, а слезы – детские.
– Мальчишка очень переживает, – прошептала Пибоди.
– Знаю. – “Можно подумать, что я не переживаю", – добавила Ева про себя. – Проследите за ним, хорошо? Просто чтобы удостовериться, что с ним ничего не случилось. Минут тридцать, пока он не успокоится. Потом свяжитесь со мной по рации. Я подъеду и вас заберу.
– Вы хотите поговорить с Исидой?
– Ага. Надо выяснить, о чем они с Лобаром беседовали. Да, Пибоди, будьте очень внимательны. Джеми паренек сообразительный. Если он вычислил человека Рорка, то может вычислить и вас.
– Думаю, несколько кварталов я его проведу, – усмехнулась Пибоди.
Поручив Джеми заботам своей помощницы, Ева отправилась в “Путь души". Там пахло ладаном и горячим воском. Лучи октябрьского солнца играли на гранях кристаллов.
Взгляд, которым встретила ее Исида, нельзя было назвать приветливым.
– Вы уже побеседовали с Чезом, лейтенант?
– Да. И хотела бы немного поговорить с вами. Исида повернулась к покупателю, который спросил ее о травяном сборе, улучшающем память.
– Кипятите пять минут, а потом процедите. Пейте каждый день не меньше недели. Если не поможет, скажите мне. – Она снова повернулась к Еве. – Как видите, время не самое подходящее.
– Я вас не задержу. Мне хотелось бы знать, зачем к вам приходил Лобар за несколько дней до того, как ему перерезали горло.
Ева говорила негромко, но было ясно: без ответа она не уйдет. Говорить здесь или удалиться куда-то – это она предоставляла решать Исиде.
– Не думаю, что я не правильно оценила вас, – тихо проговорила Исида. – Но в последнее время я стала сомневаться в себе. – Она подала знак девушке, которую Ева видела вчера на церемонии. – Пойдемте. Покупателями займется Джейн, но я бы не хотела оставлять ее одну надолго. Она работает в магазине совсем недавно.
– На месте Алисы?
– Места Алисы занять не может никто, – отрезала Исида.
Они зашли в помещение, служившее, очевидно, и складом, и кабинетом. На пластиковых полках были расставлены свечи, банки с травами, бутылочки с разноцветными жидкостями. На небольшом столике стоял компьютер – одна из последних моделей.
– Очень современное оборудование, – заметила Ева.
– Мы не отвергаем достижений науки, лейтенант. Мы адаптируемся к современным условиям и используем то, что нам удобно. Так было всегда. – Она указала Еве на стул с высокой резной спинкой, сама же села в кресло с подлокотниками в форме крыльев. – Вы сказали, что не задержите меня. Но прежде всего я хочу знать; оставите ли вы Чеза в покое?
– Моя задача – раскрыть дело, а не оберегать подозреваемого от неприятностей.
– Как вы можете его подозревать?! – Исида наклонилась к Еве. – Вы же лучше многих понимаете, через что ему пришлось пройти.
– Если его прошлое имеет отношение к настоящему…
– А ваше? – спросила Исида, строго взглянув на собеседницу. – Тот кошмар, который вам пришлось пережить, – это пошло вам во благо или во вред?
– Мое прошлое – мое личное дело, – нахмурилась Ева. – И вам про него ничего не известно.
– То, что я знаю, приходит ко мне как озарение. В некоторых случаях – очень яркое. Я знаю, что вы страдали и были невинны. Так же, как Чез. Я знаю, что в душе вашей остались незаживающие раны, вас порой одолевают сомнения. И его тоже. Я знаю, что вы пытаетесь найти мир в своей душе. – Внезапно голос ее изменился, стал ниже, глаза смотрели куда-то вдаль. – Я вижу комнату… Она маленькая, холодная, горит красная лампа. Избитый, истекающий кровью ребенок забился в угол. Боль невыносимая, нестерпимая. И еще я вижу мужчину. Он весь в крови. Его лицо…
– Прекратите! – Сердце Евы бешено колотилось, ей стало трудно дышать. На мгновение она снова очутилась там, почувствовала себя ребенком, воющим от боли, с руками, залитыми кровью. – Будьте вы прокляты!
– Извините меня. – Исида приложила руку к груди, и рука эта дрожала. – Очень прошу, извините. Я так никогда не делаю. Сейчас я позволила гневу взять верх. – Она прикрыла глаза. – Я очень виновата перед вами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Жертвоприношение - Робертс Нора



бррр... мурашки по коже от всех этих оккультных обрядов - гадания, песнопения, жертвоприношения Сатане... но добро всегда побеждает зло
Жертвоприношение - Робертс НораОльга Сергеевна
17.06.2012, 13.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100