Читать онлайн Свидетельница смерти, автора - Робертс Нора, Раздел - ГЛАВА 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свидетельница смерти - Робертс Нора бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.65 (Голосов: 17)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свидетельница смерти - Робертс Нора - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свидетельница смерти - Робертс Нора - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Робертс Нора

Свидетельница смерти

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

ГЛАВА 18

Анна Карвелл оказалась красивой женщиной с пре­красной фигурой – из породы тех, в которых влюбля­ются сразу и навсегда, и за которых так или иначе платят мужчины. У нее был чувственный рот с полными губа­ми, покрытыми блестящей нежной помадой, а кожа от­ливала бледным золотом, которое приятно оттеняло светло-рыжие волосы и карие глаза. Эта женщина наво­дила на мысли о медленном огне, который, однако, сильно обжигает.
Некоторое время она смотрела прямо в глаза Еве, затем быстро взглянула на Пибоди и открыла дверь, жестом приглашая войти в номер.
– Спасибо за то, что приехали так быстро. Уже пос­ле звонка я поняла, что это мне надо было приехать к вам.
– Никаких проблем.
– Надеюсь, вы простите меня за то, что я не знакома с вашими порядками. Мой опыт общения с людьми ва­шей профессии крайне ограничен и небогат. Я заказала шоколад… – Она пригласила их в гостиную, где на сто­лике стоял белый кувшинчик и две маленькие чашечки. – Вы составите мне компанию? На улице сегодня так холодно и промозгло… Я сейчас достану еще одну чашку для вашей помощницы.
– Не беспокойтесь, – услышала Ева из-за спины голос Пибоди, который сопровождался тихим вздо­хом, – Не обращайте на меня внимания.
– Ну что ж, присядем?
Анна села на диван, аккуратно подобрав свою брон­зового цвета юбку, и начала разливать шоколад. В ком­нате играла медленная красивая музыка – что-то мелодичное выводила партия фортепьяно. Рядом с лампой стояла большая ваза с роскошными розами. Их аромат, смешиваясь с нежными духами хозяйки, наполнял ком­нату.
«Какая милая сценка из городской жизни», – поду­мала Ева.
– Я приехала в Нью-Йорк только вчера вечером, – начала Анна. – И обнаружила, что уже успела поза­быть, как мне нравился этот город. Его тепло, даже в та­кую нескончаемую зиму. Вы, американцы, умудряетесь заполнить собой все пространство, но вам и этого мало.
– Откуда вы приехали?
– Из Монреаля. – Она отпила глоток шоколада, держа чашку с истинно женским изяществом, которым Ева так восхищалась в Мире. – Лейтенант, я боюсь, что Кеннет не был до конца откровенен с вами во время вашей беседы. Надеюсь, вы не осудите его за это. Он бес­покоился обо мне.
– Миссис Карвелл, мне нужно ваше разрешение, чтобы включить магнитофон для записи нашего разго­вора.
– Ну конечно же, – кивнула она после легкого за­мешательства. – Пожалуйста. Я понимаю, что все долж­но быть оформлено официально.
– Включай запись, Пибоди.
Пока Ева зачитывала стандартный текст о правах и ответственности, глаза Анны сначала расширились от удивления, затем вновь потеплели. Похоже, ее это забавляло,
– Итак, я – подозреваемая?
– Это обычная процедура. Вы поняли права и обя­занности, которые я вам зачитала?
– Да, все очень понятно.
– Миссис Карвелл, зачем вы приехали в Нью-Йорк из Монреаля вчера вечером?
– Кеннет… Кеннет Стайлс позвонил мне. Ему было необходимо увидеть меня. Он был в отчаянии и расте­рянности. Он полагал, что вы подозреваете его в убий­стве Ричарда Драко. Но поверьте мне, лейтенант Даллас, это просто невозможно.
– Почему?
– Кеннет – добрый и порядочный человек.
– Этот добрый и порядочный человек так сильно избил двадцать четыре года назад Ричарда Драко, что тот слег в больницу, – заметила Ева.
Анна вздрогнула, и ее чашка стукнула о блюдце.
– Импульсивность молодости. Неужели человека можно преследовать за единственную глупость, кото­рую он совершил столько лет назад? Глупость, продиктованную любовью и заботой о другом человеке?
– Все, что мы когда-либо совершаем, преследует нас всю жизнь, миссис Карвелл.
– Я так не считаю. Мне известно по собственному опыту, что при определенной воле свою жизнь можно изменить. – На мгновение ее рука сжалась в кулачок, как будто иллюстрируя эту волю. – Лейтенант Даллас, когда я вчера вечером увидела Кеннета, он был напуган и подавлен. Я могу вам поклясться, что он никогда бы мне не позвонил, если бы совершил то, в чем вы его по­дозреваете.
– Во сколько вы с ним встретились?
– Около восьми часов вечера. Мы встретились в маленьком клубе. Кажется, он назывался «Бездомная кошка».
– Я знаю его.
– Мы разговаривали, потягивая вино… И он расска­зал мне тогда, что назвал вам мое имя и вы будете искать меня из-за моих давних кратковременных отношений с Ричардом. – Ее улыбка светилась таким же прекрасным светом, как и розы позади нее. – Он хотел меня предо­стеречь, чтобы я могла скрыться, избавив себя от неудобств подобной встречи. Я постаралась, как могла, успокоить его, и сказала, что сама поговорю с вами.
– Он больше не звонил вам?
– Нет. Я собиралась сама позвонить ему после нашего с вами разговора. Надеялась убедить Кеннета, что вы больше не подозреваете его в этом страшном преступлении.
– Прошлой ночью Кеннет Стайлс намеревался по­кинуть город. – При этих словах Ева внимательно по­смотрела на Анну. – Когда его попытались задержать, он бросился бежать, в результате чего получил ранения.
– Нет! – Анна непроизвольно схватила Еву за ру­ку. – Он ранен? Как тяжело? Куда вы его поместили?
– Он в больнице. Его состояние стабильно, и леча­щий врач надеется на полное выздоровление. Как вы думаете, миссис Карвелл, почему невиновный человек попытался сбежать?
Анна отпустила Евину руку, встала и подошла к за­шторенному окну. Некоторое время она молчала, вгля­дываясь куда-то вдаль, а когда вновь смогла говорить, ее голос уже не был таким спокойным и ровным.
– Ах, Кеннет… Возможно, вы правы, лейтенант: все наши поступки остаются с нами на всю жизнь и про­должают влиять на нее. Он сделал это ради меня, пони­маете? – Она повернулась спиной к окну, серое зимнее небо обрамляло ее силуэт. В глазах у нее стояли сле­зы. – Мне позволят увидеть его?
– Возможно. Скажите, Кеннет Стайлс знал, что вы забеременели, а потом родили ребенка от Ричарда Драко?
Голова Анны откинулась назад, как будто Ева уда­рила ее кулаком в лицо. Она нервно рассмеялась, но за­тем взяла себя в руки и снова села на диван.
– Я вижу, что вам очень многое известно. Да, Кен­нет знал. Он помог мне в очень тяжелой ситуации.
– Он знал, что Карли Лэндсдоун является этим ре­бенком?
– Он не мог знать имени, которое дали ей новые родители. Все файлы по этому делу были засекречены. Я не рассказывала никому, кроме юриста, который оформлял документы, куда и кто увез ребенка. Это на­ходилось только в засекреченных файлах, лейтенант! Какое отношение этот ребенок – ах, нет, уже взрослая женщина – может иметь к этому делу?
– Вы не поддерживали отношений с Карли Лэнд­сдоун?
– Это не было нужно ни мне, ни ей. Понятно – вы считаете, что я бессердечная лгунья…
Анна машинально взяла свою чашку шоколада, но пить не стала. Единственным признаком ее волнения была эта чашка, подрагивающая в руке.
– Я сама так не считаю, – сказала она через мину­ту. – Когда я обнаружила, что беременна, я была очень молода и сильно влюблена. Я все отдала Ричарду Драко. Он был моим первым мужчиной. Ему нравилось быть первым мужчиной… А я тогда практически ничего не знала о противозачаточных средствах.
Слегка пожав плечами, Анна наконец посмотрела на Еву.
– Когда я узнала, что ношу ребенка Ричарда, я вся трепетала от романтических надежд на счастливый брак с ним. Но очень скоро он превратил этот трепет в от­чаяние. Когда я ему все рассказала, он не разозлился на меня, не пришел в ярость – хотя, конечно, не было тех нежных слов и обещаний, которые я так радостно себе навоображала. Вместо всего этого он просто посмотрел на меня без всякого интереса, как на надоевшую иг­рушку. – Глаза Анны потемнели. – О, я никогда не за­буду, как он смотрел да меня! Он сказал мне, что это моя проблема, и если я жду от него, что он поможет мне в прерывании беременности, то я глубоко ошибаюсь. Я заплакала, конечно, и стала умолять его. Он обозвал меня нескольким грубыми словами, заявил, что я ему надоела, и оставил всю в слезах.
Она сделал глоток шоколада с абсолютно спокой­ным, даже бесстрастным, выражением лица.
– Вы поймете, надеюсь, почему я не оплакиваю его смерть. Он был самым отвратительным, самым страш­ным человеком, которого я когда-либо встречала. К несчастью, в тот момент своей жизни я не видела этого так хорошо, как сейчас. Я, конечно, сознавала, что он порочный человек, но с прекрасным слепым оптимиз­мом молодости верила, что смогу его переделать, – до того момента, когда он отвернулся от меня.
– Потом вы перестали верить в это.
– Конечно. Я перестала верить, что смогу изменить Ричарда Драко. Но мне казалось, что я просто не могу жить без него. К тому же я была очень напугана. Тогда мни едва исполнилось восемнадцать лет; я мечтала стать великой актрисой, и вдруг в одночасье все мечты были разбиты. Беременная, одинокая… Как мне было жить? – Анна снова помолчала, будто всматриваясь в свое прошлое. – В восемнадцать лет все воспринимает­ся острее. Вы помните себя в восемнадцать лет, лейте­нант Даллас? Вам, наверное, тоже казалось, что все в жизни прекрасно, а весь мир вращается вокруг вас? Не правда ли?
Ева не стала отвечать, сочтя этот вопрос риториче­ским, а Анна между тем продолжала:
– Я попыталась покончить жизнь самоубийством. Слава богу, мне это не удалось, хотя, если бы не Кеннет, который вовремя пришел, все повернулось бы иначе.
– Но ведь вы не прервали беременность, – замети­ла Ева.
– Нет. У меня было время успокоиться и все обду­мать. Когда я взяла в руки бритву, я не думала о ребен­ке. Только о себе. Но потом мне стало казаться, что судь­ба дает мне еще один шанс, и единственным способом выжить будет дать жизнь существу, которое созревало внутри меня. Ничего этого не было бы без помощи Кеннета. – Она выразительно посмотрела на Еву. – Он спас жизнь мне и ребенку. Он помог мне найти клинику в Швейцарии и юриста, который занимался усыновлени­ем детей. Он дал мне денег и протянул руку помощи.
– Он любил и любит вас.
– Да, – согласилась Анна просто и с грустью. – Самое большое сожаление моей жизни – я не могла и не могу в ответ полюбить его так, как он заслуживает. Его драка с Ричардом много лет назад была просто при­ступом бессильной ярости. И это ему очень дорого стоило.
– А что вы делали после того, как отдали ребенка на усыновление?
– Я вновь занялась устройством своей жизни. Я уже не мучилась мечтой стать великой актрисой. Мне боль­ше никогда этого не хотелось.
– Насколько мне известно, вы имели право регу­лярно получать информацию о ребенке…
– Я никогда не пользовалась этим правом. Я сдела­ла то, что считала лучшим выходом для нее и для меня. Она больше не была моей дочерью.
– А вы знаете, что Карли Лэндсдоун находилась на сцене в тот вечер, когда Ричард Драко был убит?
– Неужели? – На лице Анны отразилось удивление и озабоченность. – Она актриса? Здесь, в Нью-Йорке? Ну что ж, видимо, это ей на роду написано… И она играла в одной пьесе с Ричардом и Кеннетом? Как изо­щренно играет людьми судьба!
Ева ждала, внимательно глядя на собеседницу.
– Вы ничего о ней не спрашиваете? – заметила она наконец.
– Лейтенант, вы хотите, чтобы я притворилась, что у меня с ней сохранилась какая-то внутренняя связь? Духовная близость? Ваша Карли Лэндсдоун для меня чужой человек, Конечно, я от всей души желаю ей доб­ра. Но ниточка, связывавшая нас много лет назад, дав­но порвана. Единственное, что связывает меня с теми днями, – это Кеннет.
– Вы знакомы с Айрин Мансфилд?
– Немного. Она была очень многообещающей ак­трисой уже тогда. Она весьма процветает, не так ли? Мне кажется, что Ричард поигрался в те годы и с ней… А почему вы спрашиваете?
– Она тоже среди действующих лиц нашей пьесы. А имя Натали Брукс говорит вам что-нибудь?
– Натали Брукс? – По губам Анны пробежала ми­молетная улыбка. – Это имя я не слышала много лет. Да, я помню, у нее была небольшая роль в пьесе, когда мы с Ричардом были любовниками. Она тоже была очень молода. Хорошенькая, свеженькая девушка дере­венского типа. И, конечно же, очень податливая. Он соблазнил ее, когда оставил меня. Может быть, даже раньше. Трудно сказать с уверенностью. Она что, тоже играла в этой пьесе?
– Нет, но ее сын был дублером Драко.
– Потрясающе! – Ее глаза широко раскрылись от удивления. – Пожалуйста, скажите мне, кто еще играл там?
– Элиза Ротчайлд.
– Не может быть! Великолепная женщина. Очень достойная, умная и острая на язык. Она терпеть не мог­ла Ричарда. Впрочем, она была не в его вкусе, так что он легко переживал ее презрение. Да, это потрясающе! Столько призраков прошлого двигаются по сцене, как тени… И, разумеется, Ричард Драко в главной роли! Я давно не имею ничего общего с театром, но если бы знала все это, наверное, купила бы билет на эту пьесу. Да, я могла бы очень дорого заплатить, чтобы увидеть эту последнюю постановку.
– У вас не было контактов с кем-либо из этих лю­дей за последние двадцать четыре года?
– Как я уже сказала, ни с кем, кроме Кеннета. Я по­нимаю – Кеннет говорил вам, что не видел меня ни ра­зу за все эти годы и даже не знает, где я живу. Но эта ложь была нужна не ему, он старался ради меня. А те­перь, когда вы рассказали, кто был занят в этой пьесе, мне стало еще более понятно, почему он так поступил. Он, вероятно, беспокоился, что все эти призраки ранят меня. Но я могу заверить вас и его, что это не так. В сущности, мне нет дела ни до кого из этих людей.
– Он рассказывал вам, что Ричард Драко и Карли Лэндсдоун были любовниками?
Рука с чашкой замерла в воздухе. Не отрывая взгля­да от Евы, Анна поставила ее на стол.
– Что вы сказали?
– Я сказала, что ваш бывший любовник и ваша с ним общая дочь находились в интимных отношениях незадолго до его смерти.
– Матерь Божья! – воскликнула Анна, закрыв гла­за. – Неужели это плата за маленький грех, совершен­ный много лет назад?.. Вы потрясли меня, лейтенант. – Она открыла глаза, которые теперь были абсолютно хо­лодными и стеклянными. – Если в этом состояла ваша цель, вы ее добились. Однако я не сомневаюсь, что каждый из них ничего не знал о родстве.
Анна поднялась и прошлась по комнате, бросив из-за плеча мгновенный взгляд на Еву.
– Она молода… И красива?
– Да. Очень красива.
– Она вряд ли долго сопротивлялась ему. Очевид­но, просто не видела причин, почему надо было сопротивляться. А он всегда умел заманить женщину в по­стель.
– Она могла и сама заманить его в постель, зная всю подноготную, – заметила Ева.
– Какая же женщина согласится лечь в постель с собственным отцом?! – Анна отшатнулась от Евы и об­хватила плечи руками, словно стараясь согреться. – Да и откуда она могла узнать? Файлы были засекречены.
– Эту секретность несложно снять, – спокойно сказала Ева. – Каждый из действующих лиц нашей тра­гедии мог получить разрешение на просмотр этих фай­лов. Возможно, Карли было интересно узнать, кто ее настоящие родители.
– Если бы запрос был сделан, мне бы сообщили об этом. Таков закон.
– Законы иногда нарушаются. Это дает мне работу. Драко, например, мог открыть файл и сам.
В ответ Анна рассмеялась холодным резким голо­сом.
– Зачем ему это? Вряд ли он вообще помнил все эти годы, что у него где-то есть ребенок.
– Они очень похожи, миссис Карвелл. У нее его во­лосы, цвет глаз, подбородок…
– Так. – Анна с трудом вдохнула воздух и снова прикрыла глаза. – Он мог посмотреть на нее и увидеть себя. Мог? Мог… А потом затащить ее в постель ради забавы самовлюбленного стареющего фавна. Но это не­возможно утверждать с уверенностью. Боюсь, я ничем не могу вам помочь. Ричард за эти годы стал для меня абсолютно чужим – так же как и женщина, о которой вы говорите. Я их не знаю.
– Зато Кеннет Стайлс знает.
Ева наблюдала, как ужас отразился на лице Анны. Пунцовая краска залила его и так же быстро сменилась смертельной бледностью.
– Нет. Даже если бы он узнал или заподозрил что-то, он бы не стал прибегать к убийству. Я уже сказала вам, что любое насилие ему чуждо. То, что произошло двадцать четыре года назад, было импульсивной вспыш­кой гнева. Нет-нет, Кеннет не смог бы применить силу!
– Но он мог прибегнуть к чьей-то помощи, – не­громко сказала Ева. – А где вы были вечером двадцать пятого марта?
– А, понимаю, понимаю… – Анна сложила руки на коленях. – Я была дома. И совершенно одна.
– Вы ни с кем не виделись, ни с кем не говорили в тот вечер?
– Насколько помню – нет. У меня нет доказа­тельств – по крайней мере, ничего не приходит в голо­ву, чтобы подтвердить, что я была там, где говорю.
– А ваша семья, миссис Карвелл?
– У меня никого нет. Я только могу поклясться, что не приезжала в Нью-Йорк и не организовывала убийст­во Драко. – Она встала. – Лейтенант, думаю, что с это­го момента нашей беседы мне необходимо проконсуль­тироваться с адвокатом. Я ничего больше не смогу со­общить по интересующим вас вопросам, пока не сделаю этого.
– Это ваше право. Спасибо за сотрудничество. Вы­ключай запись, Пибоди.
– Не будете ли вы так добры сообщить мне, в какую больницу поместили Кеннета? Мне бы хотелось навес­тить его и узнать, в каком он состоянии.
– Он в больнице имени Рузвельта. – Ева тоже под­нялась. – Ваш адвокат сможет найти меня в Управле­нии полиции.
– Очень хорошо. – Анна подошла к двери и откры­ла ее. – Всего доброго, лейтенант, – сказала она спо­койным голосом и закрыла дверь, щелкнув замком.
Затем, закрыв лицо руками, она упала на диван и разрыдалась.
-Твои впечатления, Пибоди?
– Очень спокойная, сдержанная, уверенная в себе. Она или в самом деле убеждена, что Стайлс невиновен, или намерена защищать его до конца. Ее озабоченность его состоянием и положением мне показалась вполне искренней. А вот судьбой Карли она, кажется, не слиш­ком озабочена.
Ева, подойдя к машине, раздраженно посмотрела на помощницу.
– А почему она должна быть озабочена ее судьбой?
– Ну, мне кажется, между ними должна быть какая-то эмоциональная связь…
– Почему? Она забеременела, выносила, родила. Эти девять месяцев она выбросила из своей жизни. Откуда же взяться эмоциональной связи?
– Но ведь ребенок зрел внутри ее. Она чувствовала, как он ворочается в утробе, бьет ножками и… я не знаю, что еще делает. Даллас, я высказываю вам свое мнение. И все.
Пибоди тоже была раздражена и чувствовала себя не в своей тарелке. Ева стояла у машины, окруженная тем­нотой, словно не могла понять, что делать дальше, и это было очень непривычно.
– Анна рассказала нам обо всем очень пунктирно, – рискнула Пибоди прервать размышления начальни­цы. – Она пристроила ребенка и ушла. Я не могу себе представить, что это можно сделать так просто и спокой­но. Она чего-то недоговаривает. Вы, кажется, рассмат­риваете ее как возможную соучастницу в убийстве?
– Я этого не исключаю. – Больше Ева не хотела го­ворить на эту тему, опасаясь, что ее собственные чувст­ва выплеснутся наружу. – Возвращайся в гостиницу и посмотри, какого числа Карвелл прибыла туда и зареги­стрировалась, делала ли она заказ заранее и на какое число запланировала отъезд.
– Хорошо. – Вздохнув с облегчением, Пибоди вы­скочила на свежий воздух.


… «Какая же женщина согласится лечь в постель с соб­ственным отцом?»
В голове у Евы стучали молоточки с того самого мо­мента, как она услышала этот вопрос. А если выбора нет? Что тогда? Есть еще один вопрос: «Какой отец мо­жет лечь в постель с собственной дочерью?» Но на этот вопрос у нее был ответ. Она знала этот тип мужчин. У нее в ушах до сих пор звучал его горячий сладкий ше­пот, его мерзкое дыхание разрывает ей легкие… Ева рез­ко выдохнула, чтобы освободиться от него. «А как же мать?» – спросила она себя и вытерла мокрые от пота ладони о брюки. Что делала ее мать? Наверняка она то­гда не считала, что лучшая часть ее жизни шевелится у нее в животе! Ева посмотрела на окна Анны Карвелл, за которыми та сидела со своим кувшинчиком шоколада и призраками. Очевидно, Пибоди права. Трудно поверить, что все было так просто. Там определенно было много больше всего. Особенно чувств и переживаний. Там должно было быть много больше человеческой трагедии.
Большинство нормальных разумных живых существ инстинктивно защищают свое дитя, беззащитного ре­бенка. А необходимость защищать другого взрослого человека вытекает из долга. Или любви…


Ева забралась в машину, и почти сразу вернулась Пибоди.
– Она платит чеками. Позвонила вчера после шести и зарезервировала номер. Приехала в отель вскоре пос­ле восьми. Планировала отъезд на завтра, но обратилась за продлением пребывания в гостинице.
– Мать, отец, преданный друг… – бормотала Ева. – Давай вернемся к ребенку.
– К Карли? Нам придется ехать через весь город. Может быть, мы остановимся где-нибудь выпить ча­шечку шоколада?
– То, что они продают в городских барах под видом шоколада, – просто помои.
– Да, но это шоколадные помои! – Пибоди стара­лась смотреть на начальницу просящим жалобным взглядом. – Мы не позволим им дать нам какую-ни­будь гадость.
– А может быть, ты еще хочешь печенье или ма­леньких пирожных?
– Было бы неплохо. Спасибо, что напомнили.
– Это был сарказм, Пибоди.
– Да, сэр. Я поняла. Ответ – тоже.
Смех, как всегда, разрядил ситуацию, и Ева остановилась около одного из баров, ожидая, пока ее помощница заправится.
– Вы знаете, я изо всех сил стараюсь ограничить себя в этих сладостях. Но… – Пибоди сунула руку в пакетик с печеньем. – Непонятно, но Макнаб не считает меня толстушкой. А ведь когда парень видит тебя голой, он сразу обнаруживает, где у тебя излишки.
– Пибоди, с чего ты взяла, что я хочу выслушивать рассказ о том, какой Макнаб тебя находит в голом виде?
Пибоди уткнулась в пакет с печеньем.
– Я сказала просто так. Вы ведь и так знаете, что мы занимаемся сексом, и можете легко прийти к заключению, что мы делаем это в голом виде. Вы ведь наш лучший детектив, а это проявляется во всем.
– Пибоди, согласно званию и должности ты можешь отвечать на сарказм сарказмом – в редких случаях и благодаря моему исключительно хорошему характеру. Но тебе никто не позволял делать это первой. Дай мне это чертово печенье!
– Это кокосовый хворост. А вы ненавидите кокосы.
– А почему же ты тогда купила кокосовое печенье?
– Чтобы позлить вас! – Рассмеявшись, Пибоди достала из сумки другой пакет с печеньем. – Но потом я все же решила купить шоколадные палочки, специально для вас.
– Ладно, давай их сюда.
– Хорошо. Итак… – Пибоди разорвала другой пакет и дала Еве печенье. – В общем, у Макнаба маленькая крепкая попа и мощные широкие плечи. Кроме того…
– Стой! Остановись на этом. Если я представлю себе голого Макнаба, мы попадем в аварию. Лучше стряхни крошки со своей кофточки и постарайся собрать остатки собственного достоинства.
Ева резко затормозила, останавливаясь перед до­мом, где жила Карли. Богатый квартал и великолепное здание с шикарным подъездом навели ее на определен­ные размышления. Анна Карвелл выбрала для своего ребенка состоятельных родителей. Тех родителей, которые могли обеспечить ей привилегированное обучение, безопасность и богатую жизнь. Интересно, уделила ли она достаточно внимания характеру и человеческим качествам будущих родителей своей девочки? Старалась ли найти спокойных, мудрых, любящих людей, на кото­рых можно опереться?..
– Пибоди, мы интересовались, где училась Карли Лэндсдоун? Это были дорогие частные учебные заведения?
– Да, сэр. Кажется, так. – Чтобы убедиться в правильности своих слов, Пибоди достала в лифте свой блокнот. – Все точно. Она получила частное привилегированное образование. Еще в школе были дополнительные дисциплины, включая драматическое искусст­во, танцы, музыку, вокал. Постоянно нанимались домашние учителя.
– A чем занимаются родители?
– Отец – доктор, микрохирург. Мать – владелица туристической компании. Но она стала работать только последние годы: предыдущие двадцать лет посвятила ребенку.
– Больше детей у них не было?
– Ни одного.
– Что ж, Анна подобрала процветающих людей. Она старалась, и она нашла таких, – пробормотала Ева, выходя из лифта и направляясь к квартире Карли.
Понадобилось несколько длинных звонков, чтобы дверь наконец открылась. С опухшими глазами и вскло­коченными волосами, Карли посмотрела на них с полным безразличием.
– Что вам надо?
– Немного вашего времени.
– На рассвете?
– Уже двенадцатый час.
– Я повторяю, на рассвете! – Она пожала плечами и отошла, пропуская их в квартиру. – Не спрашивайте меня ни о чем, пока я не выпью чашку крепкого кофе. Этот пункт надо бы добавить в текст о правах и ответст­венности, который вы так любите долдонить,
– Язва! – прошептала Пибоди, когда Карли ото­шла.
Ева осмотрела комнату, прислушиваясь к шуму ко­фемолки, и изо всех сил сжала зубы, когда услышала за­пах настоящего дорогого крепкого кофе.
– Я видела вас вчера на похоронах Ричарда, – ска­зала Карли, медленно вплывая в комнату с чашкой ко­фе. Ее ночная рубашка сползла с одного плеча, когда она уселась на софу, скрестив длинные красивые но­ги. – Можете начинать без предисловий.
– Некоторые вопросы, которые я собираюсь обсу­дить с вами, носят сугубо личный характер. Вам лучше попросить вашего компаньона уйти.
– Моего компаньона?
Ева кивнула на низкий столик.
– Два винных бокала. Смятые подушки у изголовья софы. – Она сунула руку под одну из них и достала от­туда черный чулок. – Нижнее белье находится не на месте.
– Что ж, ваши потрясающие детективные способ­ности привели вас к правильному заключению. Минув­шей ночью я действительно занималась сексом. – Она дернула плечом, и сползший край ночной рубашки опу­стился еще ниже. – Но с чего вы решили, что он все еще здесь?
– Потому что вы занимались сексом сегодня утром, когда я так грубо вам помешала. Этот маленький укус на вашей шее очень свежий, только что получен.
– Неплохо! – В голосе Карли чувствовалось не­скрываемое удивление. – Полагаю, что он чувствует се­бя, как застигнутый врасплох шалунишка. – Она повысила голос, не отрывая взгляда от Евы: – Почему ты не выходишь, милый? Лейтенант Даллас все равно уже ис­портила всю малину.
Дверь со скрипом приоткрылась, послышались мед­ленные неуверенные шаги. Смущенный и весь крас­ный, в комнату вошел Майкл Проктор.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Свидетельница смерти - Робертс Нора


Комментарии к роману "Свидетельница смерти - Робертс Нора" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100