Читать онлайн Святые грехи, автора - Робертс Нора, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Святые грехи - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.58 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Святые грехи - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Святые грехи - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Святые грехи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14

— Спасибо, что нашли время встретиться, монсеньор, — проговорила Тэсс, усаживаясь напротив Логана. Должно быть, ее пациенты при первом свидании с ней чувствуют себя так же, как в данный момент она, сидя перед священником.
— Всегда рад вас видеть. — Он непринужденно устроился за своим письменным столом. Твидовый пиджак висел на спинке стула, рукава рубашки были закатаны, обнажая крепкие бицепсы, покрытые короткими полуседыми волосами. Не в первый раз Тэсс подумала, что ему сподручнее было бы находиться на теннисном корте или на поле для регби, чем читать проповеди с амвона и вдыхать запах ладана. — Чаю?
— Нет, спасибо, монсеньор, ничего не надо.
— Поскольку мы коллеги, отчего бы вам не называть меня Тимом?
— Да, так будет проще. — Тэсс улыбнулась и заставила себя расслабиться. — Позвонила я вам сегодня случайно, но…
— Когда одному священнику плохо, он обращается к другому. Когда проблемы у ученого… — Логан не договорил, а Тэсс почувствовала, что прилагаемые ею усилия способствуют спаду напряжения.
— Вот именно. — Пальцы, нервно сжимавшие сумочку, разжались. — Полагаю, ваше замечание говорит о том, что к вам обращаются и те и другие.
— Это также означает, что, когда мне самому приходится туго, у меня есть возможность выбирать… Тут есть свои «про» и «контра», но вряд ли вы пришли ко мне обсуждать тяжбу Фрейда с Иисусом Христом. Что же привело вас ко мне?
— Да многое. У меня нет ощущения, что я нашла ключ к сознанию… ну, того человека, которого ищет полиция.
— А вы считаете, что должны были найти?
— Если принять во внимание, как глубоко я увязла в этом деле, можно было ожидать большего. — Она махнула рукой, продемонстрировав этим жестом неуверенность и даже какую-то безысходность. — Я разговаривала с ним трижды. И мне не по себе оттого, что из-за страха, а возможно, и эгоизма я никак не могу задеть в нем нужную струну.
— А вы знаете, где эти струны?
— Искать их — моя профессия.
— Тэсс, нам обоим известно, что шизоидное со стояние — это хаос и дороги, ведущие к главному, могут здесь постоянно меняться. Даже если подвергнуть его интенсивной терапии, притом в идеальных условиях и в течение многих лет, понадобятся годы для поиска правильного ответа.
— О, это мне известно. С логической, медицинской, точки зрения, известно.
— Да, эмоционально — дело другое.
Эмоционально. Она ежедневно имеет дело с человеческими эмоциями. Но, как выяснилось, открывать свою душу другому — куда труднее.
— Я знаю, что профессионально это неправильно, и это тревожит меня, боюсь, что не смогу быть объективной. Монсеньор Логан, Тим, на месте женщины, которую убили, должна была быть я. Я видела ее в том переулке и не могу забыть.
Глаза у Логана были добрые, но сострадания в его взгляде Тэсс не увидела.
— Вини себя — не вини, свершившегося уже не исправишь.
— Это мне тоже понятно. — Тэсс встала и подошла к окну. Внизу группа студентов пересекала газон, торопясь к началу очередного занятия. — Можно задать вам вопрос?
— Разумеется. Отвечать на вопросы — моя профессия.
— Вас не смущает, что этот человек был священником, а возможно, и сейчас им остается?
— То есть вы хотите сказать, смущает ли лично меня, потому что я священник? — Логан в раздумье откинулся на спинку стула, сложив на груди руки. В молодости ему приходилось боксировать, в том числе и за пределами ринга, и костяшки пальцев стали у него грубыми и бесформенными. — Да, должен признаться, отчасти это меня задевает. Разумеется, если разыскиваемый человек — священник, а не программист, например, дело приобретает особый драматизм. Но ведь священники — не святые, а такие же земные люди, как, условно говоря, монтеры, сельскохозяйственные рабочие или психиатры.
— Когда его поймают, вы возьметесь его лечить?
— Если попросят, — после паузы ответил Логан, — и если я сочту, что смогу помочь ему. Но обязанным я себя не считал бы и ответственности не чувствовал в отличие от вас.
— Чем страшнее становится, тем больше я начинаю думать о том, что ему помощь просто необходима. — Тэсс опять повернулась к окну. — Вчера мне приснился сон, страшный сон. Я плутала по каким-то коридорам, которые затем превратились в лабиринт, продолжала бежать, хотя знала, что это всего лишь сон. Мне было жутко. Потом стены превратились в зеркала, и я стала наталкиваться на собственное отражение. — Тэсс машинально прижала руку к оконному стеклу, словно это было зеркало из ее сна. — У меня был портфель, но он был таким тяжелым, что мне пришлось тащить его двумя руками. Остановившись перед одним из зеркал, я увидела вдруг не свое отражение, а Анны Ризонер. Потом оно исчезло так же внезапно, как и появилось, а я побежала дальше. Впереди показалась дверь, я ринулась к ней, но, когда добралась до нее, она оказалась запертой. Я металась в поисках ключа, как сумасшедшая, но нигде не могла его найти… Тут дверь открылась… Как только я подумала, что спасена, передо мной появился мужчина в рясе и епитрахили.
Тэсс повернулась к Логану, но не смогла заставить себя сесть.
— Конечно, я могла бы представить развернутый и детальный анализ этого сна. Боязнь выпустить ситуацию из-под контроля, усталость, отказ отойти от этого дела, чувство вины перед Анной Ризонер, отчаяние от того, что не могу найти ключ к сознанию этого человека, — словом, провал, полнейший провал.
О страхе за свою жизнь она не сказала ни слова. Логану это показалось весьма любопытным и красноречивым. Либо она еще не осознала опасности, либо как-то связывает ее со страхом поражения.
— Так вы уверены, что у вас ничего не получится?
— Да, и меня это страшно угнетает, — призналась она, сопровождая свой ответ самоуничижительной улыбкой. Тэсс погладила мягкую обложку старинной Библии; орнамент на ней оказался глубоким. — Наверное, во мне говорит оскорбленная профессиональная гордость.
— Гордость гордости рознь. Вы дали полиции все, что может дать профессиональный психиатр, Тэсс. Вам нечего стыдиться.
— Раньше у меня никогда не было такого чувства, честное слово. Во всяком случае, себя я не стыдилась. Я хорошо училась, заботливо ухаживала за дедом, пока врачебная практика не стала у меня отнимать почти все время. Что до мужчин, то после одной истории, случившейся еще в колледже, я всегда старалась быть независимой. И все было нормально, пока… словом, до самого последнего времени.
— Тэсс, что касается этого уголовного дела, то вас привлекли к нему лишь в качестве консультанта, а найти этого человека — дело полиции.
— Может, мне и следовало ограничиться консультацией, может быть, — прошептала Тэсс, поправляя волосы, — но полной уверенности у меня нет. Да откуда ей взяться? Ведь этот человек с отчаянием и мольбой в голосе обратился ко мне. Могу ли я, как и любой другой врач, остаться глухой и не попытаться откликнуться на зов о помощи?
— Одно дело — лечение, если для этого представится возможность, другое — ответственность за последствия болезни этого человека. — Логан сплел пальцы и положил руки на стол. В его хмуром взгляде появилось участие. — Если говорить с ходу, не изучив предварительно ваш отчет, я бы решил, что этого человека тянет к вам, потому что он чувствует в вас сострадание и незащищенность. Поэтому вам надо быть настороже — избыток первого может заставить его воспользоваться вторым.
— В такой ситуации мне трудно действовать по правилам. Бен, то есть детектив Пэрис, предложил мне уехать из Вашингтона. В первый момент у меня и впрямь возникло импульсивное желание отправиться куда-нибудь подальше. Сесть в самолет и улететь куда глаза глядят в надежде, что по возвращении все будет позади и жизнь войдет в свое русло — потечет тихо и плавно, как прежде. — Встретив спокойный, терпеливый взгляд Логана, Тэсс умолкла, затем закончила: — Теперь я себя почти презираю за эту слабость.
— А не думаете ли вы, что в такой неординарной ситуации это совершенно нормальная реакция?
— Будь я пациентом — да. — Тэсс улыбнулась. — Но я врач.
— Послушайте, Тэсс, существуют же вещи, которые просто не в нашей власти.
— Я не курю, почти не пью. — Тэсс вернулась на место. — Наверное, я склонна к греху.
— Я не занимаюсь сексом, — жалобно сказал Логан, — наверное, поэтому я склонен к курению и выпивке. — Он взглянул на нее и с удовлетворением отметил, что Тэсс немного смягчилась. Исповедь, как ему было известно, целительна для души. — Следовательно, вы никуда не уезжаете из Джорджтауна и продолжаете сотрудничать с полицией. Ну и как вы себя при этом чувствуете?
— Нервничаю, — не задумываясь призналась Тэсс, — неприятно, знаете ли, ощущать за собой постоянную слежку, и это не просто… — она осеклась и покачала головой, — трудно, потому что знаю, что представляет собой этот человек.
— Большинство людей назвали бы его просто убийцей.
— Да, но помимо того, он еще и жертва. Нервирует меня не только его слежка, но и постоянная полицейская охрана, что тоже не очень приятно, И тем не менее я довольна, что решила поступить именно так, как поступила, не вышла из игры и не удрала. Хочу помочь этому человеку. Теперь для меня это очень важно. Столкнувшись с ним во сне, я совершенно обезумела, а значит, обманула и его, и себя. В следующий раз этого не допущу.
— Не сомневаюсь. — Логан взял старый, немного затупившийся нож для резки бумаги — память о Давнем, юношеском путешествии в Ирландию, и провел ногтем по его рукоятке. Он дорожил им, как, впрочем, и массой других, казалось бы, ненужных вещей. Тэсс он тоже дорожил, хотя она и не была «ненужной вещью». — Надеюсь, вы не обидитесь, если я дам вам совет: когда все закончится, поезжайте ненадолго куда-нибудь отдохнуть, снять напряжение. Даже самым стойким натурам напряжение и переутомление вредны.
— Я воспринимаю это не как совет, а как указание врача.
— Ну и умница. Как там Бен? — Встретив невинный взгляд, Логан улыбнулся. — Ну-ну, не прикидывайтесь, даже священник способен учуять намечающийся роман.
— Наверное, Бен — тоже моя проблема, вдобавок ко всем остальным.
— А роман и должен быть проблемой. — Логан отложил нож в сторону. — Вы продолжаете играть в независимость?
— Нет. И он, кажется, тоже отказался от этой позиции. Но пока мы, скорее, приглядываемся друг к другу. Он… по-моему, мы очень привязались друг к другу, а вот верить еще не научились.
— Ну, вера, настоящая вера, приходит не сразу. Мы с ним пару раз толковали о деле, а однажды даже изрядно выпили в одном маленьком баре.
— Правда? Он мне ничего не рассказывал.
— Дорогая моя, с чего бы мужчине признаваться в том, что он надрался в компании священника? Ладно, хотите знать мое мнение о детективе Пэрисе?
— Пожалуй, хочу.
— На мой взгляд, он — очень хороший, надежный человек. Такие регулярно, раз в месяц навещают мать, даже если не хочется. Они не поклоняются слепо правилам, но почти никогда не нарушают их, потому что уважают порядок и понимают суть закона. Чувствуется в нем какая-то тревога, но он не выпускает ее наружу. Бен, правда, отвернулся от церкви, но не из-за лени, а оттого, что во многом у церковников не сходятся концы с концами. Он остался католиком до мозга костей. — Довольный собой, Тим откинулся на спинку стула. — Психологический анализ — мой конек.
— Не сомневаюсь. — Тэсс достала из портфеля папку. — Поэтому надеюсь, что и в этом случае вы окажетесь на высоте. Капитану Харрису я все объяснила. Здесь мой последний отчет с записями моих телефонных разговоров с этим человеком. Вот если бы вам удалось совершить чудо!
— Посмотрим, что получится.
— Спасибо, что уделили мне столько времени.
— Всегда в вашем распоряжении. — Логан проводил ее до двери. — Тэсс, если вас будут преследовать кошмары, дайте мне знать. Помощь никогда не помешает.
— Где-то я уже слышала эти слова.
Тэсс вышла из приемной, и Логан закрыл за ней дверь.


Он видел, как она вышла из здания. Следовать за ней опасно, но он считал, что время осторожности прошло. Она остановилась у машины и пошарила по карманам в поисках ключей. Голова у нее склонилась, словно в мольбе. В груди у него что-то сжалось, в голове раздался знакомый звон. Он сунул руку в карман пальто и нащупал белую шелковую ткань. Какая она прохладная, мягкая… Прикосновение успокоило его. Тэсс вставила ключ в замок дверцы.
Если не терять времени, то с этим делом наверняка можно покончить в считанные минуты. Он сжимал и разжимал пальцы, сердце колотилось где-то в горле. Под ногами у него зашелестели почти рассыпавшиеся в пыль листья. Скверно она выглядит! Скоро, очень скоро на нее снизойдет покой. На всех снизойдет покой!
Он увидел, как она садится в машину, услышал стук дверцы, потом заработавший двигатель. Из выхлопной трубы вырвалось облачко дыма. Машина плавно тронулась со стоянки и выехала на дорогу.
Дождавшись, пока полицейский автомобиль тоже скроется за поворотом, он пошел к своей машине. Теперь она едет к себе в кабинет, а он будет продолжать свою вахту. Все-таки момент еще, видимо, не настал. Еще есть время помолиться за нее. И за себя тоже.


Тэсс положила трубку на рычаг и откинулась на спинку стула, прикрыв глаза. Если воспользоваться спортивной терминологией, то выбила она приблизительно пятьсот очков. Для спортсмена ее класса результат «так себе».
Джо Хиггинс. Как она может лечить его, если даже поговорить с ним нельзя? Мать твердит: Джо больше не пьет, с ним все в порядке и поэтому нечего смущать его психоаналитическими сеанса-ми. Беседа оказалась безрезультатной. В запасе у нее остался один выстрел, и промах недопустим.
Слегка наклонившись, Тэсс нажала кнопку вызова секретаря:
— Кейт, когда у меня следующий сеанс?
— Через десять минут.
— Хорошо. Соедините меня, пожалуйста, с До нальдом Монро.
— Сию минуту.
В ожидании Тэсс принялась листать медицинскую карту Джо. Она отчетливо вспомнила последний с ним разговор.
— Смерть не такое уж важное событие, — проговорил мальчик.
— Почему ты так говоришь, Джо?
— Потому что так оно и есть. Люди умирают.
— Так заведено.
— Да, смерть неизбежна, но к ней не следует стремиться. Даже старики, больные борются за жизнь, потому что она драгоценна.
— Говорят, со смертью приходит покой.
— Да, многие верят, что смерть — это еще не конец. Но каждый из нас приходит в этот мир не случайно. Жизнь — это дар, правда, не всегда легкий и, конечно, не совершенный. Чтобы усовершенствовать жизнь — ради себя и других, требуется немало усилий. Какое у тебя любимое блюдо?
Он равнодушно посмотрел на нее:
— Наверное, спагетти.
— С фрикадельками или с соусом?
На его лице слегка обозначилась улыбка, но это была все-таки улыбка!
— С фрикадельками.
— Допустим, ты никогда не ел спагетти с фрикадельками. Цвет неба от этого не изменится, оно останется голубым, Рождество все равно будут праздновать раз в год, однако чего-то специфического тебе не будет хватать. Точно так же, не будь среди людей тебя, ну, скажем, не родился ты и все, у нас все равно существовали бы небо и рождественские праздники, однако чего-то нам все-таки не хватало бы.
Включилась внутренняя связь, и Тэсс вернулась к действительности:
— Господин Монро на первой линии.
— Спасибо, Кейт. Добрый день, господин Монро!
— Здравствуйте, доктор Курт. Что-нибудь случилось?
— Да, господин Монро. На мой взгляд, это очень серьезно. Я категорически возражаю против прекращения курса лечения Джо.
— Прекращения курса? О чем вы?
— Господин Монро, вы знаете, что мальчик пропустил последний сеанс?
Наступило молчание, после чего был едва слышный усталый вздох:
— Нет, видимо, это его собственная инициатива. Я поговорю с Лоис.
— Господин Монро, с вашей женой я уже беседовала. Она решила отказаться от лечения. Насколько я понимаю, для вас это новость.
— Да. — Очередная пауза и протяжный вздох. — Доктор Курт, Лоис хочет, чтобы Джо вернулся к нормальной жизни, тем более что ему, похоже, гораздо лучше. Мы сообщили ему, что у него будет брат или сестра. Его реакция показалась обнадеживающей. Он собирается помочь мне покрасить детскую.
— Рада это слышать, господин Монро. И все-таки, на мой взгляд, прекращать лечение слишком рано. Более того, я по-прежнему считаю, что клиника, о которой мы говорили, окажет на него целительное воздействие.
— Лоис категорически против. Прошу прощения, доктор Курт, я ценю ваше внимание, но в данном случае я на стороне жены.
Тэсс с трудом подавила вспышку гнева. Неужели он не понимает, что должен быть на стороне мальчика? Что им обоим нужно быть на его стороне?
— С вашей точки зрения, вы должны выступать перед Джо единым фронтом. Это понятно. Однако, господин Монро, не знаю, как мне вас убедить, но Джо по-прежнему нужна постоянная врачебная помощь.
— А может, вы слишком сгущаете краски, доктор Курт? Джо не пьет и не бывает в компании, к которой привык, когда пил. Даже отца уже две недели не вспоминает.
Эти слова насторожили Тэсс.
— Этот факт свидетельствует лишь о том, что Джо подавляет свои чувства в себе. Его эмоциональное состояние сейчас крайне неустойчиво. Поймите же, когда чувство собственного достоинства почти утрачено, самоубийство кажется довольно простым поступком. Я боюсь, я просто впадаю в панику при мысли о том, что может случиться непоправимое.
— Доктор Курт, мне кажется, что вы преувеличиваете.
— Уверяю вас, ничуть. Поймите же наконец, Джо мне не нужен для статистики. Больше всего хочется, чтобы лечение закончилось, но только тогда, когда он будет готов к этому. Однако профессиональный опыт, а также интуиция подсказывают мне, что такой момент пока не настал.
— Попробую убедить Лоис снова привести Джо к вам. — По тону чувствовалось, что он хочет побыстрее прекратить разговор. — Это другие перерезают себе вены или глотают таблетки целыми упаковками, другие, но только не он.
— Господин Монро, а самого-то Джо вы спрашивали, хочет ли он встречаться со мной?
— Доктор Курт, я постараюсь что-нибудь сделать, обещаю вам. — В его голосе явно слышалось нетерпение, скорее раздражение. — Я использую все свое влияние, чтобы Джо встретился с вами хотя бы еще раз. Вы сами убедитесь, насколько ему лучше. Вы очень много сделали для него, доктор Курт, но если мы сочтем, что Джо поправился, сеансов больше не будет.
— Перед тем как принять окончательное решение, прошу вас проконсультироваться с кем-нибудь еще из специалистов. Возможно, вы и правы, не веря моим словам. Я могла бы порекомендовать вам превосходных психиатров, практикующих в наших краях.
— Поговорю с Лоис. Мы обдумаем ваше предложение. Благодарю вас, доктор Курт, вы оказали Джо неоценимую помощь, — сухо, скороговоркой закончил беседу с врачом Монро.
Еще недостаточную, подумала Тэсс, опуская трубку на рычаг. Далеко не достаточную.
— Доктор Курт, к вам господин Гроссман.
— Хорошо, Кейт, пусть заходит. — Тэсс взяла медицинскую карту Джо, но в стол не убрала, просто отодвинула в сторону, чтобы она была под рукой.


Последний пациент ушел около пяти. В кабинет заглянула Кейт:
— Доктор Курт, господин Скотт не записался на следующий сеанс.
— А мы с ним закончили курс лечения.
— Правда? — Кейт с облегчением прислонилась к двери. — Здорово вы с ним управились!
— Хотелось бы верить. Можете переложить его медицинскую карту из ящика постоянных пациентов в архив.
— С удовольствием.
— Не спешите, оставьте до завтра. А теперь, если торопитесь, имеете шанс уйти ровно на минуту раньше.
— Следите по часам. Доброй ночи, доктор Курт. Зазвонил телефон, и Тэсс сама сняла трубку. — Не беспокойтесь, Кейт, я уже говорю. Идите Домой. — Не выпуская трубки из рук, Тэсс сделала глубокий вдох. — Доктор Курт, — представилась она.
— Привет, док!
— Бен, — напряжение немного спало. В трубке был слышен отдаленный перезвон телефонов, гул голосов и треск пишущих машинок, — ты все еще на работе?
Он вспомнил прошедший день и почти физически ощутил зловонную грязь, от которой не так-то легко отмыться.
— Дел невпроворот. Послушай, может, по пути купить пиццу или что-нибудь еще? Я, наверное, закруглюсь через час-другой.
— Идет, Бен, я — послушное создание.
— Буду иметь в виду. А сейчас отправляйся домой и запри дверь.
— Слушаюсь!
— До скорого, умница.
Только повесив трубку, Тэсс поняла, как тихо в кабинете. Она всегда была довольна, когда выдавался на работе часок для себя: привести в порядок стол, закончить записи. Но сейчас тишина казалась гнетущей. Обругав себя дурой, она взяла медицинскую карту Скотта. Все, дело закрыто. Успех всегда ободряет.
Она заперла в шкаф медицинские карты и кассеты с записями бесед с сегодняшними пациентами. Карта Джо Хиггинса осталась на столе. Понимая, что это, вероятно, пустая трата времени, Тэсс положила ее в портфель. Задание на дом.
Трижды Тэсс ловила себя на том, что при взгляде на дверь у нее учащается пульс.
Смешно. Снова выругав себя и встряхнувшись, она села просматривать дела на следующий день. В приемной, напомнила она себе, двое полицейских, внизу — один.
Но всякий раз, прислушиваясь к гудению лифта, она вздрагивала.
Можно пойти домой, но квартира пустая. А сейчас, когда с ней жил Бен, она не хотела оставаться в одиночестве.
К чему все это приведет? Вздохнув, она принялась собираться, думая только о Бене Пэрисе. Ну, выдающийся доктор Курт, как вам удается справляться с проблемой влюбленности? Далеко не лучшим образом, призналась она себе, доставая пальто из шкафа.
Будь сейчас весна, можно было бы объяснить мечтательную задумчивость и появляющуюся безо всякого повода улыбку. Умные люди, подумала она, влюбляются только в это время года, когда все дышит свежестью и кажется, что так будет всегда.
Тэсс подошла к окну. Деревья, выстроившиеся перед фронтонами домов, были черными и голыми. Видневшиеся тут и там кустики травы пожелтели и пожухли. Люди кутались в пальто и поеживались от ветра. Да, это не весна, подумала Тэсс, по-дурацки как-то все получается. Все спешат домой… И тут она увидела его… Одетый в черное пальто, он неподвижно стоял за молодыми деревцами. У Тэсс перехватило дыхание и подогнулись ноги. Выслеживает — ждет и выслеживает. Она инстинктивно бросилась к телефонному аппарату. Надо позвонить в вестибюль, думала она, лихорадочно нажимая кнопки. Или в полицию. Сказать, что он здесь, следит за ней. А потом спуститься вниз. Спуститься! Такую малость она должна сделать.
Но когда она снова посмотрела в окно, его не было.
Не набрав до конца номер, она продолжала держать трубку и смотреть на улицу. Его там не было. Просто кто-то шел домой, утешала себя Тэсс. Шел домой после рабочего дня — доктор или юрист, или банковский служащий. Она заставила себя вернуться к столу и спокойно поставить аппарат на место. Она гоняется за призраками. Ноги у нее все еще были ватными, и она присела на край стола. Медленно, постепенно она приходила в себя. Диагноз: острая паранойя. Предписание: горячая ванна и спокойный вечер с Беном Пэрисом.
Почувствовав себя лучше, Тэсс натянула кашемировое пальто, взяла портфель и перебросила через плечо сумку. Заперев кабинет, она направилась к выходу, но вдруг увидела, как поворачивается ручка двери, ведущей из коридора в приемную. Из похолодевших рук выскользнули ключи. Она шагнула назад к только что запертой двери. Дверь в приемную немного приоткрылась. Тэсс хотела крикнуть, но не могла: от страха сдавило горло. Она, как зачарованная, смотрела на открывающуюся все шире и шире дверь… Здесь не было извилистого коридора, по которому можно убежать, здесь негде было спрятаться. Тэсс глубоко вздохнула и поняла, что полагаться ей остается только на себя.
— Есть тут кто-нибудь?
— О Боже, Фрэнк, это ты… — Тэсс прислонилась к двери кабинета. Ноги у нее были словно ватные. — Что ты здесь выискиваешь?
— Я шел к лифту и увидел у тебя свет. — Он улыбнулся, довольный, что застал ее одну. — Только не говори мне, что ты снова собираешься работать дома. — Фрэнк шагнул в приемную, предусмотрительно прикрыв за собой дверь.
— Нет, свое грязное белье я оставляю здесь. — Тэсс подняла ключи. Она так злилась на себя, что ей захотелось врезать ему как следует. — Слушай, Фрэнк, у меня был тяжелый день, и мне не до твоих неуклюжих ухаживаний.
— Право, Тэсс… — Фрэнк вытаращил глаза и еще шире улыбнулся от смущения, — я и не знал, что ты можешь быть такой… агрессивной.
— Если ты не дашь мне пройти, тебя ждет более близкое знакомство с эти ковром.
— Как насчет того, чтобы пропустить по рюмочке?
— О Боже! — Она рванулась к нему, схватила за рукав свежевыглаженного пиджака и вытащила в холл.
— Или, может, поужинаем у меня дома? Стиснув зубы, Тэсс выключила свет и заперла дверь.
— Фрэнк, отчего бы тебе не отказаться от своих сексуальных иллюзий и не написать книгу? Это спасло бы тебя от кучи неприятностей. — Тэсс быстро прошла мимо него и вызвала лифт.
— Первая глава была бы о тебе.
Она набрала в легкие воздух и принялась считать от десяти до одного. К удивлению, это ничуть не успокоило ее. Подошел лифт, Тэсс шагнула в кабину, обернулась и загородила вход.
— Фрэнк, если тебе нравится форма собственного носа, задержись, дай мне спуститься одной.
— А то поужинаем, а после — в горячую ванну? — Двери уже закрывались. — Я знаю одно местечко, где подают чудесные котлеты по-киевски.
— Подавись ты своими котлетами, — прокричала она, прислонившись к задней стенке кабины лифта.
Тэсс уже почти добралась до дома, когда ее начал одолевать смех. Оказывается, если постараться, можно забыть о следующей по пятам полицейской машине и выкинуть из головы, что на третьем этаже твоего дома фараоны пьют кофе и смотрят по телевизору очередной выпуск новостей. Из-за дорожного происшествия на Двадцать третьей улице она ехала лишних пятнадцать минут, но это не испортило настроения.
Открывая дверь в квартиру, она что-то напевала… Пожалев мимоходом, что не купила свежих цветов, Тэсс прошла прямо в ванную и разделась. Как и в прошлый раз, она надела шелковое кимоно, пустила воду и добавила двойную порцию мыльной пены. Затем отправилась в гостиную и включила магнитофон. Послышался голос Фила Коллинза. Он радовался жизни и любви.
«И я тоже», — подумала Тэсс, погружаясь в горячую, душистую воду. Нынче вечером она не упустит ни минуты этой радости.
Открывая дверь, Бен почувствовал, что возвращается домой. Правда, мебель чужая и картины выбраны не им, но все равно он у себя дома. От картонной коробки шло тепло. Бен поставил ее на обеденный стол, покрытый льняной скатертью, которую, представилось ему, чуть ли не целую неделю вышивала какая-нибудь маленькая французская монашенка. Больше всего ему хотелось забраться в постель и заснуть минут эдак на шестьсот.
Рядом с картонкой из-под пиццы Бен поставил бумажный пакет, снял пальто и бросил его на спинку стула. Затем отстегнул кобуру и положил на сиденье.
Он вдыхал ее запах, который ощущался даже здесь, у самой двери. Мягкий, тонкий, изысканный. Купаясь в этом аромате, он чувствовал, как трудно противостоять желанию, которое ему предстояло обуздать.
— Тэсс!
— Я сейчас в ванне. Одну минуту. Бен пошел на запах и шум воды.
— Привет!
Встретившись с ее взглядом, Бен заметил, что она покраснела. Чудная, подумал он, присаживаясь на край ванны. В постели заставляет мужчину дышать, как загнанная лошадь, и краснеет, когда застаешь ее в ванне.
— Я не знала, когда ты придешь. — Тэсс пришлось сделать над собой усилие, чтобы не залезть в воду еще глубже.
— Просто нужно было подбить кое-какие дела.
Смущение исчезло так же быстро, как и пришло.
— Тяжко сегодня пришлось? На тебе лица нет.
— Скажем, это был один из неприятнейших дней на работе.
— А поподробнее не хочешь рассказать? — Он вспомнил кровь. Даже в его профессии так много ее бывает редко.
— Может, попозже….
Тэсс села в ванне, протянула руку и погладила его по лицу.
— Тут хватит места для двоих, если будешь хорошо себя вести. Что доктор Курт прописывает от переутомления? Почему бы тебе не воспользоваться ее надежными рецептами?
— Пицца остынет.
— Обожаю холодную пиццу! — Она принялась расстегивать на нем рубашку. — Знаешь, у меня тоже был странный день. Закончился он приглашением на котлеты по-киевски и горячие источники.
— Правда? — Бен встал и расстегнул брюки. Какое-то незнакомое, неприятное чувство охватило его — такое испытывают мужчины, которым прежде никогда не приходилось ревновать всерьез. — А разумно ли было отклонять такое предложение ради пиццы и мыльных пузырей?
— И уж совсем глупо отказываться от общества привлекательного, преуспевающего и фантастически занудливого доктора Фуллера.
— Такие вроде в твоем вкусе, — пробормотал Бен, присаживаясь на стульчак, чтобы снять туфли.
— Зануды в моем вкусе? — Тэсс откинулась назад и удивленно подняла брови. — Спасибо большое…
— Я про то, что это врач, костюм-тройка и в бумажнике золотая карта «Америкэн Экспресс».
— Ясно. — Посмеиваясь, она принялась намыливать ноги. — А у тебя золотой карты нет?
— Хорошо еще, что у Сирса мне продают в кредит нижнюю одежду.
— Ну что ж, в таком случае, не знаю, стоит ли пускать тебя ко мне в ванну.
На нем остались только джинсы, да и те уже висели до колен.
— Я серьезно, Тэсс.
— Вижу. — Она схватила несколько мыльных пузырей и задумчиво посмотрела на них. — Судя по всему, это должно означать, что меня ты считаешь практичной материалисткой, которой важно только положение мужчины и которая просто время от времени не прочь завести приятную интрижку.
— Ничего подобного я не имел в виду. — Бен опять устало присел на край ванны. — Просто у меня такая работа, что каждый день приходится иметь дело со всякой мерзостью.
Он почувствовал прикосновение влажной ласковой ладони.
— Что, особенно скверный день выдался?
— Да не в этом дело. — Он на мгновение задержал ладонь, задумчиво разглядывая ее. Рука у Тэсс была маленькая и узкая, кисть тонкая. — Мой отец продавал подержанные машины. Магазинчик был на самом краю города. У отца были три спортивные куртки, и он водил «Де Сото». Мать поджаривала ему булочки, когда могла позволить себе купить их. О развлечениях в городе они могли только мечтать. Я кое-как окончил школу, пробился в колледж, где проучился два года, потом академия, а всю остальную жизнь только и знаю, что разглядываю трупы.
— Ты что, пытаешь доказать, что не подходишь мне из-за разницы в происхождении, а также в культурном и образовательном уровне?
— Ради Бога, не затевай снова эту бодягу.
— Ладно. Тогда попробуем иначе. — Она потянула его в ванну.
— Что ты делаешь? — Мыло попало на губы, и Бен сплюнул. — Я ведь еще не разделся.
— Ну что поделаешь, если ты такой неповоротливый.
Не успел он восстановить равновесие, как она схватила его под мышки и прижалась к нему губами. Часто, как известно даже психиатрам, значение имеют вовсе не слова, а дела. Он еще и не коснулся ее, а по телу уже побежали горячие волны.
— Бен…
— М-м-м?
— Как ты думаешь, имеет ли сейчас значение, что твой отец продавал автомобили, а мой нет?
— Нет.
— Прекрасно. — Тэсс откинулась и, смеясь, стерла с подбородка мыльную пену. — Ну а теперь, как бы стащить с тебя брюки?
Пицца стала твердой, как булыжник, но все равно от нее не осталось ни кусочка. Бен едва дождался, когда вилка Тэсс упрется во влажное дно коробки.
— У меня для тебя подарок.
— Вот как? — Тэсс с удивлением и какой-то глуповатой радостью посмотрела на бумажный пакет, который он протягивал ей. — И что же в нем?
— Вопросы, вечно вопросы. — Он потянул пакет на себя, не давая ей открыть его. — Тебе действительно интересно?
— Да.
Бен нагнулся к ней и обнял за талию. От обоих все еще пахло душистой пеной. Непросохшие волосы Тэсс заколола шпильками.
— Знаешь, мне кажется, я совершенно теряю голову. Да, теряю голову из-за тебя.
Закрыв глаза, она подставила губы для поцелуя.
— «Крошка Антоний», — сказала Тэсс и про себя пропела несколько нот. — Когда это было — в 61-м, 62-м?
— Я предполагал, что психиатричка вроде тебя так примерно и откликнется.
— И не ошибся.
— Так ты хочешь посмотреть подарок?
— Угу. Но тогда отпусти меня, а то я даже открыть пакет не могу.
— Ну, это не проблема. — Бен протянул ей пакет. От него не ускользнуло, как изменилось у Тэсс выражение лица, когда она заглянула внутрь. Целая гамма чувств — сурово сдвинутые брови, изумление, усмешка.
— Засов. Да, Бен, тебе не откажешь в умении поразить женщину.
— Верно, у меня настоящий талант.
Губы Тэсс слегка изогнулись. Она поцеловала Бена.
— Он всегда будет мне дорог. Если бы был чуть поменьше, повесила бы на грудь, слева, ближе к сердцу.
— Меньше чем через час он будет у тебя на двери. Я на днях оставил инструменты в кухонном шкафу.
— Весьма предусмотрительно с твоей стороны.
— А ты пока найди себе занятие, чтобы не смотреть, как я его прилаживаю.
Пока Бен возился с засовом, Тэсс просматривала текст лекции, которую должна была прочитать в следующем месяце в университете Джорджа Вашингтона. Визг дрели и пронзительный звук от соприкосновения железа с деревом ей не мешали. Сейчас ей было даже странно, как это раньше, до появления Бена, она могла выносить полную тишину. Покончив с лекцией и выписками из медицинских карт, которые прихватила с собой, Тэсс повернулась к Бену. Он тоже почти закончил. На двери был новенький и надежный засов.
— Вот так-то лучше.
— Мой герой!
Он закрыл дверь, подбросил в руке связку ключей и положил ее на стол:
— Только не забывай запираться. Пойду отнесу инструменты и умоюсь. А ты можешь подмести пол.
— Что ж, это справедливо. — По пути к двери Тэсс остановилась и включила телевизор. Передавали новости.
Хотя мусора оказалось больше, чем можно было ожидать — засов ведь такой маленький, Тэсс безропотно смела металлическую стружку и ссыпала ее в ведро. Она разгибалась, все еще держа в руках щетку и ведро, когда с экрана донесся голос диктора:
— После звонка в квартире одного из домов в 354 северо-западной части города полиция обнаружила три трупа. Пришлось взламывать дверь. Предварительно связанным жертвам нанесены многочисленные ножевые удары. Установлены имена убитых — Джонас Лири, его жена Кэтрин Лири и их дочь-подросток. Предполагается, что мотивом убийства было ограбление. Репортаж с места события Боба Берроуза.
На экране появился рослый, атлетического сложения мужчина. В одной руке у него был микрофон, другой он указывал на кирпичное здание у себя за спиной. Обернувшись, Тэсс увидела, что Бен стоит на пороге кухни. Она сразу догадалась, что он был в этой квартире.
— О, Бен, как страшно, должно быть, было.
— Они пролежали там десять — двенадцать часов. Девочке не больше шестнадцати. — При воспоминании об увиденном у Бена появилось неприятное ощущение в желудке. — Они буквально разрезали ее на части, словно кусок мяса.
— Какой ужас! — Тэсс отложила все в сторону и подошла к нему. — Давай присядем.
— Наступает момент, — сказал он, продолжая смотреть на экран, — когда кажется, что ко всему привык. Но потом сталкиваешься с сегодняшней ситуацией. Входишь, и тебя выворачивает наизнанку. О Боже, думаешь, этого просто не может быть, потому что люди не способны на такое по отношению к подобным себе. Но где-то в глубине души знаешь — нет, способны.
— Присядь, Бен, — негромко проговорила Тэсс, притягивая его к себе на кушетку. — Хочешь, выключу?
— Нет. — Он обхватил голову, потом пригладил волосы и выпрямился.
Репортер интервьюировал плачущего соседа.
— Полетт нередко сидела с моим малышом. Она была славной девочкой. Просто не могу поверить в случившееся. Не могу, и все тут.
— Эти подонки от нас не уйдут, — отчасти Бен разговаривал сам с собой. — В квартире была коллекция монет. Довольно жалкая коллекция, долларов на восемьсот, от силы на тысячу. А если скупщику краденого продавать, то и половины не получишь. Из людей сделали месиво всего лишь за кучу старых монет.
Тэсс оглянулась на засов, прочно поставленный на дверь. Понятно, почему он принес его именно сегодня. Она придвинулась к нему и, по-женски утешая, прижала его голову к груди.
— Они отнесут монеты в ломбард, тут-то вы их и схватите.
— У нас уже есть другие наводки. Мы возьмем их завтра, самое позднее послезавтра. Но эти нечастные, Тэсс… Боже милосердный, сколько я служу в полиции, а все не могу привыкнуть к этому.
— Глупо говорить тебе — забудь. Могу только сказать — я с тобой.
Бен был ей благодарен за все: она помогла перенести кошмар случившегося. Она рядом, и в ближайшие несколько часов только это и имеет значение.
— Ты нужна мне. — Он подвинулся и, посадив Тэсс на колени, почти уперся ей носом в шею. — С тобой не так страшно.
— Знаю.


— Тэсс… даже не знаю, что тебе сказать. В обществе сенаторов я бываю не на высоте. — Бен бросил свирепый взгляд на ухмылявшуюся Лоуэнстайн, повернулся к ней спиной и прижал трубку плечом к уху.
— Но это же мой дед, Бен, и, право, он очень славный человек.
— Никогда не слышал, чтобы кто-нибудь называл сенатора Джонатана Райтмора душкой.
Из дальнего конца комнаты Бена окликнул Пиломенто. В ответ он кивнул ему: подожди, мол, минуту, сейчас освобожусь.
— Просто я не веду его медицинской карты. Так или иначе, это День Благодарения, и мне не хочется его огорчать. А твои родители все равно далеко — во Флориде, кажется, ты говорил?
— Им обоим по шестьдесят пять. А родителям в этом возрасте полагается жить во Флориде.
— Короче, у тебя семейного обеда на День Благодарения не предвидится. А дедушка, я уверена, будет рад с тобой пообщаться.
— М-да. — Бен потеребил ворот джемпера. — Слушай-ка, у меня есть давнее правило по части семейных обедов.
— Ив чем же оно заключается?
— Я не хожу на них.
— Ах вот как? И почему же?
— Снова вопросы… — негромко проговорил Бен. — Когда я был помоложе, мать просила приводить домой моих подружек; они быстро находили общий язык — было о чем поговорить…
— Ясно. — По интонации голоса можно было сразу догадаться, что Тэсс улыбается.
— Вот тогда-то я и решил: матери не показывать своих женщин, к родителям женщин не ходить. Тогда никто не станет строить воздушных замков.
— Признаю, смысл в этом есть. Но обещаю, что, если придешь на праздничный обед, ни я, ни дед воздушных замков строить не будем. Мисс Бетт готовит изумительный пирог из тыквы.
— Свежей?
— Свежее не бывает.
— Умная женщина всегда знает, когда остановиться.
— Впрочем, у тебя есть время подумать. Я бы не стала тебе надоедать, но со всеми этими делами сама забыла о праздничном обеде, благо дед только что позвонил и напомнил.
— Хорошо, подумаю.
— И пусть тебя ничто не смущает. Если даже откажешься, я все равно принесу тебе кусок пирога. Ладно, у меня пациент в приемной.
— Тэсс..
— Да?
— Нет, ничего. Ничего, — повторил он. — До встречи.
— Пэрис…
— Извини. — Он повесил трубку и обернулся. — Ну, что там у тебя?
Пиломенто протянул ему лист бумаги.
— В конце концов мы вышли на след того человека, чье имя назвала нам соседка.
— Имеешь в виду парня, который крутился возле дочери Лири?
— Зовут его Эмос Ридер. Описание довольно общее — соседка видела его только один раз.
— «Мерзкий тип» — вот и все, что она сказала о нем. Ничего дурного не было замечено.
— Мы всегда проверяем мерзких типов. — Бен уже натягивал куртку.
— У меня есть адрес и досье.
Засовывая пачку сигарет в карман, Бен обнаружил, что осталось только две:
— За что он сидел?
— В семнадцатилетнем возрасте порезал какого-то парнишку и очистил у него карманы. У Ридера нашли пакетик наркотиков, на руке — следы от уколов. Потерпевший парнишка выкарабкался. Ридера судили как несовершеннолетнего, подвергли принудительному лечению. Харрис хочет, чтобы вы с Джексоном потолковали с ним.
— Спасибо. — Прихватив бумаги, Бен направился в комнату для совещаний, где Эд с Бигсби трудились над делом убийцы-священника. — Поскакали, — коротко бросил он и пошел к двери.
Эд двинулся следом, на ходу натягивая пальто:
— Что случилось?
— Получил наводку по делу Лири. Нашли одного говнюка — любителя поножовщины, который крутился вокруг девушки. Надо расспросить его кое о чем.
— Неплохая мысль. — Эд удобно устроился в машине. — А как насчет Тамми Вайнетта?
— Мимо. — Бен включил кассету с записью тяжелого рока. Эд поморщился, предпочитая «Рол-линг Стоунз». — Только что звонила Тэсс.
— Что-нибудь случилось?
— Нет. А впрочем… да. Она хочет, чтобы мы с ней пошли к ее деду на День Благодарения.
— Сила! Индюшка в обществе сенатора Райт-мора. Пожалуй, ему необходимо провести совещание своего комитета, чтобы решить, какой соус приготовить — устричный или ореховый.
— Я так и знал, что добром все это не кончится. — Назло Эду Бен достал сигарету, хотя курить ему не хотелось.
— Кури-кури, мне-то что. На День Благодарения ты поужинаешь с Тэсс и ее дедом. Ну и что с того?
— Сначала День Благодарения, затем воскресный обед. А потом появляется тетушка Мейбл и устраивает тебе настоящий шмон.
Эд пошарил в кармане и, решив отложить йогурт с изюмом на потом, взял в рот жевательную резинку без сахара.
— А что, у Тэсс есть тетушка Мейбл?
— Да не в этом дело, важно понять последовательность. — Бен притормозил и остановился у знака «стоп». — Стоит тебе появиться пару раз, как приглашают на свадьбу кузины Лори, а там дядюшка Джо приятельски похлопывает тебя по плечу и спрашивает, а когда же ты отважишься нырнуть. И все это только потому, что съел пюре с соусом. Эд покачал головой:
— Забавно! Да, приходилось мне видеть такое… опасная это штука. Знаешь, Бен, ты лучше бы о чем-нибудь другом подумал. Есть у Тэсс тетушка Мейбл, нет ли — не самая большая твоя забота. Есть и посерьезнее.
— Да? И что же именно?
— Известно ли тебе, например, как действует непереваренная говядина на кишечник?
— О Боже, что за мерзость!
— А то! Я хочу сказать, Бен, что тебе лучше подумать о ядерных отходах, кислотных дождях и потреблении холестерина. А к сенатору на ужин можешь смело идти. Если покажется, что он хочет затянуть тебя в лоно семьи, сделай что-нибудь такое, чтобы он перестал думать об этом.
— Например?
— Например, залезь пальцами в клюквенный соус… Ну вот, приехали.
Бен остановил машину и выбросил в окно окурок.
— Спасибо, Эд, ты здорово мне помог.
— Не за что. Как будем действовать?
Не выходя из машины, Бен осмотрел здание. Оно знавало лучшие времена, гораздо лучшие. На паре окон были газеты вместо стекол. Восточная стена сплошь покрыта надписями. Консервных банок и битых бутылок больше, чем травы.
— Он живет в триста третьей. Пожарная лестница идет с третьего этажа. Если дверь на засове, мне не хотелось бы гоняться за ним на его территории.
— Давай решим, кому идти в дом, а кому прикрывать выход, — предложил Джонсон, доставая из кармана десятицентовик.
— Идет. Орел — я иду в дом, решка — влезаю по пожарной лестнице и прикрываю окно.
Эд намеревался уже подбросить монетку, когда Бен остановил его.
— Нет, нет, не здесь. — И он накрыл ладонь напарника, не давая ему подбросить монету. — Последний раз, когда ты бросал в машине, мне пришлось есть на завтрак гороховые стручки. Лучше выйдем, там места побольше.
Они вылезли из машины. Для удобства Эд снял перчатки и сунул их в карман.
— Орел, — объявил он, показывая монету. — Не торопись, дай мне занять место.
— Пошли. — Бен подбросил носком ботинка горлышко пивной бутылки и пошел к дому. Поднявшись на третий этаж, он расстегнул «молнию» на куртке, внимательно осмотрел площадку и постучал в квартиру номер 303.
Подросток с всклокоченными волосами и дыркой вместо переднего зуба чуть приоткрыл дверь.
— Эмос Рид ер?
— А вы кто будете?
Бен показал жетон.
— Эмоса нет. Бегает, работу ищет.
— Ладно, потолкую с тобой.
— А у вас есть ордер или какая другая бумага?
— Можем поговорить на площадке, можем у тебя дома, а можем и в центр поехать. Звать-то тебя как?
— Я ничего не обязан говорить. Я у себя дома и занимаюсь собственными делами.
— Ну конечно, я отсюда чую запах травки, да такой сильный, что и дело можно завести. Хочешь, чтобы я вошел и посмотрел, что у тебя там и к чему? Отдел по борьбе с наркотиками проводит на этой неделе специальную операцию. За каждую сданную унцию порошка я задаром получаю майку.
— Кевин Данневилл. — На лбу у малого появились капли пота. — Слушайте, я знаю свои права.
Я не обязан разговаривать с фараонами.
— Что-то ты нервничаешь, Кевин. — Бен нажал, и дверь приоткрылась пошире. — Тебе сколько лет?
— Восемнадцать, но вас это совершенно не касается.
— Восемнадцать? А мне кажется, шестнадцать, и ты не в школе. Я могу отправить тебя в отдел по борьбе с малолетними преступниками. Но может, ты расскажешь мне о девочке, отец которой собирал монеты?
Кевин скосил глаза, и Бен увидел вмиг изменившееся выражение лица у парня. Он инстинктивно дернулся в сторону, и только это спасло жизнь полицейскому. Брошенный нож, пролетев мимо шеи, глубоко пропорол руку. Бен с силой ударил грудью дверь и с грохотом ввалился в квартиру.
— О Боже, Эмос, это же фараон. Ты не можешь убить его. — Кевин отскочил в сторону и наткнулся на стол. На пол упала лампа и рассыпалась на мелкие кусочки.
Ридер только ухмыльнулся:
— Да я сейчас сердце у этого мудака из груди вырежу.
Едва Бен успел отметить, что противник его — мальчишка, наверное, едва школу окончил, как нож снова пролетел совсем рядом. Он увернулся, стараясь одновременно выхватить пистолет левой рукой. Из правой хлестала кровь. Кевин пятился, как краб, не переставая хныкать. За спиной у него с грохотом распахнулось окно.
— Полиция! — За окном, расставив ноги и наведя пистолет, стоял Эд. — Бросай нож, иначе стреляю.
Ридер, не отрываясь, смотрел на Бена. Из уголка рта у него бежала слюна. Вдруг он захихикал.
— Сейчас я тебя немножко порежу, мужичок, на маленькие куски разрежу. — Он прыгнул вперед, подняв нож над головой. Пуля из тупорылого пистолета 38-го калибра попала ему в грудь и отбросила тело назад. На какое-то мгновение он застыл, широко раскрыв глаза. Из груди хлестала кровь. Эд поставил палец на предохранитель. Ридер упал, держа в руке складной стол, который при падении негромко звякнул, ударившись об пол. Ридер умер, не издав и звука.
Бен покачнулся и опустился на колени. Пока Эд пролезал в разбитое окно, он вытащил наконец свое оружие.
— Стоять, — процедил Бен сквозь зубы, направляя пистолет на Кевина. — Одно движение, и тебя обвинят в сопротивлении полиции.
— Это Эмос. Это Эмос всех их кончил, — рыдал Кевин. — Я только смотрел. Клянусь, я был в стороне.
— Только пошевелись, сучонок, и я оторву тебе яйца до того, как они тебе понадобятся.
Для порядка, хотя в этом не было надобности, Эд обыскал Эмоса и наклонился к Бену.
— Как рука?
Боль усиливалась, распространяясь с молниеносной быстротой — начала отдаваться в животе, вызывая тошноту.
— И надо же мне было выбрать орла! Следующий раз я бросаю.
— Идет. Давай-ка посмотрим, что там у тебя.
— Позови кого-нибудь убрать все это, а потом отвези меня в больницу.
— Главное, артерия не задета, иначе бы вся твоя кровь «А, резус положительный» уже вытекла через такую рану.
— Ну, тогда все в порядке. — Он глубоко вздохнул и втянул в себя воздух, когда Эд отдирал от раны рукав рубашки. — Как насчет партии в гольф?
— Вот так держи, чтобы кровяное давление не упало. — Эд забрал у Бена револьвер и плотно прижал освободившуюся руку к ране, предварительно замотанной платком. В ноздри Бену ударил запах собственной крови. Ногами он почти касался ног Эмоса.
— Спасибо, — сказал Бен.
— Все нормально, этот платок уже не раз служил повязкой.
— Эд, — Бен искоса посмотрел на Кевина, который, заткнув уши, лежал на полу в позе эмбриона, — у него над кроватью фотография Чарлза Менсона.
— Я заметил.


Бен сидел на краю стола в кабинете «скорой помощи» и пересчитывал снующих туда-сюда сестер, чтобы не замечать боли от иглы, упорно впивающейся ему в кожу. Доктор, зашивавший рану, весело болтал, прикидывая шансы «Краснокожих» в воскресном матче против «Ковбоев». Рядом за ширмой другой врач с двумя сестрами хлопотали над девятнадцатилетней девушкой, перебравшей кокаина. Бен прислушивался к ее рыданиям, думая о сигарете.
— Ненавижу больницы, — пробормотал он.
— В этом вы не оригинальны. — Доктор накладывал стежки аккуратно, как старая дева. — Защита у «Краснокожих», как стена! Если будем играть на нижнем этаже, к третьей четверти далласцам придется стоять вокруг и сосать пальцы.
— Не самая занимательная картина! — откликнулся Бен. Вокруг было достаточно отвлекающих факторов, чтобы не прислушиваться к тому, как накладывают ему швы, продергивая нитку через проколы. Его внимание было сосредоточено на звуках, доносившихся из-за ширмы.
Малышке усиленно продували легкие. Резкий, настойчивый голос требовал, чтобы она дышала в бумажный пакет.
— Много у вас таких?
С каждым днем все больше и больше… — Доктор сделал очередной стежок. — При удаче мы ставим их на ноги, но только затем, чтобы на ближайшем углу они купили очередную порцию. Так, чудесный шов получился. Что скажете?
— Верю вам на слово.
Через автоматически открывающиеся стеклянные двери в помещение «Скорой» ворвалась Тэсс. Бегло осмотрев приемный покой, она направилась к смотровым комнатам. Увидев санитара, провозящего мимо нее каталку, на которой под простыней угадывалась человеческая фигура, Тэсс застыла на месте. Кровь прилила к ногам. Из-за ширмы вышла сестра и взяла ее за руку.
— Прошу прощения, мисс, посторонним вход воспрещен.
— Я ищу детектива Пэриса. У него ножевое ранение.
— Как раз сейчас ему зашивают руку. — Сестра по-прежнему крепко держала Тэсс. — Почему бы вам не вернуться в приемный покой и…
— Я его врач, — хрипло проговорила Тэсс и вырвала руку. Она достаточно владела собой, чтобы пройти твердым шагом мимо кабинетов, где занимались переломами, ожогами второй степени и относительно легкими сотрясениями мозга. На каталке в холле лежала женщина и, судя по всему, изо всех сил пыталась уснуть. Тэсс прошла почти весь коридор, пока не обнаружила Бена.
— Это вы, Тэсс? — Приятно удивленный, доктор поднял голову. — Что вы здесь делаете?
— А, Джон, добрый день.
— Добрый день. Нечасто меня навещают здесь красивые женщины, — начал было он, но тут же осекся, увидев, как Тэсс глядит на пациента. — А, ясно. — Укол ревности, впрочем, был почти незаметен. — Насколько я понимаю, вы знакомы.
Бен заерзал было, и встал бы, если бы доктор не удержал его на месте.
— Ты что здесь делаешь?
— Эд позвонил мне в клинику.
— Напрасно.
Теперь, когда жуткие видения истекающего кровью Бена исчезли, у Тэсс неожиданно подогнулись колени.
— Он решил, что я должна узнать о случившемся, но не из выпуска новостей. Как он, Джон?
— Да ерунда, — ответил за него Бен.
— Десять стежков, — сказал доктор, забинтовывая руку. — Мышцы, судя по всему, не задеты, есть незначительная потеря крови. Как сказал бы Герцог, всего лишь царапина.
— У этого малого был настоящий мясницкий нож, — явно недовольный столь очевидной недооценкой серьезности ранения, заметил Бен.
— К счастью, — продолжал Джон, перекладывая что-то на стоящем рядом подносе, — рукав куртки и великолепные ноги уберегли детектива от более глубокой раны. Иначе пришлось бы зашивать руку с обеих сторон. Сейчас будет немного больно…
— Что больно? — Бен автоматически схватил доктора за руку.
— Всего лишь небольшой противостолбнячный укол, — успокоительно заметил он. — Откуда нам знать в конце концов, что это за нож. Поэтому лучше немного потерпеть.
Бен заворчал было, но Тэсс взяла его за руку. Он почувствовал острую, как от укуса, боль, которая тут же исчезла.
— Ну вот, — Джон отодвинул поднос, — теперь окончательно все. В ближайшие две недели воздержитесь от занятий теннисом и борьбой сумо. Следите, чтобы рана не намокла. В конце следующей недели приходите снимать швы.
— Большое спасибо.
— Благодарите свое здоровье и медицинскую страховку. Рад был повидаться, Тэсс. В следующий раз, когда вам захочется саке и морских ежей, непременно позвоните.
— Пока, Джон.
— «Джон», — передразнил ее Бен, принимая более удобное положение. — У тебя вообще с кем-нибудь, кроме врачей, свидания бывали?
— А зачем кто-то другой? — Такого рода ответ показался Тэсс вполне уместным при виде окровавленных бинтов на подносе. — Вот твоя рубашка. Давай помогу.
— Я сам, — воспротивился Бен. Но рука болела и плохо слушалась. Поэтому справился он только с одним рукавом.
— Все нормально, после наложения швов ты и должен чувствовать слабость.
— Слабость? — Бен закрыл глаза и позволил Тэсс натянуть на себя рубаху. — Слабость чувствуют трехлетние младенцы, если плохо выспятся.
— Знаю, знаю. Дай-ка застегну. — Она принялась застегивать рубаху, уговаривая себя не молчать, болтать о чем-нибудь. Но не покончив и со второй пуговицей, она вдруг уронила голову на грудь Бена.
— Тэсс? — Бен погладил ее по волосам. — Что с тобой?
— Ничего. — Она отстранилась и, не поднимая головы, закончила застегивать рубаху.
— Тэсс, — взяв ее за подбородок, он поднял голову. В глазах стояли слезы. Бен смахнул слезинку с ресниц, — не плачь.
— Не буду. — Но дыхание у нее пресеклось. Она прижалась к нему щекой. — Сейчас, минуту, и все будет в порядке.
Здоровой рукой Бен обнял ее. Только сейчас он почувствовал, насколько здорово, когда о тебе беспокоятся. Иных женщин его работа интриговала, других отталкивала, но никто и никогда о нем так не тревожился.
— Я испугалась, — уткнувшись ему в грудь, тихо проговорила Тэсс.
— Я тоже.
— После расскажешь, ладно?
— А стоит ли? Думаешь, приятно признаваться женщине, что оказался таким лопухом?
— А разве ты оказался лопухом?
— А как же! Я ведь был уверен, что этот сучонок дома. Эд прикрывал окно, а я должен был взять на себя дверь. Вот и все. — Отодвинувшись, он увидел, что Тэсс не спускает глаз с его порванной и перепачканной рубахи. — Это еще что! Посмотрела бы ты на мою куртку! А ведь я купил ее всего два месяца назад.
Взяв себя наконец в руки, Тэсс повела его к выходу.
— Ну что же, может, Дед Мороз принесет тебе новую на Рождество. Отвезти тебя домой?
— Спасибо, не стоит. Мне еще нужно составить отчет. И если второй мальчишка не описался от страха, хотелось бы принять участие в допросе.
— Так их было двое?
— Сейчас остался только один.
Тэсс вспомнила неподвижную фигуру на каталке и, ощущая запах засохшей крови на рубахе Бена, промолчала.
— А вот и Эд. Смотри-ка, читает.
Эд поднял голову, бегло, но весьма придирчиво оглядел напарника и улыбнулся Тэсс.
— Привет, доктор Курт. Наверное, мы разминулись… — Эд не сказал, что в тот момент, когда она пришла, он сдавал кровь, поскольку у них с Беном была одна и та же группа — первая, резус положительный. Отложив журнал, он протянул Бену его кобуру и разорванную куртку.
— Жаль пиджачок. У нас в полиции до апреля будут оформлять бумаги на новый.
— Это уж точно. — Эд помог Бену пристегнуть кобуру и натянуть куртку. — Знаешь, я тут читал потрясающую статью про почки.
— Вырежи ее, — посоветовал Бен и повернулся к Тэсс. — Возвращаешься в клинику?
— Да, прервала сеанс посредине. — Только сейчас Тэсс поняла, что пожертвовала пациентом ради Бена. — Как доктор, советую сразу же по окончании дел ехать домой. Я вернусь в половине седьмого и, может, смогу тебя побаловать, если тебе удастся уговорить меня…
— Что значит побаловать?
Не обращая внимания на его вопрос, Тэсс повернулась к Эду:
— Почему бы нам не поужинать вместе, детектив?
Эд сначала растерялся, но приглашение его явно обрадовало.
— Да, знаете ли… Спасибо.
— Эд у нас не больно красноречив с женщина ми. Приходи обязательно, Тэсс попотчует тебя бобами в сгущенном молоке. — Бен шагнул за порог, и его приятно обдало холодным воздухом. Действие укола закончилось, и руку начало дергать, как больной зуб.
— Ты где поставила машину? — Он уже обшаривал глазами стоянку в поисках машины сопровождения.
— Вон там.
— Эд, будь любезен, проводи даму до машины. — Бен слегка потянул Тэсс за отвороты пальто, прижал к себе и крепко поцеловал. — Спасибо, что пришла.
— Не за что.
Дождавшись, когда он отойдет к своему «мустангу», Тэсс повернулась к Эду:
— Присмотрите за ним?
— Разумеется.
Тэсс пошарила по карманам в поисках ключей:
— Тот, кто ранил Бена, мертв?
— Да. — Эд взял у нее ключи и весьма элегантно, как ей показалось, открыл дверцу. Тэсс посмотрела ему прямо в лицо: не надо слов, чтобы понять, кто спустил курок. Та система ценностей, в которой она была воспитана, кодекс, по которому жила, вступили на мгновение в конфликт с новым видением. Тэсс положила руку Эду на шею, притянула к себе и поцеловала.
— Спасибо, что спасли его. — Она села в машину, улыбнулась ему и захлопнула дверцу.
— Увидимся за ужином.
Почти влюбленный в Тэсс, Эд присоединился к напарнику:
— Если не пойдешь с ней к деду на День Благодарения, будешь последним сукиным сыном.
— Что-что? — Звук хлопнувшей дверцы вернул Бена к действительности.
— И не страшен тебе никакой дядя Джо, похлопывающий по плечу.
Эд повернул ключ зажигания. Двигатель взревел.
— Ты что, белены объелся?
— А ты, приятель, лучше смотрел бы себе под ноги, а то о пилу споткнешься.
— Пилу? Какую пилу?
— Фермер пилит бревно, — начал Эд, отъезжая от стоянки. — За ним наблюдает какой-то городской хлыщ. Звонит колокол, сзывая к ужину. Фермер делает шаг, но спотыкается о пилу и падает. Поднимается и продолжает пилить. Хлыщ спрашивает, почему он не идет на ужин. Фермер отвечает, что, поскольку он споткнулся о пилу, идти нет смысла, все равно все съедят.
Секунд десять Бен молчал.
— Теперь все ясно! Давай-ка разворачивайся, вернемся в больницу, и пусть тебя осмотрят.
— Я хочу сказать, что не нужно хлопать ушами, когда удача сама идет в руки, — упустишь. У тебя потрясающая женщина, Бен.
— Мне кажется, я и сам это понимаю.
— Ну а раз так, смотри не споткнись о пилу.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Святые грехи - Робертс Нора



Интересный любовно-детективный роман. Очень жаль Джо и самого убийцу в конце становится жаль. Немного не хватает эпилога, но впринципе роман это не портит. 10 из 10.
Святые грехи - Робертс НораМари
11.09.2012, 1.37





однозначно эпилога не хватает,чувствуется незавершенность
Святые грехи - Робертс НораМарго
20.11.2012, 7.22





Согласна с девочками: не хватает какого-то последнего слова, остается легкое чувство незавершенности из-за скомканного конца. В целом же роман вполне нормальный. Читала дважды. Думаю, через какое-то время можно было бы даже перечитать. 8/10
Святые грехи - Робертс НораЯя
26.03.2014, 17.52





Роман-бомба! Хватило всего. Все закончилось, как и должно, герои умнички! 10 баллов!
Святые грехи - Робертс НораВиталия
7.02.2015, 6.58





Недурно.
Святые грехи - Робертс Нораren
8.02.2015, 0.43








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100