Читать онлайн Святые грехи, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Святые грехи - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Святые грехи - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Святые грехи - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Святые грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 4

Перед Тэсс сидел мальчик, тихий, замкнутый, молчаливый. Он никогда не вертелся на месте, не смотрел в окно, а сидел на стуле с опущенными глазами, не отводя их от собственных коленей. Руки плотно прижаты к бедрам, пальцы тонкие, но суставы слегка деформированы из-за постоянного нервного постукивания. Ногти обкусаны до основания — признак нервного состояния. (Некоторым здоровым людям свойственно постукивать костяшками пальцев, обкусывать ногти, жевать губы.)
Он старался не смотреть на разговаривавшего с ним доктора. Каждый раз, когда удавалось поймать его взгляд, Тэсс чувствовала маленькую победу, но в то же время ей становилось больно, так как почти ничего не могла прочитать в его глазах: он очень рано научился все скрывать и уходить в себя. Но когда все-таки такой редкий случай выпадал, она читала в глазах обиду, не страх, а именно обиду, и еще что-то, похожее на скуку.
Жизнь жестоко обошлась с Джозефом Хиггинсом-младшим. Поэтому ему не хотелось рисковать и подставлять себя под новый удар. Когда взрослые предлагали ему поиграть во что-нибудь, он предпочитал одиночество и молчание, несмотря на то, что он был совсем еще мальчик.
Тэсс эти симптомы были знакомы. Отсутствие внешних воздействий, отсутствие мотивации, отсутствие интереса к чему-либо — полное отсутствие.
В ее задачу входило отыскать каким-нибудь образом ниточку, потянув за которую, можно было бы заставить его думать сначала о себе, а потом — об окружающем мире.
Он был не настолько мал, чтобы играть с ним в игры, и слишком юн для общения с ним, как со взрослым. Впрочем, она пробовала и то и другое, но ничего из этого не вышло. Джо Хиггинс твердо занял среднее положение. Отрочество не просто поставило его в затруднительное положение, оно сделало его несчастным.
На нем были джинсы, хорошие джинсы из прочной ткани на мягких подтяжках, и серый бумажный свитер с забавной черепашкой на груди. На ногах добротные новые спортивные туфли на толстой подошве. Русые волосы недлинными прядями обрамляли его худощавое лицо. На вид обычный четырнадцатилетний паренек, но это только видимость. Внутри у него — целый лабиринт переживаний, ненависть к самому себе и горечь, к истокам которой она еще не приблизилась.
Скверно, что вместо того, чтобы сделаться доверенным лицом, она в его глазах видится еще одним взрослым. Как бы ей хотелось, чтобы он взорвался, закричал или хотя бы заспорил с ней! Тогда она сразу почувствовала бы наступление улучшения. Но в каждой из встреч он всегда был вежливым, замкнутым и не больше.
— Ну, как у тебя дела в школе, Джо?
Он даже не пошевельнулся, словно боясь выдать свои чувства, которые он упорно скрывал.
— Нормально.
— Нормально? Мне казалось, что постоянно менять школы — очень неприятно, что перейти из одной школы в другую непросто. — Она была против его перехода и всячески отговаривала его родителей от такого решительного шага на данном этапе лечения. В ответ они только твердили: «плохое окружение». Им хотелось оторвать его от тех, кто приучает сына к алкоголю, балуется наркотика ми и заигрывает со всяким оккультизмом.
Добились они одного — мальчик еще больше отдалился от них и стал еще сильнее сомневаться в себе. Дело было не в окружении, которое якобы подталкивало Джо к этому, а в его собственной, все углубляющейся депрессии и желании найти ответ, тот самый ответ, который никто не найдет, кроме него самого.
Не находя больше травки в его туалетном столике и не ощущая запаха спиртного, родители решили, что сын выздоравливает. Они не видели — или, может, просто не хотели видеть, — что ему, напротив, становится хуже: он научился скрывать свои переживания в себе.
— Вообще-то в новой школе может быть и интересно, — продолжала Тэсс, так и не дождавшись ответа, — но быть новичком всегда трудно.
— Подумаешь, великое дело, — пробормотал он не поднимая глаз.
— Рада слышать, — сказала она, хотя точно знала, что он врет, — в твоем возрасте мне несколько раз пришлось менять школу и каждый раз было страшно до смерти.
Он впервые поднял голову и посмотрел на нее недоверчиво, но с интересом. У него были темно-карие глаза. В его возрасте они должны быть жизнерадостными; на самом деле взгляд его был настороженным и подозрительным.
— А чего бояться — школа как школа.
— Почему же ты не расскажешь мне о ней?
— Я же говорю — школа как школа.
— А ребята? Есть интересные?
— Сплошные тупицы…
— Как это?
— Все как один ходят толпой. Никого там знать не хочу!
«Никого не знаешь», — мысленно поправила его Тэсс. Ему сейчас, как никогда, нельзя почувствовать себя изгоем, особенно после того, как отошел от сверстников, к которым привык.
— Друзьями быстро не становятся, я имею в виду настоящими друзьями. Но быть одному еще труднее, нужно попытаться найти друга.
— Я не хотел переходить в другую школу.
— Знаю. — Она была на его стороне. (Должен же кто-то быть на его стороне!) — И знаю, как трудно, когда тебя дергают всякий раз, когда людям, которые устанавливают правила, приходит в голову менять их. Но ведь дело не в этом, Джо.
Твои родители выбрали новую школу, потому что желают тебе добра.
— Да, но вы-то не хотели, чтобы меня забирали из старой. — Он снова взглянул на нее, но так поспешно отвел взгляд, что Тэсс не успела даже разобрать выражения его глаз. — Мне об этом мама говорила.
— Как твой доктор, я считала, что тебе будет лучше в старой. Мама любит тебя, Джо. Новая школа это не наказание, просто ей кажется, что тебе там будет лучше.
— Нет, не в этом дело, просто она не хотела, чтобы я дружил со своими нынешними друзья ми. — В голосе Джо не было горечи, просто он констатировал факт: мол, выбора не было.
— А ты с этим не согласен?
— Она боялась, что, если мы по-прежнему будем вместе, я снова начну выпивать. Ну так вот, я не пью. — Ни горечи, ни озлобленности не было в его голосе, только усталость.
— Знаю, — сказала Тэсс, положив руку ему на плечо, — ты можешь гордиться собой, что отказался от дурной привычки, сделал правильный выбор, поскольку для этого требуются каждодневные усилия.
— Мама всегда и во всем обвиняет других.
— В чем «во всем»?
— Вообще во всем.
— Например, в разводе? — Как и обычно, упоминание о разводе не вызвало никакой реакции. Тэсс переменила тему. — А как ты относишься к тому, что теперь не ездишь на автобусе?
— В автобусах воняет.
— В школу тебя отвозит мама?
— Да.
— Ас отцом ты разговаривал?
— Он занят. — Джо полувраждебно-полуумоляюще посмотрел на Тэсс. — У него новая работа в компьютерном центре, но, наверное, в следующем месяце мы проведем вместе уик-энд. В День Благодарения.
— Тебе хочется этого?
— Да, неплохо, наверное, будет. — На мгновение Тэсс увидела маленького мальчика, светящегося надеждой. — Мы пойдем на бейсбол. Он купил билеты на лучшие места. Будет, как раньше.
— Как раньше?
Он опять опустил голову, но она успела заметить, как брови его сердито сдвинулись.
— Джо, тебе нужно понять, что прежнего уже не будет. Однако «новое» вовсе не означает «плохое». Перемены могут быть и к лучшему, даже если к ним трудно привыкнуть. Я знаю, ты любишь отца. Но это вовсе не значит, что ты должен любить его меньше, хотя вы и не живете вместе.
— У него теперь нет дома, просто комната. Он мог бы купить дом, если бы не алименты…
Ей очень хотелось сказать что-нибудь жесткое в адрес Джозефа Хиггинса-старшего, но она сдержалась и заставила себя говорить по-прежнему уверенно и мягко.
— Видишь ли, Джо, у твоего отца есть серьезная проблема — алкоголь.
— У нас есть дом, — прошептал мальчик.
— А если бы не было, думаешь, отцу стало бы легче?
Молчание. Теперь он рассматривал свою обувь.
— Я знаю, ты очень скучаешь по отцу, и я рада за тебя, что ты будешь проводить с отцом больше времени.
— Все это время он был очень занят.
— Да. — Слишком занят, чтобы уделять время сыну, слишком занят, чтобы отвечать на звонки психиатра, который старается помочь его сыну. — Взрослые иногда слишком поглощены своими делами. Теперь ты учишься в новой школе и привыкаешь к новому коллективу. Поэтому ты должен понять, как трудно приходится отцу привыкать к новой работе.
— В будущем месяце мы проведем вместе уикэнд. Мама говорит, чтобы я не особенно на это рассчитывал, но я надеюсь.
— Просто мама хочет, чтобы ты не был слишком разочарован, если что-нибудь изменится.
— Он приедет за мной.
— Надеюсь, Джо. Но если нет… Джо… — Она снова коснулась его плеча и внушением заставила его взглянуть на нее, — но если нет, ты должен понять, что причина не в тебе и не в твоей болезни.
— Да…
Он согласился, понимая, что это самый легкий способ избежать споров. Тэсс знала это и впервые пожалела о том, что убедила родителей мальчика в необходимости более интенсивной терапии.
— Сегодня тебя привезла мама?
Он по-прежнему глядел в пол, но злость, по крайней мере внешне, прошла.
— Нет, отчим.
— Ты с ним по-прежнему хорошо ладишь?
— Нормально.
— Даже если он тебе нравится, ты вовсе не должен отдаляться от отца.
— Я же сказал, все нормально.
— А в новой школе есть хорошенькие девочки? — Тэсс хотела, чтобы Джо хотя бы слегка улыбнулся.
— Наверное.
— Наверное?
Он почувствовал улыбку в голосе доктора и поднял голову.
— А мне-то казалось, у тебя острый глаз.
— Может, парочка найдется… — Губы его чуть-чуть изогнулись в улыбке. — Я не слишком-то приглядываюсь.
— Ну ладно, все еще впереди. На следующей неделе придешь?
— Наверное.
— Ты можешь выполнить мою просьбу? Я не зря сказала, что у тебя острый глаз. Приглядись, пожалуйста, повнимательнее к матери и отчиму. — Джо отвернулся, но Тэсс крепко взяла его за руку. — Джо… — Она подождала, пока его темные непроницаемые глаза вновь остановились на ней. — Джо, постарайся понять их: они хотят по мочь тебе. Может, они и делают ошибки, но стараются, потому что любят тебя. И не только они… У тебя есть мой телефон?
— По-моему, да.
— Ты ведь знаешь, что можешь позвонить в любое время, если тебе вдруг захочется поговорить до нашей следующей встречи.
Она проводила Джо до дверей кабинета и чуть задержалась, глядя, как отчим поднимается навстречу мальчику с грубовато-добродушной улыбкой. Он — бизнесмен, удачливый, легкий в общении и хорошо воспитанный. Полная противоположность отцу Джо.
— Ну что, закончили? — Он взглянул на Тэсс — его улыбка перешла в напряженное ожидание. — Как мы сегодня, доктор Курт?
— Превосходно, мистер Монро!
— Рад слышать… — произнес отчим и тут же обратился к мальчику: — Джо, отчего бы нам не заскочить в какой-нибудь китайский ресторан и не прихватить чего-нибудь домой? Сделаем маме сюрприз…
— Ладно. — Джо натянул форменную куртку школы, в которую уже не ходил. Не застегнувшись, он обернулся и уставился в какую-то точку позади Тэсс. — До свидания, доктор Курт.
— До свидания, Джо, до следующей недели. «Его кормят, — подумала Тэсс, прикрывая за ними дверь кабинета, — а он все равно голодает. Его одевают, а он все равно дрожит от холода». В руках у нее был ключ, но она никак не могла открыть замок. Вздохнув, она села за стол.
— Доктор Курт?
Тэсс нажала кнопку внутренней связи, одновременно убирая в портфель историю болезни Джо Хиггинса.
— Да, Кейт?
— За время вашей работы было три звонка: из «Пост», из «Сан», из «Вашингтон тайме».
— Это были журналисты? — Тэсс сняла клипсы и легонько потерла мочку уха.
— Все они хотели подтверждения вашего участия в деле о Священнике-убийце.
— Проклятие! — Тэсс бросила клипсы на пачку бумаг. — Если будут звонить, меня нет.
— Слушаюсь, мэм.
Не спеша она вновь надела клипсы. Ей же обещали полную конфиденциальность!.. Это было условие, которое она ставила перед мэрией: никаких репортеров, никакой шумихи, никаких комментариев… Мэр лично гарантировал, что пресса не будет досаждать ей в работе. Впрочем, зачем винить мэра?
Тэсс встала и подошла к окну. Где-то произошла утечка информации, и ей придется с этим считаться. Здравый смысл подсказывал, что рано или поздно это дело все равно вышло бы наружу, и она принялась за работу. Будь сейчас перед ней пациент, она сказала бы ему, что нужно глядеть в лицо действительности и потихоньку продвигаться вперед.
Наступил час пик. Множество гудков слилось в один непрерывный звук, но он приглушался окном и расстоянием. Где-то там, на улице, был Джо Хиггинс. Он ехал с отчимом в китайский ресторан, не позволяя себе доверять ему и любить его.
Бары открывали двери перед теми, кто не прочь был по-быстрому выпить до прихода на обед толпы людей. Детские сады постепенно опустели, и множество работающих матерей, разведенных родителей, замотанных папаш подбирали свои чада, засовывали их в «вольво» или «БМВ» и, пробираясь между другими машинами, мечтали поскорее добраться до дому, поскорее скрыться за окнами и дверями и погрузиться в знакомую домашнюю атмосферу.
Никому не было дела до того, кто расхаживает по улице с тикающим убийственным механизмом в голове…
На мгновение Тэсс захотелось влиться в эту предвечернюю толпу и не думать ни о чем, кроме ужина либо счета от дантиста. Но она не могла позволить себе эту вольность: у нее в портфеле лежали материалы на Священника.
Тэсс вернулась к столу и собрала бумаги. Сначала нужно пойти домой, решила она, связаться с бюро обслуживания и предупредить, чтобы регистрировали все звонки.


— Где и по чьей вине произошла утечка? — требовательно спросил Бен и выпустил облако дыма.
— Выясняем… — Стоя за столом, Харрис внимательно разглядывал своих подчиненных, занятых в расследовании: Эд развалился в кресле, небрежно перебрасывая из руки в руку пакетик с семечками; Бигсби, мужчина с большим багровым лицом и здоровенными ручищами, постукивал ногой по полу; Лоуэнстайн, заложив руки в карманы, стояла рядом с Беном. Родерик, сложив руки на коленях, сидел словно аршин проглотил. А Бен, казалось, готов был оскалиться и зарычать на того, кто заговорит не по делу.
— А пока нам нужно использовать ситуацию, — продолжил капитан Харрис. — Поскольку пресса уже знает, что к делу подключена доктор Курт, нужно не избегать репортеров, а использовать их.
— Столько нас полоскали в газетах, капитан, — заметила Лоуэнстайн, — лишь в последнее время чуть меньше…
— Я читаю газеты, детектив, — одернул ее Харрис, не повышая голоса. Бигсби поерзал, Родерик откашлялся, а Лоуэнстайн поджала губы. — Завтра утром созовем пресс-конференцию. Мэрия свяжется с доктором Курт. А вас, Пэрис, Джексон, — продолжил он, — прошу тоже прийти на встречу с журналистами как руководителей группы. Вам известно, что можно им сообщить.
— Но нам нечего добавить к тому, что они и так уже знают, капитан, — заметил Эд.
— Ну так подайте материалы по-новому. Впрочем, достаточно того, что на конференции будет доктор Курт. Организуйте встречу с монсеньером Логаном, — добавил он, глядя на Бена, — только по-тихому.
— Снова психушники… — Бен затушил сигарету. — От первой мы не услышали ничего нового.
— Почему же, в своем заключении доктор Курт говорит о том, что он осуществляет миссию, — спокойно возразила Лоуэнстайн, — а также считает, что он не достиг своей цели, хотя в последнее время все тихо.
— Она сообщила нам, что он убивает молодых блондинок, — прервал ее Бен, — а то мы без нее этого не знали…
— Уймись, Бен, — негромко проговорил Эд, зная, что именно он станет жертвой буйного темперамента своего приятеля.
— Это ты уймись! — Не вынимая рук из карманов, Бен сжал кулаки. — Этот подонок поджидает, очередную жертву, а мы тут, видите ли, сидим и толкуем с психиатрами и попами. Мне лично наплевать на душу или психику этого типа.
— А может, и зря… — Родерик посмотрел сначала на капитана, а потом на Бена. — Мне понятны твои чувства, да мы все их разделяем. Нам нужен этот парень! Мы все читали материалы, подготовленные доктором Курт. И знаем, что имеем дело с человеком, который не просто жаждет крови, не просто бьет наугад… И если мы хотим раскрыть убийства, нужно, с моей точки зрения, понять, что он за человек.
— Лу, ты видел фотографии, сделанные в морге? Мы знаем, кто на них, вернее, кем были сфотографированные на них женщины.
— Ладно, Пэрис. Хочешь выпустить побольше пара, дуй в спортивный зал. — Харрис на минуту умолк, усмиряя присутствующих своим властным видом. Когда-то он был хорошим патрульным. В кабинете у него получалось еще лучше. — Пресс-конференция состоится в восемь утра в помещении мэрии. Завтра утром у меня на столе должен быть отчет о встрече с монсеньером Логаном. Бигсби, за тобой эти чертовы шарфы. Откуда они появились? Родерик, и ты, Лоуэнстайн, займитесь семьями и друзьями убитых. А теперь ступайте перекусите чего-нибудь.
Вслед за другими Эд молча расписался в журнале регистрации, прошел по коридору и вышел на стоянку.
— Вряд ли тебе стоит обвинять доктора Курт в смерти брата.
— Джош не имеет ничего общего с этим делом, — ответил Бен. Но боль не проходила. Он не мог выговорить имя брата, чтобы не запершило в горле.
— А доктор Курт, как и все, лишь делает свое дело.
— Ну и прекрасно! Только я думаю, что ее работа никак не связана с нашей.
— В последнее время криминальная психиатрия становится все более и более…
— Эд, ради всего святого, брось ты читать эти журналы.
— Брось читать, брось учиться… Что же остается? Надираться?
— И это я слышу от человека с семечками в руках!? — Он потерял брата, но появился Эд и почти заполнил пустоту. Но только не сегодня. — Да и вообще, не могу видеть, как ты заливаешь их водкой, смешанной с фруктовым соком.
— О своем здоровье нужно заботиться…
— Надо думать и о своей репутации. — Бен открыл дверцу машины и стоял, поигрывая ключами.
Вечер был тихий, такой тихий, что был виден пар, идущий изо рта. Судя по беззвездному небу, ночью пойдет дождь, и наверняка со снегом. В своих уютных, с высокими потолками коттеджах состоятельные обитатели Джорджтауна будут подкидывать дрова в камины, потягивать кофе со сливками и греться у огня. А тем, кто на улице, предстоит долгая отвратительная ночь.
— Она не дает мне покоя, — отрывисто бросил Бен.
— Такие женщины никогда не дают покоя мужчинам.
— Да нет, дело не только в этом! — Раздраженный тем, что никак не может разобраться в собственных чувствах, Бен сел за руль. — Подхвачу тебя завтра в половине восьмого.
— Бен, — Эд нагнулся и придержал дверцу, — передай ей от меня привет.
Ничего не ответив, Бен захлопнул дверцу и повернул ключ зажигания. Напарники понимали друг друга без лишних слов.


Тэсс повесила трубку и, поставив локти на стол, прижала ладони к глазам. Джо Хиггинс-старший нуждался в лечении не меньше, чем его сын, но, не признаваясь в этом самому себе, он продолжал разрушать свое здоровье бесконечными выпивками.
Телефонный звонок оказался бесполезным. Впрочем, беседы с алкоголиками в период запоя редко приводят к положительным результатам. При упоминании о сыне он просто заплакал и пробормотал, что постарается позвонить завтра.
«Ни за что не позвонит», — подумала Тэсс. Скорее всего к утру он забудет о разговоре накануне. Лечение Джо в немалой степени зависело от отца, а отец прилип к бутылке, которая разрушила его семейную жизнь, стоила ему потери бесчисленного количества мест работы и привела к тоске и одиночеству.
Если бы удалось заманить его хотя бы на предварительную беседу, заставить сделать первый шаг… Тэсс глубоко вздохнула и отняла ладони от глаз. Мать Джо рассказывала ей, сколько сил было потрачено на него, сколько было сделано попыток отвратить Джозефа Хиггинса-старшего от бутылки.
Тэсс сочувствовала этой женщине, уважала ее решимость забыть прошлое и начать новую жизнь. Но сын не мог этого понять. Все детские годы мать защищала, оберегала сына от отца с его бесконечными запоями. Она придумывала всякие объяснения, отчего он возвращается домой за полночь и теряет одну работу за другой. Ей казалось, будет лучше, если сын не будет знать правды.
Джо с детства много видел, а еще больше слышал, и в конце концов поверил разного рода предлогам, которые так изобретательно придумывала мать.
Мысленно он построил вокруг отца защитную стену лжи. Он решил, что ложь — это правда. Если отец пьет, стало быть, так нужно. Кончилось тем, что к четырнадцати годам Джо самого пришлось лечить от пристрастия к алкоголю. Когда отец в очередной раз терял работу, сын считал, что начальник слишком придирчив… В то же время школьные оценки Джо становились все хуже и хуже: таяло его уважение к учителям и к самому себе.
Наступил момент, когда мать Джо поняла, что больше не может терпеть пьянство мужа. Произошел разрыв. Ложь, нарушенные обещания, раздражение, которое копилось годами, вылезли наружу. Все это обрушилось на голову сына. В отчаянной попытке мать пыталась заставить сына понять ее и не винить; Джо не винил мать, как, впрочем, и не осуждал отца. Только к самому себе Джо был беспощаден.
Семья распалась, у него больше не было дома, в котором он вырос, мать пошла работать. Почва под ногами заколебалась. Когда миссис Хиггинс вторично вышла замуж, отчим настоял на консультации с врачом. Когда Тэсс впервые встретилась с мальчиком, у Джо за спиной было тринадцать с половиной лет тоски, боли и чувства вины. Все это предстояло избыть. В течение двух месяцев ей практически не удалось пробить броню, которой он себя окружил. Ни один из вариантов: один на один; вместе с матерью и отчимом — не принес положительных результатов, хотя с семьей Джона она встречалась раз в две недели.
Она просидела неподвижно в течение нескольких минут, чтобы унять вспыхнувшую ярость. Ей не дозволено выходить из себя; она должна слушать, задавать вопросы и помогать советами. Ее удел — сострадание, но не гнев, а она, видите ли, позволила себе распуститься, не смогла сдержаться. С детства она не позволяла себе распускаться, а потом это сделалось профессиональной обязанностью. Она готова была стукнуть кого-нибудь или что-то разбить вдребезги, затопать ногами, лишь бы избавиться от этого отвратительного ощущения безнадежности.
Вместо этого Тэсс открыла историю болезни Джо и сделала пометки о сегодняшней встрече.
Пошел дождь со снегом. Она надела очки, но в окно не взглянула, а потому не увидела, что на тротуаре напротив дома стоит какой-то мужчина и не сводит глаз с ее освещенного окна. Даже если бы и взглянула и увидела, все равно не придала бы значения.
Услышав стук в дверь, она ничего не заподозрила, только рассердилась, что мешают работать. Телефон звонил беспрестанно, но на него она не обращала внимания — в бюро обслуживания все запишут. А для пациентов у нее есть специальное устройство, которое сработает вовремя и даст ей знать о важном звонке. Телефонные звонки, решила Тэсс, связаны со статьей в вечернем выпуске газеты, где говорилось об ее участии в расследовании убийств.
Отложив папку, Тэсс подошла к двери:
— Кто там?
— Пэрис.
Только по голосу можно многое понять, даже если произнесено всего лишь одно слово. Открывая дверь, Тэсс почувствовала, что предстоит стычка.
— А, это вы, детектив! Не слишком ли поздно для официального визита?
— Как раз вовремя, чтобы послушать одиннадцатичасовой выпуск новостей. — Бен вошел в квартиру и включил телевизор. Тэсс продолжала стоять у двери.
— Разве у вас дома нет телевизора?
— В цирк лучше ходить вдвоем.
Она тихо прикрыла дверь, хотя хотелось хлопнуть ею изо всех сил.
— Между прочим, я работаю. Отчего бы вам не сказать причину вашего визита, после чего я вернусь к делу.
Он искоса посмотрел на стол, на раскрытые папки и брошенные на них очки в толстой оправе.
— Это не займет много времени. — Бен даже не присел, продолжал стоять, засунув руки в карманы и не отрывая глаз от экрана, на котором появилась диктор — симпатичная блондинка с лицом в форме сердечка. Она начала перечислять основные темы вечернего выпуска:
— Канцелярия мэра сегодня подтвердила, что известный вашингтонский психиатр, доктор Тереза Курт, включена в группу по расследованию убийств, связанных со Священником. С самой доктором Курт, внучкой сенатского долгожителя Джонатана Райтмора, связаться не удалось. В убийстве по меньшей мере трех женщин подозревается мужчина по прозвищу Священник. Его жертвы были удушены с помощью епитрахили — аксессуара облачения католических священников. С помощью доктора Курт полиция продолжает расследование, начатое еще в августе.
— Неплохо, — пробормотал Бен, — ваше имя упомянуто три раза.
Тэсс подошла к телевизору и с раздражением выключила его. Бен даже не пошевелился.
— Еще раз спрашиваю, что вам от меня нужно? Голос ее звучал ровно. Не желая уступать, Бен вытащил сигарету.
— Завтра в восемь утра в мэрии пресс-конференция.
— Мне сообщили.
— Вам следует ограничиться общими замечаниями. По возможности избегайте подробностей. Орудие убийства прессе известно, но, что касается записок и их содержания, нам удалось сохранить в тайне.
— Бен, разве я похожа на идиотку? Уж как-нибудь справлюсь с вопросами.
— Не сомневаюсь. Ведь речь идет о деле, а не личной популярности.
Тэсс открыла было рот, но лишь шумно вздохнула, не стала давать волю чувствам, считая это бессмысленным: дурацкое, хотя и горькое замечание не заслуживает внимания. Она считала, что этого типа, разыгрывающего из себя судью, нужно корректно, хладнокровно выпроводить отсюда.
— Ты, мерзкий, безмозглый, бесчувственный осел, — снова зазвонил телефон, но никто на него не обратил внимания, — что ты себе позволяешь?! Врываешься в дом и начинаешь нести всякую чепуху!
Он огляделся по сторонам в поисках пепельницы и, не обнаружив ее, воспользовался небольшим, ручной работы блюдом. Рядом с ним стояла ваза со свежими хризантемами.
— Да? И что же это за чепуха?
Она стояла навытяжку, словно солдат, а он небрежно облокотился о стол, стряхивая время от времени пепел в блюдо.
— Давайте все расставим по своим местам. Лично я журналистам не говорила ничего.
— Никто этого и не утверждает.
— Ах вот как? — Она сунула руки в карманы юбки, которую не снимала в течение четырнадцати часов. Спина у нее ныла, сосало под ложечкой, но больше всего ей сейчас не хватало рассудительности, которую она с таким трудом внушает своим пациентам. — Я несколько иначе оцениваю ситуацию. К вашему сведению, мне обещали не упоминать моего имени в связи с этим расследованием.
— Не хотите, чтобы стало известно о ваших связях с полицией?
— А вы умник, не так ли?
— Да еще какой! — Бен наслаждался тем, что удалось вывести ее из себя. С пылающим лицом она крупными шагами расхаживала по комнате. Внутри все клокотало, но то был холодный гнев, ничего похожего на злобные выкрики, битье посуды и прочее, к чему он давно привык. Что ж, так даже интереснее…
— Что бы я ни сказала, у вас на все есть ответ. А не приходило ли вам в голову, детектив, что мне вовсе не хочется, чтобы пациенты, коллеги, друзья расспрашивали меня об этом деле? Вы знаете, что я вообще не хотела за него браться?
— Так почему же взялись? Гонорар ведь ничтожный!
— Потому, что меня убедили, что я могу быть полезной. И если бы я в этом усомнилась, я просто послала бы вас с вашим расследованием ко всем чертям. Неужели вы думаете, что я получаю удовольствие от споров о нравственности моей профессии с узколобым типом, который возомнил себя судьей? А то у меня без того не хватает проблем!
— Проблем, доктор? — Он медленно обвел взглядом комнату: цветы, хрусталь на полках, отметил преобладание пастельных тонов убранства. — На мой взгляд, у вас тут довольно уютно.
— Да что вы знаете обо мне, о моей жизни, о моей работе? — Она подошла к столу и оперлась о него обеими руками, пытаясь успокоиться. — Вот эти папки, эти бумаги, эти пленки, видите? В них жизнь четырнадцатилетнего мальчика. Мальчика, который уже пристрастился к спиртному и которому нужен хоть кто-нибудь, кто смог бы открыть ему глаза на самого себя и помочь стать на ноги. — Она резко откинулась назад. В темных глазах застыла пустота. — А вы знаете, детектив, каково это — пытаться спасти чью-то жизнь? Знаете, как это больно, как страшно?! И этой работой я занимаюсь без оружия: винтовку в руки не беру. В течение десяти лет я учусь своему делу. И может быть, со временем, если достанет умения и удачи, я смогу помочь ему. Проклятие! — Тэсс замолчала. С чего это вдруг из-за каких-то двух слов ее так разобрало? — А впрочем, мне не в чем перед вами оправдываться.
— Это верно. — Бен ткнул докуренную сигарету в фарфоровое блюдо. — Извините, что-то меня занесло.
Она шумно выдохнула, все еще пытаясь взять себя в руки.
— Но что я вам такого сделала, что вы так разозлились?
Он не был готов к откровенности, не мог обнажить перед ней свою старую, еще не зажившую, рану — он просто устало прикрыл глаза.
— Вы здесь ни при чем. Просто работа такая. Чувствуешь себя, словно на тонкой проволоке, натянутой над очень глубоким рвом.
— Ладно, будем считать, что это так. — Хотя она не такого ответа ждала, какой хотелось получить: она услышала только полуправду. — Сейчас трудно быть объективным.
— Давайте на время заключим перемирие. Я не слишком высокого мнения о вашей работе, а вы — о моей.
Она немного помолчала и согласно кивнула:
— Договорились.
— Вот и хорошо. — Он подошел к ее столу и взял наполовину пустую чашку с кофе. — Горячего не найдется?
— Нет. Но могу заварить.
— Не беспокойтесь. — Он прижал руку ко лбу, неожиданно почувствовав разламывающую над бровями боль. — Еще раз извините. Работаешь как вол, а получается, что топчешься на месте, единственный полученный результат — так это то, что пресса что-то пронюхала.
— Я понимаю. Возможно, вы не поверите, но я в не меньшей степени окунулась в это дело и чувствую такую же ответственность. — Она опять замолчала, но на сей раз между ними словно протянулась невидимая ниточка, какое-то общее чувство объединило их. — В этом-то вся трудность, верно? В том, что чувствуешь ответственность.
«Она хорошо знает свое дело», — подумал Бен, по-прежнему не отходя от стола.
— Никак не могу отделаться от ощущения, что он готовит новый удар. А мы все так же бродим впотьмах, доктор. Прессу мы завтра убедим, но от этого ничего не изменится. Мы-то знаем, что не продвинулись вперед ни на йоту. И даже если вы выясните причину убийств, очередной жертве от этого легче не станет.
— Бен, все, что я могу, — это рассказать о внутренней сути этого человека.
— Признаться, мне на это наплевать. — Он повернулся и поглядел на нее. Теперь она уже вполне овладела собой. Об этом говорили ее глаза. — Когда мы поймаем его, а поймаем его обязательно, тогда пригодится ваш психологический портрет. Другие добавят к нему что-нибудь свое. Потом вас или кого-то из ваших коллег призовут на освидетельствование и его… отпустят.
— Его поместят в психиатрическую лечебницу. А это не курорт, Бен.
— А по прошествии времени врачебный консилиум объявит его здоровым.
— Все не так просто. Вы знаете законы лучше, нежели я. — Она покрутила спускающуюся с виска прядь волос. И он был прав, и она тоже. Но от этого все становилось только сложнее.
— Вы ведь не сажаете за решетку человека, больного раком, так как он бессилен предотвратить распад своего тела. Разве можно наказывать, не принимая во внимание распад мозга? Только одна шизофрения, Бен, давно уже убивает больше людей, чем рак. Сотни тысяч прикованы к больничным койкам. Не можем же мы повернуться к ним спиной или сжечь их, как ведьм, на костре потому, что в мозгу у них образовался химический дисбаланс.
Но его не интересовали ни статистика, ни аргументация — ему нужен был только результат.
— Док, вы как-то сказали: безумие — это юридический термин. Безумен он, нет ли, но у него тоже есть гражданские права, он имеет право на адвоката. Его адвокат тоже будет использовать этот юридический термин. Хотелось бы мне услышать, что вы скажете трем обездоленным семьям о химическом дисбалансе, когда все кончится. Интересно, удастся ли вам убедить их, что восторжествовала справедливость?
Ей приходилось бывать в семьях убитых, и ей ведомо царящее в них чувство бессилия, ощущение предательства. Такую беспомощность врач понимает инстинктивно, никакие анализы тут не нужны.
— В ваших руках, Бен, — меч, мое оружие — слова.
— Это верно. — Впрочем, слова были и у него, и он тоже прибегал к ним, но гордиться этим ему не приходилось. — Сейчас я мечтаю о глотке коньяка да о женщине… Завтра у меня встреча с монсеньором Логаном. Вам хотелось бы принять участие?
— Да. — Она скрестила руки на груди. Почему, интересно, после таких вспышек она чувствует себя совершенно опустошенной? — Вообще-то у меня весь день расписан, но четырехчасовой сеанс я могу отменить.
— Что, не такой уж псих?
Поскольку он явно хотел пошутить, она решила подыграть ему и добродушно улыбнулась:
— Считайте, что я этого не слышала.
— Постараюсь назначить встречу на шестнадцать тридцать. За вами заедут.
— Прекрасно! — Вроде и говорить больше не о чем, или, наоборот, слишком много осталось невысказанным, но ни один из них не был к этому готов. — Точно не хотите кофе?
Да хотел он, хотел, а еще больше хотел просто посидеть с ней и потолковать, только не о деле, которое свело их сейчас.
— Нет, спасибо, нужно идти. На улице и так черт знает что творится.
Да? — Она посмотрела в окно и увидела падающую с неба снежную крупу.
— Да, доктор, видно, вы и впрямь слишком много работаете, коль не видите происходящего за окном. — Он направился к двери. — А задвижку вы так и не поставили?
— Не поставила.
Уже взявшись за дверную ручку, он обернулся. Гораздо больше, чем рюмки коньяка и какой-то воображаемой женщины, ему хотелось просто остаться с ней.
— Как вам Богарт?
— Очень понравился.
— Может, как-нибудь еще сходим?
— Почему бы и нет?
— До встречи, док. Не забудьте накинуть цепочку.
Он закрыл за собой дверь и подождал, пока с противоположной стороны повернется ключ в замке.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Святые грехи - Робертс Нора



Интересный любовно-детективный роман. Очень жаль Джо и самого убийцу в конце становится жаль. Немного не хватает эпилога, но впринципе роман это не портит. 10 из 10.
Святые грехи - Робертс НораМари
11.09.2012, 1.37





однозначно эпилога не хватает,чувствуется незавершенность
Святые грехи - Робертс НораМарго
20.11.2012, 7.22





Согласна с девочками: не хватает какого-то последнего слова, остается легкое чувство незавершенности из-за скомканного конца. В целом же роман вполне нормальный. Читала дважды. Думаю, через какое-то время можно было бы даже перечитать. 8/10
Святые грехи - Робертс НораЯя
26.03.2014, 17.52





Роман-бомба! Хватило всего. Все закончилось, как и должно, герои умнички! 10 баллов!
Святые грехи - Робертс НораВиталия
7.02.2015, 6.58





Недурно.
Святые грехи - Робертс Нораren
8.02.2015, 0.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100