Читать онлайн Свидетельница смерти, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свидетельница смерти - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.65 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свидетельница смерти - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свидетельница смерти - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Свидетельница смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 3

Если бы кто-то назвал «рухлядью» ту технику, кото­рой оснащено Управление полиции, это была бы бес­стыдная лесть. Поэтому, желая сэкономить свои нервы и время, Ева решила работать дома. Рорк любил доро­гие игрушки, и на фоне его компьютерной системы по­лицейские компьютеры выглядели пришельцами из каменного века.
Ожидая, пока умная машина выдаст все, что сумеет отыскать относительно жизни Айрин Мансфилд, Ева мерила шагами свой домашний кабинет. И вот наконец на экране монитора появилась первая порция данных:
«Айрин Мансфилд, настоящее имя Джейн Ступс родилась 8 ноября 1960 года в городе Уичита, штат Кан­зас. Родители – Аделаида Мюнх и Джозеф Ступс – разошлись в 1969 году. Имеет родного брата, Дональда Ступса, рожденного 12 августа 1964 года».
Затем шла информация о полученном Айрин обра­зовании: в возрасте пятнадцати лет поступила в нью-йоркский Институт драматических искусств. Впрочем, об этом Ева могла догадаться и без помощи компью­тера.
– Значит, первым делом девочка поспешила смо­таться из Канзаса, – пробормотала Ева. Она отнеслась к этому с пониманием. Действительно, что делать нормальному человеку в этом провинциальном штате, где нет ничего, кроме пшеницы и кукурузы!
Профессиональная карьера Айрин началась очень рано. Еще будучи подростком, она взошла на подиум в качестве манекенщицы; окончив институт, сыграла не­сколько ролей на сцене, затем – в кино, потом снова вернулась в театр.
Обрабатывая данные, компьютер тихонько жужжал и похрюкивал.
– Бла-бла-бла… – передразнила Ева машину и ввела запрос на поиск информации о криминальном прошлом Айрин Мансфилд: нарушала ли она закон, подвергалась ли арестам?
Суперкомпьютер Рорка работал с невероятной бы­стротой. Вспомнив о груде старья, стоявшего в ее каби­нете в Управлении полиции, Ева насмешливо фырк­нула:
– Сегодня для того, чтобы работать на хорошей тех­нике, нужно выйти замуж за миллиардера!
На экране монитора возникли строчки: «1982 год, Лос-Анджелес – незаконное хранение наркотических веществ».
– Вот это другое дело!
Ева села за компьютер и затребовала исчерпываю­щую информацию по этому поводу. Вскоре пришел от­вет:
«В результате судебного разбирательства обвиняе­мой назначен испытательный срок и принудительное лечение от наркозависимости. Курс лечения проведен в реабилитационном центре Лос-Анджелеса „Кейт Ри­чард мемориал“.
1986 год, Нью-Йорк – повторное обвинение в хра­нении и употреблении наркотических средств. Опять направлена на принудительное лечение в клинику «Новая жизнь».
Иных правонарушений за объектом не значится».
Ева поинтересовалась, какие именно наркотики принимала Айрин Мансфилд. Оказалось, что смесь «экстази» и «зонера» в равных пропорциях.
– Да, таким коктейлем слона можно свалить, – за­думчиво сказала Ева и ввела новый запрос относитель­но того, с кем Айрин Мансфилд когда-либо находилась в браке или сожительствовала.
Ответ снова пришел очень скоро:
«В июне 1990 гада в Лос-Анджелесе выдано офици­альное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Бродерика Питерса. Брак расторгнут по обоюдному согла­сию в апреле 1991 года.
В сентябре 1995 года в Лондоне выдано официаль­ное свидетельство о браке Айрин Мансфилд и Лоуренса Баристола. В январе 1999 года в суд подано заявление о разводе. В результате слушаний дела «Мансфилд про­тив Баристола» заявление удовлетворено.
Детей ни от одного из браков нет».
– Хорошо. Теперь посмотрим, что объединяло нашу красавицу и покойника в профессиональном плане, – пробормотала Ева и ввела запрос: «Полный список совместных работ Айрин Мансфилд и Ричарда Драко».
Компьютер похрюкал еще с полминуты и затем выдал:
«Бродвейская постановка драмы „Сломанные кры­лья“ (май – октябрь 1980 г.). Объект и Ричард Драко за­няты на вторых ролях.
Малобюджетный кинофильм «Умри ради любви» (Лос-Анджелес, 1982 г.). В главных ролях – объект и Ричард Драко.
Кинофильм «Шах и мат» (Нью-Йорк, февраль 1986 г.).
Спектакль «Дважды приобретенный» театра «Лон­дон артс» (февраль – июнь 1996 г.). В главных ролях – объект и Ричард Драко».
– Любопытно у них по годам получается… – про­бормотала Ева, протягивая руку, чтобы почесать за ухом толстого кота по кличке Галахад, который разва­лился на ее письменном столе прямо перед компьюте­ром.
В этот момент открылась дверь, которая соединяла личные кабинеты Евы и Рорка, и на пороге появился сам Рорк.
– Ты не упоминал, что Айрин обладает кое-какими пристрастиями, которые караются по статье Уголовно­го кодекса.
– Точнее сказать, «обладала». А это имеет какое-то отношение к делу?
– Все имеет отношение к делу, каждая деталь. Кстати, ты убежден, что ее увлечение наркотиками – в прошлом?
– Насколько мне известно, она не балуется этой дрянью уже больше десятка лет. – Рорк присел на крае­шек письменного стола, Галахад тут же вскочил и стал тереться башкой о его бедро. – Разве вы не верите в то, что человек может исправиться, лейтенант?
– Если бы я в это не верила, то не вышла бы за тебя замуж. – Рорк усмехнулся, а Ева, склонив голову на­бок, добавила: – И почему ты ни словом не обмолвился о том, что Айрин долгое время и в разных постановках работала в паре с Драко?
– Потому что ты не спрашивала.
– Две их совместные работы по времени совпадают с периодами, когда она употребляла наркотики.
– Правда? Гм… – Рорк почесал Галахада между ушей, и кот замурлыкал от удовольствия.
– Насколько близки они были, Рорк?
– Возможно, у них был роман во время их совмест­ной работы в Лондоне. По крайней мере, такие слухи ходили. Я познакомился с Айрин всего несколько лет назад, когда она была замужем и жила в Лондоне. И ни­когда не видел ее и Ричарда вместе – до тех пор, пока мы не начали репетировать наш спектакль.
Рорк взял чашку Евы и допил остаток кофе.
– Как по-твоему, когда я буду изучать данные об убитом, могу я наткнуться на записи о правонаруше­ниях?
– Не исключено. Но должен сказать, что даже если Айрин продолжала употреблять наркотики, она делала это скрытно, оставаясь настоящим профессионалом в работе: никаких прогулов и опозданий на репетиции, никаких эмоциональных срывов. Относительно Драко я не могу употребить слово «скрытно» в том же контексте: я о нем почти ничего не знаю. Но и он прекрасно делал свою работу. А если между ними существовали романтические или сексуальные отношения, то в это никто не был посвящен.
– Невозможно быть скрытным на все сто процен­тов. Если они трахались, хоть кто-то, но должен был знать об этом, а если принимали наркотики – тем бо­лее.
– Хочешь, чтобы я это выяснил?
Ева встала со стула, наклонилась к Рорку и потер­лась носом о его нос.
– Нет. А если ты не понял, повторю еще раз по бук­вам: Н-Е-Т. Уразумел?
– Полагаю, что да. Через несколько часов у меня встреча в Сан-Франциско. В случае чего, Соммерсет знает, как меня найти.
При упоминании своего заклятого врага – дворец­кого, служившего у Рорка уже много лет, – Ева сразу же ощетинилась, как дикобраз.
– Обойдусь как-нибудь без этого старого осла!
– Думаю, что вернусь к девяти. – Рорк встал, поло­жил ладони на талию Евы и провел ими вниз, до бе­дер. – Если буду задерживаться, я тебе позвоню.
Ева поняла: он не хочет оставлять жену один на один с ночными кошмарами, которые преследовали ее на протяжении многих лет.
– Не волнуйся за меня.
– А мне это нравится.
Рорк наклонился, чтобы запечатлеть на щеке жены легкий поцелуй, но она вдруг с силой притянула его к себе и жадно впилась губами в его рот, обняв обеими руками за шею. Отпустив Рорка через добрый десяток секунд, Ева с удовольствием отметила, что его глаза по­темнели, а дыхание участилось.
– Что это на тебя нашло? – спросил он.
– А мне это нравится! – повторила Ева сказанную им фразу. – Ну ладно, до встречи, – улыбнулась она и, взяв со стола пустую чашку, пошла на кухню, чтобы налить себе еще кофе.


Начиная с полуночи, автоответчики домашнего, ра­бочего и автомобильного телефонов Евы зафиксирова­ли двадцать три звонка от репортеров, жаждущих заполучить любую информацию о трагедии, произошедшей в театре. Одни умоляли, другие пытались очаровать, третьи угрожали, четвертые были не прочь подкупить. Шесть посланий были от одной только Надин Ферст, корреспондента телевизионного «Канала-75», и накал их возрастал от звонка к звонку.
В какой-то степени их с Надин можно было назвать подругами, чему сама Ева не переставала удивляться, но для обеих на первом месте стояла работа. Надин наверняка хотела получить эксклюзивное интервью от Евы – главного следователя по делу об убийстве Ричар­да Драко. Ну а Ева хотела найти убийцу.
Ева стерла из памяти автоответчиков все послания от журналистов, после чего осталось только одно сооб­щение – от ее непосредственного начальника. Оно бы­ло простым и лаконичным: шеф требовал, чтобы она немедленно прибыла в его кабинет. Часы показывали восемь утра.
Майор Уитни не заставил Еву ждать. Секретарша жестом указала ей на дверь в кабинет, и Ева вошла. Уитни сидел за письменным столом и разговаривал по телефону. Увидев входящую в кабинет Еву, он указал ей на стул, стоявший по другую сторону стола. Широкое темное лицо босса не выдавало никаких эмоций, голос его был глухим и ровным.
– Мы организуем пресс-конференцию для журна­листов в два часа, – терпеливо говорил он в трубку. – Нет, сэр, раньше никак не получится. Разумеется, я знаю, что Ричард Драко был звездой и пресса желает знать все, до единой детали, связанное с преступлением. Они получат все, что мы сочтем возможным, ровно в два. Да, сэр, ее отчет уже у меня на столе. – Сказав это, Уитни приподнял бровь и вопросительно посмотрел на Еву. Она встала и протянула ему пачку листов с распечатанным на компьютере отчетом.
– Я свяжусь с вами сразу же, как только проанали­зирую обстановку. – На лице Уитни наконец отрази­лось явное раздражение. – Послушайте, сэр, пусть да­же Драко был гением из гениев, но он мертв, и мы должны приложить все усилия, чтобы это убийство было расследовано с максимальной быстротой. Да, пра­вильно. В два часа.
На этом разговор закончился, и Уитни положил трубку.
– Ох уж эти политики! – буркнул он, откидываясь на спинку кресла и потирая шею. – Я прочитал предва­рительный отчет, который ты послала мне прошлой но­чью. Да, та еще ситуация!
– Вот именно, сэр. Но она, возможно, немного прояснится после вскрытия, которое проводится как раз в эти минуты.
Губы майора искривились в некоем подобии улыбки.
– Послушай, Даллас, а ведь ты вроде никогда не была большой поклонницей театра.
– Просто я подустала от «развлечений», которые преподносит нам улица.
– Вся жизнь – игра, весь мир – большая сцена… – промурлыкал Уитни. – Тебе, я надеюсь, уже известно, что убитый был звездой первой величины? Его смерть на глазах у сотен людей, да еще в таком драматическом контексте – новость номер один. Она уже облетела всю планету. Главные герои сегодня – Драко, Мансфилд, Рорк и ты.
– Рорк тут ни при чем, – ответила Ева, мысленно произнося самые изощренные ругательства.
– Он – владелец театра, он выбирал пьесу, и, на­сколько мне известно, именно он пригласил Драко и Мансфилд на главные роли в спектакле. Я ничего не перепутал, лейтенант?
– Все верно, сэр. Однако хочу обратить ваше внимание на другое. Если связывать с именем Рорка каж­дое преступление, которое совершается на принадлежащей ему территории, он должен был бы бросить все де­ла и круглые сутки общаться только с полицейскими и журналистами.
На сей раз Уитни улыбнулся по-настоящему.
– Ты права, об этом я как-то не подумал. – Улыбка исчезла с его лица. – Однако в данном случае ты и Рорк связаны с делом более тесно, чем обычно, поскольку являетесь, помимо всего прочего, еще и свидетелями убийства. Я лично рассматриваю этот факт в качестве нашего преимущества. Вы находились на месте преступления в тот момент, когда оно произошло, поэтому у нас появилась возможность пойти по следам, когда они еще не успели остыть. А вот настоящую головную боль нам устроят журналисты.
– Если позволите заметить, сэр, они всегда явля­лись нашей головной болью.
– Ты успела просмотреть заголовки утренних газет?
Разумеется, Ева их просмотрела. Один из них гла­сил: «Драко отдал жизнь искусству». А в подзаголовке, набранном более мелким шрифтом, ехидно говорилось: «Чудовищное преступление! Вчера вечером зарезан прославленный актер Ричард Драко. Убийство совер­шено под носом известного детектива нью-йоркского Управления полиции лейтенанта Евы Даллас».
– Хорошо хоть, что они упомянули о том, что я являюсь женой Рорка, только в третьем абзаце.
– Они не перестанут трепать ваши имена. Это дела­ет историю еще более пикантной.
Ева пожала плечами:
– Мне и раньше порядком доставалось от репорте­ров, майор.
– Да, я знаю. – Телефон на столе Уитни пронзи­тельно заверещал, но хозяин кабинета не стал брать трубку, а просто отключил звонок. – Послушай, Дал­лас, это не рядовое убийство и даже не из ряда вон вы­ходящее. Это, как говорят мои внуки, полный трындец! Ты должна очень тщательно подготовиться к пресс-конференции, которая состоится в два часа. Поверь мне, актеры, причастные к этому делу, изо всех сил бу­дут играть перед телекамерами. Они просто не смогут иначе – это сильнее их. А журналисты еще больше по­дольют масла в огонь.
Уитни откинулся назад, барабаня пальцами по столу.
– Я понимаю, ты не хочешь привлекать к делу из­лишнее внимание общественности и прессы, но по-другому не получится. Смотри на это как на часть своей работы – неприятную, но неизбежную. Однако до пресс-конференции все же избегай раздавать интервью и общаться с журналистами.
– Конечно, сэр. Мне самой это как кость в горле.
– Я хочу, чтобы расследование завершилось как можно скорее, и уже поторопил медиков со вскрытием. Лаборатория – тоже на низком старте. Надеюсь, и ты меня не подведешь. Айрин Мансфилд потребовала вы­звать ее адвокатов?
– Пока нет.
– Интересно…
– Но скоро потребует. Вчера она была в шоке, но, когда у нее в голове немного прояснится, она тут же ки­нется к законникам. Костюмерша подтверждает, что неотлучно находилась с Айрин в ее гримуборной каж­дый раз, когда та меняла сценические костюмы. Я, правда, не слишком полагаюсь на ее слова: эта женщи­на боготворит Мансфилд. А пока я собираю информацию на всех членов труппы и технический персонал. Это дело не быстрое, поскольку народу очень много. Допросы начнутся сегодня утром.
– Верно ли, что придется опросить больше тысячи человек?
При мысли об этом у Евы заломило в висках.
– Боюсь, что так, сэр. Сами понимаете, вчера вечером мы не могли держать зрителей слишком долго. Мы лишь собрали персональные данные каждого: имя, фамилия, адрес. А потом всех отпустили. Кое-какие пока­зания у нас, правда, уже есть, поскольку некоторые лю­ди просто не могут не высказаться. Однако большинст­во этих показаний – пустая болтовня и совершенно бесполезны.
– Распредели свидетелей между сотрудниками, а я сниму с других участков еще несколько детективов и дам их тебе в помощь. И отсейте тех свидетелей, которые априори не в состоянии нам помочь. Нужно макси­мально сузить их число.
– Я займусь этим прямо сегодня, майор.
– Повторяю, распредели работу между ребятами. Ты не можешь тянуть весь воз в одиночку. Фини зай­мется сбором компьютерной информации об актерах и техперсонале. Я прикажу ему бросить все текущие дела и сосредоточиться только на этом.
Ева представила, как взвоет Фини, получив такой приказ. Но она была рада, что сможет поделиться хотя бы частью работы с лучшим детективом-компьютерщиком.
– Я свяжусь с ним, майор, и вручу ему список инте­ресующих нас людей.
– Копии всех материалов – мне. И скажи своим людям, что после пресс-конференции никто не имеет права давать никаких интервью, не получив предвари­тельно моего разрешения. А ты, Даллас, приготовься к тому, что до тех пор, пока это дело не закрыто, вы с му­жем будете фигурировать во всех газетах и телепередачах, а к вашему дому будут водить туристические группы. Если тебе понадобится еще какая-нибудь информа­ция, дай мне знать.
– Спасибо, майор, но пока я начну с того, что есть.
– Жду тебя здесь в час тридцать.
Это означало, что беседа окончена. Ева вышла из кабинета и спустилась на свой этаж. По дороге она вы­тащила из сумочки сотовый телефон и набрала номер Фини, начальника отдела электронного сыска.
– Привет, Даллас! – весело откликнулся он. – Я слышал, ты вчера посмотрела классный спектакль?
– Да, с убийцей в главной рели. Ну ладно, хватит трепаться. У меня приказ майора: прислать тебе для об­работки полный список актеров и работников постановочной части – гримеров, костюмеров, бутафоров, рек­визиторов, осветителей, монтировщиков сцены и так далее. Я хочу знать подноготную всех, и как они друг с другом связаны. А кроме того – существовали ли ка­кие-нибудь связи между каждым из них и Ричардом Драко или Айрин Мансфилд.
– Рад бы протянуть тебе руку помощи, Даллас, но у меня сейчас дел – по самые ноздри.
– Это приказ майора, – повторила Ева. – Так что все претензии к нему.
– Вот черт! – бессильно выругался компьютерщик, и Ева представила, какая неизбывная скорбь отразилась на его физиономии. – Сколько человек будет в твоем списке?
– Чепуха, человек четыреста.
– Матерь Божья! Святые угодники! Твою мать!..
– Фини, либо ты молишься, либо материшься. Кстати, информацию на Мансфилд я уже вытащила, но ты тоже можешь покопаться – вдруг найдешь что-то еще. – Ева подошла к своему кабинету и, увидев под­жидающую Пибоди, мотнула головой, приглашая ее войти. – Уитни считает это дело приоритетным и пришпоривает нас, как коней. В четырнадцать часов состо­ится пресс-конференция, и к этому времени я хочу по­лучить от тебя как можно больше информации. Тебе разрешено привлечь к работе столько людей, сколько понадобится.
– Я просто счастлив!
– Трудись, дружище. Я буду в городе, а список при­шлет тебе по факсу Пибоди. Особое внимание обращай на то, кто с кем и когда трахался.
– В моем возрасте это уже перестает иметь осново­полагающее значение.
– Ха-ха, Фини, не прибедняйся! Для секса и травки все возрасты хороши. Будем держать связь.
Ева убрала телефон и обратилась к Пибоди:
– Перешли список работников театра Фини, пусть электронщики попотеют.
Пибоди отправилась выполнять задание. Минут че­рез пять она вернулась и доложила, что все сделано. После этого Ева и ее помощница вышли из кабинета и спустились на лифте в подземный гараж Управления полиции.
– Скажите, лейтенант, а Макнаб тоже будет рабо­тать над этим делом? – робко поинтересовалась Пи­боди.
Ева искоса посмотрела на свою помощницу, трях­нула головой и отперла дверцы машины.
– Не знаю, не спрашивала.
– Но вам ведь интересно, не правда ли?
Ева пристегнула ремень безопасности и завела мо­тор.
– Что именно?
– Ну-у… про нас с Макнабом.
– Для меня не существует никаких «вас с Макна­бом». Меня меньше всего волнует, трахается ли моя по­мощница с пижоном из отдела электронного сыска. – Пибоди печально вздохнула. – А теперь прекрати бол­тать чепуху и дай мне первый адрес.
– Кеннет Стайлс, он же «сэр Уилфред». Парк-аве­ню, 828. А он, между прочим, очень хорош в постели.
– Кто, сэр Уилфред?
– Да нет же, Макнаб.
– Пибоди!
– Не притворяйтесь, будто вам не интересно.
– Ни капельки. – Однако образ Пибоди в жарких объятиях Макнаба все же мелькнул в ее мозгу. – Сосре­доточься на работе.
– А я могу думать одновременно о многих вещах.
– Тогда подумай о Кеннете Стайлсе и продиктуй мне данные на него.
– Есть, шеф. – Пибоди покорно раскрыла блокнот и стала читать: – Кеннет Стайлс, пятьдесят шесть лет, уроженец и коренной житель Нью-Йорка. Родился и вырос в пригороде. Родители были музыкантами. Пра­вонарушений не числится. Обучался у частных препо­давателей, изучал актерское мастерство, историю кос­тюма, дизайн сцены, ораторское искусство.
– Ух, ты! Значит, мы имеем дело с настоящим про­фессионалом.
– Первый раз выступил в амплуа актера в возрасте двух лет. Обладатель всевозможных призов и наград. Работает только на сцене – никаких съемок. Считается хорошим артистом.
– Он раньше работал с Драко?
– Неоднократно. И пару раз – с Мансфилд. Их последняя совместная работа была в Лондоне. В настоя­щее время не женат.
Ева окинула взглядом парковку, поняла, что поста­вить тут машину не удастся, и подкатила прямо к подъ­езду большого здания послевоенной постройки на Парк-авеню. Однако прежде чем она успела открыть дверцу, возле них вырос швейцар в ливрее.
– Прошу прощения, мэм, но эта зона не для пар­ковки.
– А это – полицейский жетон. – И она сунула под нос швейцару свой служебный значок. – Как найти Кеннета Стайлса?
– Мистер Стайлс занимает квартиру номер 5000 на пятом этаже. Консьерж объяснит вам, как пройти. Ма­дам…
– Разве здесь написано «мадам»? – Буравя швейца­ра взглядом, Ева снова поднесла жетон к его лицу, что­бы он сумел прочитать надпись.
– Прощу прощения, лейтенант. Могу я отогнать ва­шу машину в гараж на то время, пока вы будете нахо­диться в здании? Когда вы выйдете, вам ее подгонят прямо к подъезду.
– Очень мило с вашей стороны, но у меня не будет времени ждать, поэтому машина останется здесь.
Они с Пибоди вышли из автомобиля и направились к зданию, а швейцар остался стоять, растерянно глядя им вслед. Ева не могла его осуждать: место было из до­рогих и, естественно, здесь существовали определенные правила.
Просторный и элегантный вестибюль был выложен черной полированной плиткой, бронзовые светильни­ки источали мягкое сияние, повсюду стояли цветы. За длинной белой стойкой грациозно восседала стройная молодая женщина. Лицо ее лучилось приветливой улыбкой.
– Здравствуйте! Могу ли я вам помочь?
– Нас интересует Кеннет Стайлс. – Ева положила свой жетон на стойку, рядом с медной вазой, в которой благоухали белые цветы.
– Мистер Стайлс ожидает вас, лейтенант Даллас?
– Думаю, да. В противном случае это будет прият­ный сюрприз.
– Одну минуточку. – Не переставая улыбаться, женщина нажала несколько кнопок на коммутаторе. Ее ровный бархатный голос как нельзя больше подходил к этой шикарной обстановке: – Мистер Стайлс? Вас спрашивают лейтенант Даллас и ее помощница. Могу ли я их пропустить? – Выслушав ответ, она сказала: – Спасибо. Желаю вам удачного дня. – Затем, повернув­шись к пришедшим, консьержка указала на лифты в восточном крыле вестибюля: – Проходите, пожалуй­ста, лейтенант. Мистер Стайлс вас ждет. Пятый этаж, квартира 5000. Приятного вам дня.
– Робот, а не баба! – бросила Пибоди, когда они с Евой шагали по черным блестящим плиткам к лифту. – От такой приторной вежливости просто тошнит. Хочет­ся прополоскать рот.
Лифт взлетел на пятый этаж с такой ошеломляющей скоростью, что желудок Евы провалился куда-то вниз, а уши заложило. Она никогда не могла понять, почему скоростные лифты считаются признаком роскоши.
У дверей лифта их ждал еще один «робот» – личный слуга Стайлса, как заключила Ева. Правда, на сей раз это был пожилой мужчина, одетый в такой изысканный смокинг, что рядом с ним ненавистный Соммерсет по­казался бы грязным оборванцем. У «робота» были воло­сы стального цвета и роскошные усы, которые сразу бросались в глаза на его худом костистом лице. Перчат­ки на его руках сияли первозданной белизной.
Слуга поклонился, а потом произнес сочным голо­сом, в котором явно слышался британский акцент.
– Лейтенант Даллас, сержант, мистер Стайлс ожи­дает вас. Прошу следовать за мной.
Он провел их по коридору к двойным дверям край­ней квартиры. Войдя в холл, Ева и Пибоди застыли на пороге. Из огромного, во всю стену, окна открывался вид на Парк-авеню. Интерьер бил по глазам сумасшест­вием красок – всеми оттенками красного, зеленого, си­него. Цвета переплетались и разбегались в разных на­правлениях самым причудливым образом. Посередине комнаты находился небольшой бассейн из белого мра­мора, в котором среди круглых листьев кувшинки лени­во плавала кругами толстая золотая рыбка. Зимний сад, состоящий из увешанных плодами карликовых апель­синных и лимонных деревьев, источал сильный цитру­совый запах. Пол был исчерчен безумной пляской раз­ноцветных линий, из которых при ближайшем рассмотрении складывался рисунок обнаженных тел, переплетенных в какой-то дьявольской оргии.
Наступая на зеленые груди и синие пенисы, Ева прошла в ту часть помещения, где на кушетке шафран­ного цвета, развалившись, восседал хозяин квартиры.
– Ну и местечко! – не удержавшись, пробормотала она.
На бугристом лице Стайлса появилась приторная улыбка.
– Разве возможна жизнь вне искусства, лейтенант! Могу я предложить вам что-нибудь, прежде чем мы начнем?
– Нет, благодарю.
– Что ж, в таком случае вы свободны, Вильям. – Он отпустил слугу величавым взмахом руки и жестом предложил Еве садиться. – Понимаю, что для вас это повседневная работа, лейтенант Даллас, но для меня данная ситуация – в новинку. Вчера я даже, признать­ся, ощутил некоторое возбуждение.
– Знать, что рядом с тобой, возможно, находится убийца, – разве это возбуждает?
– После того как проходит первый шок – да. Ведь это в человеческой природе – испытывать возбужде­ние, даже какой-то мрачный восторг при виде убийства. Иначе на протяжении веков оно не привлекало бы к се­бе столь непреодолимый, болезненный интерес.
Ева отметила, что глаза у Стайлса глубокие, темные и проницательные.
– Для беседы с вами я мог бы избрать какую угодно маску – я ведь очень опытный актер. Я мог бы прики­нуться напуганным, растерянным, нервным, смущенным, опечаленным… Но я предпочел честность.
Ева подумала о Карли Лэндсдоун.
– Похоже, в ближайшее время мне только и при­дется, что иметь дело с масками, – проговорила она. – Включай диктофон, Пибоди.
Ева села на диван и тут же утонула в подушках. Сдержав готовое вырваться ругательство, она выбралась из этой мягкой трясины, устроилась на самом краю ди­вана и, едва удерживая равновесие, произнесла стан­дартную формулу:
– Знаете ли вы свои права и обязанности, мистер Стайлс?
– О да, вне всяких сомнений. – На лице актера вновь появилась приторная улыбка. – Если позволите, лейтенант, должен заметить, что вы произносите эти слова с большой властностью и даже с некоторым ще­гольством.
– Безмерно польщена. А теперь расскажите, пожалуйста, о том, какие отношения связывали вас с Ричар­дом Драко.
– Исключительно профессиональные. На протяже­нии многих лет мы с ним периодически работали вме­сте. В последний раз – в той самой пьесе, премьера которой с таким… гм… успехом состоялась вчера вечером.
«Вот черт! – подумала Ева. – А ведь ему нравится все происходящее. Он откровенно наслаждается этим!»
– А ваши личные отношения?
– Даже не знаю, существовали ли они в том смыс­ле, который вы вкладываете в это выражение. Актеры часто… так сказать, тянутся друг к другу. – Стайлс сде­лал неопределенный жест рукой, и на его запястье иг­риво звякнул браслет с разноцветными камешками. – С угнетающей регулярностью мы женимся друг на друге, но эти браки недолговечны – так же, как и мимо­летная дружба или скоротечные связи между партнера­ми по сцене.
– И все же вы знали его не один год, – заметила Ева.
– Вот именно, я знал его, но мы никогда не были друзьями. А говоря откровенно… – Стайлс снова сде­лал паузу. Глаза его блестели так же весело, как камуш­ки на браслете, что абсолютно не вязалось с ситуаци­ей. – Я презирал его. Ненавидел. Считал его самым омерзительным существом на Земле.
– Тому были причины?
– Тому было сколько угодно причин! – Стайлс по­дался вперед, словно собирался сообщить какую-то страшную тайну. – Он был жаден, эгоцентричен, груб, высокомерен. Впрочем, этот последний недостаток я мог бы ему простить, поскольку мы, люди, выступающие на подмостках, чтобы добиться успеха, не можем обойтись без определенной доли тщеславия. Однако у Ричарда была черная душа. Он был потребителем – че­ловеком, который получает наслаждение, разбивая чу­жие сердца и отравляя души. Я нисколько не сожалею о том, что его лишили жизни. Мне лишь не нравится ме­тод, который для этого избрали.
– Почему?
– Потому что пьеса – блестящая, а своей ролью я просто упивался. Теперь же, после этого инцидента, спектакль «положат на полку», а то и вовсе снимут, и это меня огорчает.
– Но возможно и другое: случившееся станет вели­колепной рекламой для спектакля. Это ведь пошло бы вам только на пользу?
– Если рассуждать подобным образом, то конечно.
– И когда спектакль снова пойдет, зрители будут валить на него толпами.
– Пожалуй.
– Следовательно, смерть Драко, случившаяся на глазах у тысяч людей, да еще столь драматично обстав­ленная, вам только на руку?
– Умно! – промурлыкал Стайлс, изучая Еву уже более внимательным и серьезным взглядом. – Спек­такль внутри спектакля – это всегда интересно. Блестящий ход мысли, лейтенант!
Ева почувствовала, что все это начинает ее раздра­жать.
– Насколько мне известно, вы имели доступ к бута­форскому ножу. И достаточно времени, чтобы подме­нить его на настоящий.
– В общем-то, да. Это мысль! – Артист несколько раз моргнул, словно переваривая новую для себя ин­формацию. – Так значит, я – подозреваемый? Как интересно! Я-то видел себя исключительно в роли сви­детеля. Что ж, действительно, у меня была такая воз­можность, но зато не было мотива.
– Только что вы заявили, что ненавидели Ричарда Драко.
– О, дорогой лейтенант, если бы я убивал всякого, кого ненавижу, сцена была бы завалена трупами! Кроме того, как бы велика ни была моя ненависть к Ричарду Драко, мое восхищение его талантом было еще больше. Он был великим артистом, и только по этой причине я согласился снова с ним работать. Возможно, мир изба­вился от ничтожнейшего человечишки, но зато театр потерял величайшего из своих сыновей.
– А вы избавились от одного из главных конкурен­тов по сцене, – добавила Ева.
Брови Стайлса поднялись.
– Вот тут вы ошибаетесь. У нас с Ричардом совер­шенно разные амплуа. Я не могу припомнить случая, чтобы мы с ним когда-либо боролись за одну и ту же роль.
Ева кивнула, подумав, что проверить это будет не­сложно, и решила изменить тактику.
– Какие отношения связывают вас с Айрин Ман­сфилд?
– Она мой друг. Я восхищаюсь ею – и как женщи­ной, и как партнером. – Он опустил глаза и покачал го­ловой. – Наша профессия дается ей нелегко: она очень ранимая натура. Надеюсь, вы учтете это.
Стайлс снова поднял глаза на Еву. Теперь они по­темнели, и в них плескался гнев.
– Кто-то чудовищным образом использовал ее, уве­ряю вас, лейтенант. Если бы я задумал отправить Ри­чарда Драко на тот свет, я бы сделал это таким образом, чтобы не бросать тень на своих товарищей. Вчера на сцене оказалось сразу две жертвы – Ричард Драко и Айрин Мансфилд, и мое сердце истекает кровью от жа­лости к ней.


-Мошенник! – бормотала Ева, пока лифт спускал их с пятого этажа в вестибюль. – Умный, скользкий, самодовольный… Из всех остальных актеров он – са­мый опытный и знает театр как свои пять пальцев.
– Если Стайлс действительно друг Айрин Ман­сфилд, разве стал бы он вкладывать в ее руки настоя­щий нож, чтобы она убила Драко? Да к тому же еще подкидывать бутафорский нож в ее гримерную.
– А почему бы и нет? Ведь это так театрально! – Ева вышла из подъезда, напоследок наградив швейцара сердитым взглядом. Сев в машину, она наморщила лоб и задумчиво побарабанила пальцами по рулевой колон­ке. – Как бы то ни было, тот, кто разработал этот план, хотел, чтобы мы нашли бутафорский нож и стали подозревать Мансфилд. В противном случае все это выгля­дит глупо, а тот, кто подстроил убийство, далеко не ду­рак. Я хочу знать имена статистов – кто из обделенных артистов, желающих блистать на сцене, выполнял в тот день техническую работу.
Машина отъехала от тротуара.
– Отправь запись беседы Фини, – велела Ева Пибоди, а сама по автомобильному телефону набрала но­мер морга. Трубку снял Морс, главный патологоанатом, обладатель роскошной шевелюры, всегда носивший в правом ухе несколько серебряных сережек.
– Я ждал твоего звонка, Даллас, – сказал он. – Ва­ши ребята из управления меня уже заколебали.
– Да нас и самих имеют как хотят. Итак, что ты мне можешь сказать о Драко?
– Хочешь – верь, хочешь – не верь, но он мертв. – По голосу Морса было понятно, что он улыбается. – Ножевая рана в сердце, мгновенная и чистая смерть. Больше никаких повреждений. У него великолепная накачанная фигура и чудесный бронзовый загар, если тебя это интересует. Печень – не очень. Видимо, этот ваш парень любил заложить за воротник, но в послед­нее время пытался лечиться. Кстати, в момент смерти он был под кайфом: в организме обнаружен наркотик. Точнее, коктейль из трех наркотиков: «экзотики», «зинга» и «Зевса». И эту гремучую смесь он запил стаканом чистого виски.
– Гурман!
– Не говори… Мужик и пил, и таблетки глотал, но при этом пытался заботиться о здоровье: качался, лечил печень. Впрочем, даже при таком образе жизни он про­жил бы еще не менее двух десятков лет.
– Теперь ему это не грозит. Спасибо, Морс.
– Когда спектакль снова пойдет, не подкинешь по блату пару билетиков? У тебя ведь есть связи… – под­колол Еву патологоанатом.
Она вздохнула:
– Я посмотрю, что можно будет сделать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свидетельница смерти - Робертс Нора


Комментарии к роману "Свидетельница смерти - Робертс Нора" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100