Читать онлайн Замкнутый круг, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Замкнутый круг - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.44 (Голосов: 27)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Замкнутый круг - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Замкнутый круг - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Замкнутый круг

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

В розовом свете утренней зари Моисей наблюдал за тем, как кобылы ведут своих жеребят на водопой. Лошади знали порядок едва ли не лучше его: первой, горделиво помахивая хвостом, шла Большая Бесс, за ней – светло-рыжая упрямица Кармен, третьей вышагивала Верная, и так далее, и так далее. Замыкала строй пугливая, тонконогая Салли.
Рядом с кобылами скакали беззаботные жеребята, чувствующие себя в полной безопасности под защитой матерей. Они еще не знали, что всего через несколько недель им предстоит расстаться с беззаботной жизнью и впервые примерить узду, сделав первый шаг навстречу своей судьбе. Самых резвых и выносливых будут готовить к выступлениям на дорожке ипподрома или продадут на аукционе для жеребят-годовичков. Других станут тренировать для барьерных скачек или для выездки, Моисей, впрочем, не одобрял последнюю, которая казалась ему чем-то сродни цирку или ярмарочным балаганам, третьих кастрируют, четвертых оставят на ферме в качестве производителей.
Из нескольких десятков жеребят, как правило, только один или два обладали задатками будущих чемпионов. Моисей очень надеялся, что и среди этой группы найдутся такие, ибо каждую весну в Кентукки проходило новое дерби – состязания, на которых его воспитанники получали шанс отличиться.
Может быть, вот этот жеребенок – гнедой, со звездочкой во лбу – выйдет через два года на площадку для победителей? Наоми назвала его Задором за гордый, вызывающий наклон головы. Жеребенок отличался безупречной статью, с обеих сторон вел свою линию от чемпионов, но только время могло показать, достаточно ли у него сердца, чтобы вести нелегкую борьбу на скаковой дорожке.
Собственное сердце Моисея уже давно ныло и никак не желало успокоиться – слишком большие надежды возлагал он на последнее дерби и на Горди. Наверное, этого не стоило делать, ибо объединенная мудрость его индейских и иудейских предков учила, что негоже дразнить богов, но он не прислушался к этой мудрости, вложив все свои надежды и все свое сердце в короткую двухминутную гонку.
И расплата не заставила себя ждать.
– Какие красивые, – раздался за спиной Моисея голос Келси. – Трудно поверить, что на будущий год они уже будут ходить под седлом.
Моисей засунул руки в карманы и, не оборачиваясь, промолвил:
– Наконец-то ты соизволила появиться…
– Прошу прощения, я немного опоздала.
– Ты немного опоздала сегодня. Вчера тебя не было полдня. И целый день – позавчера.
– Мне необходимо было сделать кое-какие дела.
– Дела… – Моисей повернулся к Келси с намерением излить на нее свое разочарование и раздражение. Он нисколько не сомневался, что она это заслужила.
– Для каждого, кто работает на ферме, существует только одно дело первостатейной важности, по сравнению с которым все другие дела – пустяки. Это дело – лошади.
Он оттолкнулся от ограды и сердито зашагал к конюшне, и Келси с виноватым видом побрела следом.
– Мне действительно очень жаль, Мо, но я не могла…
Ей пришлось тормозить каблуками, когда Моисей неожиданно остановился, и все равно она едва не врезалась носом в его плечо.
– Послушай, девочка, это тебе не детский сад и не игровая площадка. Здесь нельзя остановиться, нельзя выйти из игры, чтобы подтянуть чулочек или завязать шнурок. Ты должна тянуть свою лямку с утра и до вечера, изо дня в день, потому что, если ты этого не сделаешь, кому-то другому придется исполнять двойную работу. И пока я за все здесь отвечаю, я либо заставлю тебя подчиняться всеобщему распорядку, либо – до свидания. Ну скажи, где тебя носило? Где ты болталась вчера, вместо того чтобы работать Чену вместе с тренером молодняка?
– Я была… – Келси прикусила язык. – Это мое личное дело.
– Ну вот что, отныне будешь делать стрижку и маникюр в свое личное время. А теперь – марш! Нужно чистить стойла и вывозить навоз.
– Но… Но мне нужно дрессировать Чену.
– Она уже на ринге – ее дрессирует другой человек. Когда он закончит, можешь немного ее прогулять. А теперь хватай вилы – и вперед!
Моисей повернулся и скрылся в своей конторе, а грумы и конюшенные мальчики, остановившиеся послушать, как Моисей проводит воспитательную работу, немедленно вернулись к своим обязанностям. Публичные нагоняи неизменно вызывали всеобщее любопытство, но никому не хотелось, чтобы его застали за праздным созерцанием чего-либо подобного.
– Ну вот, теперь ты прошла крещение и можешь считать себя полноправным работником. – Наоми появилась словно из-под земли и, успокаивая, несколько раз погладила Келси по спине. – Мо не стал бы так с тобой разговаривать, если бы считал тебя посторонним человеком.
– Не обязательно было делать это на глазах у всех, – проворчала Келси. – И, черт побери, я была вовсе не у парикмахера. Взгляни…
Кипя праведным гневом, она помахала перед носом Наоми рукой с коротко остриженными, неотполированными ногтями.
– Разве похоже, что я недавно сделала себе маникюр? Он не должен был обвинять меня в том, что я отношусь несерьезно к своей работе только потому, что мне понадобилось несколько часов… – Келси негромко выругалась. – Мне нужны были эти несколько часов!
– Мы все иногда забываем о том, что в мире есть еще что-то, кроме лошадей, навоза и ежедневных тренировок, – сказала Наоми мягко. – И ты вовсе не обязана с головой погружаться во все это. Откровенно говоря, большинство владельцев далеки от ежедневной черной работы, и если бы ты захотела…
– Ты думаешь, я не справлюсь? – На щеках Келси вспыхнули красные пятна, вспыхнули и стали распространяться вверх. – Ты думаешь, я не сумею довести начатое до конца?!
– Я этого не говорила, Келси.
– Вот как? Но почему бы, собственно, и нет? Разве прежде я не перепрыгивала от одного занятия к другому, разве не меняла места работы словно перчатки? Разве я дала кому-то повод подумать, что способна здесь задержаться и что вывозить навоз для меня важнее, чем составлять рекламные объявления или рассказывать экскурсантам об импрессионистах? Ведь если я смогла бросить мои прежние занятия, то почему бы мне опять не поискать что-то более интересное? – Она резко тряхнула головой, отбрасывая назад волосы. – Да потому, что это – другое! Совсем другое.
Она круто повернулась на каблуках и зашагала к стойлу.
Наоми поглядела вслед дочери и тяжело вздохнула. Потом ей подумалось, что самый верный способ забыть о собственных бедах – это заняться проблемами, которые двое самых дорогих ей людей бросили к ее ногам. Сравнивая эти два характера, она решила, что Келси не вредно будет покидать навоз, чтобы слегка выпустить пар, поэтому она решила начать с Мо.
Моисей был у себя в конторе. Он разговаривал по телефону с агентом Рено и буквально рычал в трубку:
– Нет! Нет, я не выпущу его в Бельмонте. Сан-чес еще не готов, а Корелли прекрасно справился с Приливом на Прикнесс и даже занял призовое место. Он знает жеребца, а жеребец знает его. Да, это окончательное решение!..
Агент Рено еще что-то говорил, но Моисей, не дослушав, швырнул трубку на рычаги.
– Я не выставлю на такие ответственные соревнования напуганного жокея, с которого только что сняли гипс! – раздраженно бросил он.
– Я с тобой согласна. – Готовая к долгим уговорам, Наоми присела на краешек его стола. – И я думаю, что Рено с нами согласится. Он сам знает, что не готов к этим скачкам.
Предельно миролюбивым жестом она накрыла ладонью руку Моисея.
– Послушай, Мо, не слишком ли ты был резок с Келси?
Моисей нахмурился и отдернул руку.
– Ты пришла ко мне как хозяйка фермы или как мать?
– Я пришла, – сказала Наоми и ничего больше не прибавила. Оба некоторое время молчали, наконец она снова заговорила:
– Я знаю, что Кел некоторое время отсутствовала. Я знаю, ее что-то тревожит. И точно так же я чувствую – что-то тревожит тебя.
– Давай разбираться не со всем сразу, Наоми. – Мо отодвинулся от стола и покачался на задних ножках стула. – Давай займемся для начала чем-нибудь одним. Келси лодырничала почти полтора дня. Завял наш цветочек…
Наоми озадаченно покосилась на него. Нет, это не просто раздражение, решила она. Мо и вправду обеспокоен.
– Нельзя забывать, что ей пришлось за очень короткое время перестроить всю свою жизнь, – сказала она осторожно. – Возможно, Келси просто хотела решить до конца какие-то вопросы, которые ее волнуют. Мне казалось, что до сих пор ты был весьма доволен ее работой.
– До сих пор – да, – согласился Моисей. – За исключением последних дней. Ее нужно было подстегнуть, и я сделал это. Может быть, ты забыла, но на ферме именно я отвечаю за поддержание дисциплины? И если ты хочешь, чтобы с ней обращались как-то по-особенному, не так, как со всеми…
– Я этого не говорила. – В голосе Наоми прозвучало раздражение. – Я хорошо знаю тебя, Мо. Ты не стал бы публично унижать человека за мелкое нарушение, так что обращаться с ней не так, как с другими, – это твоя инициатива.
Моисей повернулся к Наоми, так что некоторое время они в упор рассматривали друг друга, разделенные столом.
– Эта испорченная, безответственная девчонка привыкла немедленно получать все, чего ей ни захочется, – заявил Мо. – Она привыкла приходить и уходить, когда ей вздумается.
– Я была такой же. Мо согласно кивнул:
– Да, примерно. Но ты все-таки сумела доделать то, что начинала когда-то.
– Может быть, и Келси нашла здесь дело по душе – дело, которое кажется ей стоящим того, чтобы довести его до конца.
– А может быть, оно ей уже так надоело, что она подумывает о том, чтобы упаковать чемоданы. Думаешь, я не знаю, что будет с тобой, если Келси уедет именно сейчас?
Внезапный озноб заставил Наоми обхватить себя за плечи.
– Насколько я помню, именно ты убеждал меня в том, что она этого не сделает.
– Возможно, я ошибся. Возможно, я был слишком счастлив видеть на твоем лице беззаботную улыбку – такую же, как когда-то… Мне казалось, что события развиваются в правильном направлении, но потом… – Моисей откинулся на спинку стула и с ожесточением потер лицо руками. – Черт возьми, она просто попала мне под горячую руку?
– В чем дело, Мо? – Наоми снова протянула руку, чтобы коснуться его, и Моисей бережно сжал ее пальцы.
– Боги смеются надо мной, Наоми. Они смеются каждый раз, когда я забываю, что высшая сила в любой момент может вмешаться и отнять у меня самое дорогое. Мое сердце уже было разбито однажды… – Он поднял на нее взгляд и жалко улыбнулся. – Это сделала ты. Просто это было давно, и я успел позабыть, как это больно.
– Горди… – пробормотала Наоми. – Не переживай, Мо. Оставь это мне.
Моисей с несчастным видом посмотрел на их соединенные руки.
– Это моя вина, Наоми. Я недосмотрел. Мне так хотелось победить, что я ненадолго утратил осторожность. И видишь, как это дорого обошлось всем нам?
– Ты можешь горевать, Мо, но ты не должен казнить себя.
– Это была моя лошадь, Наоми. – Он снова поднял глаза и встретился с ней взглядом. – Может быть, в документах значилось твое имя, но Горди принадлежал мне. И я потерял его только потому, что не посмотрел в нужное место в нужный момент. Я не почувствовал того, что должен был почувствовать. Даже сейчас я постоянно возвращаюсь в мыслях к тому дню, но не вижу ничего подозрительного… А ведь это наверняка было проделано у меня на глазах!.. – Моисей ударил кулаком по столу. – Под самым моим носом!
Наоми поняла, что может привести его в чувство только одним способом.
– О'кей, Уайттри, ты виноват. Ты здесь за все отвечаешь. Я плачу тебе за то, чтобы ты готовил моих лошадей, знал их, понимал, воспитывал с рождения до смерти. Я плачу тебе за то, что ты организуешь работу, руководишь тренперсоналом и уборщиками, за то, что ты их нанимаешь и увольняешь, за то, что подбираешь команду, которая будет готовить к скачкам ту или иную лошадь. Похоже на то, что я плачу тебе еще и за то, чтобы ты предвидел будущее. – Она с вызовом приподняла голову. – И, поскольку именно в этом дело, я не знаю, уволить тебя или повысить тебе зарплату.
– Я серьезно, Наоми.
– И я серьезно. – Она соскочила со стола и, обойдя его, стала бережно разминать Моисею плечи. – Я хочу знать, как это случилось, Мо. Я хочу знать, кто это сделал, и хочу, чтобы этот человек заплатил за свое преступление по самому большому счету. Чего я не хочу – и чего не могу себе позволить – это чтобы ты, человек, которого я люблю и на которого рассчитываю, потерял мужество. До следующего дерби осталось чуть меньше одиннадцати месяцев, а ты что-то совсем расквасился.
– Да… – Моисей выдохнул воздух, успокаиваясь. – Наверное, мне нужно пойти извиниться перед этой соплячкой.
– Не утруждайся. Одной шишкой больше, одной меньше – для нее это не имеет значения. Моисей улыбнулся.
– Она пыталась наставить шишек мне. И глаза у нее были точь-в-точь как у тебя. За свою жизнь, Наоми, я много чего не успел сделать, но большие дела, о которых я по-настоящему сожалею, можно пересчитать по пальцам. Я никогда не был в Израиле и не ходил тропами моих индейских предков. И не вделал тебе ребенка.
Пальцы Наоми, массировавшие ему шею, внезапно остановились, и Моисей, подняв руки, нежно сжал их.
– Возможно, это была ошибка…
– Не жалей. – Она наклонилась к нему и коснулась щекой его волос. – Не надо. Чем больше ошибка, тем реже выпадает шанс ее исправить.


Примерно о том же самом раздумывал Рик Слейтер. Повторный шанс выиграть большую игру был такой же редкостью, как зубы у курицы, поэтому счастлив был тот, кто сумел не упустить первую возможность и воспользовался ею к своему благу. И Рик Слейтер считал себя именно таким человеком – удачливым и счастливым.
Он только что поставил две тысячи на «золотой дубль» и вернулся в бар при ипподроме. Рику было известно, что выиграть в «дубле» довольно сложно, но в последнее время ему просто сказочно везло, да к тому же он мог позволить себе рискнуть двумя кусками.
Займусь-ка я лошадьми, подумал он, с удовольствием опрокидывая в рот бокал. Черт с ними, с картами, с рулеткой, с костями. Лошадки – вот кто принесет ему богатство.
Он заказал еще один бурбон, к которому пристрастился в последнее время, а сам вытащил из карманчика пятидолларовую сигару.
Щелкнувшая у него под самым носом зажигалка заставила Рика удивленно приподнять брови. Раскурив сигару, он повернулся и, увидев Гейба, осклабился как можно дружелюбнее.
– Как в старые добрые времена, – пробурчал он. – Эй, там, еще один бурбон для моего сына! В ответ Гейб поднял указательный палец.
– Один кофе, черный, без сахара.
– Че-ерт! – Рик умудрился произнести это коротенькое слово так, словно в нем было по меньшей мере три гласных. – Не будь таким паинькой, Гейб! Я угощаю.
– Кофе, – повторил Гейб и впился взглядом в лицо отца. Ему не потребовалось много времени, чтобы увидеть знакомые признаки: лихорадочно блестящие глазки, раскрасневшиеся щеки, хищная улыбка от уха до уха. Рик Слейтер был пьян и к тому же имел в кармане крупную сумму. – Мне казалось, что у тебя неприятности в Чикаго.
– Я все устроил, так что не беспокойся. Всем известно, что старина Рик Слейтер никогда не забывает расплатиться со своими партнерами.
– Да? – Гейб слегка сдвинул брови. – А мне казалось, что ты доставал нужные карты из рукава и кое-кому это очень не понравилось.
Неужели он говорил что-то в этом роде? Рик задумался, лихорадочно роясь в памяти, которая, разомлев от бурбона, никак не хотела прийти ему на помощь. Впрочем, неважно.
– Да так, мелкие разногласия, – невнятно пояснил он. – Все уже в прошлом. Взгляни-ка лучше сюда… – он указал рукой на монитор. – Эта скачка – моя. Я поставил на третий номер. Да, на третий…
Гейб бросил взгляд на экран как раз в тот момент, когда стартовые ворота распахнулись и лошади устремились на круг.
– Значит, ты действительно вернулся к игре на скачках? Мне говорили, но я не придал этому значения.
– Ну давай же, крошка, прижми его к барьеру!.. Что? Где ты это слышал?
– Да в разных местах. Один человек видел тебя в Кентукки на Черчил-Даунз. В день дерби.
Рик продолжал внимательно следить за экраном, подгоняя свою фаворитку непроизвольными движениями тела. Тем временем мозг его лихорадочно работал, стараясь найти безопасную тропку через минное поле, на которое загнал его Гейб.
– Ага, ага, он вышел вперед! Ну, давай же, малыш, жми! Вот сукин сын, а? Я их всех сделаю. – Довольный тем, что одна из двух лошадей, на которых он поставил, пришла первой, Рик сделал бармену знак подать еще один бурбон. Если он угадал и победителя второй скачки – дело в шляпе. – У меня есть интуиция, Гейб! Говорят, это не пропьешь!
– И что тебе подсказала твоя интуиция в Кентукки, в прошлом месяце?
– Кентукки! – Дружелюбная улыбка на лице Рика стала еще шире. – Да я не был в Кентукки уже лет пять, если не больше. Хотя, видит бог, мне уже давно пора было заняться лошадками.
– Я своими глазами видел тебя в день дерби. В лице Рика не дрогнул ни один мускул. Он даже не отвел взгляда, продолжая честно и искренне глядеть прямо в глаза Гейбу.
– Думаю, ты ошибся, сынок. Я снял неплохую квартирку в окрестностях Балтимора, чтобы все ипподромы, которые меня интересуют, были поблизости. Я имею в виду Пимлико, Лаурел, Чарльстон. Может быть, ты перепутал – я был на Прикнесс в Пимлико. В самом деле был. – Он подмигнул. – Между прочим, ставил на твоего жеребца. Ты меня не подвел, сынок. Мне вообще в последнее время везет на лошадях, так что я, возможно, прокачусь и в Бельмонт. На мой взгляд, твой вороной вполне способен собрать все призы Короны. А ты как считаешь? Если все будет, как я сказал, надо будет закатить по этому поводу пирушку.
– Ты знаешь, что случилось на дерби?
– Конечно. Я смотрел дерби по телевизору, и, признаться, у меня прямо сердце оборвалось, когда эта несчастная скотина упала. – Рик с сокрушенным видом покачал головой. – А скандал-то какой! Впрочем, тебе-то что за дело? Ты бы все равно выиграл.
– Кто-то помог этой лошади упасть. Не выпуская изо рта сигары, Рик кивнул:
– И об этом я тоже слышал. Грязный бизнес, но ты же сам знаешь – подобные вещи случаются.
Он потянулся к миске с солеными орешками и забросил два из них к себе в рот; при этом Гейб заметил, что на пальце отца появился перстень со знаком доллара, образованным несколькими мелкими бриллиантами.
– Конечно, в наши дни это происходит редко, совсем не то, что раньше, – продолжал разглагольствовать Рик. – Сейчас-то всякие экспертизы, допинг-контроль… Даже если кто-то и обколол свою лошадку, это почти стопроцентная дисквалификация. То ли дело раньше… – он мечтательно зажмурился, наслаждаясь тем, как ловко он водит за нос этого мальчишку. – Когда мы с твоим дедом играли на скачках, тогда существовала чертова прорва всяких уловок и грязных трюков. Никто не гонялся за лошадьми с ведерком для сбора мочи, да и правил – и для лошадей, и для жокеев – было поменьше. Но так было лет сорок назад, а то и поболее. – Погрузившись в приятные воспоминания, Рик вздохнул, словно испытывая приступ ностальгии по ушедшим временам. – Жаль, что ты не знал своего деда, Гейб.
– Жаль, что он получил пулю в лоб из-за.., мелких разногласий.
– Это верно, – подтвердил Рик без тени сарказма в голосе. Своего отца он уважал и почти любил. – Я всегда пытался тебе это втолковать: иногда мошенничество – всего лишь одно из правил игры. И дело лишь в ловкости рук и умении выбрать подходящий момент.
– И убийство – тоже часть игры. Убийство человека или лошади… Для некоторых одно не отличается от другого.
– Некоторые лошади были мне гораздо приятнее иных людей.
– А я вот вспоминаю скачки в Лексингтоне. Я тогда был ребенком… – Гейб поднес к губам чашку с остывшим кофе, не переставая внимательно наблюдать за отцом. – Но я хорошо помню, как ты нервничал и трясся. Стояла ранняя весна, и было совсем не так жарко, но ты потел, как на пляже в жаркий день. Помнишь? Ты заставлял меня обходить трибуны и приманивать к тебе клиентов. В тот день тоже пала одна лошадь.
– Это бывает. – Рик снова повернулся к монитору. Несмотря на поступающий из кондиционеров прохладный воздух, шея у него взмокла. – В мое время подобное случалось чуть ли не каждую большую скачку.
– Тогда это тоже была лошадь Чедвиков.
– Нет, правда? Ну что тут можно сказать… Не повезло. Эй, ты что, не видишь, что у меня уже пустой стакан?
– Потом из-за этого повесился жокей, – как ни в чем не бывало продолжал Гейб. – И еще я припоминаю, что после той скачки мы жили в Лексингтоне совсем недолго – всего пару дней, не больше. Это весьма странно, поскольку вопреки обыкновению наша комнатка была оплачена на месяц вперед.
– Охота к перемене мест, Гейб. Ты же знаешь, я никогда не мог подолгу торчать в одной и той же дыре.
– И еще – после Лексингтона ты был просто набит деньгами. Правда, их хватило ненадолго – как, собственно, и всегда, – но я уверен, что ты отхватил большой куш, потому что, когда мы уезжали из города, деньги у тебя еще были.
– Просто в тот день я удачно поставил на победителя.
– Насколько я успел заметить, ты и сейчас не испытываешь недостатка в деньгах. Новый костюм, золотые часы, кольцо с бриллиантами. – Гейб схватил отца за руку и поднес ее поближе к свету. – Маникюр…
– Куда ты клонишь, парень?
Гейб заставил себя наклониться вперед, хотя от запаха бурбона его мутило. Тем не менее его голос прозвучал спокойно, почти холодно.
– Смотри, как бы я не дознался, что ты был в Кентукки в первое воскресенье мая!
– Ты что же это, угрожаешь мне?
– Да.
Чувствуя, как его с головой захлестывает волна страха, Рик поспешно взял со стойки, новый бокал с очередной порцией бурбона.
– Не забивай себе голову глупостями, парень. Думай лучше о своей лошади, которая побежит для тебя через неделю, и оставь в покое прошлое. А если хочешь отвлечься – помечтай о своей прелестной белобрысой кобылке, которую ты обхаживаешь.
Одним быстрым движением Гейб схватил отца за узел его шелкового галстука и рванул на себя. В то же самое мгновение рядом с ними очутился встревоженный бармен.
– Господа, господа! Мы не хотим иметь неприятности…
– Никаких неприятностей, – Рик ухмыльнулся прямо в лицо Гейбу. – Абсолютно никаких. Семейное дело, только и всего. Я рад, сынок, что ты замахнулся на такое большое дело. Голубая кровь и все такое… Готов побиться об заклад, эта чистокровная кобылка лягается, как бешеная, но зато и выносливость у нее, должно быть, соответствующая. Может, тебе уже пора представить ее твоему старому папке, а?
Гейб с такой силой сжал пальцы, что они заныли. Кулак его буквально зудел от желания врезаться в эту выбритую челюсть, но.., каким бы мерзавцем ни был Рик Слейтер, все-таки это был его отец.
– Держись от нее подальше, – негромко предупредил он.
– А не то?..
– Я убью тебя.
– Мы оба знаем, что для этого у тебя кишка тонка. Но мы могли бы заключить сделку: я не лезу в твои дела, а ты – в мой. – Почувствовав, что хватка Гейба ослабла, Рик вырвался и разгладил галстук. – Иначе мне придется поговорить с твоей красоткой. Клянусь богом, мне есть о чем ей рассказать!
– Еще раз говорю, держись от нее подальше. И от нее, и от всего остального, что принадлежит мне. – Гейб достал из кармана купюру и положил ее рядом с кофе, к которому он едва прикоснулся. – Иначе худо тебе будет.
– Дети!.. – сказал Рик встревоженному бармену, когда Гейб вышел. – Как трудно порой научить их уважать родителей.
Он взял со стойки бурбон и опрокинул его в рот, стараясь не обращать внимания на сильную дрожь в руках.
– Иногда, – пробормотал он, – уважение приходится просто вколачивать в них.
С этими словами он повернулся к монитору и стал ждать результатов второй скачки.


Когда Келси с сознанием честно выполненного долга смогла наконец выйти из конюшни, снаружи уже сгустились сумерки. Двенадцать часов кряду она не покладая рук убирала навоз, меняла в денниках соломенную подстилку, драила медяшку на сбруе и скоблила бетонный пол в проходе между стойлами и в тамбуре. В результате каждый мускул в ее теле ныл и просил о пощаде, и единственное, о чем она способна была мечтать, это о горячей ванне и блаженном забытье сна.
– Хочешь пива? – Моисей сидел у дверей на перевернутой бочке и держал в руке две запотевшие бутылки. Очевидно, он специально дожидался ее.
– Нет. – Келси удостоила его такого же холодного взгляда, каким было пиво в его руках.
– Бери! – Моисей протянул ей откупоренную бутылку. – Я никак не мог найти мою трубку мира.
Сдаваясь, Келси с видимой неохотой взяла пиво. Откровенно говоря, она предпочла бы ему литра четыре холодной воды, однако оказалось, что пиво отлично смывает привкус пота и скопившейся во рту грязи.
Моисей прищурился, разглядев в полутьме свежий синяк на предплечье Келси.
– Сержант укусил? – спросил он.
– Да. Что дальше?
– Ну, Келси, ты же не можешь дуться на меня вечно. Я ведь такой обаятельный мужчина. Келси отпила еще глоток.
– Кто тебе сказал?
– С твоей матерью мое обаяние ни разу не давало осечки, – проворчал Моисей. – Послушай, голубушка, я вздул тебя, потому что думал – ты отлыниваешь. Теперь я вижу, что ты хорошо потрудилась, и говорю тебе об этом прямо. И не только сегодня. По большей части ты работала неплохо.
– По большей части?..
– Угу. Ты быстро учишься и не повторяешь дважды одни и те же ошибки, однако тебе все равно необходим кто-то, кто стоял бы у тебя за спиной. У тебя слишком много характера и слишком мало терпения, но это не великая проблема. Постоянно имея дело то с лошадьми, то с твоей матушкой, я научился с этим справляться.
– С моей… – У Келси отвисла челюсть. – С Наоми?
– Она может быть упряма, как мул, когда ей чего-то втемяшится в голову. Сейчас она взбрыкивает совсем не так часто, как бывало в юности, и я, признаться, порой об этом жалею.
Моисей посмотрел на мыски своих ботинок.
– Чертовски жалею! – повторил он. – И дело не в том, что в тюрьме ее сломали. Просто она сама сильно изменилась. Стала круче, жестче, уверенней в себе, научилась сдерживаться. Я и на тебя-то сегодня бросился скорее из-за Наоми, чем из-за работы.
– Я не понимаю…
– Если ты повернешься к ней спиной сейчас, это убьет ее. Она, понятно, не хотела бы, чтобы я говорил тебе об этом, но я все-таки скажу. Для меня в целом мире нет никого дороже Наоми, и я не хочу, чтобы кто-то снова причинил ей боль.
– Но я не собираюсь бросать ее или поворачиваться к ней спиной! – с горячностью возразила Келси. – Может быть, тебе трудно поверить мне на слово, но я хотела бы, чтобы ты не сомневался во мне. Правда, хотела бы…
– По моему мнению, заслуживает доверия каждый, кто способен почистить лошадь и не сбежать после этого. Увидимся утром.
– Конечно. – Келси пошла было прочь, но остановилась и обернулась через плечо. – Чудесный вечер, Мо.
– Да.
– Многие женщины любят гулять при луне.
– Я об этом слыхал.
– Так вот, в ближайшие два часа лунного света будет более чем достаточно, – объявила Келси и, торжествуя, зашагала дальше к дому. Ей казалось, что она сделала все, что должна была сделать, и теперь у нее была только одна забота – застать Герти в кухне и попросить подогреть что-нибудь вкусненькое, пока она будет наслаждаться горячей ванной.


Час спустя она все еще дремала в горячей ванне среди душистой пены и водоворотов горячих пузырьков. Ее мир снова пришел в норму и перестал угрожающе раскачиваться и трещать по швам.
Она как раз раскрыла рот, чтобы сладко зевнуть, когда дверь неожиданно распахнулась.
– Гейб? – Смутившись, Колей так резко выпрямилась, что едва не выплеснула на пол половину воды. – Что ты здесь делаешь?
– Герти сказала мне, что я могу найти тебя здесь. – Он стоял в дверях, зацепившись большими пальцами за ремень, и явно наслаждался зрелищем. – Я хотел пригласить тебя к себе, но ты, похоже, одета не для верховой прогулки.
– Я часто купаюсь голой, у меня такая привычка.
– Может, тебе потереть спину? Ну, и другие места, до которых самому трудно дотянуться?
– Ничего, я как-нибудь сама справлюсь. – Келси отвела с глаз влажные волосы и поборола в себе желание прикрыть наполовину погруженные в пену груди большой розовой губкой, которая плавала тут же. – Послушай, почему бы тебе не подождать внизу, пока я не закончу?
Гейб ненадолго задумался, потом начал расстегивать рубашку.
– Нет. Я тоже хочу помыться.
– Не вздумай! В конце концов, мы в доме моей матери.
– Ее все равно сейчас нет.
– Да разве в этом дело – дома она или ушла. – Келси снова поправила влажную челку, которая упрямо лезла в глаза. – Только попробуй снять рубашку, Слейтер! Герти в кухне! – прошипела она.
– Ей придется потерпеть – для троих эта ванна слишком мала. – Гейб швырнул рубашку в угол и стал расшнуровывать ботинки.
– Я не шучу, Слейтер. Это.., это неприлично.
– Я хочу тебя, Келси.
Келси хотела что-то возразить, но только вздохнула. Она видела, как напряглись его плечи и как под действием нарастающей страсти начинает вздрагивать его тело.
– Черт побери… – пробормотала она. – Запри хотя бы дверь…
– Я уже запер.
Джинсы Гейба упали на пол рядом с ее одеждой, и он осторожно опустился в горячую воду за спиной Келси. Обвив руками ее талию, он зарылся лицом в ее влажные волосы.
– Боже! – глухо пробормотал Гейб, вдыхая ее запах, чувствуя под пальцами гладкую, до скрипа отмытую кожу и пытаясь справиться с яростью, которую вызвал в нем недавний разговор с отцом. Ему очень хотелось забыть о нем как можно скорее, и Келси могла ему в этом помочь. И не только в этом. Она была для него всем.
– Скажи мне, что случилось, Гейб?
– Ш-шш!.. – Его руки поднялись выше к ее тяжелым грудям и коснулись сосков. – Ничего не говори. Дай мне только прикоснуться к тебе, только прикоснуться…
Исходящие от него нежность и ласка захлестнули ее с головой. Еще никогда Гейб не был так мягок и нежен с ней, и Келси таяла в его руках как воск. Откинувшись назад, она облокотилась на него, но он ничего не предпринимал – только осторожно касался ее кожи. Пальцы Гейба скользили по ее бедрам, опускались от колен к лодыжке, снова поднимались вверх, скрываясь в тесной подводной пещере, и тогда Келси чувствовала внутри такой жар, что, казалось, ее кости вот-вот начнут плавиться.
Вздрогнув, она попыталась повернуться к нему, но он только крепче прижал ее к себе.
– Не сейчас, – шепнул Гейб, и она почувствовала, как его горячие губы ползут по ее мокрому плечу и по шее, где от влаги и тепла волосы завились в колечки.
И в конце концов Келси уступила, отдалась ему полнее, чем когда-либо за всю недолгую историю их отношений, позволив рукам Гейба ласкать себя и гладить так и там, где ему хотелось. Вода плескалась у бортиков ванны, пузырьки воздуха лопались на поверхности, с легким шипением оседала пышная белая пена. Каждый раз, когда он подводил ее к пику наслаждения, тело Келси напрягалось, трепетало, взрывалось изнутри, и тогда ей казалось, что этот раз будет последним, но Гейб тут же начинал новое наступление и, действуя медленно, терпеливо, ласково, снова разжигал в ней огонь новой страсти.
Ей казалось, что она – оглушенная, ослепленная, невесомая – взлетает вверх вместе с языками пылающего внутри ее костра, плывет над землей вместе с его дымом и горячим туманом, поднимающимся над горячей ванной, не слыша и не чувствуя ничего, кроме собственных протяжных стонов и прикосновений его нежных рук. И только когда Гейб наконец повернул ее лицом к себе – повернул, выплеснув при этом половину воды на кафельную плитку пола, – Келси почувствовала, что опускается из этой дымной пелены обратно в раскаленное пламя пожара.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Замкнутый круг - Робертс Нора

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13Глава 14Глава 15

Ваши комментарии
к роману Замкнутый круг - Робертс Нора



очень!это вторая часть романа, обе читать! прекрасно раскрытые образы!
Замкнутый круг - Робертс Нораeris
15.09.2011, 20.10





мне понравился.10б
Замкнутый круг - Робертс Норадаша
13.06.2013, 23.41





замечательный роман.10
Замкнутый круг - Робертс Норарита
14.06.2013, 22.03





Классный роман!Только плохо что они невместе 2 части и крнец немного сокращён.Но читайте не пожалеете.
Замкнутый круг - Робертс НораАнна
20.12.2013, 14.46





Книга отличная. Но лучше все подряд дальнейшее читать без остановок
Замкнутый круг - Робертс НораВалентина
1.07.2014, 12.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100